ПОБЕЖДЁННЫЙ ВИРУСОМ

 ***

Отбросив одеяло и отодвинувшись от мужа, она произнесла сквозь сон:

— Горячий как печка.

— Угу, — пробормотал он в ответ и сполз с постели.

— Ген, ты куда? — почувствовав, что Кривицкий намылился исчезнуть, она попыталась его задержать.

— Попить, — успокоил её он.

— Мне тоже принеси, — попросила она, чувствуя жажду и лень, которая мешала вылезти из уютной кровати и пойти на кухню за живительной влагой.

— Хорошо, хорошо.

Он вернулся со стаканом холодной воды.

— Спасибо, — она потянулась к его руке и, дотронувшись до его кисти, удивилась, — рука такая горячая. Ген, ты что заболел?

— Кажется, да, — прошептал он, забирая из её рук стакан.

— Температуру мерил? — поинтересовалась она.

— Я на диван пойду, — невпопад ответил он.

— А температура? — Ира повторила вопрос.

— Высокая, спи, — ответил он и ещё раз сообщил о том, что уже не вернётся в спальню, — пойду на диван. Я уже все выпил.

Он ушёл на диван. Было ужасно, лихорадило и знобило. Термометр показал зловещие 38,2.

«Где умудрился?» Подумал он, стуча зубами и пытаясь хоть как-то согреться, укутался в плед. «Черт! Послезавтра ехать в командировку по обмену опытом от Склифа, а я так глупо влип».

***

Она заснула, но осознание того, что с ним что-то не так выдернуло из сна. Подойдя к нему, она потрогала его лоб. Сомнений не было, муж заболел.

— Ириш, зачем встала? — вяло сопротивляясь, спросил он. Ему было так плохо, что он слабо воспринимал ворчание жены.

— Есть какие-то варианты? Вот вечно ты, Кривицкий, ни в дерьме, так в Красной Армии. Кто теперь в эту командировку поедет? На тебя уже документы все подготовлены, командировочные насчитаны, — напомнила она ему о предстоящей командировке.

— Я поеду, не переживай.

Он попытался её успокоить, хотя понимал, что в таком состоянии он не сможет ни то, чтобы в командировку отправиться, за угол в магазин сходить, вряд ли получится.

— Совсем дурак? Куда собрался? Сейчас чай тёплый сделаю.

Она направилась на кухню, но он остановил её.

— Не надо, не поможет. Иди, отдыхай. Тебе рано вставать.

— Спасибо, пожалел, — буркнула она и, поставив на журнальный столик стакан с тёплой кипячёной водой, спросила, — до утра протянешь?

— Конечно, не переживай.

Она подошла, поправила плед и, заглянув ему в глаза, спросила: «Может одеяло принести?»

— Нет, всё нормально, иди.

Как только она скрылась за дверями спальни, он повернулся на бок и обнял Кота, который быстро смекнув, что хозяину нездоровится и нужно его присутствие, уже обосновался на диване, втиснувшись в пространство между Кривицким и спинкой дивана.

Сон был тревожным и неглубоким. Впав в короткую полудрёму, он проснулся от того, что температура спала и он пропотел насквозь. Чувствуя себя ужасно ни столько от общего состояния, сколько от промокшего до нитки белья, он сделал усилие и поплелся в ванную комнату, стараясь не шуметь.

***

К утру нос полностью отказался дышать. Заложенность и сопли, которые текли как вода, не переставая, указывали на первый признак борьбы организма с патогенной микрофлорой и нарушили естественные процессы. Шмыгая носом, и вытирая бесконечно текущие сопли, он прогнусавил:

— Ир, извини. Я тебя подвёл.

— Молчи уже, несчастный. Сам выклянчил эту командировку. До начмеда дошёл, все нервы вымотал и теперь решил в кусты. Только ты мог так умудриться. Ген, ну, вот где так можно было? — супруга продолжала недоумевать.

— Думаю позавчерашний пациент наградил, — высказал он свою версию.

— Маску надевать не учили? — напомнила ему супруга правила пользования средств индивидуальной защиты.

— Вот не поверишь и в маске был, и в перчатках. Скафандр только не надел.

Он дал понять, что её наставления в этом вопросе неуместны. И на данный момент его больше беспокоил вопрос о кандидате в командировку:

— Кто теперь поедет в Киров?

— Кто должен был, тот и поедет. Лазарев. Понял теперь, что от судьбы не уйдёшь?

Она лишний раз ткнула его носом, что была права, упорно отказывая ему в командировке.

— Скажи ему, что я сожалею.

— Ему до твоего «сожалею» сегодня будет как до фонарного столба.

— Ир, ну не злись, — жалобно попросил он.

— Да что теперь уже на тебя злиться? Давай, пей лучше, — она протянула ему кружку с ароматной жидкостью, — я тебе отвар шиповника сделала. Витамин С нужен. Термос залила, чтобы пил весь день. И на больничный.

— Ир, ну какой больничный? Я отлежусь пару дней и выйду. Если я на больничный уйду, Лазарев уедет, кто у тебя останется?

— Не твоё дело. Твоё дело, вон, болеть. Вот и болей. Ещё не хватало чтобы твой вирус на сердце осложнение дал.

— С чего это вдруг?

Он начал осознавать, что она уже накрутила себя дальше некуда. Если разговор зашёл об его сердце, о чем они старались умалчивать и не касаться этой темы, то значит Кривицкая действительно серьёзно заморочилась на его счёт.

— Ой, Кривицкий, не включай дурака. Тебе не идёт. Что как детсадовцу все разжёвывать? Лучше ляг, я тебя укрою.

— Ир, мне от лежания ещё хуже. Я лучше посижу.

— Так всё! Делай что хочешь. Мне на работу пора. Врача я тебе вызову.

Уже практически в коридоре крикнула Ирина и хлопнув дверью, оставила его наедине с болезнью.

***

Удивительно, но супруга вернулась с работы довольно рано. На подобное он не рассчитывал и попросту дремал на диване после очередного спада температуры.

Услышав движение на кухне, он приподнялся и доложил ей о своих делах. Мог бы, конечно, не докладывать, но на допрос с пристрастием нужно было отвечать кратко, чётко и по делу.

Когда она начала сновать по кухне, он лишь полулёжа наблюдал за тем, как она суетится, шмыгал носом и лёгкая тень улыбки изредка пробегала по его лицу.

Освободившись от хлопот по приготовлению ужина, она, в конце концов, посмотрела на него:

— Нос перестань теребить, уже как слива. Ещё и герпес вылез. Красавец!

— Ничего не чувствую. Задолбался уже вытирать, — признался Кривицкий.

— Сейчас чай сделаю. Тебе с мёдом или с молоком?

— Кофе хочу, — заканючил он.

— Ген, ну какой кофе? Держи, — она протянула ему бульонницу до краёв наполненную куриным бульоном.

— Ир, бульон? У меня уже в ушах булькает от жидкости, — пожаловался он.

— Ген, не вредничаю. Держи и пей. Итак, ничего не ел целый день.

— Я не хочу. Аппетита нет. Голова как чугунная.

— Таблетки выпьешь и спать.

— Ну, ещё про горшок не сказала. Время восемь вечера всего, — он указал пальцем на циферблат настенных часов и едва улыбнулся, — а знаешь, мать я рад, что заболел.

— Чего? Я тут за него переживаю, а он рад. От температуры мозги поплыли? — Ирина застыла с таблетками и стаканом воды.

— Нет, правда рад. Когда бы ты домой так рано пришла? Ещё и ужин приготовила и даже поела нормально, — муж привёл неоспоримые аргументы.

— Ну, давай, вали все с больной головы на здоровую. Я весь день за него переживала, как он там. А он мне тут выдаёт: счастлив он!

Кривицкий сгрёб плед и освободил часть дивана для супруги.

— Ириш, присядь, пожалуйста. Скажи лучше, как этот, из шестой палаты.

— Молча. В инфекционное перевели. Грипп у него, — отмахнулась она.

— Ясно, — кивнул он и задумался.

— Что тебе ясно? Ты когда его принимал, куда смотрел? — Ира вновь начала ворчать, и видя, как он опять вытирает нос уже мокрым насквозь платком, протянула чистый.

— Спасибо, — он принял платок и пояснил, — в колото-резанную рану, из которой свистало как из поросёнка на бойне.

— Температуру не померил?

Супруга продолжила допрос.

— Таня мерила, — вспомнил он.

— И что?

— И ничего. Пониженная была и пульс слабого наполнения. Мне весь анамнез тебе поведать и ход операции? Ир, хорош уже, а? — его выдал уставший голос и очередное шмыганье носом.

— И с чего решил, что от него прихватил?

— Потому что после него ни с кем не общался, — с таким аргументом было не поспорить.

— Мне почему ничего не сказал, что неважно себя чувствуешь?

— В Склифе все нормально было. Ты же знаешь, ночью все началось, — напомнил он ей о своём ночном кошмаре.

— Вот не хватало от тебя ещё грипп подцепить, — укоризненно покачала головой супруга.

— А что, здорово! Вместе поболеем. Кости только ломит, аж выворачивает.

— Уж нет, добрый ты у меня. Сам болей.

— Я понимаю, что лучше мне не болеть, а то ты уже на грани эпидемиологической катастрофы. О, кстати, я с Котом целовался, — хихикнул Кривицкий и вновь вытер льющиеся ручьём сопли, — готовься ему бульон варить.

— А что от тебя ещё ждать можно? Хорошо хотя бы ко мне не лез, как ты любишь перед сном со своими обнимашки и целовашками, и встав с дивана, она взъерошила его волосы и оповестила, — и я не заболею, не мечтай. Я уже начала противовирусные принимать по твоей милости.