ОДНОФАМИЛЕЦ

***

В кабинет заведующей отделения резко постучали и, не дождавшись приглашения хозяйки, в святая святых Кривицкой влетела старшая медсестра.

«День задался!». Подумала Ирина Алексеевна и, тяжело вздохнув, процедила:

— Слушаю вас, Фаина Игоревна.

Запыхавшаяся Усова начала без вступлений. Так умела только она, из огня да в полымя.

— Ирина Алексеевна. ДТП. Скорая отзвонилась. Геннадия Ильича везут, — пытаясь восстановить дыхание, выпалила она.

Кривицкая изменилась в лице. Слова застряли в горле. Она подскочила со стула, и всё, что она смогла выдавить из себя, было:

— Что!?

— Вашего мужа... нашего Кривицкого везут, — дрожащим голосом произнесла Фаина.

— Как? Где? Я с ним только что разговаривала.

Она схватила телефон, пытаясь сделать вызов абонента. Телефон мужа молчал. Нервозность усилилась, руки предательски затряслись.

— Ирина Алексеевна, успокойтесь. Может, ничего страшного.

Старшая медсестра попыталась успокоить свою непосредственную начальницу, но у самой сердце предательски пропускало удары, а давление совершило явный скачок, о чём дал понять приступ накатывающей тошноты и головокружение.

— Что они сказали? — не оставляя попыток дозвониться до мужа, спросила заведующая.

- Готовьте операционную. Геннадий Кривицкий ваш? Его везём.

— Диагноз какой? – Ирине Алексеевне нужно было знать о случившемся всё и сразу.

Обе женщины вылетели из кабинета и понеслись по коридору отделения.

— Не сказали, — замялась Усова.

— Вы зачем там посажены? В зеркало смотреться или всё четко и ясно узнавать и докладывать? — вырвалось в сердцах у Кривицкой.

— Ирина Алексеевна..., — Усова семенила за ней, не поспевая за быстрым шагом заведующей.

— Что, Ирина Алексеевна? Я уже шестьдесят лет Ирина Алексеевна! Где все? Где Брагин? — в ее голосе зазвучали привычные начальственные нотки. Она явно взяла себя в руки.

— Уже всё готово. Оперировать будут во второй операционной. В первой наркозный аппарат сегодня на техобслуживании, — докладывала почти на бегу Усова.

— Всё не слава Богу! — произнесла заведующая и добавила, вспомнив оснащение операционных, - в первой стол удобнее.

— Брагин уже всех собрал. Ждут. Попросил вас предупредить, чтобы вы не волновались.

— Не сказал, как я должна это сделать? Умники, — заведующая зло сверкнула глазами. Если бы она могла сейчас прожечь взглядом, от Фаины остался бы лишь прах.

— Ирина Алексеевна! Может, не надо вам...

Но старшая медсестра была оборвана на полуслове.

— Фаина Игоревна, лучше сейчас исчезнете. Только и можете, что дурные вести приносить.

— Ну вот зачем вы так, Ирина Алексеевна? Я же тоже за него переживаю, — обиженно изрекла Фаина.

— Нина где? — не обращая внимания на последние слова, сказанные Усовой, гневно поинтересовалась Кривицкая, заметив незнакомый субъект на посту регистрации.

— В операционной. Её Брагин забрал, — поджав губу, доложила старшая медсестра, — оставили пока практикантку. Настя у нас уже три дня как практику проходит.

Ирина Алексеевна постаралась успокоиться и не показывать волнения перед молоденькой девочкой. Настя, почти полупрозрачное существо, напоминающая эльфа с бесцветными глазами и фарфоровой кожей, заметив несущихся по коридору заведующую и старшую, от страха и разговора на повышенных тонах готова была провалиться на месте.

— Скорая когда будет? – подскочив к стойке регистрации, резко спросила заведующая.

— У-уже... привезли, — заикаясь, произнесла Настенька, — операция началась.

— Документы пациента быстро. И диагноз, — потребовала Кривицкая.

— Ушибленная рана грудной клетки. Внутреннее кровотечение, сотрясение головного мозга, открытый перелом ноги. Зажало в салоне машины, — ответила медсестра, протягивая карту пациента.

Быстро схватив карту Кривицкого, она начала читать текст талона, переданного врачом скорой помощи и, не найдя копий документов, истерично взвизгнула:

— Я просила документы!

Практикантка испуганно протянула паспорт пациента:

— Вот...

Красная книжечка была без обложки, такая же, как и у мужа, который игнорировал любые защиты и украшения своего документа.

Руки предательски затряслись, в голове промелькнула армия мыслей, которая снесла все на своём пути, оставив лишь осознание того, что сейчас её муж в операционной.

Она открыла паспорт... Кривицкий... слёзы застили глаза... Геннадий...

***

— Ир... Ирина Алексеевна, а что происходит?

Услышала она знакомый голос и, как от удара молнии, вздернула голову, оторвав взгляд от паспорта и не дочитав документ.

Обалдевший Кривицкий стоял перед ней в полном недоумении. Через плечо была перекинута привычная сумка, в руке муж держал коробку с тортом.

— Почему на меня все смотрят, как на привидение?

— С тобой все в порядке? – перепугано поинтересовалась супруга.

— Ну да... А в чем дело-то, Ир? На входе сестра-хозяйка перекрестилась, когда меня увидела. Здесь какое-то сборище... У нас красный уровень? Я сейчас...

Он не успел договорить, потому что Ирина, отбросив паспорт однофамильца и еще не до конца осознавая, что произошло, буквально подскочила к мужу, не обращая внимание на собравшихся сотрудников, обхватила лицо Кривицкого руками и начала покрывать его щеки поцелуями. Затем её дрожащие пальцы начали нервно ощупывать его плечи, руки и грудь. Кривицкий потерял дар речи.

— Ничего не болит? – прикасаясь к нему, спросила она.

— А должно? — глядя на ошалевшую супругу, шмыгающую носом Фаину и бледную, как стена, Настеньку, спросил он и повторил свой вопрос, — в чём дело вообще?

— Там, там... Кривицкого привезли, — промямлила практикантка.

— Реально меня? - усмехнулся Геннадий, — Ирина Алексеевна, ну ты чего? Ты же со мной говорила.

— Твой сотовый молчал, - голос предательски дрогнул.

— Я в метро был. Я же сказал тебе по телефону, что пошёл в метро, — спокойно пожав плечами, объяснил он.

— А торт зачем взял? – задала нелепый вопрос Ирина.

— Так я же в права наследования вступил. Надо отметить, — оповестил собравшихся челюстно-лицевой.

— Геннадий Ильич, а почему вы задержались на столько времени? – вставила свои пять копеек Фаина, открывая свой блокнот и делая какую-то пометку.

— Не волнуйтесь, Фаина Игоревна, я не опоздал. Даже раньше времени пришёл. Мне Куликов должен четыре часа, вот я его и попросил задержаться.

Он посмотрел на удивление безмолвствующую супругу и вдруг психанул:

— Да ну вас! Я переодеваться. Как отомрёте, знаете, где искать.

Заведующая посмотрела ему вслед. Затем, вновь подойдя к стойке регистрации, потянулась за паспортом человека с фамилией мужа и, открыв его, прочла:

Кривицкий Геннадий Иосифович

Дата рождения: 1 апреля 1950 год

Место рождения: г. Одесса

Закрыв книжицу, она пробормотала: «Действительно смешно». И, вернув документ Насте, назидательно обратилась к старшей сестре:

— Операция закончится, Брагина ко мне в кабинет. И в следующий раз тщательно проверяйте данные.

— Хорошо, Ирина Алексеевна. Господи, как я рада, что с Геннадием Ильичом всё хорошо! — Фаина всплеснула своими пухлыми ладонями и перекрестилась.

Кривицкая одарила её саркастическим взглядом и хмыкнула:

—Так и норовят в гроб загнать.

После чего развернулась на сто восемьдесят градусов и решительно направилась в свой кабинет, точно зная, что муж уже там.

***

Переодевшийся Кривицкий приготовил кофе и терпеливо ждал возвращения паникёрши. Так мысленно он обозвал супругу.

Она влетела в кабинет и, повернув ключ в замке, бросилась ему на шею.

— Кривицкая! Ты сегодня меня пугаешь, — он попытался отшутиться, отстраняясь от поцелуев жены.

— Ты даже не представляешь, что я пережила за эти полчаса! Как у тебя получается всё время меня бросать?

— Ир, да где я тебя бросил? Что ты несёшь? Ты знала, что я к нотариусу по делам наследства поехал. Мы с тобой вчера всё обговорили. Ну не знал я, что какая-то авария будет с мужиком ещё и моим однофамильцем. Не ясновидящий же я!

— А что бы ты подумал, если бы твоя обожаемая Фаина в кабинет влетела и вопить начала, что тебя везут после ДТП?

— Ну, наверное, тоже запаниковал, — сконфузился Гена, понимая, что жена права.

Он помнил, что вёл себя ещё более неадекватно, когда в аварию попала она. Но та авария была действительно с ней, а не с её однофамилицей и произошла она практически в режиме реального времени. Поэтому подобные сравнения были неуместны.

— Вот видишь, — многозначительно произнесла она.

— Ладно, Ириш, давай о приятном. Я вступил в права наследования. Квартира отца полностью моя. Нужно будет подумать, как с ней поступить.

Говоря это, он разрезал торт и уложил приличный кусок на тарелку, которую затем протянул супруге.

— Ген, ну какая квартира? Ты хотя бы чехол на паспорт надень. Очень прошу. В прошлом году подарила, а ты даже с обертки его не достал.

— Я понял. Если хочешь, даже розочки нарисую на обложке, чтобы тебе спокойнее было.

— Не надо розочки. Обложки с тиснением будет достаточно. Нервы мои пожалей.

— Как скажешь! Лучше тортик попробуй, - и он поднёс ложку с тортом к её рту. Она приняла угощение, — ну как?

— Вкусный. Знаешь же ты, Кривицкий, как подлизаться, - и она расплылась в улыбке, — дай я сама доем, не грудная.

Жуя свой кусок торта, муж перегнулся через стол и, чмокнув её в щёку сладкими от десерта губами, спросил:

— Всё нормально?

— Теперь да, — кивнула она, отхлебнув слегка остывший кофе.

Допив кофе и прикончив порцию торта, она подсела рядом с ним на диван и положила голову ему на плечо:

— Ир, у меня мыслишка одна появилась, - Кривицкий решил прозондировать почву.

— Ой, Ген, не грузи. Я еще от Геннадия Иосифовича не отошла, — её рука погладила грудь мужа, тут же прервав все его мыслишки и идеи.

Он убрал её руку со своей груди и встал.

«Кажется, покупка машины откладывается, - подумал Кривицкий, — каждый раз будет так с ума сходить, когда о какой-нибудь аварии услышит».

А в слух произнёс:

— Хорошо. Я по больным. Расскажешь потом, как я после операции себя чувствую.