Часть 5

Поздний вечер порадовал Лондон грозой с ливнем, градом размером с виноградину и гнущему дубы ветром.

По древним улицам, подвергшимся нападкам со стороны вандалов продвигался устрашающий силуэт. А устрашающим он был от своих размеров. Исполинская фигура с рогами, задевающими высокие клёны. Увидавший её посреди ночи клялся бы в том, что видел дьявола во плоти. И оказался бы категорически не прав.Когда началась гроза, Камаэль пришлось выпустить крылья. А смертная, после того, как подняла голову и лицезрела ангела правосудия, сразу же в обморок бухнулась. Вот и пришлось её тащить.Не оставлять ведь её одну?

Так и рассуждала Камаэль, таща почти невесомую тушку на руках.А куда её деть? Неизвестно.Правда, она помнила, что на Земле во время её последнего визита были больницы, но им она не доверяла.Она ведь сама — лекарь без малого шесть тысяч лет, а с малым все семь.Вот он, очередной плюс в бытие архангелом Рафаэлем, а точнее его заменой. Короче, сама она смертную подлатает. Да и много ли там латать то?Открытых ран нет, кишки не вываливаются, крови вроде не наблюдается, — целёхонькая! Но для пущей уверенности стоило бы осмотреть её получше и спросить, что да как.А где её собственно, осматривать, — неизвестно.

Камаэль фыркнула.Ей не нравилась неизвестность.

Но местечко одно было, и даже неподалеку от сюда.

Небольшой офис, стоящий в самом конце улицы создавал иллюзию зловещей заброшки, которой он не являлся.Покосившиеся деревянные рамы и местами разбитые, побуревшие от времени стекла, облупившаяся, по убедительной просьбе Габриэля светло-голубая краска на стенах и ступени, выложенные из обтёсанного булыжника крайне умело создавали впечатление места, в котором даже крысы дохнут от страха, а пауки размером с кулак их услужливо доедают.С ноги открыв трухлявую на первый взгляд дверь, она зашла внутрь.Некоторые люди свято верят, что важно то, что внутри, а не снаружи. Ну что ж, они правы, ведь неоспоримый пример здесь— холодильник.А если честно, то внутренний интерьер никак не изменился. Правда, чуток спрятался за толщей дюймовой пыли, которая в один момент канула в небытиё под лёгкий щелчок изящной женской руки.Уложив "пациентку" на бежевый диван из кожи, Камаэль осмотрелась.Нет, это место ничуть не изменилось. Всё те же гобелены с изображением Великой Битвы, повешенные по настоянию Габриэля, мол, они "поднимают боевой дух, напоминая о величии Всевышнего", но на деле только ворочили неприятные и глухие воспоминания о том дне.Да и Габриэль этот кусок полотна сюда притаранил только чтобы любоваться собой, хотя там были красочно изображены как и Камаэль, так и Михаэль с мечом, готовая поразить Люцифера.Вообще, их штаб обставляли Габриэль и Уриэль, в то время как она с Михаэль "занимались бесполезной тратой чудес и гнусным осквернением храма", как выразился тогда Габриэль.А точнее, пробовали человеческую еду. Грубая, слишком твёрдая, не как в древней Греции. Не понравилось.Она помнила Грецию, где приняла женский облик, в котором ходила и по сей день.Там она была по делу свыше, проверить осведомленность людей о ангелах и всевышней.Ей нравились широкие улицы в Греции, всегда выскобленные в преддверии праздников, которых там было приличное множество.Однажды её заметил скульптор Фидий, подметивший сходство девушки с тамошней богиней Афиной, которая покровительствовала войне.Сказать, что это было иронично — ничего не сказать.Она согласилась попозировать.Результат её устроил, правда, скульптор через чур исказил черты её лица, скруглив подбородок и щёки, а также изменив до неузнаваемости, одним лёгким движением водрузив на голову будущей скульптуры шлем с красными перьями. Да и ей оттого лучше, ведь если Габриэль, не дай Всевышний, прознает, что у кого-то из его коллег статуя пизже, чем у него самого, то беды не миновать.Да и богохульство это, быть язычным богом для людей, когда ты ангел.Именно этим были заняты её мысли, когда она стягивала со светловолосой девушки футболку и осматривая ту профессиональным взглядом.

Гематомы. Несколько на плечах, ближе к шее. Цвет трупный, темно-лиловый, насыщенный, но венки и сосуды, словно красные нити прорезают пятна, а кожа вокруг желтоватая.Не похоже, что она могла бы получить их в схватке с мертвецами. Выглядят, как полученные недели три назад.Но как она получила такое "украшение"?Пускай сама ответит.

                   *           *           *

Последнее, что Каролина помнила, перед тем как потерять сознание, была смутная боль в коленях и яркий свет. Странный конечно, набор для ухода на тот свет.

Ну а теперь, она явно находиться в лежачем положении.

Пытаясь не поддаваться панике, она прислушалась к своим ощущениям.Поверхность, на которой она лежит. Мягкое, теплое, не скользит. Не исключено, что кожа или бархат.Чувства. Так, дышать вроде может. Отлично. Кожей в районе груди ощущается некий холодок, который указывает на отсутствие элемента одежды.Стараясь не делать резких движений, она с трудом разлепила веки, жмурясь и привыкая к яркому белому свету искусственного происхождения.

Первое, что она смогла разглядеть, это своё отражение, нависшее над ней. Когда она попыталась пошевелить рукой, искренне надеясь, что у неё этого не получится, ведь она ещё была уверена в том, что всё произошедшее в переулке оказалось кошмаром, а сейчас к ней в гости пришел сонный паралич. Но когда у неё получилось поелозить локтем по диванной обивке, которой всё-таки оказалась кожа, она стала смотреть в глаза отражения, пытаясь загипнотизировать.Так они и провели минуту-две, пока "отражению" не надоело ждать ответа на вопрос, который так и не прозвучал ранее.

— Где ты получила эти синяки?— в лоб спросила нависшая сверху девушка у нижней.

Та было замешкалась, придумывая отговорку, но решила вновь шокировать правдой, для начала уточнив.

— Кто? Я? — Да, ты!— А кто ты?

—Я Камаэль — кинула уже подрастерявшая свой энтузиазм лечить кого-либо.

— А я Каролина — ответила девушка, принимая сидячее положение и протягивая руку — будем знакомы?

С недоумением посмотрев на протянутую руку, она размышляла, что сделала неправильно в своём бытие.

— Вы, люди, странные — подвела итоги Камаэль.

— Вы, ангелы, тоже — копируя её интонацию парировала Каролина.

В один момент всё внимание эфирных сущностей в этом здании переключилось на медиума, который не следил за языком.

— С чего ты взяла, что я ангел?—с подозрением спросила эфирная, прищурившись.

— С того, что твоё имя чёрным по жёлтому (имеется ввиду пергамент) писано в Древе Сефирот, как и имена семи архангелов. — отчеканила та, наблюдая, как эмоции сменяются на лице Камаэль.

— А под какой сферой меня упоминают?— лукаво спросила вышеупомянутая, точь в точь как экзаменатор, вспомнивший тему из дополнительного чтения, к которому ни один студент добровольно не притронется.

— Под сферой Гебур, она же «Элохим Гебур» — с готовностью произнесла девушка.

— А какие свойства имеет Гебур? — с некой надеждой на неправильный ответ продолжила та опрос.

— Из положительных это светлый Марс: бодрость, готовность действовать, отвага, воля и исполнение замыслов— начала блондинка, с неким упоением наблюдая, как преподаватель, который никого в жизни не пропускал выше проходного бала, борется с собой — а из тёмных, логично что тёмный Марс: жестокость, тяга к разрушению, излишняя вспыльчивость и жадность — продолжила она, с неким удовлетворением откинувшись на спинку дивана.

— А ты каббалист? — спросила ангел, повторяя действие.

— Да нет, просто познала за компанию— мотнула головой Каролина— а так я медиум.

— Медиум? — до недавнего времени рассматривающая ногти Камаэль вопросительно посмотрела в сторону Каролины.

— Да, проводник между тонкими мирами — пояснила та, добавив — к вам эти ребята явно не заглядывают.

— А что именно ты делаешь? — с  живым интересом ангел подсела ближе, повернувшись всем телом к собеседнице.

— Ну.. — ей явно льстило такое внимание к своей весьма скромной персоне — в основном, провожу спиритические сеансы, где клиенты общаются с умершими родственниками через меня, иногда провожаю клиентов , решивших продать душу Сатане в Ад, порой гадаю на Таро..— призналась она, делая вид, что не заметила отблеска в синих глазах при слове "Ад".

Камаэль не нравился Ад. А ещё больше ей не нравились люди, которые были хоть как-то связанные с Адом. Будь то религиозные фанатики, которые укладывались в штабеля перед низшими демонами, которые даже два слова связать не могут, сатанинские протестанты, почему-то уверенные, что в аду их ждут и любят, а также особо ценного о себе мнения оккультисты, которые в погоне за утопией и в образе выхода из "Колеса Кармы" и освобождением души вязли в топях древа Клипот.А Каролина ей сразу приглянулась. Толковая, шустрая, поднатоскать чуток и меч в руке как влитой будет...

Кидая оценивающий взгляд на девушку, глаз случайно зацепил трупно-синие . А, точно. Единственная причина, почему она всё ещё тут.

— Как ты получила эти синяки? — вновь спросила эфирная.

Та, помедлив пару секунд, будто размышляя, стоит ли ей говорить правду или нет, внимательно вглядываясь в небесную даль глаз, остановилась на первом.

— Это произошло в мой второй визит в Ад — начала она, подбирая ноги под себя и устраиваясь на спинке дивана поудобнее— тогда я взяла на себя не самый лёгкий, а может и опасный путь, но я была уверенна, что хорошо подготовилась, руководствуясь опытом с первого похода.Я действительно хорошо подготовилась— прервалась она, когда её голос начал явственно дрожать— чтобы обезопасить себя от адского влияния.Всё проходило как обычно, но в один момент я свернула не туда. — пред глазами ярко нарисовалась картина тёмного, протяжного коридора, по углам которого жалась тьма в чистом виде, тихо перешептываясь на неизвестном языке, а звук изредка падающих капель воды бил по барабанным перепонкам, отдаваясь в разуме гулом, под давлением которого все мысли плавно вытекали на грязный пол, переливаясь серебром и маня к себе. А под шипение ламп и симфонию тьмы идти вперёд было страшно, но назад оборачиваться — ещё страшнее.И заблудшие души, ведомые одним лишь страхом, сгнивали здесь, оседая на стены, потолок и смешиваясь с тьмой, которая двигалась по всем кругам ада, обречённая на вечные скитания в унынии.А паника, охватившая живую душу была столь вкусной, что тьма склубилась вокруг неё в ожидании трапезы—  но мне помог демон. Она была очень любезна и вывела меня к выходу, но отпускать не хотела.Она всё упрашивала меня остаться ещё немного — голос снова предательски дрогнул, а перед глазами вновь предстала та сцена, когда сквозь толщу тьмы пробилась ещё более густая и холодная тьма, которая ощущалась ещё темнее. А тьму звали Шекс и та услужливо провела заплутавшего медиума ещё глубже в темные коридоры, больше похожие на туннели жука древотеса, который и сам путался в путях, прокапываясь и натыкаясь на собственные ходы и в итоге медленно умирая от голода во внутренностях дерева, которые породили его, позволили вывести потомство и погубят его через некоторое время.Но эти твари и рядом не стояли с безобидными жучками. Они были древними и озлобленными, вечно голодными и могущественными демонами, единственной целью которых было сеить страдания на Земле, порождая грех и приводя души в Ад.А некоторые из них были забыты и заточены в Аду до худших времен.И свора голодных и одичавших бесов бродила по кругам ада, разрывая в клочья души грешников, которые были недостаточно хороши для небес, желая большего. И само собой, демонесса не собиралась упускать столь лакомый кусочек, уводя вглубь лабиринта, вводя в заблуждение и путая во лжи — но потом, когда я уже собиралась уходить, она попыталась удержать меня силой — она указала на гематомы дрожащими руками.На следующий день меня продуло и это могло перерасти в пневмонию, если бы я не предприняла меры.

К полуночи Камаэль успела тысячу раз пожалеть о том, что спросила у Каролины об истории происхождения гематом.Ведь у архангела на полставки   не имелось ни грамма опыта в утешении людей, подвергшихся собственным воспоминания о трагичном прошлом за спиной!Да и вообще в утешении людей. Как в итоге, всё закончилось тем, что обессиленная девушка уснула на плече эфирной, которая в то время старательно и терпеливо заживляла следы демонического воздействия, благословив напоследок.

Порой она посматривала на спящую девушку, подмечая сходство с собой. Та же форма носа, похожий изгиб брови, чуть выступающий вперёд волевой подбородок, густые светлые волосы, так похожие нна её собственные...Родинки. Много родинок по всему телу, отличавшие ангелов и демонов от людей. Вот одна родинка на нижнем веке левого глаза, вот пятнышко на правой скуле. И их было, казалось, бесконечное множество.А Камаэль даже и не предполагала, как интересна может быть жизнь одного конкретного человека по отдельности, когда он не является частью толпы, которой движет только жажда крови, зрелищ и мести, коими являлись все ранее встреченные ею люди.