44

Он был немного грубоват. Когда У Соджин пытался приподняться, Хан Джэи снова опрокидывал его, а когда Соджин пытался поцеловать, наклонялся, снова занимая доминирующую позицию. После короткого и страстного поцелуя, Хан Джэи переключился на мочки ушей и кадык. Он откинул расстегнутую рубашку Соджина и осыпал поцелуями его ключицы, грудь и живот.

Соджин тяжело дышал, чувствуя его губы, оставляющие следы по всему телу, и снова притянул лицо Хана Джэи к себе. Выражение его лица, искаженное возбуждением, было незнакомым.

Глядя в его глаза, в которых так явно читалось желание, привычный образ Хана Джэи в его сознании рассыпался и сложился заново. Руки Хана Джэи, жадно блуждающие по телу Соджина, скользнули по его бедрам, словно что-то проверяя. Довольный состоянием Соджина, возбужденного им, он спросил нечто пошлое.

— Ты когда-нибудь делал это, думая обо мне?

Иногда слова, произнесенные вслух, казались более откровенными, чем само действие. Соджин приподнял подбородок, поцеловал его губы и тихо прошептал:

— Да, несколько раз.

В ответ Хан Джэи, не медля ни секунды, углубил поцелуй, властно проникая в приоткрытый рот. Он исследовал каждый уголок, беззастенчиво и своевольно, не оставляя места для прелюдий. Его язык сжал язык Соджина, почти до боли, парализуя все чувства. Похоже, такой ответ пришелся ему по вкусу.

Соджин тоже хотел проверить. Он хотел понять, насколько далеко зашло желание Хана Джэи. Не было ли у него отвращения к тому, что Соджин — мужчина с таким же телом? Представлял ли он, как и Соджин, их грязный секс, сидя в расслабляющей ванне, и стонал ли?

— Конечно. Почти каждую ночь. В некоторые дни одного раза было недостаточно.

Одновременно с этими словами рука Хана Джэи медленно расстегнула пряжку на брюках Соджина. Казалось, он собирался воплотить в жизнь каждую сцену, которую прокручивал в своих фантазиях. Другой рукой он схватил Соджина за подбородок, фиксируя его взгляд на себе. Словно приказывая не отвлекаться на то, что происходит внизу, он снова медленно прикусил и пососал его губы. Он водил кончиком языка по разным местам, снова и снова сливаясь в поцелуе. Когда губы отрывались, он целовал щеку, а затем лизал мочку уха.

— Больше всего я представлял твое выражение лица.

От шепота Хана Джэи по позвоночнику Соджина пробежала дрожь, словно от удара током. Сосредоточившись на этом ощущении он даже не заметил, что Хан Джэи уже расстегнул его ремень одной рукой и засунул руку внутрь брюк.

— Сможешь ли ты возбудиться от меня? Каким будет твое лицо, когда ты будешь желать меня?

Когда Соджин осознал это, было уже поздно. Пальцы Хана Джэи, пробравшиеся уже и под одежду, скользнули по возбужденному члену, медленно начиная ласкать.

— Каково это? Каково это — обладать тобой?

— Хм...

Соджин тяжело дышал, страстно реагируя на прикосновения Хана Джэи. Хан Джэи настойчиво изучал его лицо, словно не желая упустить ни одной детали. Самая горячая часть тела Соджина, к которой прикасался Хан Джэи, налилась силой. У Соджина не было таланта скрывать возбуждение. Он кусал губы, хмурился, выражая все, что чувствовал. Под пристальным взглядом Хана Джэи, который наблюдал за ним вблизи, он почувствовал стыд, словно был полностью обнажен.

Хан Джэи неторопливо ласкал кожу под ключицей, затем перешел к груди и соскам, нежно посасывая и покусывая их. Хотя для Соджина это была не первая прелюдия, каждое прикосновение губ Хана Джэи оставляло за собой ощущение обжигающего следа. Его поцелуи спустились к животу, затем вновь поднялись, скользя по талии, бокам и груди. Наконец, он на миг отстранился и освободил его член из брюк.

Его взгляд слегка опустился, устремившись на податливую плоть, что скользила в его руке, источая влажный блеск. Липкий взор выразил глубокое удовлетворение состоянием Соджина, возбужденного им. Потирая кончик пениса ладонью, он начал массировать его, словно обволакивая тканью.

— Ах...

От прикосновения к чувствительному месту непроизвольно вырвался стон. И тогда его движения стали увереннее, и Джэи начал наращивать скорость. Соджин откинул голову и закусил губу.

— А... хм.

Ощущение расползающегося внутри удовольствия шло мимо мозга прямиком к гортани. Из него лились стоны, которые он никогда не издавал раньше во время секса. Хан Джэи, словно желая услышать больше, наклонился и принялся сосать и кусать его шею.

— Подожди... Ха...

Это было нечто невообразимое, выходящее за пределы его самых смелых фантазий. Едва ощущая легкое прикосновение одной руки и редкие поцелуи, он тем не менее чувствовал, как нарастает приближение кульминации, словно он вот-вот взорвется. Он не мог позволить себе так быстро кончить. С каждым выдохом ему казалось, что он тает от охватившего его жара, поэтому он снова позвал его.

— Джэи, подожди... хм.

Хан Джэи, словно упрекая Соджина за излишний шум, прервал его речь, засунув палец ему в рот. Палец мгновенно пропитался слюной, дыхание Соджина участилось. Затем Хан Джэи добавил еще один палец, приоткрывая рот шире, и вновь углубил поцелуй, запуская язык. Их рты хаотично смешались. Его блестящая от слюны правая рука вновь вернулась к ласкам члена Соджина. Джэи продолжал страстный поцелуй, наслаждаясь его возбуждением, словно своим собственным.

Воспользовавшись моментом, когда язык, который долго сосали, на мгновение освободился, Соджин на этот раз укусил мочку уха Хана Джэи. Затем он переместился на шею и оставив несколько заметных следов потянул его к себе за расстегнутую рубашку. Низкий стон, вырвавшийся у застигнутого врасплох Хана Джэи, пронзительно вырвался из горла. Каждая его реакция дарила Соджину взрывное наслаждение. Он почувствовал затвердевший пенис Хана Джэи на своем бедре. Опустив руку, он провел по нему и спросил:

— Хаа... Как это по сравнению с тем, что ты себе представлял?

Соджин почувствовал, как тело Хана Джэи слегка задрожало. Его пах, к которому прикоснулась рука Соджина, тяжело вздымался. Даже при прикосновении снаружи он был твердым, как сталь. Хан Джэи поочередно смотрел на свой пах и на лицо Соджина. То, что было в руке, еще больше набухло. Казалось, брюки Хана Джэи вот-вот лопнут.

— Что за вопрос? — прохрипел он, а затем, словно слизывая сироп, в три-четыре движения облизал его губы.

Убрав руку со своего члена Джэи продолжил возбуждать Соджина. Он начал ускоряться, растирая и стимулируя набухшую головку большим пальцем.

— Фух... Сам не знаю, но ты всегда сводишь людей с ума...

— Хм...

— Видя тебя возбужденным, я, кажется, стану еще более одержимым.

Соджин таял, не в силах ответить на ускоряющийся ритм движений. Губы вновь сомкнулись в глубоком обжигающем поцелуе, а затем медленно отстранились. Удовольствие вытеснило способность рационально мыслить. Слова Хана Джэи терялись в тумане чувств, а его возбужденный голос, казалось, проникал в каждую клеточку, заставляя тело Соджина дрожать в предвкушении.

— Я действительно схожу с ума, У Соджин.

Глубокий, властный поцелуй поглотил его. Горячий язык сплелся с его собственным, проникая до самых глубин, и Соджин невольно выдохнул стон. Хан Джэи, словно приняв окончательное решение, обрушился на него всей своей тяжестью, лишая возможности вздохнуть. Соджин попытался создать хоть немного пространства, выставив ногу, но его сопротивление было тщетно перед такой силой.

Звуки, с которыми Хан Джэи наслаждался его телом, были странными. Стоны и дыхание смешивались с влажными звуками языка. Несмотря на то, что это действие началось по обоюдному согласию, Соджин чувствовал себя так, словно его насилуют, и его мысли были в беспорядке.

Поцелуи Хана Джэи становились все более страстными, а в ответ из члена Соджина сочилась липкая влага. Словно он собирался довести Соджина до оргазма одной лишь рукой, его прикосновения становились все быстрее. Губы, щеки, шея, ключицы, грудь — все было искусано и облизано. Соджин терпел ощущение надвигающейся эякуляции в нижней части живота. Тяжело дыша, откинув голову назад, он извивался всем телом, охваченным удовольствием.

— Хаа... Не двигайся.

Свободной рукой он схватил руку Соджина, которая отталкивала его плечо, и зафиксировал ее на сиденье. Соджин почувствовал мягкую воловью кожу Porsche. Только тогда он открыл глаза и смог лично наблюдать за происходящим перед ним актом. Он был полностью прижат Ханом Джэи, его рубашка была наполовину снята, а брюки сползли до ягодиц, обнажая пенис.

В тесной машине двое мужчин ростом далеко за 180 сантиметров, скрючившись, удовлетворяли свои желания. Соджин вдруг осознал, что это место, где когда-то был монастырь, и ему показалось, что кто-то наблюдает за ними из-за входа в темный лес, виднеющегося за окном.

Эти холодные глаза предупреждали не быть рабами страстей. Секс с другом, табу на гомосексуализм. На старом месте аскетизма, где пуговицы были застегнуты до самого горла, они тяжело дышали от возбуждения, исследуя друг друга. Но если бы они остановились здесь, возможно, их можно было бы простить. Призрачных судей становилось все больше.

Обернувшись спиной к темному лесу, Хан Джэи поднялся. Он одним движением снял рубашку, обнажив свое мускулистое тело. Неужели он всегда был таким чувственным? Его твердый, рельефный пресс и красивая талия образовывали идеальную линию, создавая тени. Это был не первый раз, когда Соджин видел его обнаженным, но он потерял дар речи, словно ребенок, распаковывающий подарок утром в свой день рождения.

Хан Джэи тоже наслаждался взглядом Соджина. Он медленно расстегнул ремень и сам расстегнул пряжку на брюках, словно торопясь показать Соджину то, что он желал увидеть. И когда наконец между его ног, где уже спустили и нижнее белье, показалось «это», Соджин сжал зубы, смачно выругавшись про себя.

Это выглядело тяжелее и тверже, чем он себе представлял. По размеру и форме это было похоже на идеальную скульптуру, которой не было равных. Его пенис, прямой, словно в него вставили стальной стержень, уже выделял блестящую жидкость от возбуждения. Соджин, словно не в силах больше терпеть, потянул его к себе и поглотил его губы. Он хотел попробовать каждый его сантиметр, ощутить его липкий вкус. Он хотел жадно сосать его губы и запустить язык глубоко в его глотку.

Он был его. Его идеальная собственность.

Он мысленно рассмеялся в лицо тем, кто наблюдал за ними из тьмы.

Смотрите, мы вместе низвергнемся в ад.