Глава 20

Проходят недели, месяцы. Сегодня у меня последний день практики в больнице. Сидя за столом, полдня принимаю пациентов, а затем заполняю оставшиеся документы своей папки. Ставлю необходимые печати и подписи, складываю всё это добро в сумку и выхожу с улыбкой из здания, где меня снова, как и предыдущие дни, встречает Костя.

― Привет, Танюшка! ― лучезарно улыбается он.

― Привет! Слушай, у тебя хотя бы когда-нибудь бывает плохое настроение? ― интересуюсь у него. Не было и дня, чтобы он не приходил ко мне с улыбкой на лице.

― Просто всегда стараюсь быть на позитиве, чего и тебе советую. ― Некоторое время пристально смотрит на меня.

― Ты чего? ― От его взгляда мне становится как-то неуютно.

― Да так, интересная ты сегодня какая-то. ― Он пожимает плечами.

― Это потому, что возвращаюсь в родной город. Соскучилась дико просто. ― Мы начинаем идти в сторону дома.

Сумки мной собраны еще вчера. Перед уездом я привела временное жилище в полный порядок, насколько это вообще было возможно.

― Все упаковала? ― спрашивает Костя, пиная попавшийся камень.

― Да, так что готова ехать хоть прямо сейчас, но сначала надо еще раз позвонить Дане. У него, кстати, сегодня день рождения. Ранее пыталась дозвониться, но он почему-то был недоступен, возможно, еще не вернулся с командировки. Очень надеюсь, сейчас находится в сети.

Набираю его и несколько секунд слышу длинные гудки.

― Алло, ― отвечает женский голос.

От неожиданности я останавливаюсь. Костя, сделав пару шагов вперед, оборачивается и возвращается ко мне.

― Это кто? И где Даня? ― спрашиваю я, ничего не понимая.

― А я его невеста. ― Меня словно обухом по голове ударили.

― Н-невеста? ― шепчу в ответ.

― Да. Я тебе больше скажу, у нас с Даней будет ребенок. Я на третьем месяце беременности. Так что забудь его и не смей влезать в нашу жизнь, поняла? ― Она резко отключается, а я шевельнуться не в силах.

― Что случилось? ― В голосе Кости я слышу обеспокоенные нотки, но совершенно не знаю, как мне ответить.

Это я считала себя предательницей, корила за ужасный поступок, готовилась к разговору о расставании, а оказывается, что наши отношения изначально были обречены на провал. Слеза скатывается по моей щеке, но я моментально смахиваю её и стараюсь взять себя в руки. Сейчас не время, у меня еще будет для этого пролить слезы. Ни перед Костей, ни перед кем-либо другим. Лучше одной. В одиночестве. Три месяца... Боже, а сколько тогда они вместе? Больше? Ох, нет. Выбрось пока это из головы!

― Костя, ― дрожащим голосом говорю я, ― ты сказал, что у тебя сегодня выходной?

― Да, ― смотря на меня, отвечает он. Я вижу, как он напряжен.

― Ты не смог бы меня отвезти домой, если для тебя это не затруднительно? ― На несколько секунд закрываю глаза и пару раз глубоко дышу, чтобы сдержать рвущиеся слезы. Таня, соберись!

― Без проблем, Танюшка. Ты же знаешь, я всегда готов помочь другу. ― Он кладет мне руку на плечи и слегка приобнимает в знак поддержки.

― Спасибо, друг! Я была бы очень рада твоей помощи, ― вымучено улыбаюсь ему, но это лучше, чем проливать слезы. Правда? Как больно-то...

― Тогда пошли? Я тебя провожу, а потом быстренько сбегаю за машиной.

― Зачем меня провожать? Ведь я и сама способна дойти, тем более недалеко осталось. ― Киваю в сторону направления дома.

― Ничего не знаю! Пошли. ― Он тянет меня, и мне ничего не остаётся кроме как подчиниться ему. ― Расскажешь, что случилось?

― Не сейчас, хорошо? Это слишком... тяжело. Надо время.

― Да, конечно. Когда будешь готова, я всегда выслушаю, начищу недоумку рожу, ну и отправлю отдыхать.

― Ох, защитничек, ― усмехаюсь ему.

― А то, я же тут один из самых уважаемых людей, ты знала? ― Его лицо украшает широкая улыбка.

― Смотри, не зазнайся, а то еще от поднятого подбородка камня не увидишь и споткнешься, переломаешь что-нибудь себе. Самомнение, допустим. Или челюсть. На твой выбор.

― Ох, язва, ― цокает он. ― Ладно, прощаю на этот раз, хотя ты заслуживаешь хорошей порки.

― Ты глянь! Кто-то отрастил себе стальные яйца, ― уже посмеиваюсь я.

― Чего это? Они и так были! ― ощетинивается Костя.

― А тебе Катя разве не говорила, что угрожать медику ― это как засунуть голову в пасть крокодилу? Чик, и нет головы на плечах.

― Я тебе сейчас чик-чикну! ― Сильнее сжимает он меня, отчего я невольно ахаю.

― Эй, полегче! Сломаешь меня еще, дури-то в тебе немерено! ― Вырываюсь с его хватки и потираю плечи.

― Прости, Танюшка, я и забыл, какой ты дистрофик. ― Чего-чего?

― Ты ошалел? Или тебе все мозги выбили? ― Подбегаю к нему и замахиваюсь для удара в грудь, но Костя быстро перехватывает мою руку и начинает щекотать.

Мой смех, наверное, слышен на всю округу. Я боюсь щекотки!

― Прекрати! ― Все же мне удается от него оторваться.

Я начинаю бежать в сторону дома и уже знатно устаю на первых нескольких метров. Надо заниматься спортом, а не вот это всё. Словно старуха какая-то. Останавливаюсь. А ведь Костя сейчас здорово меня отвлек. Поворачиваюсь к нему, и он неспешным шагом подходит ко мне.

― Ты чего остановилась? Отдышка? Я же говорил дистрофик. На чем твоя душенька держится, ума не приложу. ― Качает головой.

― Спасибо, ― шепчу я.

Костя хмурит брови.

― За что?

― Не дал мне расклеиться до конца.

― А, ― машет рукой, ― пустяки. Я уже на опыте, все дела. Пойдем уже.

― Да смысл тебе идти? Тут осталось всего ничего. Так, не выдумывай, бога ради. Иди за машиной, а то мы так до ночи будем болтаться с тобой, как пустые грелки.

― Ваш медицинский жаргон? ― Закатывает он глаза.

― Нет, сама только что придумала. Костя, я серьезно, время идёт. ― Толкаю его в противоположную сторону для ускорения. Пинка еще, что ли, дать?

― Ладно, ладно, пошёл я. Жди, через пять минут буду. ― Пять минут? Ну, посмотрим.

Киваю ему и направляюсь к домику. Что бы ни сделал Костя, это временно. В груди снова разрастается боль от бо́льшего предательства, в сравнении с моим. Слезы опять обжигают глаза, и даю себе немного времени выплеснуть тяжелые эмоции, пока появилась такая возможность.

― Столько времени... Как он мог со мной так поступить? Как он мог? ― хриплю я, начиная плакать.

Что мне делать с этой болью? Душу разрывает на части. Я предательница, которая не заслуживает прощения, но он... Эту подлость ничем и никогда не искупить. Я ложусь на кровать, принимая позу эмбриона, и рыдаю навзрыд.

― Как он мог? ― кричу я в пустоту. ― О, господи, как же больно!

― Таня! ― кричит Костя, чуть ли не выламывая входную дверь. ― Что случилось?

Я подскакиваю с кровати и вытираю мокрые щёки.

― В-все х-хорошо, п-правда, ― заикаюсь я между всхлипами.

― Вот дурочка! А я уже хотел тут всех положить. Ну и напугала ты меня. ― Переводит дух он.

― П-прости, п-просто так в-вышло. ― Резко начинаю поправлять покрывало и подушку. ― Все. Я г-готова. Хотя еще с-секундочку. ― Смотрю на потолок и промаргиваюсь несколько раз. ― Так, уже легче. Поехали?

Костя не отвечает мне, и я заглядываю ему в глаза, сразу же опустив взгляд от стыда и смущения. Вот и поплакалась в одиночестве.

― Да, я перенесу все вещи, даже не думай утруждаться. И не спорь.

Да я и не собираюсь. Просто киваю в ответ и направляюсь к выходу, попутно взяв ключи со стола и протягивая их Косте. Он знает, кому передать.

Полностью загрузив все вещи, мы садимся в салон и выезжаем в путь. Я в последний раз смотрю на свое временное жилище и мысленно прощаюсь с ним. Мне было здесь по-настоящему уютно. Внезапно мысли переносятся к самому началу практики, в тот день, когда я получила последнее сообщение от Марка.

Марк Александрович: Привет, моя милая Татьяна.

Я: Привет, Марк. Как ты? До меня дошла новость, что тебе предложили работу.

Марк Александрович: Как быстро слухи распространяются. Но да, в Англии.

Я: Поедешь?

Марк Александрович: Нет.

Я: Почему?

Марк Александрович: А ты не догадываешься?

Я: Не надо, Марк. Я не заслуживаю такой жертвы.

Марк Александрович: Это решать уже мне, нежная моя.

Я: Марк, я серьёзно. Ты не можешь отказаться. Если тебя вызывают, значит, это очень важно. Подумай, сколько жизней ты спасешь.

Марк Александрович: Таня, я не хочу тебя оставлять.

Я: А я не желаю быть камнем преткновения. Ты подумал о том, что каково будет мне? Я тогда не смогу нормально жить.

Марк Александрович: Вот что ты делаешь...

Я: Прошу. Пожалуйста. Тебе нужно поехать. Ради меня.

Он не отвечает несколько минут.

Марк Александрович: Хорошо. Если это принесет тебе спокойствие, я готов сделать это ради тебя.

Я: Спасибо! Ты один из самых прекрасных людей, которого я встречала.

Марк Александрович: Но не из любимых, правда?

Я: Марк...

Марк Александрович: Я буду ждать. И готов тебе повторять это вечность. Я люблю тебя и дождусь того момента, когда ты ответишь мне взаимностью.

Я: Знал бы ты, как мне больно это читать.

Марк Александрович: Так же, как мне больно это писать. К сожалению, мне пора. Спокойной ночи, Танюша.

Я: Спокойной ночи, Марк.

С тех пор от него ни слуху, ни духу. Может, у него что-то случилось? Или его настолько загрузили, что за все месяцы не было возможности просто перекинуться парой слов? Иногда я вспоминаю о нем, и в моей душе поселяется тоска. Марк действительно хороший, но сердце тянется к совершенно другому. Я потираю грудь ладонью от боли, которая то затихает, то снова становится невыносимой. Костя периодически поглядывает на меня, играя жевалками и сжимая руль, но разумно молчит, зная, что я не в настроении обсуждать разразившуюся бурю внутри. Я не сразу слышу мелодию звонка, поэтому и отвечаю с опозданием.

― Привет, Катя.

― Привееет, Танюшааа! Наконец-то ты едешь домооой! Мне Костя сообщил, что отвезет тебя. Какой у меня замечательный родственник, правда? Телохранитель, водитель, вредитель, ― хихикает она.

― Почему вредитель?

― Потому что... Погоди, что случилось? ― внезапно спрашивает она.

― Что?

― Твой голос. Что-то произошло.

Я не могу ответить. Боюсь разрыдаться. Опять.

― Так, передай телефон Косте, ― командует она.

― Он же за рулём.

― Передай!

Протягиваю телефон, и этот хмурый парень забирает его у меня.

― Слушаю. Да. Да. Да. Угу. Без проблем. Запомнил. Хорошо. До встречи. ― И отключается.

― Что она сказала? ― тихо спрашиваю его.

― Мы едем на дачу к Роме, ― он спокойно отвечает. ― Считаю, Катя права. Что бы ты ни узнала, тебе нужно отвлечься. Согласна?

― Думаю, да. Мне сейчас это нужно перед самой бурей. Забыться. ― Облокачиваюсь о стекло и закрываю глаза, решив не открывать их до конца нашего пути.

Подъехав на дачу, мы выходим из машины и подходим к воротам. Во дворе вовсю играет музыка и слышен гул голосов вперемешку со смехом. В руке вибрирует телефон, и я смотрю на входящий звонок. Даня. Иди-ка ты к чёрту! Открываю мессенджер и пишу ему короткое:

Я: С днем рождения тебя! И прими мой подарок: мы расстаемся. Счастливого тебе отцовства.

Вижу, как три точки то появляются на экране, то исчезают.

Даня: Танечка, я все объясню! Сам не понимаю, как так вышло! Пожалуйста, давай встретимся!

Я: Нет.

И просто отключаю телефон, убрав его в карман джинс. Теперь плевать я хотела на то, чтобы поговорить с ним с глазу на глаз. В данном случае порвать с помощью смс ― самый что ни на есть идеальный вариант.

― Так вот что произошло, ― говорит над ухом Костя, и я резко поворачиваюсь к нему.

Недолго думая, замахиваюсь и ладошкой бью ему по лбу.

― Ай! Ты чего? ― Он потирает место удара своей большущей рукой и шокировано смотрит на меня.

― Какого сифилиса ты смотришь мою переписку? Совсем жить надоело? ― зло спрашиваю я. Меня просто распирает, того и гляди, в любую секунду взорвусь.

Боль вперемешку с нарастающей яростью? Адская смесь. А если кто-то попадется в этот момент под горячую руку (читаем: Костя), то он определенно смертник. Мой друг поднимает руки в знак поражения и отходит на пару шагов назад.

― Прости, Танюшка, виноват, больше не повториться. Повторюсь, когда будешь готова, все расскажешь. А теперь, очень тебя прошу, успокаивайся, и мы можем спокойно войти без мыслей убивать и кромсать скальпелем налево и направо.

Зерно в его словах определенно есть, и я немного успокаиваюсь. Он же терпеливо ожидает от меня полный штиль, что сейчас категорически невозможно, но, удовлетворившись тем, что мы имеем, кивает.

― Вот и умничка. Сразу видно, хороший будущий терапевт. С тяжелой такой рукой, к моему удивлению.

― А нечего смотреть то, что тебе не предназначено. Нос сломаю в один счет.

― Верю! Я тебе во всем верю, Танюшка. Пошли, а то так все веселье пропустим. ― Тянет меня за руку и открывает калитку.

Мы входим во двор, и на нас обращают внимания все присутствующие. Я обвожу людей взглядом и натыкаюсь на мрачного, как грозовая туча, Максима. Мое сердце делает кульбит, а дыхание сбивается настолько сильно, что я чуть ли не давлюсь воздухом. Он же смотрит исподлобья сначала на меня, потом переводит взор на сцепленные руки. Вот же черт, надо же так облажаться. Я отдергиваю ладонь, и Костя удивленно смотрит на меня. Музыка немного стихает и все начинают нас приветствовать. Я даже не понимаю, откуда появилась Катя, но едва не теряю равновесие, когда она кидается на меня с распростертыми объятиями.

― Ты что творишь, ненормальная? ― сиплю я. ― Мне не хватает воздуха! ― Но все равно обнимаю ее в ответ. Как же я тосковала по этой светлой девушке.

― Прости, я так соскучилась по тебе! Без тебя лето было не лето, честное слово. ― Катя отпускает меня и осматривает с головы до ног и обратно.

― И тебе привет, сестричка, безумно рад твоим объятиям. Чуть не задушила, еле выстоял, ― ерничает Костя, покачиваясь с пятки на носок.

Катя закатывает глаза, внезапно ударяет его кулаком по корпусу. Ауч. Костя издает тихий стон, но быстро принимает вид, будто ничего и не было. Сразу видно, что их родственные связи крепче стального каната.

― Иди сюда, боксер хренов. ― Катя в приветствии похлопывает по спине.

― Хватит меня оскорблять, мелкая, а то и отхватить можно, ― усмехается он.

― Что у вас тут за мини разборки? ― спрашивает подошедший Рома и обнимает меня с особой теплотой. ― Привет, солнышко, мы скучали.

Я с огромной охотой принимаю все, что он мне дает, и одновременно стараюсь сдержать эмоции. И все же... как мне их не хватало, кто бы знал.

― Привет, Рома. Рада тебя видеть. ― Отхожу от него на полшага. ― Как вы тут? Ничего глобального не произошло?

― Не-а, все как всегда. Ну, кроме Марка ― он уехал. А в остальном стабильность, ― говорит Катя и посматривает на Макса.

В это время Рома и Костя здороваются и о чем-то тихо переговариваются. Я же не могу оторваться от того, кто полностью занял мои мысли. Мне бы хотелось броситься к нему и просто разрыдаться, почувствовать, как его сильные руки будут прижимать меня к крепкому телу. Но, видимо, моей мечте не суждено осуществиться, потому что происходит ровно противоположное, отчего у меня внутри происходит сейсмический сдвиг.

― Таня! ― громко зовет меня Макс. ― Я смотрю, ты время зря не теряешь.

― Ты о чем? ― повысив голос, спрашиваю его и просто не могу понять, что на него нашло.

― Что ты за девушка такая? И как тебя называть, если ты встречаешься с одним, целуешься с другим, а приводишь на вечеринку еще и третьего?

Что?!

Музыка полностью стихает, и взгляды всех присутствующих направлены исключительно на нас. Представление начинается, ага?

― Что ты несешь? ― спрашивает у него Катя и полностью поворачивается в его сторону.

― А разве нет? Так кто ты после этого, Танюша? ― Злость в его голосе не услышал бы разве глухой.

Как он может вообще говорить о подобном? Совсем спятил?

― Макс, остановись, ― предупреждает Рома, но разве теперь это возможно?

― И не подумаю, ― сквозь зубы отвечает Максим. ― Я жду ответа.

― Слышь, борзый, а ты не слишком много на себя берешь? ― встревает Костя и выходит вперед. ― Какого хера Танюшку оскорбляешь? Ты вообще кто такой?

― А ты закрой свой рот, ― отвечает Макс и сжимает руки в кулаки, ― пока я тебе ро́жу не начистил, что таскаешься с кем не попадя.

― Макс, черт тебя дери, угомонись! ― прикрикивает Рома.

― Это я «с кем не попадя»? ― в шоке спрашиваю я. ― Ты знаешь, что я тебе за такие слова устрою, имбецил недоделанный?

― Уж поверь мне, мы еще с тобой отдельно поговорим, крошка, ― он мрачно усмехается, а мне становится уж очень не по себе. Невольно ёжусь, и Катя, заметив мою реакцию, приобнимает и прижимает к себе.

― В общем так, проси у Танюшки прощения, иначе выйдешь отсюда калекой. ― Вплотную Костя подходит к Максу и хватает за грудки. Рома, поняв, что ситуация дрянь и приобретает плачевный оборот, молниеносно сокращает расстояние и начинает разнимать вцепившихся друг в друга парней. Воспользовавшись тем, что Костя отвлекается на Рому, Максим неожиданно наносит ему удар по лицу. Я ахаю и затем кричу, что есть силы:

― Пожалуйста, прекратите! ― И уже хочу подбежать к ним, как меня останавливает Катя. ― Да отпусти же!

― Не вздумай! Еще, не дай бог, тебе достанется.

Костя не тянет с ответом. Он быстро отводит кулак назад и так же быстро бьёт Макса прямо в нос, отчего у того начинается обильное кровотчение. И после этого в парней будто вселяется бес.

― Успокоились, идиоты конченные! ― рявкает Рома на них, но они настолько поглощены избиением друг друга, что не слышат и не видят ничего вокруг. Возгласы и крики раздаются по всему двору. Остальные просто боятся встревать, боясь предстоящей травмы. А все прекрасно понимают, что в этом случае они неизбежны.

Я надрываю голос, моля их остановиться. Слезы катятся по моим щекам, и меня начинает знатно трясти. Катя успокаивающе гладит меня то по спине, то по плечам, но это не очень-то помогает. А между тем драка набирает оборот. В конце концов, некоторые парни решаются разнять Костю и Макса и совместными силами им все же удается.

― Проси. Прощения. ― Костя тяжело дышит, встав в позу в случае, если драка возобновится.

― Пошёл. К чёрту. ― Макс тыльной стороной ладони вытирает льющуюся кровь из носа. И опять бросается на родственника Кати.

― Нет! ― кричу я и вырываюсь из рук подруги, вложив все оставшиеся силы, чтобы как можно быстрее оказаться между парнями. ― Хватит!

Они останавливаются и смотрят друг на друга исподлобья. Воздух искрит от напряжения.

― Достаточно, ― говорит Рома, хватает Макса за руку и ведет в дом.

― Отпусти, ― цедит он и вырывается из хватки друга, но все же уходит от нас. Мы молча провожаем их взглядами.

― Я поеду, девчонки, ― произносит Костя, касаясь окровавленного виска.

― Но как же обработать... ― начинает Катя.

― У меня в машине есть аптечка, не переживай, мелкая. Танюшка, ты, если что, не накручивай лишнего. Все норм, просто немного поцапались. Обязательно звони по любому вопросу, я сразу сорвусь и приеду. Договорились?

― Да, спасибо тебе большое. ― Он неловко обнимает меня и затем направляется к выходу. Катя, бросив на меня сочувствующий взгляд, идет за ним. Я же остаюсь стоять на месте и смотреть им вслед.

Другие участники «кровавой вечеринки» постепенно расходятся, прощаясь со мной. Некоторые даже похлопывают по плечам, произнося слова поддержки.

― Да ладно, Таня, не накручивай голову из-за всего случившегося, ― вдруг говорит Никита, знакомый Ромы. ― Макс хоть пар спустил, а то все лето как в воду опущенный ходил. Слово ему не скажи, был готов кинуться и глотку перегрызть. Какая холера его укусила, ума не приложу. ― Он чешет затылок.

― Я в порядке, спасибо, Никит. Прости, что испортили всё веселье.

― Ты чего? Это было эпично! Такого махача я давно не видел, даже вот, нет-нет, а хотел присоединиться.

Я качаю головой и тихонько посмеиваюсь. Никита всегда был весельчаком. И на любое дело шёл с энтузиазмом. Смотрю на него ― невысокого русоволосого парня с серыми глазами ― и удивляюсь, что он до сих пор одинок. Но отчаяние ― точно не его конёк.

― Тебе только волю дай. И в этом весь ты, ― усмехаюсь в ответ.

― Ну конечно, а иначе это не я, сама знаешь. Ладушки, потопал я, а то завтра отцу помочь надо. В общем, спокойной ночи.

― Спокойной ночи, Никита.

Он выходит со двора, и я остаюсь здесь совершенно одна. Мы с Катей не договаривались об этом изначально, но, видимо, я остаюсь ночевать здесь. И, скорее всего, Макс тоже.

Тяжело вздохнув, смотрю на входную дверь и мысленно даю себе пинок идти вперед. Надо помочь этому идиоту ревнивому, вдруг у него там перелом? И самое интересное, что я совершенно не злюсь на его обидные слова, брошенные ранее. Итак, теперь моя очередь делать шаг первой. И я совсем не знаю, какое после этого меня ждет будущее.

И будет ли оно?

По крайней мере, я постараюсь сделать все, чтобы оно зависело только от меня.