Глава 21

Только собираюсь сделать шаг в направлении двери дома, как из неё выскакивает Рома.

― О, Танюш, мы едва не забыли твои вещи. Сейчас я их принесу, а ты давай уже, проходи. Занимай любую комнату, кроме нашей с Катей, естественно, а то она неправильно поймёт, ― посмеивается этот дурень, по-другому его и не назовешь.

Качаю головой, но на моем лице появляется намек на улыбку. Делаю шаг. Следующий. И еще. Сердце начинает все сильнее колотиться в груди. Берусь за ручку и рывком открываю дверь, спешно входя во внутрь. Слышу позади себя возню и поворачиваюсь назад, в то время как Катя и Рома заходят с моими вещами.

― Блин, надо было мне тоже пойти, ― сокрушенно говорю я им.

― Ой, успокой свою печень, дорогая. Все равно я обрабатывала Косте рану, чего было и не захватить сумку. В любом случае, Рома все сам почти дотащил, ― говорит Катя, и они ставят мои вещи около большого коричневого дивана. ― Сначала выбери комнату, а потом кто-то из парней перенесет, куда нужно.

― Да, я посмотрю и скажу. ― Подруга красноречиво смотрит на меня. ― Да обещаю, чего пристала? Не буду их поднимать даже. Все, я потопала.

― То-то же, ― хмыкает она и идет за Ромой на кухню. ― Хотя погоди! Пошли кофе попьем. Что-то хочется.

Я резко останавливаюсь и оборачиваюсь к ним.

― Кофе? На ночь глядя? ― удивленно спрашивает Рома. ― Танюш, не слушай её, вы эту гадость пить сейчас точно не будете. Это во-первых. Во-вторых, любимая моя, я смотрю, ты уже забыла о Максе?

― Ой, ― она прикрывает рот рукой, округляя глаза, ― простите. Он там, наверное, мучается.

― Я дал ему лёд. Он сейчас в самой последней комнате. Налево по коридору, ― с серьезным выражением лица произносит Рома, не поднимая на меня взгляд. А что он, собственно, делает? Заглядывает в сахарницу, протирает рукой столешницу, поднимает и ставит на место кружку. Ага, никакого намека.

Закатив глаза, поворачиваюсь к ним спиной и молча иду в указанное направление. Хотя дача и одноэтажная, но по квадратуре большая. В ней столько комнат, что и заблудиться можно. С учетом того, что я здесь была уже несколько раз, в этом крыле нахожусь впервые. Я прохожу по темному коридору, постепенно улавливая звуки включенного телевизора. Подойдя к нужной двери, тихонько приоткрываю её и заглядываю в образовавшуюся щель, пытаясь разглядеть Макса. Ничего так и не увидев толком, а все потому, что под моё зрение попадает только освещенная телевизором стена, решаю больше не тянуть время и открываю дверь шире, делая шаг навстречу неизведанному.

Первое, на что я обращаю внимание, это большая деревянная кровать, на которой лежит Максим и смотрит на экран. При моем появлении он даже не шелохнулся. Не зная, чем занять свои руки, я убираю их за спину и некоторое время молчу.

― Привет. ― Привет? Таня, ты серьезно? Но мне становится настолько стыдно за всю эту ситуацию, что другое не приходит на ум.

Но в ответ я получаю лишь тишину. Постояв еще несколько секунд, решаю больше не мучить себя и подхожу немного ближе, все так же не отрывая взгляда от парня, который даже смотреть на меня не хочет, не то что говорить.

― Максим, я... ― Прочищаю горло. ― Мне очень жаль, что все так вышло. Костя, он...

Макс сжимает руки в кулаки, на что мое тело мгновенно реагирует. Не так он уж и зациклен на меняющихся картинках в телевизоре. Я наблюдаю за ним, но все равно продолжаю оправдываться:

― Он только друг. Хороший друг. На протяжении всего лета он мне помогал, каждый день провожал домой. В общем, у нас ничего не было, нет и не будет. Я прекрасно понимаю, что именно моя вина лежит на том, что дошло до рукоприкладства. Я правда не хотела, чтобы все так обернулось.

А ведь действительно, уже успокоившись, начинаю анализировать произошедший со всеми нами неприятный инцидент. Ага, неприятный. Если бы Костя не взял меня за руку, то и Максим бы наверняка ничего такого не сказал, и ситуация не принимала бы таких последствий.

― Сильно больно? ― вновь предпринимаю попытку я, но в ответ ничего не получаю. Очаровательно. Хороший из меня врач выйдет, ничего не скажешь. Он все так же игнорирует меня. ― Максим!

Никакого внимания. И во мне постепенно начинают нарастать гнев вперемешку с раздражением. Да он вконец ошалел! Какого черта я перед ним распинаюсь, прошу прощения, чтобы он один раз сжал кулаки и всё? Нет уж! И тут меня знатно прорывает:

― А знаешь, что? Я ни в чём не виновата! Это все исключительно твоя вина, понял? ― Максим резко переводит на меня удивленный взгляд. ― Чего смотришь? Да! Ты меня уже достал до колик в животе! То цепляешься, то оскорбляешь, то прикасаешься без разрешения, говоришь, что я твоя. Вот хренушки тебе, а не я! Понял!? И вообще не понимаю, чего ты от меня хочешь?

Макс резко подрывается с постели и в три шага разделяет между нами расстояние.

― Какая же ты дура! ― кричит он мне в ответ. ― Я хочу тебя! С самого первого дня, когда только увидел! Покоя мне не даешь, во сне являешься, все мысли только о тебе, а когда я видел тебя с этим уродом, так вообще крышу срывало нахрен, чтоб тебя!

Теперь наступает моя очередь молчать, но все потому, что я просто не знаю, что ему ответить. Мой разум будто отключился от шокирующей новости, глубоко потрясшей меня. Что? С первой встречи?

― Да я же полюбил тебя! И все то время, пока ты проходила свою гребаную практику, я жил в персональном аду. И обещал тебе не вмешиваться, дать время все обдумать, и что я, блядь, вижу? Ты заходишь за ручку с еще одним придурком, вся такая сияющая, красивая и, ― сглатывает, ― желанная. Я дико скучал по тебе, Таня! И видеть тебя с другим... Да я чуть не сдох на том самом месте от ревности. Черт тебя дери, малышка, как же я тебя люблю...

О господи...

Максим рывком притягивает меня к себе и стремительно накрывает своими губами мои, даря умопомрачительный, страстный поцелуй, вытесняющий последние крупицы мыслей с моей головы. Я отвечаю ему, отпуская все свои скопившиеся эмоции на протяжении долгих месяцев нашей с ним разлуки. Даже несмотря на помутнение разума от нахлынувших чувств, я чувствую, как сильно колотится его сердце, вторя моему.

Максим в одно мгновение подхватывает меня на руки и несет в сторону кровати, аккуратно уложив нас на шелковистую, мягкую поверхность. Он на секунду отрывается от меня, чтобы сразу же продолжить покрывать поцелуями мою шею, спускаясь все ниже и ниже. Встретив сопротивление в виде моей футболки, Максим приподнимает меня за спину, стягивает ткань и аккуратно расстегивает бюстгальтер, освобождая мою грудь. Я откидываюсь назад, ожидая его дальнейших действий, но он просто пристально разглядывает мое тело.

― Как ты прекрасна, ― шепчет он и затем возобновляет поцелуи, обжигая своим горячим дыханием мою кожу, которая становится настолько чувствительной, что по телу проходит дрожь.

― Тебе холодно? ― с усмешкой спрашивает Макс, поднимая на меня взгляд.

― Н-нет, ― хрипло отвечаю ему и приоткрываю рот, делая вдох.

Мне кажется, что прямо сейчас я потеряю сознание от его обжигающих прикосновений. Больше он не останавливается, будто не может удержаться от соблазна увидеть всю меня: уязвимую, но доверившуюся ему без остатка. Он торопливо освобождает меня от джинс вместе с бикини и в спешке раздевается сам, не отрывая от меня свои темные глаза, наполненные голодом и жаждой обладать. Я же впитываю красоту его тела, беззастенчиво разглядывая каждый сантиметр его натренированных мышц. Прохожу взглядом по его мощной груди, прессу и ниже, к стоящему члену. Мне внезапно не хватает воздуха. И будто время замедляет свой ход, даруя нам возможность испытать долгожданный момент воссоединения, наполняя наши сердца всепоглощающей любовью. Я с трепетом наблюдаю, как он опускается на меня и нежно раздвигает мои бёдра, ощущая жар его тела каждой своей клеточкой. Это заводит. Будоражит. Заставляет затаить дыхание. Моё зрение затуманивается от ошеломляющей мысли, что сейчас произойдет то, о чем я тихо мечтала в закромах своей души, но долго не желала дать этому волю.

Оказавшись полностью на мне, он спрашивает прямо в мои губы:

― Ты готова?

― Я думала, ты спросишь, хочу ли я этого, ― тихо смеюсь и получаю в ответ улыбку.

― Ты сама напросилась, ― улыбается он и рывком входит в меня.

― БОЖЕ МОЙ! ― По комнате разносится мой громкий стон, который сразу заглушается его поцелуем.

И тогда Макс по-настоящему срывается, набирая обороты и окончательно сводя меня с ума. С каждым движением его бедёр мне тяжелее сдерживаться. Хочется кричать, отдавшись водовороту бушующих ощущений. Я настолько чувствительна, что готова взорваться в любую секунду, но стараюсь до последнего оттянуть этот долгожданный момент. Мы движемся, словно в танце, тонко чувствуя друг друга и боясь оторваться хоть на одно малейшее мгновение. Он не щадит. Не дает сделать полноценный вдох, проникая все глубже и глубже.

― Моя малышка, ― стонет Макс, и мои нервы накаляются до предела.

Я чувствую, как наслаждение начинает накатывать волнами, перерастая в напряжение от кончиков пальцев ног, постепенно поднимаясь все выше и выше, и, в конце концов, достигает низа живота.

― Максим... ― задыхаюсь я

― Я чувствую и тоже близок, любимая, ― хрипло отвечает он, сильнее нарастая свой темп.

Я понимаю, что больше не могу.

И улетаю от оргазма.

Закрыв глаза, громко стону, пока сладко сокращаются мои мышцы, даря невообразимое удовольствие. Макс стонет в ответ и изливается в меня, отчего я чувствую внутри себя пульсацию его члена. Затем он наваливается на меня всем телом, и наши дыхания смешиваются, прерываясь короткими поцелуями. Мы не двигаемся, наслаждаясь интимным моментом уединения. Мне так хорошо, что я бы осталась лежать вот так навсегда. Приятная истома наполняет мое тело, и понимание того, что теперь нужно привести себя в порядок, вызывает слабый протест. Не хочу терять тепло, исходящее от него. Свяжите меня с ним, умоляю!

― Таня, ― шепчет Макс.

― М? ― Улыбка появляется на моих губах.

― Посмотри на меня, ― просит он, и я тут же подчиняюсь.

Этот взгляд... Ох, его взгляд говорит мне о многом. В нем столько эмоций, что я беззастенчиво тону в них, не боясь сгинуть, словно в водах темного мирового океана.

― Я люблю тебя, Максим. Это осознание пришло не сразу, но то, что чувствую к тебе... оно сильнее всего, что мне удавалось испытывать ранее. ― На мои глаза наворачиваются слезы.

― Не надо. Не плачь, милая. Хочешь, я тебе кое-что скажу? ― тихо спрашивает он.

― Да, ― всхлипываю я.

― Я счастлив быть здесь с тобой как никогда в жизни.

― Ты сейчас это сказал, чтобы я еще больше разрыдалась, да? ― Слезы уже вовсю текут, но я искренне улыбаюсь ему.

― А ты, оказывается, не такая уж и колючая. Всего-то стоило тебя приласкать, ― смеется он.

― Эй! ― восклицаю я, и Максим привстает, мягко выходя из меня.

― Пойдем в душ, мы изрядно запачкались.

Он полностью встает на ноги и протягивает мне руку. А вот подниматься что-то совсем не хочется, но надо. Берусь за его ладонь, и меня рывком ставят на ноги. Я ахаю от возникшей боли между бедер, рефлекторно прикрывая ладонью свою промежность.

― Тебе больно? ― обеспокоенно спрашивает он и нежно обнимает, придерживая меня, скорее всего в случае, если вдруг решу свалиться на пол.

― Немного. Ты изрядно постарался, любимый, что теперь ходить нормально не смогу. ― Делаю шаг назад, и из меня вырывается негромкий стон. Черт, а ведь со мной такое впервые.

― А тебе и не нужно ходить, любимая, я буду носить тебя на руках. Иди ко мне. ― Максим подхватывает меня на руки и открывает ногой дверь, ведя, как я понимаю, в сторону ванной комнаты. Оказавшись в ней, он аккуратно опускает меня на пол и включает душ. ― Сейчас ты будешь очень чистой, малышка.

Затем хватает меня руками за лицо и страстно целует.

Сколько времени мы пробыли в душе, не знаю, но, судя по сморщенным пальчикам, очень долго. Теперь мы лежим в постели и наслаждаемся друг другом. И это самая счастливая вещь, которую я испытывала за последнее время.

― Кто твои родители? ― спрашиваю я Макса, лежа на его груди и нежась в его объятиях.

― Их нет, Танюш. Умерли, когда я был совсем мальцом. Осталась только бабушка. Живёт в своей квартире и ни в какую не желает переехать ко мне, сколько бы я её ни уговаривал, ― отвечает он, рисуя круги пальцем по моему плечу.

Я приподнимаю голову и смотрю ему прямо в глаза.

― Прости, я не знала. Мне очень жаль, ― говорю я.

― Нечего жалеть, это было настолько давно, что уже и стёрлось с памяти. Не переживай. ― Коротко целует меня, и я снова ложусь на него.

― Ты задумывался, что мы абсолютно не знаем друг друга? ― снова задаю вопрос.

― Ошибаешься, я знаю о тебе всё, ― усмехается он.

Я снова смотрю на него.

― Что? Отку... Ах, ну как я сразу не догадалась. Катя. ― Закатываю глаза.

― И Рома. ― Поцелуй. ― Еще. ― Поцелуй. ― Я собирал. ― Поцелуй. ― О тебе. ― Поцелуй. ― Информацию.

― Зачем? ― удивляюсь я. ― Не хватило моих друзей, сталкер?

― Мне нужно было больше знать о твоем детстве.

Я мгновенно напрягаюсь, на что Максим сильнее прижимает меня к себе.

― Зачем? ― с дрожью шепчу я.

― Когда Рома заикнулся о твоем отце, я понял, что не на шутку испугался за тебя. То, что ты пережила, потрясло меня. Мне стало страшно, Таня. Мне, взрослому парню, который часто лез в драки без разбора и, зная, что каждая может стать последней. Просто от одной мысли... ― Он на мгновение замолкает. ― Я сделаю все, чтобы защитить тебя. Ты веришь?

― Да, я верю тебе. Не сомневайся в этом. ― Обнимаю его двумя руками и закрываю глаза.

― Спи, малышка. Я буду оберегать твой сон.

Чувствую прикосновение губ к своей голове и моментально засыпаю. Это день был тяжелым, но именно он стал переломным в моей жизни.

***

― Подъём, сониии! ― кричит Катя через дверь. ― Время обед, а мы не ели. Ждём вас, голубки. Если через десять минут не придёте, тогда приду я!

― Так она уже пришла, ― говорит в подушку Макс, крепче прижимая меня рукой к себе. А я улыбаюсь, как дурочка, от счастья.

― Я всё слышу, между прочим! Ребят, серьезно, есть хочется. Поторопитесь.

Катя уходит, оставив нас наедине. Я понимаю, что совершенно не хочу покидать это место. Здесь так хорошо, так тепло с Максимом. Я бы хотела снова и снова пережить вчерашнюю ночь и это утро, но реальность такова, что есть вещи, над которыми ты не властен, и тебе приходится переступать через свои желания и делать то, что нужно, а не то, что хочется.

― Нет, нет, ― шепчет он, ― ты никуда не пойдёшь и останешься со мной. ― Чувствую поцелуй на своей шее и его горячее дыхание.

Я издаю стон от удовольствия. Это невероятное ощущение наполненности, восторга и бескрайней любви к одному человеку, который подарил тебе новый мир.

― Пойдем, Максим, иначе нам не поздоровится, сам в курсе. Я не хочу, чтобы на мне потом ставили эксперименты.

― Это Катя будет ставить эксперименты? Пусть только попробует, скручу в бараний рог, ― бурчит он.

― Скорее, тебя Рома в оборот возьмет, ― смеюсь я.

Максим приподнимается и негодующе смотрит на меня.

― Это что я слышу? Ты сейчас сказала, что Рома сумеет меня скрутить, что ли? Думаешь, я такой слабак, что не смогу одолеть друга? ― Оу, кажется, я конкретно влипла.

― Нет! Я просто пошутила и не имела в виду ничего такого, правда!

― О, нет, милая, ты меня еще просто не знаешь. ― Макс вскакивает с постели, в спешке натягивает джинсы и футболку.

Я стараюсь от него не отставать и тоже одеваюсь настолько быстро, насколько могу, но все же пытаюсь его вразумить:

― Максим, ты взрослый мужчина, с рациональным мышлением, что бы ты ни задумал, прекрати, умоляю! ― Опередив его, перекрываю ему выход, крепко обняв за талию.

― Ну что ты, чудо моё, ― смеется он, ― да не буду я ничего делать, но если он спровоцирует, я воспользуюсь и докажу тебе свою профессиональную пригодность.

― Ничего не надо доказывать, я и так верю, что ты со всеми справишься. ― Целую его в грудь и отступаю назад. ― Пожалуй, ты меня сейчас взбудоражил, и я чертовски проголодалась.

― Правда? А я-то считал, что из-за нашего ночного марафона. ― Он дарит мне довольную улыбку.

Я качаю головой и молча иду в сторону кухни. Мой парень ― ох, как же это круто звучит ― идет следом за мной. Но внезапно меня дергают за руку, тянут к себе и крепко целуют. Затем так же резко отпускают, ждут, когда я приду в норму, и продолжают идти, как ни в чём не бывало.

― Нет, я точно не доживу и до тридцати такими темпами, ― шепчу себе под нос я.

Мы оказываемся около накрытого стола, и от умопомрачительного запаха у меня возникает рефлекс, как у собаки Павлова. Как же все аппетитно выглядит.

― Ну что, голубки, хочу сказать, что чертовски рад за вас, ― довольный при виде нас вместе, говорит Рома и протягивает руку Максу. Тот со счастливой улыбкой крепко пожимает её, и парни обнимаются. ― Ты заслужил, но теперь береги её, брат. Она у нас такая одна.

Максим поворачивается ко мне и отвечает ему, глядя мне в глаза:

― Я знаю, и буду беречь до самой смерти.

От интенсивности его взгляда и громких слов у меня перехватывает дыхание.

― Не говори такие вещи. ― Качаю головой.

― Иди ко мне, ― просто говорит он, и я крепко прижимаюсь к нему.

― Ром, ― тихо говорит Катя, ― посмотри на них. Я сейчас буду реветь белугой. Как же они подходят друг другу, мать моя женщина, отец мой мужчина!

― А я тебе что говорил, но ты же заладила... ― И тут он замолкает.

Мы одновременно поворачиваемся к нему.

― Продолжай, ― говорит Макс и его объятия становятся еще крепче.

Наши друзья переглядываются друг с другом.

― Я заладила, что Таня должна попытаться построить отношения с Марком. ― Невинно пожимает она плечами.

Я стону прямо в грудь своему парню, готовясь к разбору полётов. Катя, блин...

― Есть основания? ― холодно спрашивает Максим.

― Нет, ― поднимаю на него взгляд, ― никаких оснований нет. Катя, сколько мы с ней дружим, всегда была против Дани и всячески старалась сватать меня со всеми, кто, по её мнению, мне подходит. Но это несерьёзно. Она таким образом просто хотела достучаться до меня. Так, подружка? ― Теперь я смотрю на неё.

― Да, так оно и есть! И мои попытки были лишь отвлекающим манёвром, не более.

― Всё? Разобрались? ― уточняет Рома. ― А теперь подытожим: Макс, Танюша, мы с Катей безумно счастливы за вас. Честно, я очень переживал из-за всей этой ситуации с Даней, но всё тайное все равно становится явью.

― Не поняла, ― отхожу от Максима, ― ты хочешь сказать, что вы были в курсе его похождений?

― Прости, Танюш, я не хотел делать тебе больно, ― оправдывается Рома.

― Но разве ты этого сейчас не сделал? Зачем было скрывать? Девушка беременна! Третий месяц! Как раз, когда я... когда уехала на практику. ― Это открытие, как обухом по голове, вынесло одним махом все мысли.

― В свою защиту скажу, я ничего не знала до вчерашнего дня, ― говорит Катя, ― иначе бы сразу тебе сказала обо всём.

― И ведь ты тоже знал? ― Обвиняющее смотрю на Максима.

― Да, знал. И хотел эту мразь удавить собственными руками, ― зло говорит он.

― Боже... ― Я больше не могу находиться на одном месте и начинаю ходить из стороны в сторону.

― Танюш, пожалуйста, давайте сначала поедим, а потом всё обсудим. Я голодный как чёрт, да и вы, думаю, тоже, после ночного марафона, от которого за километр стены сгибались.

Я моментально краснею, а Макс подходит ко мне и нежно берёт за подбородок, поднимая моё лицо и посмотрев прямо мне в глаза.

― Малышка, послушай меня, пожалуйста. Я виноват в том, что сразу не сказал тебе правду, но, если бы раскрыл тебе этот грязный секрет, поверила ли ты? Сомневаюсь. Поэтому все произошло так, как должно быть. Независимо, какими путями мы шли друг к другу, но главное, что в итоге мы оказались на одной дороге. ― Он приближает своё лицо к моему. ― Я люблю тебя больше своей жизни и буду любить до последнего вздоха.

Максим целует меня со всей нежностью, которую вообще возможно испытать, и я таю в его руках, растворяюсь в желанных объятиях.

― Эм, ребят, повторяю в последний раз: я есть хочу, вообще-то. А смотря на ваши поцелуи, я точно не накормлюсь, ― ворчит наш друг, и мы с Максимом все же присоединяемся к столу.

Еда уже успела остыть, но это не помешало нам съесть всё до последней крошки. Как с голодного края, ей-богу.