Глава 13

Дарий

Мне кажется, у меня уже развивается мания преследования. Такой диагноз ведь существует, правда? Я весь день высматриваю её в коридорах — лекции у нас не пересекаются, так что других шансов нет. Но Громова словно растворилась. Честно, я готов вручить ей кубок за первое место в прятках. Я точно знаю, что она где-то здесь: Остапенко стоял с её сумкой у туалета, а затем, стоило мне отвлечься всего на секунду, они оба исчезли. И вообще, почему Громова не встречается с Ваней? Он же идеально ей подходит... или мне так кажется? Оба невыносимые зануды, и оба умудряются меня раздражать. По-моему, для их списков это уже вполне достойные критерии.

Я могу себя оправдать, точнее, своё поведение в это утро понедельника. Хочу просто увидеть её и то, с каким выражением лица она посмотрит на меня. Диана рассказала про застывшую девушку в моей квартире и то, как она не могла сдвинуться с места, рассматривая нас. Серьёзно, Алиса? Ты что, никогда не видела, как целуются люди или ты думала, что в своей квартире я только и думаю о том, как написать новый идиотский доклад. О нет, есть вещи куда интереснее.

Громову ловлю только тогда, когда она выходит из универа и да, она точно видела меня и именно поэтому чуть ли не бежит к дороге, лишь бы скрыться от меня. Но я иду за ней. Не из-за того, что хочу поглумиться, хотя я был бы и не против, а из-за того, что там стоит моя машина.

Догоняю у пешеходного перехода, пока она ждёт зелёный сигнал. Делает вид, что меня нет. Что мимо ездят слишком интересные машины. А вот и ещё крутая тачка, с которой она не сводит взгляда.

— Как ты это делаешь? — я не могу молчать.

— Делаю что?

— Так хорошо играешь в прятки от меня.

И только сейчас она поворачивает голову. Морозный ветер подрумянил её щёки, а мелкие, едва заметные снежинки путаются в волосах. Она никогда не надевает шапку, да даже капюшон не накидывает. Почему я это замечаю?

— С чего ты решил, что я прячусь от тебя? Маркелов, ты знаешь, что ты слишком большого мнения о себе?

— Хм, думаю, что да, слишком большого.

— Твоя мамаша, заходила в воскресенье. Оплатила сыночку квартиру на полгода вперёд, — она вздёргивает подбородок. Всегда так делает и меня это ужасно бесит, — Видимо, она думает обратное о своём сыне.

Ну и бред. Как же бесится Громова и это всего лишь из-за той сцены? Ревнует? Да нет. Она скорее опять бросится под машину, чем станет ревновать, да и тем более меня. Тогда чего она так бесится?

Зелёный сигнал светофора, и я просто не успеваю ничего ответить ей. Мама оплатила квартиру? Ну и прекрасно. Пусть Громова думает, что я никчёмный, но для меня это знак того, что она может за меня переживать, а не тупо хвастаться.

Но Лисе направо ведь. Нет? Она садится на переднее сиденье чёрной BMW и мило улыбается? Стоп, кто это там? Машина хорошая, не из дешёвых. Не знал, что у неё есть такие друзья. Точнее с таким количеством денег. Ему на вид лет двадцать пять, может старше. Какого чёрта, Громова?

Они уезжают с парковки и явно не направо. Я не могу поверить в то, что у этой заучки появился парень. О нет. Это полнейший бред. Её интересует только учёба, но никак пацан на нормальной такой машине.

Сам я не помню, как сел за руль, да и как вообще до дома доехал. Не знаю почему, но в голове всю дорогу до дома я пытался понять кто этот тип. Сам я вижу его впервые, да и не мельтешил он перед универом. Эту машину в городе я бы точно увидел, обратил бы внимание, ведь она явно не из дешёвых. Тогда почему именно в неё садиться Громова?

Нет, мне то, что до её каких-то там отношений с каким-то там чуваком. Должно быть вообще всё равно, но я не могу выкинуть это из головы. Даже когда ужинаю, даже когда валяюсь в ванне больше часа и в постели перед сном, пролистывая ленту, я всё равно нехотя, но пытаясь понять, кто это был.

Захожу на страницу своего друга, который гоняет машины к нам в город, пытаюсь отыскать хоть что-то похожее, что видел в обед. Но ничего нет. Зато миллион постов с моей тачкой он выложил. Написать и спросить? Бред. Я выгляжу сейчас как кто? Как девчонка, которая пытается найти пацана лишь по классной тачке. Я сам с себя выдаю усмешку, блокирую телефон и переворачиваюсь на другой бок.

Ворочаюсь больше часа, но сон так и не приходит. Бесит это чувство, когда нужно спать, а тебе просто не спится. Туплю в потолок. Зажмуриваю глаза, а потом резко их открываю и так несколько раз. Где-то слышал, что это помогает уснуть. Но видимо не мне.

На разе двадцатом я резко открываю уже слипающие глаза не из-за того, что так нужно, а из-за того, что за стенкой что-то разбилось. Может показалось? Ну бывают же такие звуки перед тем, как провалиться в сон. Но после я слышу глухой удар и уже после этого вскакиваю и бегу к входной двери. Зачем? А и правда, зачем? Я ведь всегда считал её странной и мало ли чем сейчас она там занята. Но я знаю, что ей иногда снятся кошмары и могу догадываться даже что.

Я дёргаю ручку её входной двери. Кто бы сомневался, что там заперто. Я стучу несколько раз, а после прислушиваюсь. Тишина. Может мне показалось?

— Громова?

Снова стучу и прислушиваюсь. Несколько секунд моё ухо приклеено к её холодной, металлической двери, а после я слышу всхлипы. Едва уловимые, но я слышу их. Что-то в моей грудной клетке сжимается, и я не могу понять, что это.

Что там происходит? Почему она плачет? Я возвращаюсь обратно в квартиру и хватаю телефон. Снова бегу к её входной двери и теперь одновременно стучу в её дверь и звоню на мобильный. Слышу звук телефона, но дверь так никто не открывает.

— Лиса, открой, — более требовательно произношу я.

Опять новый звонок и удары в дверь. Замечаю, что вызов она сбрасывает и снова прислушиваюсь к звукам из её квартиры. Но услышать так и ничего не получается, ибо тут же раздаётся звук открывающегося замка и дверь наконец-то открывается.

Она щурится от яркого света из общего коридора, но мне то её хорошо видно. Белая, свободная пижама, где просвечивается контур её тела. Заплаканное лицо до такой степени, что оно просто всё мокрое. Красные, напуганные глаза. Она смотрит на меня, но так ничего не говорит. В руках она сжимает телефон, а всю эту тишину разбавляет только её прерывистое дыхание.

— Что случилось? — почти шепчу я, боясь выдать хоть как-то громкий звук.

— Уходи.

Она отвечает мне сиплым, чуть ли не севшим голом. В груди что-то опять предательски щемит. Я пытаюсь заглянуть в её квартиру, увидеть хоть что-то, но там выключен свет. Замечаю лишь то, как её грудная клетка не естественно быстро поднимается. Так, словно ей мало воздуха или просто не может отдышаться. Когда Алиса уже привыкла к свету, то я вижу, как расширены её зрачки и как они не могут найти себе места. Не то чтобы я клонил к чему-то, но она словно ищет что-то, но так ей на глаза ничего не попадается.

— С тобой всё в...

— Уходи! — выкрикивает она, цепляясь за дверь, пытаясь закрыть её перед моим носом.

Я не даю ей этого сделать и буквально вваливаюсь к ней в квартиру, отпихивая её зайти и саму. Не хочу, чтобы на её крик сбежались все соседи.

В квартире ужасно душно. Так, что я бы тоже хотел бы отдышаться. Около кухни множество разбросанных прозрачных осколков и ужасно сильно пахнет её.. духами.

— Уйди! — чуть ли не хнычет она, пихая меня в грудь обратно к двери, — Пожалуйста. Ну пожалуйста!

— Лиса...

Я обрываю себя, так и не договорив. Ведь она оседает на пол, начиная навзрыд плакать. Так, что я просто впадаю в ступор. Что делать? Что произошло? Как помочь? Почему она плачет? Я просто не понимаю всего происходящего в данный момент. Она то плачет, то затихает, но продолжает очень быстро дышать. В секунду мне хочется просто позвонить в скорую, но не думаю, что это лучший вариант для нас обоих.

— Что происходит?

На что я рассчитывал, когда это спросил? Что она резко успокоится и ответит мне? Конечно же нет. Громова опирается спиной о стенку в коридоре, а единственное, что мне приходит в голову, так это открыть окно. Мне самому душно и хочется хоть как-то помочь в этой ситуации. Я открываю балконную раму полностью. Так, что ветер тут же подхватывает тюль и она врезается в меня. Следующее, что приходит в голову, так это успокоить её, может тогда она сможет хоть что-то сказать кроме того, что мне надо уйти.

Около раковины дюжина стекла, и я замечаю ножку от нескольких бокалов. Хватаю вафельное полотенце и пытаюсь собрать всю эту кучу в одну сторону, чтобы хоть самому подобраться босыми ногами к раковине. Наливаю воды и тихо подхожу к ней обратно.

Я видел Алису такой. С пустым взглядом с горящими щеками и трясущимися руками. Видел в тот день. Но кто её успокоил и что мне делать сейчас?

— Попей, — шепчу я, протягивая стакан с водой.

Она резко вздёргивает голову, смотря на меня нечитаемым взглядом. Опять дышит громко и часто, опять глаза не могут зацепиться хоть за что-то. Она словно боится чего-то, только вот чего?

— Мне нечем дышать, — выдаёт она, тут же поднимаясь на ноги, сталкиваясь со мной из-за чего вода из чашки выливается на пол.

Громова на ватных ногах бредёт к балкону, путается в шторе, пытается пройти на сам балкон. Она в тонкой, просвечивающейся пижаме, а на улице зима. Куда её несёт?

Я ставлю стакан на барную стойку и устремляюсь за ней, хватая её плечо. Снова смотрю на испуганный взгляд. Вижу, как подрагивает её нижняя губа и слёзы, которые застыли в глазах, вот-вот вырвутся в наружу.

— Алиса? — почему-то требовательно спрашиваю я.

— Нет, нет, мне нужно... я хочу... тяжело дышать, — она пытается дёрнуться в сторону открытого балкона, — Дай мне... пожалуйста...

— Смотри на меня.

— Пожалуйста, пусти, — опять всхлип, — мне надо... надо... пусти.

— Громова, — я повышаю голос, стараясь завладеть её вниманием, — Смотри. На. Меня.

И она затихает. В одну секунду мне даже кажется, что я не слышу, как она дышит. Ничего не происходит, лишь наш зрительный контакт. Она молчит, да и мне сказать нечего. Она отвлекается. От какой-то там паники.... Паники? Это так выглядит паническая атака?

— Врач говорит, что её психика не стабильна, а ты лишь больше её достаёшь, Дарий! — выкрикивает мама, пронзая меня своим до одури серьёзным взглядом.

— Да плевать мне на неё и её психику. Пусть хоть сдохнет. Ты не понимаешь? Нет, ты действительно не понимаешь. Это она, мама. Она довела его до этого.

Она тяжело выдыхает, садясь рядом со мной. Я чувствую её приятные духи, её тёплую руку на мой спине, которой она мягко меня поглаживает.

— Я всё понимаю, Дарий. Но ты хочешь ещё одну смерть? Хочешь потом всю жизнь знать, что это ты довёл её до этого шага? — она опять делает долгую паузу, — Алиса нестабильна. Доктор говорит, что лучшее, что для неё может быть, это заранее научиться справляться с паническими атаками, ибо их ей не избежать из-за того, что она отказалась от лечения.

Я медленно тяну к ней вторую руку, аккуратно дотрагиваясь до плеча. Мысленно, уже сам себя корю за то, что открыл это чёртово окно и то, что она так отчаянно туда тянется. Чем опасны панические атаки? Что она может делать в них? Я не знаю, вообще ничего не знаю по этому поводу. Но мне страшно. Страшно из-за того, что это не первый этаж. Страшно, что она не стабильна. Руки у самого дрожат, а я и сам не хочу вспоминать тот день.

Она отказалась от лечения. Точнее, её мама написала отказ на следующий день и чуть ли не силой увезла домой. А следующим утром Громова была на парах. Молчаливая, закрытая, одна. Без сидящего рядом Моти.

— Ты...

— Что случилось?

Чёрт, зачем я опять задаю этот вопрос? Но я так сильно хочу услышать причину всего этого, что задам ещё раз и ещё.

— Пусти! — я не замечаю, как мои руки на её плечах хватаются мёртвой хваткой, — Это ты! Ты! Ты! Убери руки. Отпусти!

Почему-то во всей этой крикливой перепалке я замечаю интересный факт. Она ни разу не назвала ни моё имя, ни фамилию. Она вообще осознаёт, кто я? Но я отпускаю руки, пытаясь лишь понять ход её действий. Это ведь не первая её паническая атака, как она сама с ними справляется? Я помню, как она кричала имя Моти ночью, может они приходят после кошмаров?

Алиса отступает на несколько шагов от меня, а я поворачиваюсь спиной к открытому балкону. Так, чисто для свой и её же безопасности. Не сводя с неё взгляда, я пячусь назад, пытаясь нащупать рукам дверь и чуть не заколотить её.

Громова красивая. Я могу сказать это честно. И мне даже не стыдно за свои слова. Даже когда она вся зарёванная, даже когда её волосы взлохмачены, и она стоит передо мной в одной лишь пижаме, да, она красивая. Но меня так душит внутри от того, что сейчас она боится меня. Я проверяю это сделав шаг к ней, на что получаю точно такой же отзеркаленный только от меня.

— Я не буду подходить, — мягко произношу я, — Выпей воды.

— Я..., — она отводит от меня взгляд, смотря на полупустой стакан с водой на барной стойке, — ...хотела.

— Я закрою балкон?

— Не... не надо.

— Хорошо, я не буду. Давай я уберу стекло с пола?

— Стекло?

— Ты поранишься. Давай ты сядешь, а я уберу.

Мы не разговариваем, мы шепчемся. Боимся произнести громкого звука, но никто из нас так и не смотрит друг на друга. Алиса ступает как кошка к барному стулу и медленно садится на него, обхватывая стакан ладошками. Я держу дистанцию. Слишком сильно боюсь испортить этот момент, когда она вроде как спокойна. Шаг за шагом я делаю полукруг вокруг неё и подхожу к осколкам, собирая их в урну. Прохожусь мокрым полотенцем по плитке. Обхожусь подручными средствами, ведь искать и доставать пылесос я точно не буду. Явно не сейчас.

Она так и не сделала глотка. Всё это время, Алиса не сводит с меня взгляда. Замечаю, как подрагивают её губы, как будто она что-то беззвучно произносит. Ведёт какой-то диалог сама с собой и наблюдает за мной.

— Давай я налью тебе воды?

— Давай.

— Холодной?

— Холодной.

Она повторяет слова и протягивает мне полупустой стакан, а после кладёт руки на колени. Ровная спина, волосы закрывают то, что оголила её пижама. Я бы даже не смотрел, не та обстановка, чтобы разглядывать её обнажённый участок тела. Спускаю с крана воду, жду несколько секунд и набираю холодную, а после медленно возвращаюсь к ней.

Ей вроде как лучше. Теперь её глаза не мечутся по комнате, они только прикованы ко мне. Глоток за глотком она осушает его полностью, оставляя стакан в сторону.

— Тебе нужно лечь.

— Нужно, — соглашается она.

— Помочь?

Но в этот раз она не отвечает, но кивает в ответ. Я протягиваю к ней руки, помогая спуститься с высокого стула, но почему-то... нет, я просто посчитал, что так будет лучше. Я поднимаю её на руки. Нежно и бережно, как в тот день, когда нёс её до этой квартиры. Она не выдаёт ни слова. Даже не цепляется за меня и это молчание я расцениваю как согласие. Квартира что у меня, что у неё не большая. Несколько шагов и вот мои носки упираются в основание кровати. Я опускаю её на белое постельное бельё, сразу же убирая руки.

Тяжело выдаю, надеясь на то, что я смог помочь и всё это закончилось. Хотя чем я помог то? Мне кажется, она бы, и сама справилась. Но когда я выпрямляюсь, она хватает меня за футболку.

— Дарий, — это звучало слишком... мило? Нет, её голос в этот момент. Не осипший, не шёпот, а нежный голосок, который впервые за это время, что я был у неё в квартире назвал моё имя, — Побудь тут.

— Мне сесть там? — я киваю в сторону кухни.

— Нет, — тут же выдаёт Алиса, — Полежи со мной. Немного, пожалуйста. Пока я не усну. Прости, что...

— Хорошо.

Я обхожу кровать с другой стороны и аккуратно ложусь рядом. Что мне делать? Обнять или просто смотреть в потолок пока она не уснёт? Но Алиса делает всё за меня. Она медленно приподнимается на локтях и вот её голова уже у меня на груди. Мы молчим. Должно быть неловко в такой ситуации? Возможно. Но мне сейчас безумно спокойно. Даже клонит в сон. В квартире уже холодно, конечно, ведь я так и не закрыл этот идиотский балкон. Я чувствую её ледяные руки и хочется её укрыть, но я лёг на одеяло. Вот же чёрт.

— Почему ты пришёл?

— Испугался.

— Я тоже.

Спустя минуту очередного молчания я чувствую мокроту под её виском, спустя ещё одну минуту я замечаю её размеренное дыхание, а спусти три минуты, засыпаю и сам.