41

- Эй, па­рень... - Соз­на­ние впи­валось в ме­ня ос­колка­ми бо­ли, гро­зясь от­бро­сить об­ратно в тем­но­ту. – Черт! Ты жив, па­рень? – Я чувс­тво­вал, как ме­ня пы­та­ют­ся ак­ку­рат­но рас­ше­велить. Муж­ской го­лос был мне не­из­вестен. – Да как ты во­об­ще там ока­зал­ся-то? Сва­лил­ся на мою го­лову. - Я ни­как не мог сам по­шеве­лить­ся, но, ког­да ме­ня по­пыта­лись под­нять, с мо­их губ сор­вался хрип­лый стон. – Те­бе бы не ме­шало по­худеть, па­рень. Но для на­чала хо­тя бы не уми­рай. Всё об­ра­зу­ет­ся.Ког­да я оч­нулся в сле­ду­ющий раз, вок­руг бы­ло нез­на­комое по­меще­ние, про­пах­шее боль­ни­цей нас­толь­ко, что ка­залось, что я сам уже пол­ностью про­питал­ся этим за­пахом, толь­ко на ка­кое-ли­бо ме­дицин­ское уч­режде­ние эта ком­на­та по­ходи­ла ма­ло: ни­какой ме­бели, кро­ме кро­вати, на ко­торой я и ле­жал, и тум­бочки, зас­тавлен­ной ле­карс­тва­ми, се­рые од­но­тон­ные обои бы­ли мрач­ны­ми и по­тер­ты­ми, на ок­не не бы­ло ни­каких за­наве­сок, но взгляд на­ружу не за­цепил ни­како­го пей­за­жа, что поз­во­лило по­нять, что мы на до­воль­но вы­соком эта­же. Я не знал, за­чем мне эта ин­форма­ция, убе­гать я не со­бирал­ся, по край­ней ме­ре по­ка не по­нял бы, где я и кто ме­ня в это мес­то при­вез. Да и не да­леко бы я убе­жал, учи­тывая то, что, ка­залось, на во­семь­де­сят про­цен­тов был за­кован в гипс.Боль­ше ни­кого в ком­на­те не бы­ло, по­это­му я хо­тел бы­ло поз­вать ко­го-ни­будь на по­мощь или хо­тя бы поп­ро­сить во­ды, но язык ме­ня не слу­шал­ся, слов­но раз­бухнув вдвое боль­ше обыч­но­го раз­ме­ра и ле­ниво и поч­ти не­под­вижно раз­ва­лив­шись во рту. Из гор­ла выр­вался лишь без­жизнен­ным хрип, на­пугав­ший ме­ня са­мого, эта жут­кая боль бы­ла нас­толь­ко силь­ной, что чуть не при­кон­чи­ла ме­ня окон­ча­тель­но, – что-то ме­шало мне рас­крыть рот, фик­си­руя че­люсть. Мне ста­ло ин­те­рес­но: я хо­тя бы жив или же так и выг­ля­дит ад?В оди­ночес­тве я про­валял­ся не очень дол­го, не боль­ше ча­са, пос­ле ко мне в ком­на­ту за­шел муж­чи­на лет со­рока, по­тирая зас­панные гла­за. Так стран­но, я ни­ког­да не ду­мал, что моя смерть бу­дет выг­ля­деть нас­толь­ко не­лепой, в спор­тивных шта­нах и рас­тя­нутой фут­болке, с ще­тиной в нес­коль­ко дней, ус­тавшая, по­мятая смерть. Но имен­но та­кая и приш­ла ко мне, ска­зав, что Пак То­су умер, ос­та­вив не­из­вес­тно­го пе­рело­ман­но­го маль­чиш­ку раз­би­рать­ся со сво­ей но­вой, сва­лив­шей­ся на не­го бе­зымян­ной жизнью.Всё ока­залось бы ужас­но по­этич­ным, ес­ли бы не то, че­рез что пред­сто­яло прой­ти и мне, и мо­ей семье, мо­им близ­ким. А ведь я все­го лишь по­явил­ся не в том мес­те и не в то вре­мя. Гос­по­дин Ян, тот муж­чи­на, что ме­ня и вы­тащил из этой пе­ред­ря­ги, тот, что и вы­хажи­вал ме­ня, по­ведал грус­тную ис­то­рию мо­их жиз­ни и смер­ти: я умуд­рился по­пасть тем зло­получ­ный ве­чером в раз­гар раз­борки мес­тно­го ав­то­рите­та с не­угод­ным ему че­лове­ком, что ав­то­мати­чес­ки пос­та­вило и ме­ня в один ряд с этим нес­час­тным. Я прак­ти­чес­ки шаг­нул в мо­гилу, вы­рытую для дру­гого, что­бы раз­де­лить ее с ним и на­веч­но ос­тать­ся в спис­ках без вес­ти про­пав­ших. По ка­кой-то уп­ря­мой слу­чай­нос­ти я за­тащил на тот свет сво­его убий­цу, умуд­рившись выс­коль­знуть из цеп­ких лап смер­ти, от­сро­чив свой уход. Хён­сок, как он поп­ро­сил се­бя на­зывать прос­то по име­ни, тог­да бро­сил свой наб­лю­датель­ный пункт, ре­шив, то­же, на­вер­ное, из уп­рямс­тва, по­пытать­ся спас­ти не­из­вес­тно­го пар­нишку, ко­торый, ка­залось, уже был мертв. Я его в ту ночь силь­но уди­вил сво­им фе­ери­чес­ким воз­вра­щени­ем с то­го све­та и по­летом че­рез ло­бовое стек­ло на­ружу. Я тог­да боль­ше ни­чего не пом­нил, пог­ру­зив­шись глу­боко в бес­созна­тель­ное сос­то­яние, и не ви­дел уже при­ехав­шей под­мо­ги, ус­тро­ив­шей не­боль­шие из­ме­нения в ава­рии. Труп из ба­гаж­ни­ка, так и ос­тавшись бе­зымян­ным, рас­тво­рил­ся ми­мо офи­ци­аль­ных до­кумен­тов и был пра­хом раз­ве­ян без до­пол­ни­тель­ных це­ремо­ний – этот не­везу­чий ока­зал­ся кры­сой сре­ди лю­дей то­го бан­ди­та, в чьи не­затей­ли­вые пла­ны на ве­чер я умуд­рился слу­чай­но вме­шать­ся. Ис­кать это­го че­лове­ка ник­то и не со­бирал­ся: ни свои, счи­тав­шие, что он был удач­но по­хоро­нен где-то в ле­су с еще од­ним па­рень­ком, ни чу­жие, ко­торым и вов­се не бы­ло де­ла до не­го. Мой не­удав­ший­ся убий­ца, за­няв моё мес­то за ру­лем, так там и ос­тался, за­менив ме­ня в мо­ей смер­ти, - по­жар, ко­торый ор­га­низо­вали чуть поз­же, не ос­та­вил ни­каких сле­дов, а мои ро­дите­ли опоз­на­вали ме­ня лишь по силь­но оп­лавлен­но­му на­тель­но­му крес­ту, ко­торый был снят с ме­ня, да по ма­шине, ко­торая толь­ко-толь­ко ста­ла мо­ей, мо­ей пер­вой и пос­ледней ма­шиной.Ро­дите­ли... Я чуть с ума не со­шёл, ког­да уз­нал, что они уже по­хоро­нили ме­ня. Я прос­то не мог пред­ста­вить, что им приш­лось пе­режить, как они справ­ля­лись, хо­тел вер­нуть­ся к ним и объ­яс­нить, что всё не так, что я жив, что со мной всё в по­ряд­ке, лишь бы они не пе­режи­вали, но мне быс­тро объ­яс­ни­ли, что это прос­то не­воз­можно в мо­ём по­ложе­нии. Ме­ня мог­ли ис­кать, как опас­но­го сви­дете­ля, не по­верив до кон­ца в ис­то­рию о мо­ей смер­ти, - вер­сия о том, что их че­ловек ус­пел из­ба­вить­ся от тел, а по­том по тра­гичес­кой слу­чай­нос­ти по­гиб сам, бы­ла от­личной, но уж слиш­ком глад­кой и со­вер­шенно неп­ро­веря­емой. По­это­му пер­вым де­лом слеж­ка по­яви­лась за мо­ими ро­дите­лями, по­тому как к ним бы я пер­вым дол­жен был прий­ти. Но мне бы­ло зап­ре­щено по­яв­лять­ся у них или как-то да­вать знать о се­бе, да­же пос­ле мо­его выз­до­ров­ле­ния, ког­да я бы встал на но­ги.Вот так я и умер... Хён­сок по­пытал­ся уте­шить ме­ня тем, что тог­да я умер бы в лю­бом слу­чае, по­это­му мое ны­неш­нее по­ложе­ние бы­ло бо­лее за­вид­ным. Но ме­ня ни­как не от­пуска­ла мысль о стра­дани­ях мо­их ро­дите­лей, и со вре­менем мне всё-та­ки раз­ре­шили со­об­щить им о том, что я жив, в об­мен на обе­щание, что я ни­ког­да и ни­каким об­ра­зом не вый­ду с ни­ми на связь, по­ка бу­дет ос­та­вать­ся уг­ро­за мо­ей и их жиз­ням.Ког­да, рас­ска­зав мне все эти шо­киру­ющие но­вос­ти, с ко­торы­ми мне еще толь­ко пред­сто­яло ужить­ся, Хён­сок стал ухо­дить, он за­дер­жался в две­рях и, за­мяв­шись на мгно­вение, вер­нулся к мо­ей кро­вати, дос­тал из кар­ма­на сло­жен­ный вчет­ве­ро лист и про­тянул его мне, ос­та­вив воз­ле ру­ки, ко­торую я мог сги­бать.- Это... Не знаю уж, мо­жет, хоть это те­бя смо­жет под­держать. - Он взъ­еро­шил свои ко­рот­кие во­лосы, ни­как этим не­замыс­ло­ватым жес­том не из­ме­нив при­чес­ку, и нем­но­го не­реши­тель­но про­дол­жил, преж­де чем вый­ти: - Я те­бе чи­тал его... ну, ког­да ты всё ни­как не при­ходил в се­бя. Уж не знаю, в нём ли де­ло, но ты по­шёл на поп­равку.Я да­же не за­метил, как ос­тался один в ком­на­те, я прос­то, пре­воз­мо­гая боль в ру­ке, раз­во­рачи­вал бу­магу и всмат­ри­вал­ся в нем­но­го не­уве­рен­ные, пу­затые бук­вы, вы­веден­ные дет­ской ру­кой. Это бы­ло пер­вое пись­мо, ко­торое Ми­на ос­та­вила на мо­ей мо­гиле, пер­вое из мно­жес­тва тех, ко­торые по­рой прос­то спа­сали мою жизнь и мою опус­то­шен­ную и из­му­чен­ную оди­ночес­твом ду­шу. Мне приш­лось стать дру­гим че­лове­ком, прис­по­собить­ся к но­вым ус­ло­ви­ям, но­вой стра­не, за­нять­ся де­лом, ко­торо­го не пла­ниро­вал, сде­лать всё, что­бы вы­жить. И как бы труд­но мне ни бы­ло, я всег­да на­ходил спо­соб по­лучить оче­ред­ное пись­мо, ко­торое бы­ло для ме­ня жиз­ненно не­об­хо­димо. Год за го­дом, вчи­тыва­ясь в сло­ва, про­питан­ные сле­зами, я ко­рил се­бя за то, что мне приш­лось зас­та­вить стра­дать лю­дей, а осо­бен­но эту ма­лень­кую де­воч­ку, плот­но обос­но­вав­шу­юся в мо­ём сер­дце. Она рос­ла, а вмес­те с ней рос­ла и моя брат­ская лю­бовь, моя при­вязан­ность и моя бла­годар­ность к это­му чис­то­му, ис­крен­не­му ре­бён­ку. Не знаю, что со мной слу­чилось, но, ког­да я наб­лю­дал за Ми­ной из­да­лека, я прос­то на­де­ял­ся ког­да-ни­будь ска­зать ей спа­сибо, ни­чего не тре­буя от нее, ведь она и так да­ла мне боль­ше, чем мож­но бы­ло пот­ре­бовать от ма­лень­кой де­воч­ки. Но в тот мо­мент, ког­да я встре­тил­ся с ней ли­цом к ли­цу, с та­кой пов­зрос­левшей, та­кой серь­ез­ной, та­кой из­ме­нив­шей­ся, я, ка­жет­ся, со­шёл с ума. Мо­жет быть, я лю­бил её всю жизнь? Не знаю. Знаю лишь то, что по­нял, что не смо­гу боль­ше быть без неё, не хо­чу это­го. Я со­бирал­ся сде­лать всё, что­бы ис­пра­вить то, что нат­во­рил, я со­бирал­ся вер­нуть до­верие мо­ей Ми­ки, я хо­тел всё рас­ска­зать, что­бы она по­няла ме­ня, я на­де­ял­ся на про­щение, ведь не мог­ло же всё, что нас свя­зыва­ло, рас­тво­рить­ся без сле­да... Но бы­ло од­но "но" - Ми­на не хо­тела ме­ня слы­шать, не от­ве­чала на звон­ки и со­об­ще­ния, не при­ходи­ла в уни­вер­си­тет. Я не раз при­ез­жал к её до­му, но так и не дож­дался, что­бы она выш­ла, на­рушив своё доб­ро­воль­ное за­точе­ние. У ме­ня был один-единс­твен­ный шанс, и я ре­шил им вос­поль­зо­вать­ся: пос­ле столь­ких по­лучен­ных, я со­бирал­ся на­писать своё пер­вое от­ветное пись­мо... Это бы­ло му­читель­но боль­но: пе­режить всё, что слу­чилось, рас­ска­зать впер­вые свою ис­то­рию, не ута­ив ни­чего, но ина­че я не мог - я уже и без то­го по­терял не­об­хо­димое мне до­верие. Я пи­сал нес­коль­ко дней, я ис­пи­сал де­сяток лис­тов, не ис­прав­ляя, не до­думы­вая, не пре­уве­личи­вая, я прос­то пы­тал­ся рас­ска­зать то, что хо­тел рас­ска­зать всег­да, но не мог все про­шед­шие го­ды до это­го са­мого мо­мен­та, ког­да на­конец ос­во­бодил­ся от уг­ро­зы, прес­ле­довав­шей ме­ня поч­ти по­лови­ну жиз­ни. Ког­да я за­кон­чил, я по­ехал к до­му Ми­ны, еще не зная, как я пе­редам это пись­мо, и про­сидел на ла­воч­ке не­пода­леку нес­коль­ко ча­сов, по­нимая, что са­ма Ми­на вряд ли по­явит­ся пе­редо мной, но я уп­ря­мо про­дол­жал си­деть, на что-то на­де­ясь, по­ка не уви­дел уже зна­комую мне ма­шину, при­пар­ко­вав­шу­юся воз­ле вхо­да, из ко­торой вы­шел че­ловек, ко­торо­му я не мень­ше Ми­ны был обя­зан всё объ­яс­нить. Ну, вот, ви­димо, и нас­та­ло это вре­мя. Я под­нялся и нап­ра­вил­ся в его сто­рону.- Джи­ён...