Глава 40

- Черт! Я косметичку потеряла, - простонала Диляра, метаясь от зеркала до прикроватной тумбочки, от нее до шкафа, а от шкафа обратно к зеркалу.

Солнечный свет заливал комнату, освещая пылинки, что вздымались в воздухе, когда Диляра проносилась в поисках пропажи. Красиво. Я наблюдала за подругой, лениво натягивая джинсы. В отличие от нее, я никуда не опаздывала.

- Разве ты ее не оставляла в ванной? - припомнила я сегодняшнее утро, когда она собиралась куда-то в самую рань. Диляра замерла, уставилась на меня, вспоминая, а после, воскликнув: "Точно, блин!" - унеслась прочь, хлопнув дверью.

Именно тогда, оказавшись одной в комнате, я вдруг запереживала. Сегодня либо узнаю правду, либо нет. Зависело это только от сговорчивости Антона. Если честно, то я искренне надеялась, что смогу вытрясти из него необходимую информацию, но страх, что он будет также беспричинно зол на меня, как и Арина, все же присутствовал. Вызывать у людей неприятие и раздражение - то еще "удовольствие". Я была таким человеком, которого волновало, что о нем думают. И если я узнаю, что Антон тоже ненавидит меня - это изрядно подпортит мне настроение.

Диляра в спальную комнату так и не вернулась, что означало лишь одно - косметичка и впрямь была в ванной, и Диля осталась краситься там же. Я в это время надела теплый свитер и натянула разного цвета носки (их настоящие пары были безвозвратно утеряны). Запах чего-то похожего на блинчики, заставил меня выйти на кухню.

Марсель хозяйничал у плиты, жаря оладушки. Одет он был в спортивные серые штаны из кулирки и черную футболку, волосы его были взлохмачены, словно ото сна. Выглядел он по-домашнему уютно, так и хотелось уткнуться носом в его спину и обнять, прижавшись всем телом.

Я заглянула за плечо Марселя, положив руку ему чуть выше локтя, облизнулась при виде румяных оладьев и весело отозвалась:

- Чего же ты скрывал от меня свои кулинарные таланты?

Марсель повернул ко мне голову и чмокнул меня в висок.

- Единственный мой талант - это печь. А тесто Дилька замешала, - пояснил он с улыбкой на лице, и перехватив лопаточку поудобнее, достал горяченькие, блестящие от масла, пышки.

- Можно? - спросила я, указав пальчиком на гору оладьев.

- Конечно.

- Отлично, - обрадовалась я, но не успела взять хотя бы одну штучку, как телефон запел, уведомляя о звонке. Я выругалась про себя, и бросив печальный взгляд на оладушки, побежала смотреть, кто звонил.

Антон. Я нервно пожевала нижнюю губу. Вчера мы с ним списались в мессенджере, но его настрой относительно меня, понять было тяжело. Вдруг я его раздражаю? Через сообщения ведь не понятно - с каким посылом он писал мне.

- Да? - я торопливо зашла в комнату, прикрыв за собой дверь.

- Привет, Саш. У меня немного планы изменились. Я сейчас к тебе подъеду. Сможешь выйти?

- Да, да, конечно, - заверила я его. Так даже лучше! Мне не придется трястись в трамвае и ждать встречи, что была запланирована на час позже.

- Хорошо. Буду через пять минут.

Я завершила вызов и сунула телефон в задний карман джинс. Вроде бы в его голосе не было слышно неприязненных ноток. Быть может он не считает меня во всем виноватой, как остальные? Может он знает ту же правду, что и я?

Я вышла в прихожую, надела куртку, обвязала шею шарфом, водрузила шапку на голову и натянула зимние ботинки.

- Я ушла! - крикнула я и открыла входную дверь. Но не успела сделать и шага за порог, как Марсель материализовался будто из неоткуда, с лопаточкой в руках, и удивленно спросил:

- Разве ты не должна была уйти позже?

Я обернулась. Он знать не знал, что я собиралась встретиться с Антоном и поговорить с ним насчет Яна. Для него существовала совершенно другая легенда, будто бы я собралась к Дине на исправление бровей. Якобы она в честь дружбы согласилась  подправить мне их форму бесплатно. Того, что он заметит отсутствие изменений, я не боялась - в прошлый раз он даже не понял, что я ходила брови оформлять - мое лицо для него не изменилось ни на каплю.

- Должна была, - согласилась я, - но у Дины появилось свободное окно.

- Оу, понятно, - проговорил он. Марсель хотел сказать еще что-то, но его прервала Диляра, выкрикнув из ванной комнаты:

- Марс! Подвинь срочно стиралку! У меня тушь закатилась. Срочно!

Воспользовавшись его секундным замешательством, я выскочила из квартиры. Но я - была бы не я, если бы мне повезло так быстро ускользнуть.

Я сделала широкий шаг, но внезапно что-то дернуло меня назад, не позволив отойти от квартиры и на пять сантиметров. Я оглянулась - полшарфа оказались зажаты дверью.  Чертыхнувшись, я открыла ее снова, рывком вытащила застрявшую вязаную ткань, захлопнула дверь и понеслась вниз, по лестнице, не дожидаясь лифта, боясь, что Марсель выглянет и все-таки спросит то, что хотел спросить. На удивление, свалить мне все-таки удалось.

Когда-нибудь, я буду искренней по отношению к нему. Когда-нибудь... но не сегодня.

Машина Антона уже стояла у подъезда, когда я выскочила на улицу - запыхавшаяся и краснощекая. Двенадцать этажей - это вам не шухры-мухры.

Темноволосый парень моего выхода не заметил - он заливал незамерзайку в бачок омывателя стекла.

- Привет, - излишне бодро проговорила я, - оказавшись рядом.

Антон разогнулся, поприветствовал меня в ответ и закрыл бутылку с синей жидкостью.

- Куда-то поедем или поговорим прямо здесь? - поинтересовался он.

- Давай лучше поменяем место дислокации. Меня не должны увидеть из окна, - пояснила я. Антон удивляться моему странному поведению не стал, а просто кивнул.

Ехали мы в крайне неловкой тишине. Я боялась задать те вопросы, что меня волновали, да и сам Антон разговор завязывать не спешил.

Когда мы, наконец, приехали, я облегченно выдохнула - находиться в замкнутом пространстве с малознакомым парнем, мне было не по себе. Я вдохнула морозный воздух полной грудью и огляделась. Набережная зимой выглядела достаточно непривычно. Зелени не было почти совсем, разве что еловая аллея красовалась на фоне белых сугробов своим по-летнему ярким одеянием.

- Я правильно понимаю, что мой номер тебе Дина дала? - спросил Антон заинтересованно, когда мы шагали по заледеневшим асфальтным дорожкам.

- Да, она, - не стала я отрицать.

- Удивительно, что ты вообще решила со мной встретиться. Мы же вроде как с тобой не очень-то и общались.

- Это да, - протянула я, испытывая неловкость, - просто... просто тут такое дело...

- Какое?

- Дина и Арина утверждают, будто бы это я бросила Яна, - неуверенно проговорила я, бросив беглый взгляд на брюнета. Я решила, что спросить в лоб будет правильнее, чем ходить вокруг да около. Тянуть было итак уже некуда. Дотянула а то настолько, что проблем огребла. Спроси я раньше - быть может все было бы иначе. Правильнее было бы, наверное, сразу идти к Антону, когда Ян только-только исчез без объяснения причин.

- А это что ли неправда? - насмешливо проговорил он.

- Нет, - я серьезно взглянула ему в глаза, чтобы он понял, что я не шучу. Кажется, Антон сильно удивился. Его брови взмыли вверх, а глаза расширились. Но удивление его внезапно сменилось недоверием.

- Зачем же ты тогда ниразу не пришла?

- Куда не пришла? - пытаясь совладать с неожиданно возникшим раздражением, проговорила я. Арина, насколько я помню, меня в этом тоже обвиняла. Знать бы еще, куда я должна была прийти.

- Как куда? К Яну в больницу, - ответил он.

- В больницу? - вторила я.

Увидев мое замешательство, Антон проговорил с некоторой долей подозрения:

- Хочешь сказать, что ты не знала?

- Не знала о чем? - моему терпению приходил конец. Почему он не может сказать сразу? Почему тянет кота за хвост своими уточняющими вопросами? Я уже хочу знать правду. Мне надоело жить в неведении!

Антон достаточно долго сверлил меня взглядом, а когда осознал, что я не играю в дурочку, а на самом деле не понимаю о чем он говорит, то его лицо приобрело ошарашенное выражение.

- Твою ж мать. Ты реально не знаешь!

Антон запустил пятерню в свои волосы, и растрепав их, пораженно выдохнул:

- А я-то думал!

- Расскажи мне уже все, - поторопила я его, - пожалуйста.

- Черт, Саша, - Антон неверяще усмехнулся, - Ян попал в больницу прямо в свой день рождения. Его нашли в парке с пробитым черепом. Отличный подарочек, не правда ли? Его кое-как откачали, но из-за каких-то там проблем, ввели в искусственную кому. Он три недели овощем провалялся. Я тогда еще думал, почему ты к нему ниразу не пришла. А ты, оказывается, не в курсе была, - протянул он задумчиво.

- Он попал в больницу в свой день рождения? - переспросила я, остановившись как вкопанная. Сердце в этот момент ухнуло в пропасть. Это же был день нашего первого свидания. Это означает, что...

- Да, да. Очнулся он, кстати, с подтертой памятью. Прикинь, последнее, что он помнил - это вечер подготовки к веломарафону. Весь сентябрь как подчистую, - Антон все говорил и говорил, а я стояла не в силах даже шевельнуться. Все отошло на задний план. Я не слышала завывания ветра, не чувствовала обжигающего мороза.

Ноги словно налились свинцом, в груди что-то неприятно свербило.

Мне поплохело. Мы впервые с Яном встретились в день веломарафона. А раз он помнит вечер до него, это означает лишь одно - наше общее прошлое осталось только в моей памяти.

Голос Антона внезапно прогремел в моей голове, выдернув из раздумий:

- А как ты так об этом не знала? Твой же друг в курсе был. Ну, который в больнице с ножевым ранением лежал. Как его звали-то... Макс что ли?