17

Что? Какой спор? Неужели... Я не поверила собственным ушам. Неужели он поспорил на меня с этим своим другом? О, господи.

Тугой ком застрял в горле, а слезы зажгли мои глаза. Я громко всхлипнула и тем самым обратила на себя его внимание. Он резко обернулся, и выражение дикого ужаса застыло на его лице. Егор моментально выключил телефон и вскочил со своего места.

– Какого черта? – заорала я и, развернувшись на пятках, убежала из ванной.

– Валя, стой! Ты неправильно меня поняла! И снова оправдания. Как же мерзко. Я думала, что у нас будет все серьезно после этой ночи. Как же я ошибалась. Идиотка. Ему нужно было лишь от меня одно, и он это получил без особых усилий.

– Отвали от меня. Видеть тебя не хочу! – слезы свободно потекли по моим щекам, но я всеми силами пыталась сдержать себя.

Я забежала в гостиную и обнаружила свои вещи, сложенные на стуле: джинсы, свитер и бюстгальтер. Как они тут оказались, не имело особого значения. Я просто схватила джинсы и быстро натянула их на себя.

– Постой. Куда ты? – Егор схватил меня за руку и развернул к себе лицом. Его глаза выражали боль и беспокойство, но мне было все равно. Он снова меня предал.

– Не трогай меня! – заверещала я, стукнув его кулаком свободной руки в грудь. – И ты вообще думаешь, о чем ты говоришь, придурок? – у меня явно начиналась истерика. Я вырвалась из его хватки и быстрыми шагами пошла в прихожую, на пути натягивая сапоги и куртку.

– Валя, прошу тебя, выслушай меня, – умолял он, – я должен тебе все объяснить. Прошу.

– Нет, я больше не верю тебе, Егор, – более спокойно ответила я, пристально смотря ему в глаза. – Ты знаешь, что душевные раны, которые ты мне причинил за этот короткий срок общения, больше никогда не заживут? Конечно же, нет. Ты думаешь только о себе, Кораблин, только о себе!

В данный момент, я выставляла себя полной стервой, но меня это больше не волновало. Как я сказала раньше, я никогда больше не буду прежней после этой ночи.

– Я люблю тебя, Валя, – его слова сорвались на хриплый шепот, и он опустил голову, стараясь не встречаться со мной взглядами.

На минуту я опешила. Что он сказал? Значит, это был не сон. Ну, нет, он больше меня не проведет. Я этого не позволю.

– Я больше не верю тебе, Егор, – я схватила сумку и выскочила за дверь, оставляя его наедине с мыслями и признаниями.

Я совершенно не знала, куда мне можно поехать. И оставался лишь родной дом. Мне все равно вскоре пришлось бы мириться с матерью. Думаю, сейчас самое время это сделать. Такси довезло меня до моего дома за городом. Я щедро расплатилась с водителем и направилась в нужную мне сторону.

Открыв дверь, я никого не обнаружила, что было до боли странным. Мама должна была быть дома, а папа приехать сегодня вечером. Я кинула сумку на пол и прошла на кухню, стараясь не думать о своих проблемах, связанных с этим лжецом по имени Егор. Он подождет.

Достав пакет с соком из холодильника, я обнаружила белый лист, сложенный вчетверо и лежащий на обеденном столе. Я дрожащими руками открыла его и начала читать:

«Я знаю, что это письмо читаешь ты, моя дорогая Валя. Я прошу у тебя прощения за то, что ты увидела. Ты не должна была этого видеть. Не должна. Да и все равно когда-нибудь тайное стало бы явным. Все мы с самого детства знаем эту поговорку.Я не могу находиться в своей семье, зная, что моя дочь ненавидит меня за мои нелепые и дурные поступки. Да я и сама себя ненавижу больше, чем кто-либо. Я пыталась уберечь тебя от подобных проблем, а теперь сама же их и создала, подавая плохой пример. Не совершай моих ошибок. Я уже совершила, и теперь расплачиваюсь за них самым дорогим, что у меня есть – семьей. Папе я оставила голосовое сообщение. Береги его, Валя. Не позволяй увязнуть во всем этом. И, пожалуйста, не ищите меня. Забудьте. Надеюсь, ты меня когда-нибудь поймешь и простишь. Прощай, детка...»