27

У Соджин бесстрашно карабкался на дерево. К ладоням прилипали шершавые крошки коры. Он изо всех сил вытянул свои ещё не окрепшие ноги и крепко упёрся ими в ветку. Но как только ему показалось, что всё получилось, ветка, за которую он держался, сломалась. Его руки беспорядочно заскребли по стволу с резким звуком. Отчаянно цепляясь, он повис на дереве. Он услышал, как его зовёт Крис.

— Макси, не двигайся!

Заплакав, У Соджин сорвался вниз. Взгляд зацепился за лицо брата, заслонившее ярко-голубое небо, и тут же всё померкло. Так он потерял сознание двадцать лет назад, а сегодня — просто проснулся.

Глубоко вздохнув, он осознал, что это была реальность. Он поднялся в тёмной комнате. Четыре часа утра. Внезапно ему захотелось увидеть Криса. Он взял телефон, думая отправить сообщение, но вместо этого нажал кнопку вызова. «Он же моя семья, чего стесняться?»

— Привет. Что стряслось? — Судя по звукам, тот был за рулём.

— С работы едешь?

— Ага. Опять часовые пояса перепутал? Как ты?

— Да, я в порядке. Поздно ты с работы.

— Только сегодня так. Я как раз собирался тебе позвонить.

— Вот именно. Мы давно не созванивались.

— У тебя всё хорошо?

— В каком смысле?

— Ничего не случилось? Джэи всё ещё у тебя?

У Соджин помнил пейзаж, открывавшийся с автобана по дороге из офиса Криса домой. Въезжая на четырёхполосную дорогу, ведущую в Хайльбронн мимо района Рейн-Неккар, Крис всегда разгонялся до ста восьмидесяти километров в час. А потом, заметив машины, которые не набирали нужную скорость на обгонной полосе, ругался, что это, должно быть, голландцы. Если на номерном знаке и впрямь оказывалось «NL», он с гордостью заявлял, что был прав.

— Макси, почему молчишь?

— Не гони.

— Опять ты за своё. Я спросил, Джэи ещё там? Какого чёрта он там делает, почему не уезжает?

— Сказал, что уедет. В эту пятницу.

— Правда? А ты как, в порядке?

— Да, я в порядке. Скоро появится моё расписание на следующий месяц, я тебе пришлю. Тогда и увидимся.

— Не забудь прислать. Ах да, Сильвия просила спросить, может, ты хочешь чего-нибудь особенного?

— Томатный крем-суп.

— Ладно, она и так собиралась его приготовить, знает, что ты его любишь. Если ещё что-то придумаешь — скажи.

— Хорошо. Веди осторожно.

— Пока.

После звонка Крису сон как рукой сняло. У Соджин подумал пойти на тренировку, но было слишком рано. И тут он вспомнил, что у него есть машина. Он поискал место на побережье, которое отметил во время полёта в Шанхай. Примерно час езды отсюда. «Неплохо», — подумал он.

Он переоделся и вышел в тёмный переулок. Втиснулся в незнакомую машину, припаркованную на первом этаже. Когда включился свет в салоне, переулок стал немного светлее. Словно сбегая посреди ночи, он бесшумно вывел машину и покинул это место.

На дорогах было тихо. Лишь изредка мимо проносились такси. Когда он выехал на скоростную трассу, было уже почти пять. Желая увидеть восход, он прибавил скорость, словно насмехаясь над собственными словами «не гони».

По пути к цели он заметил небольшой пляж. Тот выглядел уединённым и ему понравился. Места для парковки не было, так что пришлось оставить машину на стоянке закрытого рыбного ресторанчика, как воришка. Оставив записку с извинениями и номером телефона, он вышел.

Подул лёгкий морской бриз. Он пошёл по наспех залитой цементом дорожке к песчаному берегу. Это был не пляж с белым песком, а местами виднелся мусор, оставленный отдыхающими. Оглядевшись и убедившись, что никого нет, он зажал в зубах сигарету. Прикрыв огонёк ладонью, он прикурил и поднял голову. Солнце уже вставало.

Воспоминания о Хане Джэи не приходили, возможно, потому что картинка не совпадала. Море, куда они ходили, не было таким одиноким и прохладным, так что он мог в полной мере насладиться временем, проведённым наедине с собой. Сигарета быстро тлела.

Если задуматься о том, что он за человек, то можно было бы описать его одним словом: «занудный и скучный тип». Внутри он мог перебирать множество вариантов, как поступить, а в итоге всё сводилось к тому, чтобы в одиночестве смотреть на море.

Однажды Крис сказал, что ему очень повезло, что его усыновили именно в Германии. Если бы пришлось адаптироваться в другой стране, было бы вдвое тяжелее. У Соджин был с ним согласен.

Немцы педантичны и любят инструкции. Это люди, которым нужно время, чтобы всё сделать правильно и обязательно задокументировать, только тогда они спокойны. Ему подходил такой склад характера, но особенно ему нравилась их склонность к размышлениям.

В Гейдельберге есть Философская тропа, по которой гуляли Гёте и Гегель. Ему очень нравилась эта тропа, он поднимался туда несколько раз, и это было идеальное место для раздумий. Сидя на плоском камне и глядя на другой берег реки Неккар, можно увидеть полуразрушенный замок. Ему нравилось, что его не стали восстанавливать полностью. В этой пасторальной деревне Гёте завёл роман с замужней женщиной.

Усмехнувшись собственным мыслям, он потушил сигарету и пошёл обратно.

Он направился к ресторанчику, где припарковал машину. И тут же столкнулся взглядом с хозяином, который как раз поднимал роллеты, готовясь к открытию. У Соджин тут же извинился и объяснил ситуацию: мол, ненадолго остановился посмотреть на море, а припарковаться было негде. Мужчина окинул его взглядом и буркнул, что всё в порядке.

— Ну, земля-то от этого не сотрется, — пробормотал он себе под нос, меняя воду в ржавом аквариуме и включая компрессор. Затем он вынес из заведения красный пластиковый контейнер и выпустил рыбу в аквариум. Несколько штук безвольно опустились на дно и замерли.

— Простите, а позавтракать у вас можно? — слова вырвались сами собой из чувства вины.

Хозяин мельком взглянул на него и, открыв дверь, жестом пригласил войти. В зале пахло рыбой.

— Что будете? Мэунтхан?

Честно говоря, есть рыбу два дня подряд не хотелось, но что-то вроде рагу показалось неплохой идеей. Он кивнул и, сняв обувь, прошёл в зал с полом, покрытым линолеумом, и сел за столик. Хозяин, видимо, управлялся один и постоянно сновал туда-сюда.

Минут через десять на столе появилась походная газовая плитка и небольшой котелок. В нём было много рыбы с приличным количеством мяса. Он ел тушёный картофель, поданный в качестве закуски, и ждал, пока закипит суп.

— Папа Уиля, морской лещ-то сдох. Ой, а у нас гость.В дверях появилась женщина лет тридцати с провинциальным акцентом. Видимо, его жена. За ней вошёл мальчик лет пяти-шести.

— Может, вам яичницу сделать? — смущённо спросила она, увидев накрытый стол.

Соджин с улыбкой согласился. Когда она скрылась на кухне, мальчик подошёл и сел рядом со столиком. Он играл с фигуркой динозавра, а потом, увидев тарелку, которую принесла его мама, положил руки на стол и сказал: «И мне ветчины».

Перед У Соджином поставили яичницу-глазунью и розовую ветчину из мучного теста. «Надо же, её до сих пор продают». Это была та самая искусственная ветчина, которую ему давали раз в неделю в приюте. Он убавил огонь под кипящим супом и налил немного в пустую тарелку.

— Уиль, будешь завтракать? Иди сюда, — позвала она сына за соседний столик.

— Пусть ест здесь со мной. Вам же потом убирать тяжело будет, — сказал У Соджин и подвинул тарелку с ветчиной к мальчику. — Палочками умеешь пользоваться?

Мальчик кивнул. Он посмотрел на него своими круглыми глазками и, взяв в руки палочки из нержавеющей стали, стал накалывать ветчину и отправлять её в рот. Мама принесла миску с рисом и поставила перед ним.

— Покушай с красивым дядей. Мама сбегает на рынок, хорошо? Если что-то понадобится, позовите папу. Я быстро.

Они с мальчиком одновременно кивнули. У Соджин удивился, как можно оставить пятилетнего ребёнка с незнакомцем, пусть и клиентом, и уйти на рынок. Он похвалил себя, решив, что всё дело в его приятной внешности. Хозяин куда-то исчез и в зале не появлялся.

У Соджина совсем не было опыта общения с детьми, поэтому он не знал, что можно давать ребёнку, а что нет, и чувствовал себя неловко. Когда мальчик, держа в руках фигурку динозавра, протянул «Кимчи-и...», он поменял местами тарелку с кимчи, к которой сам не притронулся, и тарелку с ростками сои. К счастью, мальчик хорошо ел и сам.

Так они и позавтракали. Хотя его сотрапезником был малыш, ему было приятно, что с ним кто-то есть. Рагу еще осталось, но он был сыт.На мальчике были штаны, похожие на ледерхозены /традиционные кожаные мужские короткие штаны в Баварии/, с большим карманом на груди. Он достал из кошелька купюру и протянул ребенку.

— Положишь это в карман?

— Да-а.

Мальчик взял деньги и попытался засунуть их в карман. Он не умел складывать, и скомканная купюра в пятьдесят тысяч вон всё время высовывалась наружу. Стараясь как можно меньше касаться ребёнка, У Соджин осторожно взял купюру, сложил её вчетверо и положил ему в карман.

— Купи себе фигурку динозавра.

Понял он или нет, но мальчик снова погрузился в свою игру.

Через некоторое время в ресторан вошёл хозяин. Он мельком взглянул на У Соджина и своего сына, сидящих рядом, едва заметно улыбнулся и уже собирался уйти на кухню, но тот быстро окликнул его и попросил счёт. Заплатив сумму, которая была в несколько раз меньше той, что он дал его сыну, У Соджин вышел на улицу. Солнце уже полностью взошло, и утро было в разгаре.Он сел в машину и завёл двигатель, как вдруг зазвонил телефон. Немецкий номер, начинающийся на 49. Он не мог предположить, кто бы это мог быть, поэтому, откашлявшись, ответил на звонок.

— Да, Шмитц слушает.

— Это я, Макси.

Услышав неожиданный голос, он растерялся. Ему звонила Гизела. Узнать его номер было несложно, но он не мог понять, что ей нужно.

— Я тебя не разбудила?

— Нет, я не дома. Что-то случилось?

— Нужно поговорить. Нам двоим. У нас ведь всё равно сегодня ужин. Можем встретиться ненадолго до этого?

— Сегодня?

— Да, сегодня. Другого времени не будет.

Он пытался понять её намерения, но тщетно. Он также не мог понять, почему невеста Хана Джэи, которая хотела встретиться с ним наедине, вызывала у него страх. Словно провинившийся, он искал в голове способ отказаться, но каждый раз терпел неудачу.

— Хорошо. Мне подойти в отель на час раньше?

— Да. Думаю, часа хватит. Только Джэи ничего не говори.

— А почему я должен?

Она тихо рассмеялась в трубку. И дала ответ, от которого ему стало совсем не до смеха.

— Или ты хочешь, чтобы я призналась вместо тебя? Макси, не держи меня за дуру.