42

- У ме­ня есть два филь­ма на се­год­ня, мы мо­жем за­кутать те­бя в два оде­яла и пос­мотреть оба, ес­ли за­хочешь. - Джи­ён те­перь каж­дый ве­чер зво­нил мне по до­роге с ра­боты, да и ста­рал­ся вер­нуть­ся до­мой по­рань­ше, ни­куда не сво­рачи­вая. Он ни ра­зу не спро­сил, что со мной по­мимо травм фи­зичес­ких, но что-то чувс­тво­вал на­вер­ня­ка, в на­шем се­мей­стве как-то ник­то не при­учил­ся сос­тра­дать на сло­вах и тут же пы­тал­ся от­крес­тить­ся от доб­рых по­буж­де­ний, сто­ило его в этом ули­чить.- Ин­те­рес­ные? - Мне нра­вилась эта иг­ра в "Ни­чего не про­изош­ло, я прос­то здесь от­ды­хаю".- Так я не смот­рел, не знаю, ин­те­рес­ные или нет. Но страш­ные - это точ­но, по­тому и пред­ла­гаю вмес­то од­но­го оде­яла це­лых два. - Брат хо­хот­нул.- Мне нра­вит­ся эта идея.- И ты да­же не спро­сишь, что за филь­мы?- Уди­ви ме­ня. - Те­перь я зас­ме­ялась. Бы­ло при­ят­но не быть сло­ман­ной хоть нем­ножко.- Я ско­ро подъ­еду уже, жди ме­ня, го­товь смен­ные тру­селя.- Ес­ли ты так и сво­их де­виц кад­ришь, то я по­нимаю, по­чему ты до сих пор не же­нил­ся.- Эй, мел­кая! Ты за сло­вами сле­ди, а то гипс гип­сом, а под­за­тыль­ник я от­ве­сить те­бе еще в сос­то­янии, при­душив в за­роды­ше свою жа­лость к те­бе, не­путе­вой.- Да­вай-да­вай! А по­том по­лучишь от ма­мы.- А ты сле­дом, за ябед­ни­чес­тво! - Джи­ён до­воль­но рас­тя­нул сло­ва.- Я го­това по­жер­тво­вать со­бой ра­ди бла­гого де­ла! - Я да­же под­ня­ла вверх за­гип­со­ван­ную ру­ку поч­ти в ре­волю­ци­он­ном при­зыве, жаль, брат не ви­дел и оце­нить мой пыл не мог. - Впе­ред на ам­бра­зуры! Без те­ни сом­не­ния!- Ишь ты, ра­зош­лась она. Лад­но, я ско­ро бу­ду, про­дол­жим вза­им­ные ос­кор­бле­ния при лич­ной встре­че.Я бы­ла бе­зум­но бла­годар­на бра­ту за от­сутс­твие жа­лос­ти и чрез­мерно­го обе­рега­ния - это мог­ло сло­мать ме­ня еще силь­нее, я бы не вы­дер­жа­ла уте­шений, уве­рений и про­чего эмо­ци­ональ­но­го хла­ма, ко­торым соп­ро­вож­да­ет­ся прос­тая че­лове­чес­кая ис­крен­няя за­бота. Джи­ён прос­то был ря­дом. Ма­ма за­боти­лась по-сво­ему, вор­ча на мою не­ук­лю­жесть и под­кла­дывая по ут­рам на та­рел­ку сыр­ни­ков да от­кры­вая ка­кие-ни­будь вкус­ности, ко­торые обыч­но всег­да "не тро­гай­те, это на зи­му". Я уже ощу­щала, что ско­ро мне ста­нет тес­ной не толь­ко одеж­да, но и гипс, ко­торый дол­жны бы­ли снять че­рез не­делю.Как прош­ли эти мои не­дели? Я не знаю... я не ра­зоб­ра­лась в том, ка­кое же сло­во мог­ло опи­сать то, что я чувс­тво­вала, - чувс­тво­вала ли во­об­ще? Зак­ра­дыва­лись сом­не­ния по это­му по­воду, по­ка я сто­ичес­ки мог­ла не про­ронить ни сле­зин­ки в ок­ру­жении сво­ей семьи, но по но­чам, ког­да сле­зы при­ходи­ли без приг­ла­шения, без ка­кого-то пре­дуп­режде­ния, прос­то на­каты­вали и вы­рыва­лись на­ружу ка­кой-то чу­довищ­ной па­никой, всем пе­режи­тым и поч­ти за­лизан­ным ужа­сом, тог­да я по­нима­ла, что я жи­ва и всё ещё над­ломле­на. Не знаю, я не в сос­то­янии бы­ла се­бе пред­ста­вить, что мог­ло объ­яс­нить про­изо­шед­шее, я не пред­став­ля­ла, что мог­ло под­тол­кнуть че­лове­ка на та­кой пос­ту­пок, на всю ту боль, что он об­рек ис­пы­тывать лю­дей, лю­бив­ших его. Лад­но я, ведь я бы­ла сов­сем ре­бен­ком, о ко­тором он и не ду­мал, но его ро­дите­ли - я ви­дела их го­ре собс­твен­ны­ми гла­зами, я ви­дела их сле­зы и то, как они пос­та­рели за од­ну лишь ночь, при­нес­шую страш­ную весть. Раз­бился, не выб­рался, сго­рел... Че­рез па­ру лет они у­еха­ли, я не ви­дела их с тех пор, но на­де­ялась, что с ни­ми всё в по­ряд­ке. А сей­час... сей­час я, ути­хоми­рив свою эго­ис­тичную тос­ку, я ду­мала имен­но о его ро­дите­лях, ужа­са­ясь, и не мог­ла да­же пред­ста­вить хоть на часть, как им приш­лось жить с их го­рем. Я не мог­ла ви­деть Сын­хё­на... То­па... Я не зна­ла, как мне на­зывать это­го че­лове­ка, я не зна­ла, кто он та­кой, кем стал, мне бы­ло страш­но - от не­го и за се­бя. Я не зна­ла, хо­чу ли я его ви­деть... Нет, хо­тела, ко­неч­но, хо­тела... но и сом­не­валась в чувс­твах сво­его глу­пого дре­без­жа­щего сер­дца. Я по­нима­ла, что мне при­дет­ся что-то ре­шать, но я не мог­ла, еще не мог­ла.Я ус­лы­шала, как на кух­не про­сиг­на­лили ча­сы, пос­мотрев на свои на­руч­ные, уви­дела, что уже бы­ло во­семь ве­чера, а Джи­ён обыч­но при­ез­жал нам­но­го рань­ше, в об­ратном слу­чае - всег­да пре­дуп­реждал ме­ня, что опаз­ды­ва­ет, при­гова­ривая что-ни­будь из се­рии "ты, ко­неч­но, ни­ког­да и не вол­ну­ешь­ся о род­ном бра­те, но я всё рав­но даю те­бе знать, что за­дер­жусь". В этот раз пос­ле его слов, что он ско­ро бу­дет, прош­ло пол­то­ра ча­са, а са­мого Джи­ёна не бы­ло, как и звон­ка от не­го. Я вне­зап­но за­пани­кова­ла, страх па­рали­зовал ме­ня, и я бо­ялась по­шеве­лить­ся, что­бы прос­то до­тянуть­ся до те­лефо­на и наб­рать но­мер, - что мне бы­ло де­лать, ес­ли бы труб­ку ник­то не под­нял? Пе­реси­лив своё су­мас­шедшее вол­не­ние, я взя­ла в ру­ки те­лефон и наб­ра­ла но­мер бра­та, на­де­ясь, что не ус­лы­шу тя­гучих, пу­га­ющих сво­ей пус­то­той гуд­ков. Мгно­вение, еще од­но - и со­еди­нение пош­ло, прон­зив ме­ня мо­нотон­ным без­душным сиг­на­лом, - хоть бы ме­лодию ка­кую пос­та­вил ве­селую, но нет же. Дож­давшись, по­ка те­лефон сам сбро­сил вы­зов, ос­тавший­ся без от­ве­та, я наб­ра­ла но­мер пов­торно, уже пок­рывшись ис­па­риной, как от тем­пе­рату­ры, та­кое вол­не­ние ме­ня ох­ва­тило - або­нент был вне зо­ны дей­ствия се­ти, и, да, я хо­тела ос­та­вить ку­чу со­об­ще­ний на ав­то­от­ветчик, прик­ры­вая за злостью свой лип­кий, ир­ра­ци­ональ­ный ужас. Я сбро­сила и наб­ра­ла но­мер еще, на этот раз гуд­ки пош­ли, но мой вы­зов был сбро­шен на том кон­це про­вода. Ах ты зас­ра­нец! Ски­дывать ме­ня ре­шил, зна­чит, ну дер­жись! Я, вмиг за­быв о том, что еще ми­нуту на­зад ёжи­лась от стра­ха, при­щури­лась и уп­ря­мо сжа­ла гу­бы, та­кое бра­ту я спус­кать не со­бира­лась, ре­шила дос­тать его лю­бой це­ной, пусть по­бесит­ся. Еще две мои по­пыт­ки бы­ли сбро­шены, но на третью всё-та­ки я дос­ту­чалась до не­го, но моё "Эй, по­чему не бе­рёшь труб­ку?" по­тону­ло в про­из­но­симых ку­да-то в сто­рону сло­вах, ко­торые по­каза­лись мне ка­кими-то зло­вещи­ми, ка­кими-то слиш­ком неп­ра­виль­ны­ми, но в то же вре­мя че­рес­чур ре­аль­ны­ми... "Не те­бе мне ука­зывать, что де­лать! Вдруг за­пере­живал он, что кто-то мо­жет вол­но­вать­ся"... А сле­дом уже, преж­де чем по­ложить труб­ку, не дож­давшись ка­кого-то мо­его от­ве­та, бо­лее близ­кий го­лос Джи­ёна в труб­ку от­ры­вис­то бро­сил: "Поз­же. Всё в по­ряд­ке. Но я бу­ду поз­же". Ог­лу­шён­ная сво­им вдруг не­веро­ят­но гром­ко за­бив­шимся сер­дцем, я ос­та­лась си­деть с те­лефо­ном, при­жатым к уху, слов­но на­де­ялась, что всё ус­лы­шан­ное ока­жет­ся прос­той ошиб­кой мо­ей вос­па­лен­ной фан­та­зии, до­думав­шей всё за ме­ня без на­личия точ­ных фак­тов. Но те­лефон мол­чал, а я про­дол­жа­ла тряс­тись от стра­ха не­из­вес­тнос­ти.Спус­тя ты­сячи раз­ру­шен­ных нер­вных кле­ток и пол­то­ра ча­са нап­ря­жен­но­го ожи­дания я ус­лы­шала, как от­кры­ва­ет­ся вход­ная дверь, и рва­нула в ко­ридор, уви­дев лишь стре­митель­но скры­вав­шу­юся за дверью сво­ей ком­на­ты фи­гуру бра­та, бро­сив­ше­го мне, не обо­рачи­ва­ясь: "Ужа­сы от­ме­ня­ют­ся, мне их хва­тило се­год­ня". Я по­пыта­лась дог­нать Джи­ёна, но дверь зак­ры­лась пря­мо пе­ред мо­им но­сом с ог­лу­шитель­ным хлоп­ком, че­го брат се­бе ни­ког­да не поз­во­лял рань­ше, не в его ха­рак­те­ре бы­ло ус­тра­ивать та­кие ис­те­рики - что-то оп­ре­делён­но слу­чилось, и я бо­ялась да­же ду­мать о том, что же это мог­ло быть. Я, как мышь, ти­хонь­ко пос­креб­лась в дверь, но Джи­ён, нес­мотря на то, что в ком­на­те сто­яла аб­со­лют­ней­шая ти­шина и он точ­но ме­ня слы­шал, ни­как не от­ре­аги­ровал на мои дей­ствия. Я ти­хонь­ко пос­ту­чалась, но ре­зуль­тат ос­тался тем же - мол­ча­ние в от­вет. Я толь­ко хо­тела поз­вать бра­та по име­ни, как ус­лы­шала его го­лос, ти­хий, но хо­рошо раз­би­ра­емый, по­тому как Джи­ён сто­ял пря­мо за дверью.- Ты всё зна­ла? - Ка­залось, что из бра­та вы­тяну­ли все си­лы, ос­та­вив уга­са­ющую жизнь еще на вре­мя, сов­сем не­надол­го, на па­ру фраз, на де­сяток мыс­лей.- Что? - Не знаю, за­чем пе­рес­про­сила, не знаю, по­тому как сра­зу по­няла, о чем шла речь. По­няла, но ис­пу­галась, раз­ве мож­но бы­ло дать от­вет на этот воп­рос? Раз­ве мож­но бы­ло во­об­ще го­ворить вслух об этом?- Ты всё это вре­мя пы­талась это как-то пе­режить, да? - Брат еле слыш­но хмык­нул, а за­тем дверь от­кры­лась. Он сто­ял на по­роге, гла­за его бы­ли пок­раснев­ши­ми, то ли от злос­ти, то ли от не­вып­ла­кан­ных слёз, ко­торые он бы се­бе ни­ког­да не поз­во­лил про­ронить, слиш­ком уп­ря­мый для слёз, слиш­ком гор­дый. - Я ду­мал, те­бе сер­дце раз­би­ли, а из те­бя, ока­залось, ду­шу всю вы­тяну­ли. - Я сто­яла и бо­ялась по­шеве­лить­ся, не мог­ла ни под­твер­дить что-ли­бо, ни оп­ро­вер­гнуть, а вдруг это мог­ло сде­лать еще ху­же? Джи­ён тя­жело вздох­нул, а по­том по­лез за чем-то в кар­ман, и тут я уви­дела, что его ру­ка раз­би­та в кровь, я, ах­нув, по­тяну­лась бы­ло к ней, но брат, раз­дра­жен­но цок­нув, ру­ку одер­нул, а по­том всё-та­ки вы­удил из кар­ма­на тол­стый кон­верт, про­тянув его мне. - Я не знаю, за­чем от­даю его те­бе. Я не хо­чу его те­бе от­да­вать. Но, ка­жет­ся, ты уже вы­рос­ла и дол­жна при­нять это ре­шение са­ма. - Я взя­ла кон­верт в ру­ки, быс­тро, жад­но ог­ля­дывая его в по­ис­ках хоть ка­кой-то от­метки, ка­кого-ли­бо рос­черка, но бу­мага бы­ла аб­со­лют­но чис­та, хоть и силь­но смя­та, я ви­дела, как сжи­мал ее в ру­ке брат, я по­няла, что чу­дом по­лучи­ла кон­верт це­ликом, а не ра­зор­ванный на мел­кое, не­соби­ра­емое кон­фетти. - Я так по­нял, он бу­дет ждать те­бя вни­зу до тех пор, по­ка ты не вый­дешь, бы­ло бы здо­рово про­дер­жать его там до пер­вых мо­розов.- Я... - Я при­жала кон­верт к гру­ди, пы­та­ясь по­доб­рать сло­ва, что­бы хоть как-то оп­равдать­ся или объ­яс­нить всё бра­ту, но не на­ходи­ла нуж­ных, тех, ко­торые бы по­мог­ли.- Ва­ли уже. - Джи­ён чуть взлох­ма­тил мои во­лосы, кри­во и как-то бо­лез­ненно улыб­нувшись, и зак­рыл дверь, не до­жида­ясь, по­ка я уй­ду.У ме­ня в ушах сто­яли лишь сло­ва: "Он бу­дет ждать те­бя вни­зу до тех пор, по­ка ты не вый­дешь", вы­вора­чивав­шие мою ду­шу на­из­нанку нас­толь­ко силь­но, что я чувс­тво­вала боль, боль ду­ши, над ко­торой так вар­вар­ски из­де­вались. Я сжи­мала кон­верт в ру­ках, не зная, сто­ит ли мне его от­крыть или же луч­ше его пор­вать на мел­кие кус­ки, а по­том сжечь, сдув гор­ку пеп­ла, что­бы не бы­ло воз­можнос­ти пе­реду­мать и соб­рать по кру­пицам то, что там мне пы­тались ска­зать. Мне хо­телось пла­кать, но я не мог­ла, внут­ри бы­ло од­новре­мен­но и пус­то, и му­читель­но тес­но от зах­ва­тив­ше­го ме­ня смя­тения чувств. Я не зна­ла, кто при­нял это ре­шение за ме­ня, но я всё же сде­лала шаг в сто­рону две­ри, в сто­рону бо­лез­ненной не­из­вес­тнос­ти, ко­торая мог­ла ли­бо из­ле­чить ме­ня, ли­бо убить окон­ча­тель­но.