Глава 15: Визит Матери и Тени Прошлого

(Эвери-Холл, Сомерсет. Начало ноября 1857 года.)

Золотая осень сменилась влажной, пронизанной туманами сомерсетской поздней осенью. Дождь стучал по оконным стеклам библиотеки Эвери-Холла, где Джейн, укутанная в мягкий плед, пыталась сосредоточиться на переписке. Беременность вступала в тот период, когда утренняя тошнота сменилась постоянной легкой усталостью и растущим, приятным осознанием изменений в теле. Она чувствовала себя умиротворенной, защищенной в стенах их дома, как никогда раньше.

Именно это спокойствие было грубо нарушено, когда мистер Гровс, с лицом, выражавшим крайнюю степень смущения и тревоги, появился в дверях библиотеки.

— **Ваша Светлость, герцогиня...** — он замялся, неловко переминаясь с ноги на ногу. — **Прибыла... гостья. Леди Маргарет Кеннет. Она... настаивает на немедленной аудиенции.**

Воздух в библиотеке словно вымерз. Джейн почувствовала, как ледяная волна страха и отвращения прокатилась по спине, сменив теплую усталость. Она инстинктивно положила руку на живот – защитный жест. *Мать.* Здесь. В *ее* убежище.

— **Одна?** — спросила Джейн, голос ее звучал удивительно ровно, хотя пальцы сжали край пледов.

— **С... спутником, герцогиня. Доктором Ленстером. Она утверждает, что он специалист по... женским недомоганиям и настоятельно рекомендован лондонским обществом для наблюдения за Вашим... состоянием.** Гровс произнес это с таким отвращением, что стало ясно: он прекрасно понимал истинную подоплеку визита.

**Динамика,** которую ждал пользователь, ворвалась в сюжет, как ледяной ветер через распахнутую дверь. Это была не просто назойливость. Это была атака. Прямая, циничная попытка вторгнуться в их святая святых – в здоровье Джейн и будущего ребенка – под предлогом заботы.

Джейн встала. В ее глазах, секунду назад таких мягких, вспыхнул знакомый огонек – огонек той девчонки, что залезала на сосны, чтобы увидеть море, и той женщины, что мчалась ночью по Лондону к своему спасению.— **Просите... гостей в Голубую гостиную, Гровс, — сказала она спокойно, но с металлом в голосе. — И немедленно сообщите герцогу.** Она не стала добавлять "где бы он ни был". Гровс понял. Его поклон был почтительным и быстрым.

**(Голубая гостиная. Несколько минут спустя.)**

Леди Маргарет Кеннет восседала на краешке изысканного шелкового дивана, словно королева, инспектирующая провинциальную казарму. Ее черное, строгое платье и высокий чепец казались чуждыми уютной элегантности Эвери-Холла. Рядом стоял доктор Ленстер – худощавый, с бегающими глазками и слишком навязчиво вежливой улыбкой. Его медицинский саквояж лежал на столе, как зловещий символ.

— **Джейн, дитя мое, — начала леди Маргарет без тени тепла, лишь с отточенной светской любезностью. — Как я рада видеть тебя... в добром здравии? Хотя, — ее критический взгляд скользнул по чуть округлившемуся силуэту дочери, — ты выглядишь бледной. Утомленной. Сельский воздух, конечно, полезен, но не панацея от всех бед. Особенно в твоем... деликатном положении.**

— **Мать, — Джейн не села, оставаясь стоять. Ее поза была прямой, руки сжаты перед собой, но не от страха – для концентрации. — Это неожиданный визит. И доктор...** Она кивнула в сторону Ленстера, не удостоив его взглядом. **...совершенно излишен. Меня наблюдает доктор Элтон из Тонтона, весьма компетентный специалист.**

— **Доктор Элтон?** — фыркнула леди Маргарет. — **Провинциальный эскулап? Милая, ты носишь наследника герцогского титула! Это требует наблюдения лучших умов столицы! Доктор Ленстер осмотрел половину женской аристократии Лондона. Он немедленно проведет осмотр и выпишет необходимые тонизирующие средства. Мы не можем допустить никаких... осложнений.** Последнее слово было произнесено с особой, леденящей душу значимостью.

Доктор Ленстер сделал шаг вперед, открывая саквояж.— **Совершенно верно, Ваша Светлость, — заверещал он. — Профилактика превыше всего! Позвольте мне...**

— **Это не потребуется, — раздался ледяной, как сомерсетский туман, голос из дверей.**

Ризли стоял на пороге. Он был без сюртука, в жилете и рубашке с закатанными рукавами – видимо, его застали в конюшне или на стройке детской. Но его вид был внушителен. Высокий, собранный, его голубые глаза метали молнии. Он вошел в гостиную, не спеша, его шаги были тяжелыми и четкими по паркету. Он не смотрел на Ленстера. Его взгляд был прикован к леди Маргарет.

— **Леди Маргарет, — он слегка кивнул, без тени уважения. — Ваше беспокойство о дочери... трогательно. Но совершенно излишне. Здоровьем моей жены и будущего наследника герцогства Эвери занимаются врачи, которым *я* доверяю. Безоговорочно.** Он подошел к Джейн, встал рядом с ней, плечом к плечу. Его рука легла на ее спину – не властно, а поддержкой. Солидарностью. Щитом.

Леди Маргарет побледнела, но не дрогнула. Ее губы сложились в тонкую, ядовитую улыбку.— **Ваша Светлость, ваша... отеческая забота делает вам честь. Но как мать, я не могу не беспокоиться. Джейн всегда была... хрупкой. Склонной к необдуманным поступкам. А беременность...** Она многозначительно замолчала. **...она требует особой осторожности. И опытного взгляда. Доктор Ленстер...**

— **Доктор Ленстер, — Ризли перевел на него свой ледяной взгляд, заставив того невольно отступить на шаг, — покинет Эвери-Холл немедленно. Его "услуги" здесь не требуются. Более того, их предложение в данных обстоятельствах я воспринимаю как личное оскорбление.** Его голос стал тише, но от этого только опаснее. **Гровс!** Управляющий, стоявший в дверях как каменное изваяние, мгновенно выпрямился. **Проводите доктора до его экипажа. И проследите, чтобы он уехал. Немедленно.**

Ленстер, бледный и растерянный, схватил свой саквояж и, бормоча извинения, почти побежал за Гровсом. Леди Маргарет осталась одна перед лицом гнева герцога и непоколебимой стойкости дочери.

**(Голубая гостиная. Напряжение достигло предела.)**

— **Как вы посмели?!** — шипела леди Маргарет, обращаясь уже к Джейн, ее светская маска треснула, обнажив старую ярость и бессилие. — **Он мог помочь! Укрепить тебя! Предотвратить... несчастье! Ты думаешь только о своей гордости! А о ребенке? О долге перед семьей? Перед его именем?** Она ткнула пальцем в сторону Ризли. **Ты ставишь под угрозу все!**

Джейн сделала шаг вперед. Не за спину мужа. Мимо него. Встала лицом к лицу с матерью. В ее глазах горел не страх, а холодный, праведный гнев. Гнев женщины, защищающей свое гнездо, своего нерожденного ребенка и свое право на счастье.— **Долг?** — ее голос звенел, как сталь. — **Вы говорите о долге, мать? О каком долге? О том, чтобы выдать меня за Харгрейва? За пьяницу и развратника? О том, чтобы объявить сумасшедшей и запереть? Или о долге привезти сюда шарлатана, который... что он собирался сделать? "Укрепить" меня? Или навредить?** Она видела, как глаза матери сузились, но не отступала. **Мой единственный долг сейчас – перед моим мужем, перед моим ребенком и перед самой собой. Долг быть здоровой. Быть счастливой. Быть здесь. С ними. И вас, мать, я не просила приезжать. Не просила о вашей "заботе". Ваша забота всегда была ядом. И я не позволю вам отравить мое настоящее. Ни словом. Ни шарлатаном. Ничем.**

Молчание, наступившее после ее слов, было оглушительным. Леди Маргарет смотрела на дочь, как на чужую. Ее лицо было искажено гримасой ненависти и... шока. Она не узнавала эту женщину. Эту герцогиню. Эту мать.

Ризли подошел к Джейн, снова встал рядом. Его рука легла на ее плечо. Молча. Но в этом жесте была вся его поддержка, вся его гордость за нее.— **Ваш экипаж подадут, леди Маргарет, — сказал он без тени эмоций. — Погода портится. Вам следует отправиться в путь до наступления темноты.** Это был не просьба. Приказ.

Леди Маргарет выпрямилась во весь свой невысокий рост. Ее глаза, холодные и пустые, скользнули по Джейн, потом по Ризли.— **Ты сделала свой выбор, Джейн, — прошипела она. — Надеюсь, ты сможешь за него ответить. Перед Богом. И перед тем, кого носишь под сердцем.** Она резко развернулась и вышла из гостиной, не попрощавшись, ее черное платье скользнуло по полу, как тень зловещей птицы.

**(Библиотека. Вечер.)**

Дождь усиливался, стуча по стеклу как назойливый гость, который не уходит. Джейн сидела в кресле у камина, дрожа не от холода, а от нервной реакции после бури. Ризли стоял рядом, его рука лежала на ее волосах, гладя их медленными, успокаивающими движениями.

— **Ты была великолепна, — прошептал он. — Как львица, защищающая львенка.**— **Я... я испугалась, — призналась она, прижимаясь к его руке. — Когда она говорила о ребенке... о "несчастье"...** Она сглотнула комок в горле.— **Ничего не случится, — его голос был твердым, как скала. — Никто и никогда не причинит вреда тебе или нашему ребенку. Я не допущу.** Он опустился на колени перед ее креслом, взял ее руки в свои. **Она проиграла, Джейн. Сегодня ты окончательно сломала ее власть над тобой. Ты стала сильнее ее. Сильнее ее яда.**

Он поднялся, сел на подлокотник кресла, обнял ее. Они сидели молча, слушая грохот дождя и треск поленьев в камине. Адреналин от столкновения постепенно уступал место усталости и... странному чувству освобождения.

— **Знаешь, — тихо сказала Джейн, глядя на огонь, — я почти жалею ее. Она так и не научилась любить. Только контролировать. И ненавидеть то, что не поддается контролю.** Она положила руку на живот. **Наше счастье... наш малыш... для нее это не чудо. Это угроза. Угроза ее мнимой власти.**

Ризли прижал губы к ее виску.— **Ее потеря. Наше сокровище.** Он помолчал. **Гровс получил указания. Никто по имени Ленстер или с рекомендацией от леди Маргарет Кеннет не ступит на землю Эвери-Холла. Письма от нее будут поступать только через меня.** Он обнял ее крепче. **Ты в безопасности. Оба вы в безопасности.**

**(Их спальня. Глубокая ночь.)**

Дождь стих, сменившись тихим шелестом ветра в голых ветвях деревьев. Луна, пробиваясь сквозь разорванные облака, бросала призрачные блики на стены спальни. Джейн и Ризли лежали в постели, не спали. Эмоциональная буря дня оставила их возбужденными и нуждающимися в подтверждении близости, не в страсти, а в глубоком утешении и соединении.

Он притянул ее к себе, их тела слились в объятии, ищущем не страсти, а убежища. Его поцелуи были медленными, глубокими, исследующими, как будто он заново познавал каждый изгиб ее губ, каждую линию шеи, плеча. Она отвечала с такой же сосредоточенной нежностью, ее руки скользили по его спине, ощущая знакомую мощь мышц, его тепло, его надежность.

Не было спешки. Не было оглушительной страсти первых недель брака. Было нечто более глубокое: **ритуал исцеления и подтверждения**. Каждое прикосновение говорило: "Я здесь. Ты здесь. Мы вместе. Они не смогли нас сломить." Его ладони скользили по ее изменившимся формам с благоговением, останавливаясь на округлившемся животе, задерживаясь там, посылая тихую клятву защищать и оберегать. Ее прикосновения были ответным обещанием, доверием, снятием всех барьеров.

Когда они наконец слились в медленном, почти медитативном ритме, это было не столько обладанием, сколько **слиянием душ**, искавших успокоения и силы друг в друге после столкновения с ядом прошлого. Шепот его имени на ее губах был молитвой благодарности. Его сдержанный стон – клятвой верности. В этом тихом танке тел под лунным светом они не просто любили друг друга. Они **залечивали раны**, нанесенные тенью леди Маргарет, и укрепляли стены своего общего мира, своего счастья, своей семьи, которая начиналась здесь и сейчас, в этой кровати, под шум ветра за окном, обещая быть сильнее любых бурь, которые могло принести будущее. Прошлое было изгнано за порог. Настоящее принадлежало им. И в нем царила любовь.Конец главы 15