Часть 8

Фильм идёт уже минут тридцать или сорок, ребята старательно пытаются делать вид, что им интересно и они понимают его суть, но... Но не было же такого, чёрт возьми. Феликс боялся шевелиться, хотя он привык спать на боку и закидывать ногу на что-то объёмное, а Хвану хотелось положить руку на спину младшего и прижать к себе посильнее. Они действительно напоминали двух испуганных подростков, которых нужно чуть ли не пинками подгонять друг к другу. Хенджина начинали напрягать эта тишина и какое-то еле ощутимое давление, он знал, что Феликс может сделать первый шаг, но также он видел его состояние и понимал, что сегодня младший впервые переступит через себя и промолчит, нежели что-то скажет.

― Ты читал что-то ещё? ― ни с того ни с сего юноша решает прервать это громкое молчание, отчего чувствует, как младший слегка дёргается.

― Ты о чём? ― не поднимая головы и также не шевелясь, спрашивает Ли, наблюдая за тем, как картинки и актёры сменяются на экране с бешеной скоростью.

― Об этих... Фан... Фин...

― Фанфики?

― Да, они. Ты читал что-то ещё, помимо «Глупого кролика»?

― Оу... Ну... ― юноша поджимает губы, медленно встаёт с плеча старшего и перекатывается на рядом лежащую подушку. ― В-возможно...

― Ты чего смутился, кнопка? Правда читал? ― поднявшись на локти, Хван смотрит на смущённую фею, так старательно пытающуюся увести карие очи от его взора. ― Чита-а-ал. Ах ты маленький шалун! ― начинает смеяться Хенджин, переворачиваясь на живот и устремляя уже прямой взгляд на покрасневшие уши.

― Да отстань ты! Ничего там... Нет. Не читал, ― Феликс зарывается лицом в подушки, стараясь скрыть раскрасневшиеся щёки и нос.

― Скажи это, смотря мне в глаза.

― Что? ― блондин поднимает голову и, повернув её вправо, удивлённо смотрит на старшего.

Хенджин резко подрывается на колени и, схватив юношу за запястья, укладывает его на спину и нависает сверху.

― Скажи это, смотря мне в глаза, ― более чётко проговаривает Хван, серьёзно смотря на перепуганного мышонка.

― Ты чего творишь? Прекрати... ― неловко поджав губы, Феликс отворачивает голову в сторону, прикрывая глаза.

― Ты точно этого хочешь? ― усмехается Хенджин. Он не хотел к чему-то принуждать, соблазнять или делать чего хуже. Ему просто было забавно наблюдать за тем, как Феликс краснеет от каждого слова и намёка, пряча покрасневшее лицо и смущённый взгляд. Но несмотря на это, хотел Хван соблазнений и флирта или нет, его будоражило, что перед ним Феликс вот так смущается, а ночами читает какую-то похабщину. Даже неважно, с ними в главных ролях или нет. ― Прям уверен? ― склонившись к уху блондина, бархатно шепчет юноша.

― Я думал, наше сближение будет иметь немного другой подход, ― смеётся Ли, слегка надавливая на грудь старшего, отталкивая его от себя.

И Хван не обижается, когда встаёт с Феликса: он прекрасно понимает, что они и их отношения ― не про какое-то шуточное соблазнение и глупый флирт. Конечно, пошутить и поиграться можно, но после такого идти дальше...

― Ну, а если честно? ― усевшись в позу лотоса и зачесав пятернёй волосы, юноша вновь смотрит на младшего.

― Ну... Может, и было пару работ... ― неловко поджав губы и опустив взгляд, бубнит Феликс.

― Покажешь?

― Что? ― Ли, округлив глаза, поворачивается на Хенджина.

― Ну мне интересно, что ты там читал, ― мягко улыбается Хван. ― Ты... Ты смущаешься? Или что такое? ― он видит эту зажатость и даже небольшой страх, отчего старается действовать осторожнее.

― Ну... Признаться честно... Мне правда неловко... Мы вот лежим, обсуждаем что-то... Такое, смеёмся, вроде как даже флиртуем, но мне...

― Я понял, в чём дело.

― Правда?

― Смотри, сейчас мы находимся, скажем так, в подвешенном состоянии. Оба понимаем, что находимся в каких-то иных отношениях. Сегодня нам выпал шанс побыть наедине, отчего у каждого определённо уже сложились мысли насчёт того, что делают... Парочки? В таких ситуациях. Но мы не делаем этого. Мы говорим, пытались готовить, ты носишь мою одежду, мы смотрим фильм, говорим с каким-то скрытым смыслом, но...

― Но, несмотря на всё это, мы чувствуем, что хотя бы в одном «деле» мы должны были проявить больше близости, ― тихо вздыхает Феликс.

― Да. Именно. Мы понимаем, что это должно случиться, но должно почему? А потому что оба привыкли уже к такой... К такой инструкции, если её можно так назвать. Любые парочки при просмотре фильма чаще и откровеннее касаются друг друга, при готовке обнимают друг друга, при тех играх...

― По сценарию ― мы должны были поцеловаться.

― Именно, мы понимаем, что должны были это сделать, так как насмотренность слишком придавила наши умы и фантазии, отчего такое времяпрепровождение воспринимаем только с подобным исходом. А неловко нам оттого, что мы оба это понимаем, но словно специально игнорируем. Типа... Нам надо поцеловаться? Мы лучше фильм посмотрим, это же тоже норма? Нам надо обняться? Мы и так что-то приготовить сможем. По отдельности.

― Мы вроде считаем себя парой, но... Но какой-то сломанной, ― усмехается Феликс. ― Думаю, отношения как коллег или друзей валятся на наши головы тяжким грузом, отчего мы не можем переступить эту линию. Мы подбираемся к ней со всех сторон, максимально оттягивая этот момент. Думаю, если бы мы сейчас не поговорили, то продолжили бы прыгать вокруг этого ядра близости и делать абсолютно всё, кроме того, чтобы просто наступить и дать ему возможность взорваться, ― Феликс снова ухмыляется, опуская голову и начиная теребить подол свитера.

― А может... Может, тогда просто ступим за дверь этого круглосуточного магазинчика? Не тушуясь перед дверью, не волнуясь о продавце и всё подобное? ― нежно произносит Хенджин.

― Что? ― Феликс поднимает голову и ошарашенно смотрит на блондина. ― Ты... Ты имеешь в виду...

― Можно тебя поцеловать? ― у Феликса все органы резко опускаются вниз, ладошки потеют, а сердце начинает колотиться так сильно, как не билось, казалось, ещё никогда.

― Я...

― Если ты не готов или не хочешь, просто скажи. Я всё пойму.

― Нет-нет... То есть...

Хенджина улыбнули это смущение и небольшая нервозность. Он понял, что Ли согласен, но в силу своей скромности, которая всё же преобладала в нём, он не мог ответить прямо. Да и Феликс, честно говоря, удивился самому себе. Ему никогда не доставляли дискомфорта мечты о поцелуях, он спокойно мог воспринять поцелуй пары или представить, как целует кого-то другого, и неважно, какого пола человек. То есть поцелуи не были для него чем-то удивительным и страшным, но сейчас... Сейчас он действительно разволновался, ведь это происходит уже не в голове, не в фильме и не где-либо, кроме чёртовой реальности.

― Просто выдохни и доверься мне, ― осторожно подсев к младшему, Хенджин приподнимает его подбородок пальцами и с нежностью смотрит в перепуганные глаза.

Опустив взгляд на губы Феликса, Хван, склонив голову набок, медленно приближается к его лицу и, остановившись всего на секунду, нежно прикасается к мягкой розовой плоти.

У каждого от этого поцелуя были разные эмоции.

Внутри Хенджина от простого прикосновения всё загорелось не на шутку. Пальцы начало слегка покалывать, сердце быстро забилось, а голова несильно закружилась. Целовать Феликса и представлять, как ты целуешь Феликса, ― две совершенно разные вещи. Он казался ещё нежнее, скромнее и... Слаще. К нему тянуло сильнее, чем в обычный день, а его прикосновения казались... Словно конфетой, которую мама спрятала от тебя на верхней полке кухонного шкафа, а ты, поставив стулья друг на друга, осторожно забрался по этой башне и нашёл излюбленную сладость. Вот таким он казался.

Феликс не хотел сравнивать Хвана с чёртовым круглосуточным магазином, но... Но так оно и было, как бы смешно и глупо это ни звучало. Он просто прикоснулся, просто приоткрыл рот и ощутил горячую мягкость. С каждой секундой страх уходил, а наслаждение и желание остаться рядом лишь возрастали.

Нежно положив руки на плечи старшего, Феликс приоткрыл рот, позволяя блондину углубить поцелуй, на что Хван незамедлительно ответил. Мягко приобняв Ли за талию и подтянув к себе, Хенджин начал выцеловывать найденную сладость, попутно чувствуя, как уши загорелись, а пульс участился. Ли сильнее сжимал упругую кожу, прощупывая ту через футболку, и ближе ластился к старшему, позволяя тому вести в поцелуе. Он буквально таял от прикосновений больших ладоней, мягкости и пухлости губ, от запаха и от самого Хенджина в принципе. Ему нравилось то, что он видел на сцене, нравились двусмысленные шутки на тренировках, касания, объятия и всё подобное, но ощущать это в ином ключе... Ощущать, что его хотел именно тот человек, к которому Феликс не был равнодушен, как бы сильно ни скрывал это от самого себя, ощущать его желание в свою сторону и понимать, что он действительно целует и касается его... Это было чем-то нереальным и кружащим голову.

Хван медленно тянул Феликса ближе к себе, продолжая целовать уже припухлые влажные губы, а Ли, поняв, что ему хочется большего, медленно встал на колени и подполз к старшему, позволяя ему уложить уже обе руки на своей талии и спине. Накрыв ладонями лицо старшего и подняв его голову на себя, блондин сильнее прижался к манящим губам, попутно поглаживая большими пальцами линию скул и челюсти. Хенджин понял, что их поцелуй из пробной версии перерастает во что-то большее, поэтому, ловко воспользовавшись моментом, выпустил язык в рот младшего. Почувствовав, как его лицо слегка сжали подушечками пальцев, и услышав тихий вздох, понял, что Феликсу понравилось такое нововведение в их неловком и первом поцелуе, отчего ухмыльнулся и сжал узкую талию сильнее.

Медленно поглаживая пальцами нежную кожу спины, к которой смог прикоснуться, забравшись под свитер, Хенджин играл своим языком в чужом рту, оглаживая им влажные губы, внутренние стороны щёк, а ещё пытаясь поймать разговорчивый язычок Ли. Нежно огладив влажную плоть, Хван ухватился губами за чужой язык и начал его посасывать, попутно сжимая оголённые бока младшего. Феликс слабо стонет в губы, подползая всё ближе. Острая челюсть, нежная кожа поверх скул, губы и язык Хенджина казались уже не просто манящими и желанными, они были словно ненастоящими; каждое прикосновение к упругой коже лица заставляло пальцы подрагивать и одновременно желать больших прикосновений, а каждый поцелуй словно уносил в неизвестные миры, заставляя созерцать миллионы звёзд.

― Джинни... ― отрываясь от губ старшего, Феликс задирает голову и шепчет куда-то в потолок.

― Даже если попросишь, мне будет сложно остановиться, солнце, ― шепчет Хван в ответ, проводя носом по оголённой шее, попутно оглаживая выступающие мышцы и позвонки на его спине.

― Не попрошу... ― Феликс переносит ладони на заднюю часть шеи Хвана и притягивает его ближе, заставляя коснуться губами разгорячённой кожи.

Хенджин тянет младшего на себя, заставляя присесть на свои бёдра, и припадает к оголённому кадыку, сразу же засасывая кожу. Ли шумно стонет и впивается короткими ноготками в острые плечи, закусывая губу. Этот стон срывает в блондине последние нити, державшие его выдержку, отчего он начинает выцеловывать карамельную кожу, вылизывая и искусывая ту до покраснения. Феликс был сладким не только по характеру и внешности ― он был сладким везде. Аж зубы сводило от этой приторности. Сводило, но заставляло сильнее желать пробовать эту конфету, вылизывая каждый её кусочек.

Хенджин не отлипает от чужой шеи, его руки, казалось, изучили уже каждый сантиметр разгорячённой кожи спины, уши были в наслаждении от стонов, посылаемых куда-то в потолок, а плечи наслаждались нежными касаниями, периодически переходящими на грубость. В то время как Хенджин ведёт дорожку поцелуев от кадыка до ключиц, он чувствует, как младший непроизвольно начинает двигать бёдрами, прижимаясь к нему сильнее.

― Ликси-Ликси, стой... ― Хенджин нежно обхватывает пальцами талию младшего и оттягивает того от себя, задирая голову.

― Ч-что... ― сдвинув брови к переносице, юноша облизывает губы и опускает взгляд, продолжая тяжело дышать.

― Ты... Чёрт... ― поджимая губы, Хван опускает голову и утыкается лбом в грудь блондина.

― Я? Что я?

― Ты понимаешь, что делаешь и... И к чему это всё идёт? ― медленно подняв голову, Хенджин смотрит на юношу с небольшим сомнением и страхом.

― Я... Мне просто приятно. Я как-то не задумывался...

― Хорошо... Тогда... Тогда хватит на сегодня, ― опустив взгляд и облизав губы, Хван стаскивает с себя блондина и встаёт с кровати.

― Эй, ты чего? ― юноша перехватывает руку старшего и смотрит на того с небольшим непониманием.

― Ликси... Если мы сейчас не остановимся... Точнее, если я не остановлюсь, то будет только хуже. А к этому «хуже» ты, как я вижу, ещё не готов. Или вообще не готов. Давай не будем совершать подобных ошибок и приносить кому-то из нас дискомфорт, хорошо? Я просто схожу в ванную, немного остыну и вернусь.

Не дождавшись ответа, блондин мягко улыбается и выходит наружу.

Молча пройдя в комнату, Хван медленно присаживается на тумбу и, слегка сгорбившись, устремляет взгляд в стену напротив. На самом деле, насчёт сложившейся ситуации у него возникло много мыслей, которые прыгали по разным сторонам, не позволяя голове прийти к какому-то решению или даже к какой-то одной эмоции. С одной стороны, он был рад, что Феликс смог так открыто сказать о том, что пока что не готов. Это правда самое верное решение, которое могло произойти в этой ситуации. Было бы намного хуже, если бы Ли промолчал и поддался тому, чего боится и не хочет. Вот эта сторона находилась в понимании и рациональности. Но ведь была же другая сторона... Та, которая держала член в стоячем положении и не забирала пошлые мысли из блондинистой головы, лишь больше подкидывая тех. И да, Хенджин не пытался противиться себе и лгать ― он хотел Феликса. Хотел не только для поцелуев и касаний. Он хотел секса, хотел коснуться губами его тела и члена, хотел почувствовать поцелуи Ли на себе. У него был секс с парнем, который толком даже не запомнился. Но не запомнился он только голове. Тело же прекрасно вспомнило все крышесносные ощущения, когда Ли двинул бёдрами вперёд, коснувшись ими члена старшего.

Вот эти две стороны сидели в юноше, пытаясь либо успокоить другую, либо навязать свою точку зрения.

«Феликс ― молодец, что сказал вовремя!»

«Феликс мог и не начинать стонать, ластиться ближе и двигать бёдрами»

«Не нужно на него наседать. Нужно успокоиться и немного подождать. Может быть, когда-нибудь он будет готов пойти на такой шаг»

«Можно же просто пройти в комнату, снова поцеловать, снова всё усилить и показать Ли, что это приятно и совсем не страшно»

У Хенджина от всех этих мыслей уже начинала болеть голова. Он прекрасно понимал, как нужно поступить, но вот приливающая к члену кровь всё никак не успокаивалась.

― Сука...

Шумно выдохнув, юноша разделся, зашёл в душевую кабину и включил холодную воду, сразу же направляя душевой шланг на голову. Было холодно, неуютно, но, как показал прошлый опыт, только это могло помочь успокоиться и прийти в себя. И да, это оказалось верным решением: Хвану действительно стало легче, тело успокоилось, а мысли расселись по своим местам.

Дождь всё никак не унимался, отчего Хенджин решил, что младшего сегодня домой не отпустит. Не хватало ещё ему заболеть. Поспит у них, ничего страшного. Не впервой. Вряд ли ребята разозлятся или удивятся, когда утром увидят светлую макушку, скачущую на их кухне.

― Ты как?

Пройдя в комнату, Хенджин заметил, что Феликс выключил подсветку и вместо неё включил две лампы, стоящие на тумбах около кровати. Юноша расстелил постель, забрался под одеяло и начал копаться в телефоне, дожидаясь старшего. Как только блондин увидел эту маленькую фею, укутавшуюся в его одеяло, на душе стало как-то необычно приятно и тепло, а пошлые мысли и вовсе растворились. Ли был таким плюшевым и сладким, отчего хотелось только обнимать его и чувствовать маленькие пальцы, которые так любили путаться в светлых волосах и массировать голову.

― Всё хорошо, ― и Хенджин не соврал. Было хорошо и спокойно.

Медленно подойдя к кровати, он ещё раз взглянул на Ли, позже присел на её край и наклонился к тумбе, доставая оттуда книгу.

― Это что? ― Хван опёрся спиной о мягкую спинку и, вытянув ноги, начал искать страницу, на которой остановился в прошлый раз. Но краем глаза заметил, что младший быстро заблокировал телефон и примостился ближе, заглядывая сначала в книгу, а потом переводя взгляд уже на него.

― Книга, ― усмехнулся блондин.

― Да это я вижу. Что за книга?

― Обычный детектив. Не беспокойся, при тебе я ничего такого читать не собираюсь, ― улыбнулся Хван и затрепал младшего по голове.

― А что это вдруг? Почему?

― Ты серьёзно? ― блондин поднял брови и с усмешкой взглянул на Феликса.

― А... Ну да, согласен... Чего-то не подумал перед тем, как спросить... ― Ли неловко поджал губы и отсел в сторону. ― Джинни, ты не против, если я сегодня останусь?

― То есть ты переключил свет, расстелил постель, забрался под одеяло и только потом решил спросить? ― с улыбкой спросил Хван.

― Да я... Ну как-то некультурно было бы не спросить...

― Можно, конечно.

Хенджин начал читать новую главу, а Феликс снова открыл социальные сети, начав просматривать каждую. На самом деле, он не искал чего-то важного или интересного, не отвечал кому-то по срочному делу и всё подобное ― ему просто было скучно. А ещё стыдно и непонятно. Он понимал, что отказал не потому что не хотел конкретно Хенджина, а потому что, во-первых, между ними это был первый поцелуй и вообще какой-то шаг в отношениях, а во-вторых, это в принципе было что-то новое для Ли. Поцелуй был не первым, но настолько приятных ощущений он не испытывал никогда ранее, поэтому и стало страшно. Он впервые почувствовал какую-то тягу к человеку, но также понял, что эта тяга может перерасти во что-то большее. Не сказать, что Феликс был не готов, ему просто было страшно и непривычно. Раньше такого не было, отчего он и сказал, что не задумывался о дальнейших действиях. Просто целовал и не думал.

Вот только думай не думай, а ему ведь понравилось. Понравились настойчивость Хвана, губы, руки, его, в конце концов, бёдра. Феликсу понравилось быть с Хенджином, но просто всё это было для него в новинку. Ли хотел поговорить, но даже не знал, что сказать. Ему понравилось, хотелось ещё, но он понимал, что заходить дальше просто страшно.

«Может, это так же, как с круглосуточным магазином...» ― проговорил юноша в своей голове, бездумно листая ленту инстаграма.

Хенджин был так близко; его руки, тело, бёдра ― всё было рядом. Феликсу хотелось что-то сказать, сделать, услышать, но он сам не понимал что. Юноша заблокировал телефон, улёгся на бок, тем самым поворачиваясь к Хвану, и укрылся одеялом чуть ли не с головой. Хенджин заметил этот маленький кукольный кокон, отчего приподнял уголок губ, усмехаясь тому, насколько Феликс всё-таки может быть милым.

― Хён... ― тихо бубнит младший куда-то в подушку.

― Да?

― Ты обиделся?

― Что? ― оторвавшись от последней строки главы, Хван медленно поднимает взгляд и смотрит на стену напротив, начиная обдумывать заданный вопрос.

― Ну... Ты обиделся? Из-за того, что я... Ну... Отказал.

― Ликси, ― старший начинает смеяться, поворачивая голову на светлую макушку, ― как я могу обижаться? Да и на что? Ты не отказывал ни в чём, да и тем более... Тут даже не удивителен твой отказ, если его можно так назвать. Так что всё хорошо, не беспокойся, ― с лёгкой улыбкой Хенджин снова возвращается к книге, начиная выискивать недочитанную строку.

― А вот погоди, ― младший резко подрывается и садится на колени, укрываясь одеялом сверху, ― что значит «не удивителен твой отказ»? ― юноша сдвигает брови к переносице и недовольно смотрит на Хенджина.

― Ну... ― Хван, хмыкнув и прикусив губу, смотрит вперёд. ― Ликси... ― переведя взгляд на младшего, Хенджин неловко улыбается, поджимая губы. ― Давай оба признаем, что у тебя всё это впервые. Ну, я имею в виду...

― Хочешь сказать, что у меня нет опыта с парнями, а ты офигеть какой молодец? Направо-налево всё пихаешь ходишь? ― встрепенулся младший, размахивая руками.

― Воу-воу, тише. Во-первых, следи за словами, я ничего и никуда не пихаю. Во-вторых, даже несмотря на то, какой скудный опыт у меня, у тебя его вообще нет, поэтому я не хочу, чтобы... ― Хенджин замолкает и, прикусив губу, опускает взгляд, начиная раздумывать о том, как бы тактичнее всё донести до младшего.

― Чтобы что? Не хочешь что, Хенджин? Не хочешь быть с девственником? Или просто со мной не хочешь? Считаешь, что если у меня ничего не было, то я и не горазд ни на что вообще? ― заметно, что младший явно недоволен.

― Да нет, Ликси, я вообще не это имел в виду, ― отложив книгу, Хенджин поднимает кисти рук и начинает махать ими в разные стороны.

― Да это ты имел в виду, я уже понял. Ну спасибо тебе, ― сомкнув руки на груди, младший опускает голову и обиженно смотрит в сторону.

― Ликси... Да ты же не так понял. Давай я объясню, ― старший ласково улыбается, забавляясь этой ситуацией и смешным выражением лица Ли.

― Объяснения мне не нужны. Знаешь, раз ты так не веришь мне, раз так боишься чего-то, то я покажу, что твои сомнения не подкреплены ничем, кроме твоих личных соображений.

― Чего? ― улыбка спадает с лица Хвана, и он серьёзно смотрит на юношу.

Феликс резко скидывает одеяло, подползает к блондину и забирается на его бёдра, начиная моститься на тех, держась руками за плечи.

― Т-ты чего делаешь?.. ― шумно вдохнув, Хван округляет глаза и отводит голову назад, вытаращиваясь на Феликса.

― Ну ты же думаешь, что со мной скучно и неинтересно, раз я не был ни с кем до этого, ― недовольно смотрит младший, сильнее сжимая чужие плечи.

― Ф-Феликс... Блять, хватит.

Outta the Blue — Nicholas Bonnin

А Феликс больше ничего и не слушает, он просто резко прижимается к припухлым губам старшего и, сжимая его плечи сильнее, придвигается ближе, буквально сталкиваясь своим торсом с его. Хенджин поначалу пытался как-то отодвинуть младшего, отвернуть голову или что-то промычать, потому что понимал, зачем он всё это делает, но попытки оказались тщетны. И оказались даже не из-за какого-то напора, хотя и без него не обошлось, а из-за того, что Хенджин начал втягиваться в этот поцелуй, позволяя младшему вести. Он не трогал блондина, практически не шевелился, но уже не отказывался от сладких губ, что так настойчиво липли к нему. Феликс сидел сверху, одной рукой поглаживая напряжённую шею, а второй слегка царапая плечо, к которому пробрался через вырез пижамной кофты.

Горячо выдыхая, Ли сминает влажные губы, слегка покачивается взад-вперёд, ощущая трение их одежды, и на каких-то моментах сжимает упругую кожу, когда становится уже совсем невыносимо. Он хотел просто что-то доказать, просто выпендриться, мол: «Вот, смотри! Всё могу!» Только теперь он не понимал, продолжал ли что-то доказывать или целовал старшего уже из чистого желания и удовольствия. Хенджин стал словно вкуснее, желаннее и притягательнее. Его мягкие губы было так приятно прикусывать, его язык был слишком горячим, слишком влажным и слишком правильным во рту Феликса. Обычное доказательство перерастало во что-то крышесносное, где хватка младшего становилась всё грубее, а поцелуи позабыли о нежности и переходили во что-то развязное и чересчур пошлое. Уже не было стыда или неловкости, когда языки сплетались, зубы сталкивались или кому-то было больно от укусов. Было просто вкусно и желанно.

― Феликс... Блять... Я понял, остановись, ― резко схватив младшего за талию, Хенджин отодвигает его от себя и опускает голову, начиная шумно дышать.

― Что ты понял? ― а вот Ли уже не мог угомониться. Ему нравились эти чувства, ощущения и нравился Хван. Ощущая на своей талии крепкую хватку, юноша опускает голову и, заметив, что он сидит буквально в нескольких сантиметрах от члена старшего, невинно смотрит исподлобья, начиная водить по обнажённому предплечью блондина подушечками пальцев. ― И зачем останавливаться?

Хенджин медленно поднимает голову и, посмотрев на Феликса, просто молчит, приоткрыв рот. В этот момент он не мог выдавить из себя даже одно слово. Честно? Феликс походил на маленькую шлюху, которая буквально просилась сесть на член. Его кукольные невинные глаза рассматривали лицо блондина, тонкие пальчики ласково плавали по предплечью, а его бёдра... Хван только сейчас понял, что, во-первых, он всё ещё держит Ли за талию, а во-вторых, Феликс сидит на его бёдрах. Он сидит слишком близко, слишком развратно и одновременно слишком невинно. Его ноги разведены в стороны, пятая точка слегка отведена назад, а его талия... Чёрт, она была такой узкой, такой упругой и такой... Такой слишком правильной в Хвановых руках.

― Твою мать... ― прикрыв глаза, Хенджин прикусывает губу, стараясь сохранять спокойствие. Он понимает, зачем Феликс это делает, и точно не хочет, чтобы их секс или хотя бы что-то подобное произошло по этой причине.

― Эй... Джинни... ― несмотря на то, что Ли держали на месте, он всё же наклоняется вперёд, нежно оглаживает скуловую кость, сидящую под молочной кожей, и смотрит в прикрытые глаза. ― Не надо. Не останавливай меня и не останавливайся сам.

Продолжая оглаживать излюбленное лицо, младший кладёт вторую руку на шею блондина и, ухватившись за ту, начинает давить всем весом вперёд, пытаясь подтянуть себя и снова подвинуться.

― Хватит, солнце... ― шепчет Ли, медленно проводя большим пальцем по приоткрытым губам.

Первое время Хенджин пытался держать руки напряжёнными и тем самым удерживать блондина, но он наслаждался его прикосновениями и шёпотом всё больше и хватка начинала медленно слабеть. Феликс, не теряя ни минуты, сильнее ухватился за шею и снова прижался к старшему, садясь ягодицами прямо на его член.

― Сука... Феликс... ― Хенджин щурит глаза и запрокидывает голову, слегка выгибаясь в спине.

― Тебе же нравится... ― шепчет Ли куда-то в район шеи, начиная покрывать ту практически невесомыми поцелуями, попутно слегка покачивая бёдрами. Он чувствует бугорок, упирающийся снизу, чувствует, как у самого уже член встаёт из-за всей этой обстановки, но он так не хочет останавливаться. Да, было впервые, да, слегка непривычно, но, чёрт, как же это разжигало всё внутри и приятно пекло внизу живота, распаляясь на грудную клетку. ― Поцелуй меня, пожалуйста...

Юноша кусает упругую кожу, трётся бёдрами о член, уже самостоятельно получая от этого физическое удовольствие, и блуждает миниатюрными ладонями по пижамной кофте старшего, наслаждаясь очертаниями подкачанной груди. И Хенджин поддаётся. Поддаётся и, с силой стиснув зубы и положив руки на спину младшего, прижимает к себе, впиваясь в желанные губы и начиная сразу проникать языком в податливый ротик, который активно отвечал на сие действие. Феликс хватается за лицо Хвана, слегка поднимая его на себя, продолжает ёрзать ягодицами, всё сильнее стимулируя и так ноющий член, а Хенджин, найдя подол свитера, просовывает под него холодные пальцы и крепко вжимается ими в разгорячённую спину младшего.

Он не хотел отпускать его, кому-то отдавать или с кем-то делить. Не хотел целовать и трогать других, не хотел никакого контакта ни с кем, кроме Феликса. Он был тем, к кому Хенджина тянуло, словно магнитом; вкуснее его губ, горячее его тела и слаще его стонов блондин не встречал никогда и нигде. Феликс был не просто другом или коллегой, это Хван уже чётко установил в своей голове.

― Ликси... Солнце... Прошу, давай поговорим... ― отрываясь от младшего и тяжело дыша, Хенджин перехватывает пунцовые щёки, заставляя его поднять взгляд и посмотреть на себя.

― О чём? ― с такой же одышкой спрашивает Ли, сводя брови к переносице.

― О том, от чего ты отказался час назад и к чему это снова идёт. Я понимаю, сейчас тебе нужно было что-то доказать, и, несомненно, ты доказал, но пойми и меня... Я не железный и не могу играть в эти игры. Мне слегка тяжелее. И явно не из-за твоего веса.

― А если я уже не хочу что-то доказывать? Если... Если мне правда хочется попробовать? ― младший опускает взгляд.

― Что? ― Хенджин приоткрывает глаза и удивлённо смотрит на Ли.

― Мне нравится это, Хенджин. Нравится то, что я чувствую, когда... В общем, сидя на тебе. Я уже не хочу дразниться и играться, это действительно приносит мне удовольствие, и также мне хочется чего-то большего...

― Так, ну-ка спрыгни, ― Хван аккуратно стаскивает с себя младшего, усаживая того напротив. ― Ты понимаешь, что ты говоришь и о чём просишь?

― Понимаю, ― Ли неловко закусывает губу, всё ещё не поднимая головы.

― Так... Феликс...

― Ты всё ещё не хочешь меня? ― блондин поднимает печальный взгляд.

― О Боже, Ликси, ― улыбается юноша, подползая ближе к этому чуду несчастному, ― поверь, ты даже не представляешь, насколько сильно я тебя хочу. Хочу твоё тело, твои губы, стоны... Я хочу всего тебя, солнце. Просто... Я боюсь сделать тебе больно, ― Хенджин виновато смотрит на младшего, поджимая губы.

― Мне будет неприятно в любом случае, не думаю, что у каждого парня при первом разе розовые пони перед глазами стоят и наслаждение по телу разливается, но... Неприятно ― не значит больно. Я доверяю тебе, Джинни. Ты не сделаешь больно, я это знаю.

― Так... Ладно... Тогда просто посиди тут. Я скоро вернусь.

Получив лёгкий кивок, Хван поднимается с кровати и выходит из комнаты. Он знает, что Чан чаще других в выходные дни выбирается из дома, чтобы... Отдохнуть, скажем так. Поэтому он знает, что в его комнате найдётся лубрикант и хотя бы два презерватива.

― Чан-и-и, надеюсь, ты не обидишься, ― пробравшись в комнату старшего, Хенджин лезет в тумбочку, стоящую около кровати, попутно шепча и прося прощения у друга за свою наглость.

Не проходит и десяти минут, как Хенджин возвращается обратно, держа в руке найденные вещицы. Ему страшно, но он понимает, что его волнение и страх сейчас даже рядом не стоят с тем, что испытывает Феликс. Юноша сидит молча на кровати, подогнув колени к себе и уставившись в одну точку.

― Вернулся?

― Солнце... ― блондин присаживается рядом и, положив руку на спину младшего, тревожно смотрит на него. ― Ты точно уверен?

― Так, хватит этих уверен — не уверен. Да, хочу. Да, ― на последнем слове юноша смотрит на старшего, кивая и пытаясь даже взглядом показать, что он правда готов.

― Хорошо...

Поставив смазку и положив презервативы на тумбу, Хенджин поворачивается к блондину и, лишь на секунду остановившись, припадает к его губам, снова утягивая в поцелуй и тем самым пытаясь немного расслабить юношу. Феликс, активно поддаваясь и сминая пухлые губы, начинает двигаться ближе и оглаживать излюбленную шею большими пальцами. Хенджин подхватывает блондина и помогает ему переместиться на подушку. Уложив того на спину, он нависает сверху, продолжая выцеловывать каждый сантиметр миниатюрного лица.

Опаляя нежными поцелуями пунцовые скулы, Хван спускается к челюсти и проводит по той языком, слегка прикусывая в конце, отчего получает шумный вздох и чувствует, как его кофту слегка смяли в районе спины. Переместив одну руку на талию Ли, блондин спускается ниже и начинает покрывать карамельную шею уже более грубыми поцелуями, стараясь ухватить и попробовать каждый кусочек. Большой палец нежно поглаживает кожу через свитер и с каждой секундой задирает ненужную ткань всё выше, отчего меньше чем через минуту юноша пробирается под хлопковый материал, начиная оглаживать обнажённую кожу.

Феликс рвано выдыхает и с силой сжимает атласные простыни в своих кулачках, попутно задирая голову. Пока Хенджин оглаживает языком острые ключицы, а длинные пальцы уже во всю разгуливают по телу младшего, стараясь ощутить этот жар с каждой стороны и на каждом участке. Медленно ведя по выступающим кубикам пресса, Хван перемещает руку на гармонь рёбер и нежно оглаживает каждое, чувствуя, как по тем бегут мурашки.

― Можно? ― оторвавшись от юноши, Хенджин берётся за подол свитера и смотрит в шоколадные глаза. Получив лёгкий кивок, блондин тянет ткань вверх, а Феликс помогает в этом деле, слегка привставая.

Откинув вещицу на пол, Хван кладёт ладонь на грудь младшего, укладывая его обратно, и продолжает блуждать уже по открытому участку кожи. Медленно приблизившись к слегка подкачанной груди, юноша проводит по той носом, вдыхая едва слышимый запах мяты, что остался от его геля для душа, отчего Феликс тихо стонет, слегка выгибаясь в спине. Хенджин в эту же секунду припадает к разгорячённой коже, подхватывая младшего под спину и прижимая к себе сильнее.

Проворный язык блуждает по упругой коже, стараясь прочувствовать вкус каждого сантиметра, изучить излюбленное и желанное тело сполна, на что Феликс лишь тяжелее дышит, продолжая сжимать несчастные простыни. Эти ощущения были чем-то новым и невероятным, они сводили с ума и заставляли желать большего. Пухлые губы Хенджина полюбились ещё сильнее в тот момент, когда он коснулся ими одной ареолы, сразу же засасывая ту и начиная играть с ней языком. Уже не в силах сдерживать стоны, блондин выпускает звук наслаждения с хрипотцой из самой гортани, и одна рука ложится на голову старшему, вплетаясь пальцами в светлые волосы.

Естественно, Хенджину этот стон пришёлся по вкусу. Очень большому вкусу. Такому, от которого член сильнее налился кровью и начал упираться в паховую зону, попутно пачкая выступившим предэякулятом чёрную ткань пижамных штанов.

― Ликси... ― Хван стонет в районе груди, начиная прижиматься к тому всё сильнее.

― Иди ко мне, ― Феликс опускает ладони на очерченное лицо и, мягко ухватившись, тянет на себя юношу, вовлекая в поцелуй.

Губы уже болят от укусов и порою излишнего давления или грубости, но сейчас им так хорошо. Так сладко и маняще. Продолжая играть с юрким языком, Феликс протискивает руки к груди и начинает расстёгивать чёрные пуговицы на пижаме старшего, на что Хван поддаётся, уже самостоятельно заканчивая это дело, и, полностью сняв вещь, откидывает ту в сторону. Феликс на несколько секунд отрывается от алых губ и опускает взгляд на торс юноши, стараясь разглядеть всё получше.

― Давай лучше так, ― ухмыляется Хенджин и, поднявшись на колени, умещает те по обеим сторонам от боков младшего. Опираясь одной рукой о стену, он нависает над блондином, позволяя лицезреть своё тело со всех сторон.

Феликс лежит молча и, лишь приоткрыв губы, разглядывает рельефный торс, который юноша всегда искусно прятал под футболками или толстовками. Медленно подняв руку, блондин касается подушечками пальцев паховой зоны, а уже позже осторожно ведёт ими вверх, стараясь попробовать на вкус каждый сантиметр, запечатлеть в своей голове эту чудесную картину, чтобы позже вспоминать с наслаждением.

Ли молча очерчивал миниатюрными пальцами каждый выступ или ямочку, каждый шрам и родинку, а Хенджина чуть ли не подбрасывало от каждого прикосновения, отчего он лишь задирал голову и поджимал губы, пряча за их пухлостью яркий стон. Феликсу было интересно тело, но также его взгляд не мог не зацепиться за большой бугорок, находящийся практически около его лица. Опустив пальцы, он повёл ими по приятного качества ткани, а уже позже осторожно накрыл выпуклость, слегка сжимая ту.

― Феликс... ― Хван не смог сдержаться, отчего бархатный стон оглушил всю комнату, а ряд мурашек окутал рельефную спину, забегая на паховую зону.

А Феликс ничего не отвечал, он услышал то, о чём мечтал, он возбудился сильнее и теперь просто не мог убрать руку от интересующей взор вещи. Он никогда ранее не трогал чужие половые органы, отчего оглаживать и сдавливать чужой член сейчас было чем-то непривычным. Непривычным, но таким приятным и манящим. Член стоял колом, отчего младший мог прощупать через бельё и тонкие штаны чуть ли не каждую вену. Он медленно водил рукой по выпуклости, наслаждаясь её размером, жаром и увеличивающимся мокрым пятном, которое хоть и было сложно разглядеть на чёрной ткани, но ему всё же удалось это сделать.

― Ликси, пожалуйста... ― Хенджин сам не знал, о чём он просил. Ему было приятно до звёздочек перед глазами, но одновременно терпеть это было просто невыносимо. При каждом прикосновении он хотел ещё, хотел большего, отчего чувствовал даже небольшую боль.

― Спустись ко мне, ― хрипит младший, поднимая взгляд наверх.

И Хван снова без раздумий отползает назад, сразу же ложась на юношу и вовлекая в поцелуй. Феликса хотелось сильнее, хотелось больше, чаще и дольше. Его катастрофически не хватало в непослушном сердце и на разговорчивых губах. Его было настолько мало, что от него можно было буквально задохнуться.

Целуя всё грубее и напористее, Хенджин начал бессознательно двигать бёдрами вперёд, а Феликс ― разводить ноги, желая почувствовать трение твёрдого органа сильнее. Тормоза старшего уже срывало, отчего движения становились более размашистыми, а руки блуждали по всему телу, не понимая, за что конкретно уцепиться. Хотелось всего и сразу.

― Я не могу уже... ― Хенджин шумно выдыхает во влажные губы, а Феликс тихонько кивает, подаваясь бёдрами вперёд.

Блондин оглядывает лицо младшего, ища в том хотя бы толику сомнения, но, к счастью или сожалению, не найдя даже намёка, спускается вниз, попутно стаскивая с себя штаны и бельё. Сев перед Феликсом на колени, юноша смотрит в шоколадные глаза, начиная стягивать шорты и бельё с младшего. Освободив уже вставший орган от давящей ткани, Хенджин слышит громкий стон и видит, как Феликс слегка выгибается в спине, скользя миниатюрными пальцами по атласной ткани. Прикусив нижнюю губу, Хенджин ведёт тонкими пальцами по стройным бёдрам, оглядывая рельеф и наслаждаясь нежной кожей, медленно доходя до дёргающегося члена, он останавливается и, тихонько выдохнув, приоткрывает губы. Вроде член не что-то новое для него, но, чёрт, это был член Феликса. Ли лежал полностью голым перед ним, буквально прося о прикосновениях и поцелуях. Его скромность и нежность проявлялась даже сейчас, когда юноша сводил колени от стеснения, когда щёки и уши розовели всё сильнее, а сам он не опускал взгляда, либо смотря в потолок, либо прикрывая лицо сгибом локтя.

― Расслабься, солнце, ― нежно шепчет Хван, перенося пальцы на влажную головку и начиная растирать по той выступивший предэякулят.

Феликса аж подкинуло от этого прикосновения. Чёрт, это было так необычно, но так до ужаса приятно, что он просто не смог сдержать тело и стон, вырвавшийся из приоткрытых губ.

― Ты ч-чего...

Блондин пытался расслабиться. Пытался насладиться. Но вот только прибывшее новшество накрыло второй волной, когда Ли почувствовал горячий воздух около своего члена, а уже после ― влажное прикосновение, отчего простыни снова начали страдать, а внизу живота скрутило до ноющей приятной боли.

― Всё хорошо, Ликси...

Хенджин мягко улыбается и берёт твердую плоть, начиная покрывать её поцелуями. Феликсу было до ужаса стыдно, но тяжёлое дыхание и прикусывание губ перебивали этот стыд и давали понять, что ему более чем приятно. Мягко обхватив головку пухлыми губами, блондин начал посасывать её, чувствуя, как член сильнее задёргался, а Ли уже чуть ли не змеёй извивался на кровати. Пронося орган практически во всю длину, Хван всё время смотрел на младшего и... Чёрт, картина просто сводила его с ума. Ликси, такой маленький, скромный и беспомощный, сейчас извивался на атласных простынях, его обнажённая спина и ягодицы катались по приятному материалу ткани, хрупкие колени сводились, упираясь в массивные плечи старшего, а небольшого размера пальцы зарывались в коротко стриженные светлые волосы, пытаясь побороть головокружение и устоять перед крышесносным наслаждением. Было непонятно, наслаждался ли Хван больше тем, что сосёт член Феликса, или самим Феликсом.

Обхватив орган, Хенджин медленно повёл языком от самого основания до головки, стараясь коснуться каждой вены и прочувствовать всю твёрдость от прилившей крови. Нежно выцеловывая головку и слизывая с той выходящую естественную смазку, второй рукой юноша начал оглаживать бёдра с внутренней стороны, одновременно стараясь развести те в стороны, чтобы начать подготавливать младшего.

Снова насаживаясь на член и получая уже полюбившийся стон, блондин медленно ведёт руку к сгибу колена и, дойдя до нужного места, слегка надавливает, безмолвно прося юношу согнуть колено и раздвинуть ноги посильнее. С неуверенностью и неловкостью Феликс всё же разводит бёдра, позволяя старшему уместиться посередине, отчего стало и член удобнее принимать, и рукам больше места для блужданий. Медленно втягивая головку внутрь, Хенджин ведёт пальцы к ягодицам младшего, начиная оглаживать те, чтобы ещё больше успокоить и расположить к себе юное создание, которое всё ещё смущалось и не могло даже взглянуть вниз. Но блондин знал, что тому приятно, знал, что он наслаждается, отчего был готов кончать уже на месте, без проникновений.

― Подожди секунду, малыш.

Поцеловав в последний раз разгорячённую головку, Хван поднялся на один уровень с младшим и потянулся к тумбе, начиная раскрывать один из презервативов. Сев на колени, юноша раскатал на пальцах контрацептив, на который впоследствии не пожалел смазки. Он просто купит новую и отдаст должок, скажем так, уже прошлому хозяину. Феликсу должно быть минимально дискомфортно, а не больно.

― Эй, чудо, ― нависнув над Ли, Хван смотрит на пунцовые щёки и прикрытые глаза и усмехается, забавляясь с его стеснения.

― Не смотри на меня, ― звучит серьёзно, но так мило и смешно.

― Хорошо-хорошо, ― улыбнувшись, блондин припадает к искусанным губам, на что младший сразу же отвечает, обвивая хрупкими руками упругую шею. ― Если что-то будет не так, сразу говори. Это не стыдно, не плохо, это не смутит, не рассмешит и не разозлит меня. Будет только хуже, если ты промолчишь. Хорошо? ― получив слабый кивок, Хенджин опускает руку к ягодицам и прикасается к колечку мышц.

― Ауч...

― Что? Что такое?

― Холодная, ― усмехается Ли, поджимая губы.

Улыбнувшись, Хенджин поднимает взгляд на прикрытые глаза и начинает медленно массировать дырочку, давая Ли возможность привыкнуть к этим ощущениям. Честно, для Феликса, кроме холода и странности, пока не было никаких ощущений, отчего он просто сильнее сжимал чужую шею. Не сказать, что Хвану было приятно от этой хватки, но он понимал, что Ли просто переживает. Медленно надавливая на колечко, блондин начинает проталкивать одну фалангу внутрь, внимательно наблюдая за мимикой Ли, ожидая каких-то изменений. А они были: брови сдвинулись к переносице, а верхний ряд зубов прикусил нижнюю губу.

― Я подожду. Всё хорошо. Кивни, когда будет можно.

Пока юноша привыкал к новым ощущениям, старший начал покрывать его шею поцелуями, пытаясь успокоить испуганное чудо. На самом деле, вот всего этого он не любил. Не любил, когда при просмотре порно или прочтении книг партнёру становится больно во время секса и мужчина, независимо от того, с кем он находится, не останавливается, чтобы дать партнёру привыкнуть и переждать боль. Он не вынимает член, не перестаёт двигаться, а просто начинает быстро и грубо целовать, пытаясь переключить его внимание с боли на эти якобы приятные ощущения. Почему якобы? Когда тебе действительно до одури больно, никакие поцелуи, а особенно грубые ― ну или, как считают эти мужчины, страстные ― не помогут успокоиться или переключиться. Тебе просто больно и нужна передышка, а не мерзкие поцелуи, которые приносят лишь дискомфорт.

Именно поэтому Хван практически не касался молочной кожи, а лишь оставлял на той краткие прикосновения, ожидая, пока Ли привыкнет. Почувствовав, что хватка на шее ослабла, он поднял голову и увидел слабый кивок, после чего пронёс внутрь ещё одну фалангу и услышал более шумное шипение.

― Всё хорошо. Я не тороплю. Сколько времени тебе нужно ― столько мы будем ждать. Нужен час ― будем ждать час. Нужна целая ночь ― и тут подождём.

― Спасибо... ― услышав тихий шёпот, Хван мягко улыбается и целует юношу в уголок губ. ― Давай...

Опустив голову вниз, блондин медленно проносит палец до конца, сразу же останавливаясь. Он прекрасно знал, что его пальцы не короткие, и где-то это даже было плюсом, но явно не сейчас. Понимал, что в первый раз принимать даже такую длину больно и, если действовать неаккуратно, ещё и опасно.

― Отрастил, блин... ― шипит Ли, впиваясь ноготками в обнажённую кожу, на что Хенджин лишь улыбается.

― Могу вытащить?

― Осторожно, ― кратко кивнув, Хенджин медленно вынимает палец, давая Феликсу возможность выдохнуть.

― Пока подождём, ― перехватив свободной рукой миниатюрное лицо, блондин целует того и, получая активный ответ, понимает, что этот поцелуй был кстати и не в дискомфорт.

Продолжая сминать искусанную мягкую плоть, старший начинает тихонько стонать в чужой рот, наседая сильнее. Каким бы понимающим ни был Хенджин, он не отрицал, что эта узость и серьёзность Феликса возбудила его лишь сильнее. Пусть он волнуется, пусть не давит, но эту энергию ему нужно было выплеснуть хотя бы куда-то, отчего губы Ли буквально каждую секунду подвергались атаке зубов или чужой алой плоти. А Феликсу это помогло расслабиться. Действительно помогло. Он снова ощутил себя в своей тарелке, начиная приходить к прежнему наслаждению и желанию.

― Давай ещё раз? ― как бы больно ни было, Ли понимал, что капля удовольствия там присутствовала, отчего он всё же захотел рискнуть.

Хван подводит палец к дырочке и медленно вводит сразу две фаланги, ожидая реакции. Тихий шик, но ни сжатия шеи, ни чего-то подобного нет, отчего он проносит палец до конца и смотрит на юношу.

― Ты как?

― Намного терпимее. Может... Рискнуть на два?

― Какой авантюрист.

― Да иди ты в жопу! ― шикнув, Ли слабо ударяет Хвана по плечу.

― Как бы тебе сказать... ― Хенджин поджимает губы, стараясь сдержать улыбку.

― Блин! Да иди... Да ну тебя! Всё, не буду ничего говорить, ― от этой растерянности и забавы старший лишь смеётся и припадает к шее младшего, начиная нежно водить по той носом, попутно вытаскивая палец. Тихо выдохнув, блондин подставляет к колечку мышц два пальца, начиная медленно давить и проносить их внутрь.

― Ликс?

― Давай ещё. Терпимо.

Пропустив на две фаланги, Хенджин останавливается, почувствовав, как кожу снова сжали. Не пронося пальцы дальше, юноша начинает медленно двигать ими внутри, пытаясь дать возможность привыкнуть. Поначалу Феликс тяжело вздыхал и сжимал кожу, но спустя некоторое время хватка начала слабеть, а сам юноша замолчал.

― Эй...

― Делай всё так, не меняй ничего.

Выпустив язык, Хенджин начинает рисовать неизвестные узоры на выступавших венах на шее Ли, попутно двигая пальцами. Спустя какое-то время старший чувствует краткое движение бёдрами навстречу и понимает, что можно продвинуться дальше. Пропуская пальцы до конца, он снова останавливается, слыша шипение сверху, но следом начинает также двигать ими, надеясь, что Ли сможет привыкнуть. Прикусывая нежную кожу и ощущая краткие поглаживания на своей спине, Хван продолжает двигаться внутри, попутно слегка разводя пальцы в стороны, растягивая стенки.

― Ты как?

― Пока не понял.

― Больно?

― Не уверен.

― Уже хорошо.

Хенджин выдыхает и начинает активнее двигать рукой, стараясь доставить максимум удовольствия даже при таком раскладе. Ему было важно сделать всё правильно, чтобы потом у Ли не возникло отторжения к данному процессу, да и к самому Хенджину в целом. Услышав краткий стон сверху, он поднимает голову и видит, как младший прикусывает губу, и чувствует, что тот начинает подаваться бёдрами вперёд, самостоятельно пытаясь насадиться. Хенджин молчит, он ничего не меняет, не спрашивает и не целует. Просто продолжая двигать пальцами, блондин наслаждается довольным выражением лица. Сейчас Феликс казался просто невообразимым: светлые брови сведены к переносице, до безобразия пухлые губы прикушены, волосы растрёпаны, а бёдра всё сильнее движутся навстречу, заставляя младшего издавать более громкие стоны.

― Ликси... ― и у Хвана выдержка не железная. Ему давно хочется заменить пальцы на член, но после этих вздохов и довольного лица он просто еле-еле себя сдерживает, чтобы не наплевать на всё и не войти в Ли по самое основание.

― Д-да... Хорошо... Всё хорошо... ― хрипит блондин, сжимая упругие плечи.

― Блять, ― осторожно вытащив пальцы, Хенджин встаёт с младшего и усаживается на свою половину кровати.

― Ты чего? ― открыв глаза и подняв голову, Феликс смотрит направо и видит, как юноша уже натягивает второй презерватив на член, выливая на тот приличное количество смазки.

― Иди ко мне.

― Это больше твоих пальцев.

― Сука... Либо... Ликси, блять, тогда дай я просто хоть как-то кончу, а в следующий раз мы дойдём до основной части, ― выдыхает блондин, начиная снимать контрацептив.

― Стой, ― вот Феликс остановил, а сам не понял зачем. Да, размер и ширина явно пугали, ведь член был в несколько раз больше двух пальцев, но также он понимал, что ему понравилось то, что было ранее, и сразу же поселило маленький интерес в голове ― «а вдруг сейчас будет лучше?» К тому же он не хотел оставлять старшего без такой сладости, которой успел хотя бы на какое-то время насладиться сам.

― Если ты не...

― Я готов. Просто... Скажи, что нужно делать.

― Садись ко мне на бёдра, ― пододвинувшись ближе к стене, Хенджин смотрит на Феликса и, когда тот садится сверху, аккуратно кладёт руку на его спину, прижимая к себе. — Наклонись и... Просто, если снова будет больно, скажи.

― Это я уже понял.

― Только... Твоя спина...

― Я буду осторожен и, если почувствую боль или что-то подобное, сразу скажу.

Притянув младшего ближе к себе, свободной рукой Хенджин обхватывает собственный член и пару раз проводит по нему, растирая смазку, отчего тихо стонет, чувствуя наслаждение даже от такого прикосновения. Феликс это, без сомнений, слышит и сильнее сжимает чужие бицепсы.

Подведя орган к колечку мышц, Хенджин на секунду останавливается, но после сразу же начинает проталкивать головку внутрь, следя за реакцией.

― Чёрт... Он определённо шире, чем я думал... ― Ли прижимается лбом к шее, а Хван стонет громче. Даже от такого прикосновения было до безумия приятно.

― Теперь будешь делать всё сам. Когда будешь готов, садись, а я буду помогать.

Тихонько кивнув, Ли чувствует, как его спину и ягодицы начинают медленно оглаживать. Он слышит, как Хван тихо постанывает, видит, что пульс участился на сонной артерии, и это расслабляет его, давая понимание, что не одному ему приятно. А ещё стон Хенджина был до безумия сладок. Его хотелось услышать снова, снова почувствовать вибрацию на шее и увидеть полное наслаждения лицо.

Юноша начинает медленно садиться вниз, стискивая зубы и жмуря глаза. Дойдя до половины, Феликс шумно выдыхает, а Хенджин запрокидывает голову, сжимая талию младшего. Ему было до невозможности приятно: в блондине так узко и тепло; его тело до невообразимого прекрасно, его голос, внешность ― всё было нереальным. Возможно, Феликса уже начала украшать возбуждённая сторона Хвана, но кому от этого хуже? Правильно, никому.

Выдохнув, Феликс начинает опускаться снова и, сев полностью, с силой сжимает бицепс Хенджина, пытаясь привыкнуть к дискомфорту. Но ему в этом помогли, точнее ― помог. Громкий стон старшего, разнёсшийся на всю комнату. Блондин прикусил нижнюю губу, закатил глаза и шумно дышал, сжимая хрупкую талию.

― Боже... Ликси... В тебе так хорошо, ― большими пальцами юноша начинает оглаживать талию, смотря на младшего и подмечая, что Феликс выглядит чертовски правильным на его члене и бёдрах.

Просидев какое-то время, Ли начинает медленно двигаться взад-вперёд, на что Хенджин слабо подкидывает бёдра вверх, стараясь помочь привыкнуть сильнее. Каждое движение, каждый толчок и стон были всё приятнее и безболезненнее. Феликс начал привыкать и наслаждаться этой заполненностью, а Хенджин просто сходил с ума от такого Феликса. От ощущений, фантазий, запаха и звуков. А Феликса сводили с ума Хенджин и его энергетика, которая передавалась в юное сердце.

Начиная качать бёдрами быстрее, Феликс стал постанывать, прикрывая глаза и понимая, что член намного лучше пальцев. Понимая, что на Хенджине чертовски хорошо сидеть, а его руки до безумия правильно блуждают по обнажённому телу.

Каждая минута наполнялась более яркими и сильными толчками, где Феликс уже не качался взад-вперёд, а слегка привставал и насаживался на твёрдую плоть; где Хенджин помогал ему, подкидывая бёдра вверх и оглаживая упругие ягодицы. Стоны сливались воедино, тела двигались быстрее, а наслаждение просто уносило сознание в другие миры. Сильнее сжимая нежную кожу, Хван слегка поднял Ли и потянул на себя, чтобы самостоятельно начать входить в узкую дырочку и слушать около своего уха басистые стоны, подкреплённые сладкими грязными словами. Такого Феликса Хван не знал, но ему определённо нравилось с ним знакомиться. Такой Феликс мешал в себе нежность и развратность, забаву и похоть. Такого Феликса не хотелось отпускать даже на минуту.

Обняв Ли за спину, Хенджин начал резко заносить бёдра вверх и вталкиваться в него, отчего младший лишь громче стонал, прикусывал чужую шею, губы и плечи, а Хенджин наслаждался этой сладкой болью, сильнее задирая голову и закатывая глаза.

― Джинни...

― Да-да, солнце.

Старший не глупый и понимал, что юноше осталось совсем немного, отчего, подхватив того за ягодицы, сильнее двинул бёдрами вверх и, услышав над ухом чуть ли не писк, понял, что нашёл нужный комочек нервов. Не меняя угла и темпа, блондин продолжал заносить таз вверх, придерживая младшего. Спустя несколько толчков Хенджин слышит непозволительно низкий и хриплый стон, чувствует, как его плечи в очередной раз грубо сжимают, а на своём животе ощущает горячую жидкость, которая вытекает из покрасневшей головки.

― Ещё немного, солнце...

Прошептав практически на ухо, Хван начал трахать уже покрасневшую дырочку, подбирая собственный темп и угол, чтобы принести максимум удовольствия обоим, и буквально через несколько минут Ли чувствует, как его грубо тянут вниз, а внутри себя ощущает дикую пульсацию. Уже через секунду блондина утягивают в грубый поцелуй, словно стараясь выжать из него всё, что только возможно. Оторвавшись от младшего, Хенджин шумно дышит, ослабляя хватку на ягодицах и позволяя Феликсу встать с себя.

― Блять... ― с небольшим шипением Хван снимает презерватив и, завязав тот, кидает в мусорное ведро, стоящее около тумбы.

― Я не матерюсь, но... Да...

― Т-ты как? ― Хенджин пытается сплести слова воедино, но не все попытки увенчиваются успехом.

― Можем просто помолчать?

― Спасибо...

Пролежав в тишине какое-то время, Феликс вяло переворачивается на спину и смотрит на старшего, замечая, что тот понемногу начал успокаиваться.

― Я в душ.

― Можно с тобой?

― Нужно.

Хенджин, встав с кровати, помогает Феликсу подняться и, придерживая того за талию, ведёт в ванную комнату. Также помогает зайти в душевую кабинку и, встав позади, включает тёплую воду, направляя душевой шланг на их головы.

― Теперь могу спросить?

― Я... Даже не знаю... ― от этого «не знаю» у Хенджина сердце пропускает пару лишних ударов, но он не подаёт виду, решив дослушать до конца. ― Уверен, мне захочется ещё, ― расслабленно выдохнув, блондин улыбается и, подойдя к Ли ближе, целует того во влажный затылок.

― Я рад. И ладно уж, уговорил, я помогу тебе тогда, когда тебе ещё раз захочется.

― Ты? А, в этом плане нужно иметь одного партнёра? Чёрт... Надо было почитать об этом получше... ― скорчив задумчивую гримасу, Феликс смотрит в потолок. Он стоял спиной к старшему, но, казалось, каждым сантиметром тела чувствовал это блондинистое недовольство, стоящее позади.

― Чего сказал? ― Хенджин резко прижимает юношу к стеклянной поверхности и, шепча на ухо, придвигает ближе к себе, держа того за торс.

― Да шучу я, шучу, ― начинает смеяться Ли, разворачиваясь к юноше и улыбаясь на недовольное выражение лица.

― Дошутишься как-нибудь... ― хмыкнув и отвернувшись, Хенджин начинает поливать на себя сверху, зачёсывая волосы пятернёй.

― Так что будет дальше? ― младший обнимает блондина со спины и прижимается щекой к влажной коже.

― Надеюсь, мы решили все свои вопросы... Поэтому...

― Мы пара? Прям официальная?

― Ну-ну, кнопка, ― повернувшись, Хенджин смотрит в кукольные глазки и усмехается, ― официальная мы только друг для друга и ребят, если, конечно, расскажем им, но для всего остального...

― Оу, нет-нет, тут я всё понимаю. За пределами дома мы айдолы, коллеги и друзья. А вот ребята...

― Знаешь, я сомневаюсь, что они будут против. Удивятся? Возможно.

― Кроме Сынмина.

― Кроме Сынмина.

Оба улыбаются и становятся под тёплый поток воды.

И ребята были правы. Все, кроме Сынмина, удивились такой новости. Конечно, привыкнуть к такому будет непросто, но никто не выказал недовольств или отвращения. Все были рады за друзей и понимали, что к такому мог прийти каждый из них. Конечно, теперь они тщательнее следили за их взаимодействиями в обществе, но благо никто не прокалывался и всё было как обычно. Теперь всё стало хорошо.