Глава 28

ВНИМАНИЕ! Повествование ведётся от первого лица главной героини (Эшли Смит)!

«Жизнь — это череда уроков, которые нужно прожить, чтобы понять»

©Майя Энджелоу

***

      — Пожалуйста, не бросай трубку... — первое, что я услышала, стоило мне ответить на звонок.      Сиплый голос ударил прям по сердцу, заставляя сжать телефон сильнее. По несвязным фразам и всхлипам я поняла, что Михаил пьян и... плакал?      — Что случилось? — шёпотом спросила я, стараясь не думать ни о чем плохом.      — Мама... Отец... — он старался придать голосу уверенность, но заикался, что заставляло мое сердце сжаться сильнее от волнения. — он убил её.      Я перестала дышать. Я знала, что папа Михаила был не очень хорошим человеком, но что бы убить жену? Мне стало очень страшно за парня, хоть и бывшего. Тут же собрала нужные вещи и поехала к нему.      Сменилась картинка и я стою на пороге, все вокруг смазано, но дверь с номером 303 видна хорошо. Я открыла не запертую дверь и застыла. На пороге стоял Михаил, глаза опухшие и красные от слез. Он был весь помятый, одежда растянута и вся мокрая, волосы растрепаны.      — Миша? — тихо позвала я, и он в тот же момент налетел на меня, обнимая.      Плача и трясясь от переизбытка эмоций, он вывалил все подробности, что произошло: Михаил поругался с мамой перед уходом на работу, ночевал он у них в этот день. Вернулся поздно ночью и услышал, как отец орет на мать, обвиняя в измене. Когда послышался женский вскрик, он побежал на кухню, где мать уже лежала на полу, харкаясь кровью. А отец в истерике начал набирать номер скорой. Михаил не смог ничего сделать, он просто застыл на месте.      Через несколько минут подтянулись соседи, вызвав полицию. Михаил пришел в себя, только когда мать положили в черный мешок, а отца в наручниках уводили полицейские. Он ещё посмел кричать в след:      — Сучонок! Это ты виноват! Ты не мой! И тебя ждёт Ад!      Сердце обливалось кровью, когда я смотрела на подавленного парня. Он не чужой человек, от одной мысли, что он видел, как умирала его мама, мне становилось плохо. В этот день я была с ним, Михаил просил прощения, просил не бросать его.      Я не смогла оставить подавленного человека. Не могла смотреть, как он сам себя убивал. Я убрала весь алкоголь, старалась водить его на улицу, помогала с похоронами. Через несколько недель все пошло на перекос, сначала мы просто разговаривали, затем немного выпили. А после я уже не помню, как оказалась прижата им к кровати.      Он страстно целовал меня, а я где-то на границах бессознательного пыталась оттолкнуть его. Я практически не помню, что было дальше, но проснулась все же в одежде, но в обнимку с Мишей.      Утром он долго извинялся, но смог себя остановить в последний момент. Мы вновь стали парой, после разговора по душам. Я обещала почаще проводить с ним время, а он оставить свою ревность.      Рей и Дин поддерживали его, соболезнуя, но нашему схождению не были рады. Рей сказала, что все это вновь временно, и скоро пойму свою ошибку. А я молчала, не могла себя ни оправдать, ни защитить. Мне его жаль, но на жалости ничего хорошего никогда не выйдет.      Я вновь наступила на те же грабли. Сначала все было более-менее хорошо: Михаил отходил от утраты матери, навещал отца в тюрьме, но тот продолжал винить его во всех грехах. Я же продолжала учиться, первый год был восстанавливающим. Второй стал практически идеальным: цветы, прогулки, ухаживание, знакомство с новыми друзьями с курса.      Первый раз, как мне казалось, случился у него на квартире. Я не хотела так быстро, не была уверена, но он снова надавил на жалость. Было больно. Я не чувствовала ничего, только боль. Тогда я впервые подумала, что Рейчел мне нарвала, что это может быть приятно. Ведь следующие разы были практически такие же, как и в первый.      На последнем году обучения мы начали думать над квартирой, уже не ограничиваясь местом. Здесь не было особых проблем, после окончания колледжа мы съехались и тут начался кошмар. Он следил за тем, что я надеваю, куда хожу и что делаю. Это началось незаметно: сначала обычные комментарии по поводу внешности, потом уже просьбы и затем запреты.      Я почти прекратила общаться с друзьями с колледжа, даже с девушками. Они сами от меня уходили, стоило Михаилу открыть рот в их сторону. С Рей и Дином начались проблемы, Михаил в лицо улыбался, а за спиной поливал их говном: "они нас рассорили, они виноваты!"      Я начала защищать их, ведь именно с ними я расставаться не готова. Ребята не горели желанием общаться с Мишей, но ради меня тоже улыбались ему. Меня такая жизнь не сказать, что устраивала, но Михаил умел давить на жалость. Почему я раньше не замечала манипуляции?      Так прошло пять лет, я привыкла подстраиваться к такому темпу жизни. Ждала предложения руки и сердца, но его все не было. Михаил перестал делать дела по дому, бросал работу, связывался с непонятными людьми. Возможно это было и раньше, но я не замечала или не хотела замечать...      Я не знаю, что было в моей голове. Я любила, сильно любила его, но и себя доводить до грани я не хотела. Каждый раз, разговоры не приводили ни к чему, а угрозы расстаться игнорировались. Когда же я уходила к родителям, он приходил в слезах, прося прощенья и просил вернуться. Не забывал упомянуть трагедию пятилетней давности, что продолжало трогать мое сердце, и мы мерились.      Я прощала все — враньё, оскорбления, запреты и игнорирование. Но однажды он перешёл черту:      Дину нужно было в больницу в районе, где жили мои родители. Рей попросила меня приютить его на дня три, я без раздумий согласилась, так как родители уехали в отпуск, а Михаил - в командировку в другой штат.      Рей не ревновала, она знала, что между нами ничего нет и быть не может. Я жила в своей комнате, а Дина я отправила в родительскую, с из дозволения. Общались мы в основном на кухне или в коридоре, когда пересекались. Я часто была на работе или в саду, следила за мамиными розами, а Дин все дни проходил комиссию в больнице.      Я не скрывала от Михаила, что у меня в доме жил друг, на прямую ему сказала, что Рей попросила. Он ничего не говорил, но в голосе слышалось недовольство. Я не обращала на это внимание, ведь Дин мой друг и парень моей лучшей подруге, а зря...      На четвертый день, когда Дин уехал домой, вернулся Михаил. Я на радостях побежала к нему, но он буквально влетел в мой дом, оттолкнув меня, и начал рыскать по комнатам, крича:      — Где этот уебок?!      — Кт...      — Где этот сукин сын, с которым ты спишь?!      — С ума сошел?! Это же Дин!      — Ты думаешь, я не знаю, что парни не могут держать себя в руках?!      — Что?! Хочешь сказать, что ты тоже?      — Я не об этом!      — Да пошел ты на-      Договорить я не успела. Я видела красное от гнева лицо Михаила, а через секунду щека начала сильно гореть, и я оказалась на полу. Страшнее было то, что я увидела ухмылку на лице парня, когда он схватил меня за волосы и поволок в гостиную. Я начала кричать и вырываться, сопротивление ему не понравилось и он ещё раз ударил меня по лицу, а затем швырнул на журнальный столик.      Я ударилась лбом, стекло подомной треснуло и пошла кровь. Дальше я не помню, что было, но очнулась от нашатыря, который мне к носу совала медсестра. Этот урод вызвал скорую. А когда я полностью пришла в себя, то вцепилась мертвой хваткой в перепуганную женщину и шепотом молила убрать Михаила отсюда. Тот начал вешать лапшу на уши, будто я ударилась головой и несу какой-то бред.      Девушка послушала меня и позвала водителя и ещё одного санитара, под их надзором Михаил вышел из дома. Я набрала Рей и с заиканием быстро все рассказала. Девушка, не думая, приехала с другого конца города ко мне, так ещё и хотела накинуться на Михаила, благо тот успел смыться.      Рей предложила пойти в полицию и снять побои, но я отказалась. Через день приехал Дин, и тут меня уже никто не спрашивал, а сразу потащили на экспертизу. Родители узнали все от соседей и тут же выехали домой из Парижа.      С этого момента, мы окончательно расстались. Я уговорила родителей забрать заявление, не хочу с ним больше связываться. Они послушали, но все же сделали предупреждение "как что, так сразу" заведут на него дело.      Михаил, как и полагалось, пропал на два месяца, но как и всегда, вернулся. Сначала в открытую просил прощения, вставал на колени, плакал. Приходил к Рей и Дину, извинялся перед ними, но это было его худшим решением. Если меня и кусала совесть, за то, что каждый раз прогоняла его, то друзьям было на него плевать. Рей высказала ему все, что думала о нем, а Дин даже угрожал врезать, если ещё раз его увидит возле нас. Угроза Дина подействовала.      Михаила это остановило, но не надолго. Вернее в открытую он действовать перестал, но началось настоящее преследование. Я постоянно замечала его где-то рядом, он присылал мне фото, видео - иногда с извинениями, иногда с угрозами. Однажды это увидела мам, когда взяла мой телефон. Папа - самое настоящее солнце, так его припугнул полицией и тюрьмой, что Михаил просто исчез с радаров на ближайший год. Хотя я не уверена, что он не был рядом все это время, ведь знал, где меня искать.

      Отпустить было тяжело, но необходимо для моей же безопасности, моего же будущего. Устояв на юридическом рынке, мне предложили хорошие место в конторе моего штата.      Мы решили это отметить, поэтому я, Рей и Дин направились в Торговый Центр за покупками. Я решила обновить телефон, который давно хотела. Рей была только за пройтись по магазинам, присмотрев себе ткани и аксессуары. Дин же здесь просто за компанию, а так же, чтобы порекомендовать мне технику, умник чертов.      Позже мы договорились сходить в бар и хорошенько выпить, но пока что Дину приходилось таскать покупки Рей. Я же лишь смеялась на тем, как парень корчил мне рожицы, пока Рейчел не видела.      Смотря на соседние витрины, я заметила знакомого, наш сосед, который любил с мамой за чашкой чая обсудить новые цветы, которые он на пару сажали в саду. Он сам не очень любил их, но занимался этим в память о покойной жене. Я часто сидела рядом с ними и нянчила его маленькую дочурку. Бедняжка осталась без мамы в момент рождения, но отец любил ее всем сердцем и никогда не винил.      Я помахала ему рукой, но он быстро ушел куда-то в глубь рыбацкого магазина. Мне казалось, что он точно смотрел на меня, но этот человек просто не мог проигнорировать.Значит показалось?

      Купив новый телефон, мы направились к выходу из ТЦ. Во время прогулки, я ещё ни раз почувствовала, что на меня продолжают поглядывать. Будто наблюдают из-за угла, готовясь схватить за руки и оттащить куда подальше. Я осмотрелась, но никого не было, по крайней мере рядом. Паранойя?      — Ой! Я забыла ткани в Макдональдсе! Дин пошли! Мы сейчас! — крикнула Рей, хватая парня за руку.      Дин лишь пожал плечами и побежал следом за девушкой. Я хмыкнула, надеясь, что парень не обронил кольца, которые я прятала уже вторые сутки от подруги. Сегодня наконец-то я вручила их владельцу, он успел их два раза уронить, благо Брайн была занята. Завтра они собираются в отпуск, а значит Дин сделает Рей предложение прямо на берегу моря. Романтика.      Я тяжело вздохнула, представляя, что когда-нибудь и мне сделают предложение. И это будет не Михаил. Мысли о нем вновь начали нагонять тень на хорошее настроение, но было уже не так больно, как раньше. Краем глаза, я заметила движение в сторону закрытого корпуса ТЦ, он уже давно был в аварийном состоянии, поэтому там может быть опасно.      Закатив глаза от своей правильности, я молилась, чтобы это были не подростки. Старалась оставаться спокойной, но нервы так и трещали по швам, стоило представить, что кого-то задавить обломком арматуры. Тяжело вздохнув, я пошла посмотреть, точно ли мне показалось?      Завернув за угол, я увидела двух подростков, которые завидев меня спрятали сигареты.      — А ну-ка, брысь от сюда! Хотите чтобы вас родители из под обломков выковыривали?! — грозно начала я, подходя ближе.      — А тебе то что, тетя? — сказал один из них, туша сигарету.      — Не тётя, а лейтенант Эшли Смит - я из полиции. — я достала удостоверение, не полицейского, но кто будет это читать.      — Простите! Мы на самом деле за мужиком шли, он обещал, что даст больше сигарет, если тут постоим! — выпалил на выдохе второй.      — Придурок! — выдохнул первый.      — Вон отсюда! — крикнула я и мальчишки убежали.      Но тут я услышала стон, со стороны стройки. Они издеваются? В таком то месте? Аккуратно прошла чуть глубже, стоны стали походить на болезненные, а потом и вовсе прекратились. Какого черта я тут вообще делаю? Нужно звонить в полицию, а не лезть на рожон. Я резко развернулась и пошла обратно, лучше вызвать настоящих копов, а не играть в героя.      Подходя уже к проёму, где должна быть дверь, я услышала шорох позади себя. Хотела развернуться, но к затылку приставили что-то холодное. Я застыла, когда послышался щелчок. Пистолет! Мне приставили к затылку пистолет!      — Пожалуйста, пошли со мной! И руки вверх!— дрожащим голосом сказал мужчина.      Не знаю, что было ужаснее: то что с пакетами в руках, я мало что могу быстро сделать или то, что я узнала голос. Медленно подняв руки, я стояла и не верила своим ушам. Пожалуйста, пусть это будет не он, нет!      — Идём! — прошептал мужчина и схватив меня за руку и поволок в глубь комплекса.      Я шла спиной, ведь повернуться мне не позволяло оружие, всё ещё приставленное к моему затылку. На повороте пистолет скользнул по голове к виску, я перепугалась. Как бы преступник по случайности не нажал на курок.      Теперь я мельком могла взглянуть на "похитителя". Худший пазл в голове сложился. Этот добрый, всегда улыбающийся мне дяденька, который любил рассказывать мне о рыбалке. Человек, который никогда никому не угрожал, сейчас держал меня на мушке. Он даже животных никогда не трогал, боялся, что им будет больно.      Мой добрый сосед, любящий отец и вечный кошмар - Боб Шумер.