Глава 7

И нет нам покоя ни ночью, ни днем...

Врагов догоняем и тапками бьем...

Я так и не поняла, когда в нас начали стрелять. И выстрелов тоже не заметила. Так, глухие шлепки на самой грани сознания. И внезапное содрогание машины, которую по-вело боком.

- Живыми взять хотят! По колесам целят! - рявкнул сидящий рядом со мной Глеб. То есть уже не сидящий. Оборотень свалил меня на пол и накрывал своим телом. И не воз-ражала. Это оборотни могут перенести лобовую встречу с грузовиком и остаться в жи-вых, а мен и запорожца хватит. Размажет - не соберут.

Константин, сидя за рулем, высказывал свое мнение об этом ... нехорошем мире, этих ... непорядочных стрелках и этих ... совершенно не бронированных колесах. И машине, которая ну абсолютно не танк. И даже не БТР. Блин, останусь жива - выпрошу у Мечи-слава БРДМ. Замечательная вещь. Вот что девушкам дарить нужно. А то шмотки, цац-ки... Автомат Калашникова, пулемет Максимова и пистолет Макарова - вот лучшие дру-зья хрупкой и слабой женщины! А еще - оборонительные и наступательные гранаты.

Несколько секунд оборотню кое-как удавалось держать машину на ходу. Чудом. Потом от покрышек, видимо, остались одни лохмотья, мы куда-то врезались - и машина за-мерла.

Наступила тишина. Надолго ли?

Твою зебру!

- Юля, - Глеб говорил отрывисто и четко. - Это засада. Надо прорываться. Нас, скорее всего, хотят убить. Тебя - взять живой. Если не будешь сопротивляться. Мечислав вы-тащит тебя, где бы ты ни оказалась. Так что постарайся дожить до этого момента.

- Насте скажи, что я ее люблю. Пусть сына назовет Костей, - вставил свои пять копеек Константин, пригнувшийся куда-то под руль. Морда - уже не лицо, а лисья морда обо-ротня вытягивалась. Блеснули клыки и когти на левой лапе. В правой пока еще руке туск-ло отсвечивал черным пистолет.

- Что с нами будет?

- Вытащат или выманят из машины. Мы будем драться. Ты ждешь, пока не завяжется драка, потом пробуешь убежать. Сразу нас не убьют, мы постараемся их задержать. Ты можешь попасть к ним в руки, но может и повезти. Не думай о нас.

Глеб, все так же прикрывая меня, тоже стал меняться. Я ощущала, как кости ходят хо-дуном в его теле.

- Возьми. - Константин протянул мне еще один пистолет. Поменьше и из какого-то бле-стящего металла. Серебристый и прохладный он удобно лежал в руке. - И вот это.

В левой руке у меня очутился нож.

- Как стрелять - знаешь?

- Да.

Знаю. Откуда? Дед научил. Мы всегда летом стреляем по бутылкам. У деда вполне раз-решенные охотничьи ружья и пара пистолетов. И несколько стволов еще с той войны. В неподвижную мишень я попадаю восемь раз из десяти. В подвижную - пять. Только вот подвижная мишень - это уточки и кораблики в тире. И движутся они строго по прямой. А тут...

Это - враги. И если я не убью их - они убьют меня. Все. Размышлизмы - по оконча-нии.

- Эй, там, в машине! Мы знаем, что вы живы и в сознании! Выходите с поднятыми ру-ками. Две минуты на размышление, потом мы применим газовые гранаты.

Звонкий голос поставил крест на моих сомнениях. Или мы - или нас. И лучше - мы. А что мы имеем?

Я кое-как выглянула из-под оборотня. М-да, потрепало нас. Переднее стекло все в тре-щинах в боковых тоже пара - тройка дырок от пуль. Если бы Глеб меня не прикрыл - меня бы уже на том свете со сковородками встречали. Зато было отлично слышно про-тивника. Голос исходил из здания напротив. Куда нас занесло? Обычный частный сектор. Одноэтажки. Где-то дерево, где-то оно же, но обшитое пластиком или обложенное кир-пичом. Один-единственный кирпичный дом в два этажа. В нем-то наши 'друзья' и засе-ли.

Жесть! Народ оборзел! Средь бела дня (ладно, вечера) на окраине города! Обстрел ма-шины! Это в девяностые было хорошо, но сейчас-то!? Здесь что - Чикаго!? И хоть бы од-на сволочь выглянула из окна... ну ладно, заперла окно и вызвала ментов. Вот где они, когда нужны!? Ну хоть бы одного журналюгу черти принесли! Так нет ведь!

- С-суки, - прошипел Глеб.

- Им я нужна, - мрачно процедила я.

- Даже и не думай выйти! - зашипел Константин с переднего сиденья.

Я ухмыльнулась.

- Ребята я вам не самоубийца. Крикните, что меня припечатало обо что-нибудь, и я по-теряла сознание. Проверим, насколько я им необходима, ага?

Глеб ответил таким же оскалом. На полулисьей морде и рядами острых зубов это смот-релось... жутко.

- Эй там, в засаде! Мать вашу так! Юлька ранена! Нужна скорая медицинская по-мощь!

Молчание.

Мы использовали его по полной программе.

- Константин, ты позвонил нашим?

Оборотень лихорадочно набирал номера. Первым отозвался Валентин. Услышав о заса-де, он взвыл - и пообещал быть через двадцать - тридцать минут. Но как их продержать-ся?

Я тем временем звонила Мечиславу.

- Да, пушистик?

- Нас обстреляли и собираются сделать что-то нехорошее.

Вампир взвыл, как будто я его крестом по лбу треснула. И его можно понять. Завтра Князь Тулы прибывает, правда под утро, а тут такое...

- Черрррт!!! Где!?

- Где мы?! - рявкнула я оборотням.

- Улица Лобачевского, - огрызнулся Константин.

- я все слышал. Раненые, убитые?

- пока держимся. Оружие есть, атаку отобьем. Первую. Потом - все.

- продержитесь хотя бы полчаса. Я собираю всех, кто есть - и выезжаю.

- Осторожнее, а то сам под пули подставишься.

Вот дура, нашла кого учить! Если Мечислав столько лет прожил - и выжил... Но вам-пир не стал огрызаться, а вместо этого бархатным голосом поинтересовался:

- Ты беспокоишься за меня пушистик?

Голос вампира скользнул по моей коже бархатным лоскутком. Я поежилась от некстати возникшего желания - и резко ответила, злясь на себя.

- Плевать мне на твою шкуру, но кто меня вытащит, если ты сдохнешь?

- Держитесь. Я уже выезжаю.

Я отключила телефон и посмотрела на ребят.

- Откуда наши противники знают, что здесь есть живые?

- Не те удары, от которых оборотень даже сознание потеряет.

- Вынесите ее из машины! - разродились в доме.

- Не хотим рисковать! Травма позвоночника!

Умница! Какой же Глеб - умница!

- Тогда выходите сами! Медленно, руки на затылке...

В ответ Глеб обстоятельно послал противника на короткий хутор за бабочками. И пред-ложил им стрелять - с большой вероятностью окончательно меня угробить.

- ... а Юлька - ни х.... не оборотень..., так что стреляйте, ...!!! Лучше ей сейчас поме-реть, чем у вас, ..., в лапах оказаться...!!!

- С нами дама, ты, хамло трамвайное, - прошипел Константин.

- она не дама а боевой товарищ, - отмахнулся Глеб. При этом он благополучно задел ме-ня локтем по плечу, но я промолчала. Я уже даже как-то и пригрелась. Может попросить Мечислава выделить мне пару оборотней вместо грелок? А то у нас вечно не топят, и до начала отопительного сезона я успеваю подхватить пару простуд.

- Мы ее защищать должны, а не учить такому перемату!

- Да я вас сама поучу, - зашипела я. - Аминоацилсинтетезой твою зебру об дезоксирибо-нуклеазу через трифосфат и пять митохондрий в мейоз!*

* Юля просто комбинирует разные термины из курса 'общая биология и генетика', прим. авт.

Оборотни перешучивались явно на адреналине. Все мы понимали, что долго не про-держимся. Одна надежда, что нападающие - тоже. На милицию рассчитывать не прихо-дится. Место глухое, Покровская церковь вообще стоит на окраине города и добираться к ней надо через частный сектор. Дорог много, проехать можно где угодно, а если у вра-гов есть кто-то еще и они выставили с двух сторон таблички 'Ремонт дороги' и 'Объ-езд', то минут двадцать у них точно есть.

Милиция? Ага, где те времена, когда сознательные граждане, не успев завидеть хули-гана или грабителя, хватались за телефон - и через минуту прибывал бравый участковый. Или патрульная машина...

Они канули в Лету вместе с Советским Союзом.

Эх, и я-то не боец...

Разве?

Женщина со звериными глазами улыбалась.

А по чьему приказу крысы слопали тогда двенадцать оборотней?

Этот момент своей жизни я всегда вспоминала с ужасом. Но - если нет другого выхо-да...

Как это было - тогда?

- Ребята, сделайте все, чтобы потянуть время, - шепнула я.

Глеб что-то заорал противнику, а я прикрыла глаза.

Дом. Каменный. В два этажа. Сложен из белого кирпича. Острая крыша пирамидой. Флюгер в виде петуха. Шесть окон. Четыре - на первом этаже, два - на втором. На вто-ром этаже с угла - балкон. Веранда где удобно сидеть и пить чай. И над ней натянут тент в красно-белую полоску.

Дом стоял у меня перед глазами, как живой. И я мысленно потянулась к нему.

На этот раз вышло быстрее и легче. Я так же увидела себя со стороны, увидела рядом оборотней - и поднялась над своим телом как воздушный шарик на ниточке. Эх, провес-ти бы пару опытов, да времени нет.

И я выскользнула через крышу машины.

Идти было совершенно необязательно. Лететь - гораздо удобнее. Даже руки расправ-лять не надо. И махать ими - тоже. Неподражаемое ощущение - лететь как птица.

- ... так что стреляйте, сволочи .....!!! - закончил Глеб свою тираду.

- Нет, мы не будем стрелять, - мягко произнес в вечернем воздухе чей-то удивительно чистый и сильный голос. - Зачем нам стрелять? Мальчики выйдите из машины. А Юленька пусть полежит внутри, мы же не хотим никому причинить вреда...

Оборотни побледнели как полотно. Просто под шерстью плохо заметно.

- Призывающий лис!

Больше мне не потребовалось. Ясно было без слов. Что это такое? Мечислав - призы-вающий тигров, Дюшка - призывающий лис... был. Даниэль мог бы призывать крыс.

- Долго я не выдержу, - прошипел Константин.

И что теперь? Мальчишки выйдут, их перестреляют, а меня можно брать голыми ру-ками, я вообще не грозный противник. Покалечу, кого смогу, но потом меня скрутят и еще отпинают за все хорошее. Блин! Чтоб этого гада...

Что я могу сейчас сделать? Не подойдешь, не выстрелишь, а что делать? Крысами его затравить, как тех оборотней, зимой? Так суметь надо.

Ну-ка...

Ко мне... ко мне... ко мне...

Я попыталась позвать крыс. Но в этот раз почему-то ничего не получилось. Не было крови? Или просто при мне никого не пытали? Адреналина не хватает? Бешенства?

Бешенству ведь не объяснишь, что если оно не придет сейчас, то потом и не к кому будет. Но вместо ярости пришла только насмешка.

И над своей неумелостью - и над неумелостью вампира, который пытался сейчас сло-мить сопротивление Константина и Глеба. Ребята держались, а значит, не так много он и умеет.

Ты хочешь подчинить моих друзей, клыкастик? А почему бы не наоборот? Любая связь действует в обе стороны. Если призывающий может приказывать лисам, почему лисам нельзя приказать - ему? У палки же два конца!

А вот увижу ли я сейчас - связь приказывающего - и моих оборотней?

Я прищурилась. Нет. Полный ноль. На улице ничего не видно. А если - поближе подле-теть? Все равно в таком виде я могу шляться где угодно. Кто сможет поймать призрак? Охотники за привидениями?

Ghost busters!!! - провыла я, подражая мультику.

И решительно рванула через каменную стену.

Они были на первом и втором этажах. На первом - трое мужчин в камуфляже, подозри-тельно напоминающие оборотней-лисов. Почему так? Очень похожий серебряный рису-нок в ауре, да и сама аура...

Сейчас я была спокойнее, чем в первый раз - и видела мир отчетливее. И дымка ауры вокруг головы каждого оборотня так хорошо принимала форму лисьей морды... Склады-валась, переливалась, как на старых фотографиях. У меня в шкафу лежит такая - с мо-лодой девушкой. Повернешь ее под одним углом - глаза девушки широко открыты. По-вернешь другим - и она лукаво подмигивает левым глазом. И на секунду становится еще красивее. Так и здесь. Взглянешь под одним углом - и аура напротив лица складывается в лисью маску. Под другим - и перед тобой опять человек.

На втором этаже тоже было трое. Два высоких бледных вампира и один оборотень. На лиса я даже внимания не обратила. А вот вампиры заинтересовали меня всерьез. Один - высокий с черными волосами стоял у окна с винтовкой. Второй, с короткой русой стриж-кой - просто протягивал вперед руку. Лиц я не видела. А вылетать в окно и зависать пе-ред ними не хотелось.

- Не выходят? - это тот, который с винтовкой.

- Нет. Сопротивляются.

- Тебе? Так долго? Теряешь квалификацию?!

- Заткнись, сосредоточение сбиваешь!

- тоже мне, зверолов нашелся... Что тебе сложно двух лисят выманить? Я уже палец на спуске устал держать!

- Блин! Упираются, сволочи! Да как! Словно я у них ребенка отбираю!

- А то они не понимают, что их ждет, если они вылезут? Ты бы не сопротивлялся, если бы на их месте был?

Вампир ничего не ответил. Просто как-то по-особенному повел пальцами. И я опять провалилась куда-то в склизкую муть его ауры.

Его звали Питер. Давным-давно. Наверное уже девятьсот, а то и больше лет на-зад. Необычный мальчик родился в самой обычной семье норманнского лорда. С виду это был самый обычный мальчишка. Невысокий, крепенький, сероглазый, с добрым лицом. В нем была лишь одна странность.

Его обожали все животные.

Обожали?

Признавали другом, братом, хозяином...

На него никогда не лаяла ни одна, даже самая злая собака. Кошки по ночам мур-чали ему колыбельные. Он мог успокоить взбудораженного рыцарского коня всего парой слов - и жеребец, приученный топтать врагов, спокойно брал у него из руки яблоко. А когда на ярмарке вырвался бык, Питеру оказалось достаточно просто дотронуться до шерсти зверя, чтобы тот перестал косить по сторонам налитыми кровью глазами - и по-зволил отвести себя на место. Питер был спокоен в своей жизни и счастлив. Он никогда не хотел быть даже рыцарем. Ему вполне хватало места управляющего замком. И стар-ший брат знал, что лучшего помощника ему не найти.

Питер был счастлив на своем скромном месте. Ему ничего не было нужно.

Разве что иногда - ночевать в лесу. Питер никогда и никому не признался бы, что понимает животных. Даже не так. Животные словно признавали его вожаком, доверяли, слушались, рассказывали о своих заботах... Дикие ли, домашние... Питер не мог есть мясо просто потому, что... а вы смогли бы есть курицу, которая час назад делилась с вами проблемой высиживания цыплят?

Никто не знал об этом. Странности? Что ж, у кого их нет. Питер был более чем полезен на своем месте - и старший брат никому не позволял его тронуть.

Все изменилось в один момент. Когда приехала невеста брата.

Молодая француженка Гильометта де Труа была просто очаровательна. Рыжие во-лосы, карие глаза, живые манеры - и фигурка, к которой так и тянулись мужские руки. Плюс титул и хорошее приданное. Что еще надо для счастья? Старшему брату этого хва-тало. Питеру - нет.

С самого начала он заподозрил что-то неладное. Что? Он и сам не знал, как это объяснить. Но все чаще думал, что Гильометта не так проста, как кажется.

Опасна?

Нет. Питер инстинктивно чувствовал, что она не причинит ему никакого вреда. Но - ему. А старшему и горячо любимому брату? И почему именно так? Почему именно он? Ведь только он чует опасность, исходящую от всегда улыбающейся и беспечной девуш-ки.

Питер готов был на луну выть. Но он не смел ни сказать, ни даже намекнуть на свои подозрения. Да и что он мог сказать?

'Я чувствую в ней опасность...'

И кто бы ему поверил?

Молодая француженка за одну луну очаровала весь замок. Она была мила, при-ветлива, ее голосок всегда звенел колокольчиком, а на губах играла нежная улыбка. Слуги, на которых она ни разу не повысила голоса, называли ее 'солнышком' и 'золо-тым лучиком'. Рыцари выпрашивали у нее ленту - повязать на рукав. А пажи и оруже-носцы просто поголовно были влюблены в нее.

И что оставалось делать Питеру?

Следить. Следить, следить и еще раз присматривать за Гильометтой. Следить, внимательно и насторожено, как за случайно встреченным в лесу хищным зверем. Сле-дить, пока хищник не уберется к себе в нору или берлогу. Вот только с Гильометтой им было не разойтись.

Ему не нравилась ни Гильометта, ни ее отец - барон де Труа, рыжеволосый вели-кан под два метра ростом, любитель вина и песен. Питер, своим чутьем друга зверей, улавливал несообразности в их поведении.

Почему барон предпочитает всем продуктам мясо с кровью и красное вино? Ниче-го удивительного многие мужчины любят и те и другие продукты, но барон без них не может прожить и дня. А как это выглядит, когда мясо с кровью уписывает хрупкая де-вушка? А Гильометта просто обожала это блюдо. Барон смеялся, старший брат Питера говорил, что такая девушка должна выносить сильных сыновей...

И почему каждый раз после этой фразы что-то злобное мелькало в карих глазах девушки!? Никто не замечал этой ярости, но Питер буквально чувствовал ее. Почему-то Гильометта не могла спокойно смотреть на играющих детей. И вечно старались найти им какую-нибудь работу. Дети были единственными союзниками и шпионами Питера в тай-ной войне, которую он, неожиданно даже для себя, объявил Гильометте. Дети, обо-жавшие юношу, охотно включились в игру и стали наблюдать за 'рыжей ведьмой', как они прозвали красавицу.

И чем дальше, тем страшнее становилось Питеру. Красотка ездила только в каре-те. Причем лошади ощутимо нервничали, пока видели девушку. Нервничала и любая дру-гая живность. Даже вездесущие собаки, которые крутились под столами, выпрашивая объедки у пирующих людей, и те обходили и ее и барона стороной.

Этого было мало. В лесу стали пропадать звери. А остальные - уходили. Пугались. Пытались рассказать Питеру, что появились страшные существа. Опасные. Вра-ги.

Описать врагов они не могли. Показать? Тоже. Страшно. Говорили что-то про ги-гантских лис, про огромные лапы и зубы, про лис на двух ногах...

Страх бежал по лесу.

И страх домашних животных был главным признаком. Ни Гильометта, ни ее отец никогда не входили в конюшню и не ездили верхом. Их личные лакей и горничная - то-же. Как-то Питер ради проверки послал слугу в конюшню за хлыстом - и потом ему дол-го пришлось успокаивать взбесившихся лошадей. А потом - и взбесившегося барона, ко-торый орал, что он-де не позволит никому распоряжаться своими слугами! А как смотрел этот слуга, выйдя из конюшни с хлыстом...

Слуги так не смотрят. Внимательно, оценивающе, холодно - как на дичь на охоте. И от одного этого у Питера мороз бежал по коже.

Питер боялся до судорог. Он подозревал, что существа, разодравши в клочья се-мью медведей, могут и от него оставить одни ошметки. Но делать было нечего. Брата своего Питер любил. И не только старшего, двух старших братьев, если быть точным, но и трех младших и двух сестер. И уступать свой дом без боя какой-то нечисти? Увольте господа нехорошие!

Питер следил за красоткой в три глаза, подключил к этому всех детей в замке - и вот - удача! В полнолуние он узнал, что хотел. Мальчишка, приставленный пригляды-вать за бароном, сообщил что тот - не храпит. А раньше храпел. Питер отправился в комнату к барону - и увидел, что там никого нет. Потом погладил замковую кошку и попросил ее заглянуть к Гильометте. Киска долго осматривалась в комнате но там нико-го не было. На небе ярко сияла полная луна, освещая пустую кровать.

Питер подосадовал, но что он мог поделать? Доказать, что Гильометта бегает к любовнику? Или занимается черным колдовством? Это еще как повернуть. Хорош же он будет, если она вернется вместе с отцом. Питер отлично знал, что единожды солгавшему дважды на слово не поверят. И не хотел упустить свой шанс разоблачить ... кого? Да кто бы она ни была - ей не место в его доме и его семье! И все!

Питер устроился во дворе и принялся ждать. Молча и терпеливо.

Гильометта, ее отец и двое их слуг - те самые, от которых мороз продирал по ко-же, вернулись на рассвете. И незаметно пробрались в свои комнаты. На следующий вечер Питер приказал следить за слугами в оба глаза. Незаметно приставить соглядатаев к оча-ровательной Гильометте или к барону, отличавшемуся крутым нравом он не мог. А ска-зать, что слуги затеяли что-то недоброе - вполне. И приказать нескольким доверенным людям приглядывать за ними - тоже. Он буквально кожей чувствовал, что все четверо отлучались в одно и то же место, по одному и тому же делу. И знал - поймаешь одного - поймаешь всех. И это сработало.

Его разбудили вскоре после того, как замок затих.

- господин, они уходят. Оба.

Питер вскочил (хорошо хоть догадался спать не раздеваясь) - и рванулся вслед за слугой. Два силуэта шли, даже не особенно скрываясь, в сторону леса. И Питер последо-вал за ними - в стороне, прячась от неосторожного взгляда и стараясь даже держаться с подветренной стороны. С ним было еще двое его людей. Том и Гарри. Что ж, он просле-дит за этими людьми, узнает, что они скрывают - и расскажет всем. Лучше пусть брат возненавидит его, чем получит эту змею в постели!

Им удавалось незамеченными преследовать барона до самого леса. А по-том...

- Милорд, мы их не видим...

- Они куда-то исчезли...

Они вынырнули из леса, похожие на страшную смесь зверей - и людей. Огромный рыжий лисочеловек - лисья морда и когтистые лапы на человеческом теле. Рядом - жен-щина, как будто вышедшая из сказок о злых ведьмах - Гильометта, но какая!? Сейчас никто не назвал бы ее очаровательной. Она сохраняла человеческие формы, но вся была покрыта лисьим мехом. И - огромные когти на великолепной формы нежных ручках. Их сопровождали две вполне обычные лисы. Совсем обычные, если не считать одной дета-ли. Головы этих лис приходились Питеру чуть ли не по плечо.

Питер никогда не сможет забыть свой ужас от их вида.

Рядом вскрикнул кто-то из слуг - и рванулся в темноту. Том? Гарри?

- Выследил!? - проревело чудовище - мужчина. - Сам напросился!

- Этот сопляк не давал мне покоя с самого первого взгляда - прошипела лисица-Гильометта. - Он постоянно следил за мной! А этот его взгляд! Так и чувствуешь иногда, что тебя подозревают, - но как!? Как он мог понять!? Единственный, кто видел нашу сущность! Отец, позволь я сама порву ему глотку!

- О, нет! Так легко он не умрет. Мы дадим ему полчаса форы. Пусть бежит в лес. А потом поймаем его. Ты же любишь охотиться, - барон оскалился. Наверное, это долж-но было изображать улыбку, но в лисьей форме... получился омерзительный глумливый оскал.

- А это, чтобы быстрее бежал, - и Гильометта полоснула Питера лапой поперек груди. Из четырех глубоких царапин закапала кровь.

- Вы - оборотни? - по всему телу Питера разливался страх. Мерзкий, пузырящий-ся, как гнилое болото, он заполнял каждую клеточку тела. И мужчина понимал - еще немного - и он просто упадет на колени, и будет умолять, чтобы его не убивали. А этого допустить никак нельзя. Оставалось только говорить, стараясь не поддаваться пани-ке.

- Да. Догадливый, гад!

- И зачем вам нужен мой брат?

- А почему бы и нет, - издевательски расхохоталась Гильометта. - молод, богат, хорош собой - чего еще надо!? Поиграть с ним пару лет для удовольствия! Все равно дольше никто с оборотнем прожить не сможет. Рано или поздно я потеряю контроль над собой - или просто мне придется убить твоего братика! Ну и что?!

Питера обдало жаром. Куда и страх подевался?

- Сука - выплюнул он. - Чтоб ты сдохла!

- Только после тебя, - прошипела лисица, окончательно утрачивая человеческий облик и опускаясь на четвереньки. - Убьем его, отец!

У Питера еще оставалась надежда на слуг. Недолго. Пока две огромные лисы не метнулись в темноту. Вскоре оттуда послышались крики. А потом Питер отчетливо понял - Тома и Гарри - нет. И помочь ему они не смогут.

- Беги, - проревел барон, распахивая пасть. - И постарайся попасться мне! Гиль-ометта будет мучить тебя долго...

В этом Питер не сомневался. Но если уж ему дали фору...

И он рванулся в лес.

К замку ему выбежать не дадут. Но хотя бы к реке? Не будь это оборотни, он бы отсиделся на дереве, но лисы с разумом человека легко снимут его оттуда. Ну и пусть. Сопротивляться он будет до последней капли крови! Оборотни вряд ли на это рассчиты-вали, но ярость молодого человека преодолела испуг и оцепенение.

Питер бежал по ночному лесу, задыхаясь то ли от страха, то ли от скорости. Куда бежать? Соревноваться со зверем в лесу? Ха! Питер отлично знал с какой скоростью бе-гают лисы. И был уверен - то, что он пробежит за полчаса - для них в лучшем случае - десять минут. Соревноваться со зверем в лесу?! Смешно! Обычных животных можно еще было уговорить, напугать (Питер умел и это, хоть и не любил), прогнать, запутать... Но на зверей с человеческим (Питер не сомневался, что эти именно так) разумом его хитро-сти просто не подействовали бы. Но что же тогда? Погибать за просто так не хотелось. Прятаться? Но где? А вот если...

Про клятые развалины!

Про эти руины башни в лесу говорили многое. И что там - плохое место. И что там когда-то жил колдун. И что там стоял языческий храм, в котором похоронено великое зло.... Все сходились на одном. Лучше туда не лезть. И верно, даже в самый жаркий день от развалин тянуло промозглым холодом и сыростью, пробиравшими до костей. И что-то внутри подсказывало обойти их стороной. Даже вездесущие дети - и те не бегали сюда играть. Что ж Питеру тоже здесь не нравилось, но выбора не было.

Плохо, что нет оружия. Короткий кинжал за поясом так спокойно оставленный ему оборотнями Питер даже оружием не считал. Слишком маленький. Зарезаться еще хватит, а вот на оборотня - уже нет. И берет ли их железо? Или только серебро?

Что ж, развалины, так развалины. Да и добежать до них времени хватит. Если бежать очень быстро - то минут двадцать.

Лучший допинг - это страх за свою шкуру. Луна светила вовсю, показывая корни и неровности на земле. И Питер летел, как на крыльях. Если у него будет хоть один шанс выжить - он все сделает, чтобы этот шанс от него не ушел.

Проклятые развалины зловеще чернели в свете луны. И на миг мужчина заколе-бался. А потом махнул на все рукой. Сейчас он и к черту в пасть влез бы, и сам на сково-родку сел, только чтобы не дать этим лисам-переросткам убить его.

Он шагнул к груде кирпичей. Вот и вход. Полузасыпанный, посеченный временем и непогодой, но пролезть еще можно.

Питер не знал, что Про клятыми - развалины называются вовсе не случайно. И что они служат пристанищем одному из патриархов народа вампиров - то-же.

Патриарх пребывал в спячке уже несколько веков. Он был стар и хотел просто от-дохнуть. Построить башню, сделать в ней потайной ход и даже наложить заклятие, за-ставляющее всех обходить его 'спальню' стороной было для него делом несложным. Патриарх искренне намеревался поспать еще лет пятьсот. А лучше - семьсот.

Питер, сдуру ввалившийся в потайной ход, в планы резко не вписался.

Каким чудом он смог туда попасть? Почему не сломал себе ни рук, ни ног? Он и сам впоследствии не мог вспомнить. Зато умудрился врезаться в гроб, своротить его на-бок, и рухнуть прямо на патриарха. И потерять сознание от удара. Все-таки навернулся он тогда неслабо.

И спавший вампир проснулся от запаха и вкуса свежей крови. Из той самой раны, которую оставила когтями оборотниха. А проснувшись, он почувствовал зверский голод. И первой его жертвой стал... нет, не Питер. А ввалившиеся вслед за ним четыре оборот-ня. То есть сначала - три. Гильометта осталась в живых. Но - ненадолго. Ровно на то вре-мя, которое потребовалось вампиру, чтобы превратить Питера в подобного себе. Старый вампир мудро рассудил, что пятерых человек будут искать. И перероют лес до основа-ния. Тем более, что Гильометта все время верещала что-то насчет убийства и кары за ее смерть. Вампир мог бы взять девицу с собой - и покинуть развалины. Но он решил по-другому. Девица оказалась слишком визгливой. А вот парень - полностью подчиненный знающий о современности и умеющий говорить на местном языке, знающий что и сколько стоит, представляющий положение в стране и в мире - это вампиру очень даже подошло. Так что от Гильометты избавился уже сам Питер.

Молодые вампиры сразу после пробуждения испытывают страшный голод.

Искать их действительно начали. Но не сразу. Ближе к вечеру. И не в лесу - что семерым людям там делать? Сперва их искали по окрестным деревням и дорогам, рас-спрашивали людей, даже проехались до ближайшего городка. А когда начали прочесы-вать лес, проклятые развалины все равно обходили стороной. Что-что, а продуцировать страх старые вампиры умеют. Они им живут, дышат и даже питаются. Вот никто и не нашел ни Питера, ни вампира. Только потом, спустя неделю когда в развалинах уже никого не было, обнаружили четыре трупа. И два трупа слуг - в лесу. Питер исчез для своих родных и для мира.

Зато появился вампир, жизнь которого оказалась не слишком приятной. Хотя и не слишком страшной. Над ним не издевались. К нему просто относились, как к вещи. Поди туда, сделай то, подчиняйся, а то будешь наказан. Наказание Питер получил только один раз - и с тех пор старался не подставляться. Его креатор и господин стал примерно через пятьсот лет членом Совета Вампиров. А сам Питер прислуживал ему.

И все же загробная жизнь Питера была мучением.

Почему?

Потому что он привык к любви животных. Он и сам их любил, даже больше, чем людей (эй, вот только о зоофилии думать не надо, ладно?). Животные, с точки зрения Питера, были достойными и приятными существами. И намного лучше чем вампиры. Вот, например вы - вы хоть раз видели хомячка-садиста? Кролика, который напился и колотит своих детей? Лошадь, которая выбрасывает своего жеребенка на свалку? Слони-ху, которая продает своего слоненка на органы или бросает после родов? Курящего по-пугая? Звери жестоки, но - неосознанно. Если они и причиняют боль, то не со зла.

Но вот беда.

После смерти все животные стали жутко бояться Питера. Единственными, кто слушался его, как бога - были лисы - оборотни. Те самые, которых Питер больше всего и ненавидел.

***

Я вынырнула из воспоминаний вампира. И уставилась внимательнее на опутывающую его сеть линий и цветных пятен. На первый взгляд мешанина казалась беспорядочной. На второй - очень даже упорядоченной. Хорошо, что я смотрела на ауры всех, кто мне по-падался, и училась разбираться. И отделять хорошее от плохого. Потому-то одно место в ауре вампира и показалось мне неправильным. Да, пока я в этом не очень разбиралась, но на Питера и моих умений хватит. Самое главное я ведь знаю. Что чувствуют к нему жи-вотные? Почему они не боятся? Точнее - чувствовали и не боя-лись?

Да потому, что знают: их - любят. И вреда не причинят. Никогда. Ни за что. Если они будут это чувствовать от человека, то будут любить его. И, кажется, я знала, что не так в ауре Питера. Знала, как будто тихий голос женщины со звериными глазами шепнул мне это на ушко. По большому секрету. И - минуту... как там мои ребята?

Слава Богу, прошло не больше десяти секунд. А мне казалось, что я копаюсь в вам-пирских воспоминаниях уже неделю! Но пока Константин и Глеб держались. За меня, за машину за оружие скрепя зубами, но держались.

Ничего. Сейчас зов прекратится. И я знаю - как и почему.

- Питер, - негромко позвала я прямо в голове вампира. - Питер, ты слышишь меня?

Питер дернулся, как будто его ожгли хлыстом. Кто мог его так назвать? КТО, во имя всех богов мира? Уже давно никто не знал даже этого имени. Иногда Питер думал, что и креатор забыл его. Он давно получил новое имя - Рауль. Здесь, в России - Родион. Но кто может звать его этим именем!?

Я наблюдала за метаниями вампира. И сейчас они были мне понятны, как собственные руки. И так же как и свои руки - я могла повернуть его мысли в нужную мне сторону.

- Хочешь, я сделаю так, что ты опять сможешь говорить с животными и понимать их? - мягко шепнула я в сознании Питера. - Твой дар не исчез. Он просто за-перт. Заперт предсмертным проклятием Гильометты. И я могу его освободить. Мне толь-ко необходимо твое разрешение.

***

Зов прекратился. Константин и Глеб переглянулись.

- Что они задумали?

- Наверное, пойдут на штурм.

- А подмога не пришла...

Константин только хмыкнул, перекидывая Глебу свой нож.

- Не надо. Я у Юльки возьму. Она все равно в трансе.

Что верно, то верно. Юля лежала на сиденье полностью расслабленная. А когда Глеб приподнял ее веко, обнаружил, что глаза у нее закатились. Все тело девушки было абсолютно расслабленным.

- Так может из-за нее и звать прекратили?

Оборотни переглянулись. О способностях госпожи Леоверенской они не знали ни-чего. И сильно подозревали, что и сама она находится в таком же положении.

Теперь нужно было ждать атаку. Но... ее не было. Минуту. Две. Три. А потом из дома понеслись крики. И Глеб выдохнул полной грудью.

- Ну, Юлька... ну... мать ее.... Стерва!!!

***

- Я могу освободить тебя. Ты останешься жив, ты сможешь управлять всеми жи-вотными... только ты ведь и сам этого не хочешь? Тебе нужна твоя свобода. И ты полу-чишь ее. Из-за этого проклятия ты даже до сих пор не ронин. А мог бы. Я вижу твою си-лу.

Питер оглядывался, как безумный, но никого не видел.

- Ты - кто?

- Ты что - с ума сошел?! - окликнул его напарник. Но Питеру было все равно. Если этот голос сможет исполнить его мечту... правда сможет?

- Смогу. Для меня это будет тяжело, но я клянусь тебе жизнью моих родных. Хо-тя эта клятва все равно бессмысленна. Здесь нельзя лгать, разве ты - не чувству-ешь?

- Где - здесь?

- Там, где нахожусь я. Прикажи своим оборотням не нападать, пусть удержат твоего напарника - и иди ко мне. Я помогу. Я знаю, как и что делать.

- Ты - точно не лжешь?

- Спроси у себя. У того чувства, разума, уголка сознания, которым ты чувство-вал животных. Хотя... это у тебя тоже заблокировано. Будет тяжело. Но мы - справимся. Обещаю.

И Питер решился. Он жил, как в бреду. И надежды на вызволение или пробуждение - не было. Сейчас ему предлагали свободу. Что еще надо!?

Ничего. Оборотни? Где они? Здесь и внизу.

И он сделал короткий жест рукой, указывая на напарника и формируя его мысленный образ.

- Убить. И больше никого не трогать до моего приказа.

Оборотни рванулись вверх.

- Ты что, мать твою ..... - ох.... ел!?

Больше напарник ничего произнести не успел. Ворвавшиеся оборотни просто смяли его массой. Началась дикая драка. Но Питера это не интересовало.

- Где ты? - позвал он.

И услышал в ответ тихий голос.

- Закрой глаза и доверься мне. Потянись, как ты тянешься к своим оборотням. Я тебя выведу.

Что он и сделал.

И все поплыло перед глазами.

Питер не знал, что его тело обрушилось на пол, как неживое.

Не знал, что рядом с ним завязалась драка между вампиром и оборотнями. И пока обо-ротни побеждали.

Не знал, что ему тоже досталось в схватке.

Да и знал бы - это было совершенно неважно.

Важно было другое.

Лес. И круглая полянка, покрытая мягкой зеленой травой. Из травы и тут и там видне-лись желтые головки одуванчиков. Но разве они растут в лесу?

- Вообще-то нет, но мне так больше нравится.

Питер резко обернулся. Рядом с ним стояла женщина. Хотя... какая там женщина! Со-плюшка лет шестнадцати. Невысокая, темноволосая... ничего примечательного.

- Кто ты такая?

- Я - Юлия Евгеньевна Леоверенская. Та, кто может освободить твой дар.

***

Я ни на минуту не лгала Питеру. Моя сила выбросила нас на воображаемую полянку. И это - было единственное, что мы видели одинаково. Деревья, лес и одуванчики на по-лянке. В остальном - не знаю, какой видел меня Питер, а вот я видела его, как клубок из переплетенных нитей, в середине которого находится слабо очерченная человеческая фигура.

Только глаза были видны четко. Большие, голубовато-серые, изумленные.

- Ты? Меня послали похитить тебя, ты знаешь?

- Догадываюсь. А кто послал?

- Не знаю. Мне просто отдал приказ мой господин.

- похитить меня? Именно так, слово в слово?

- Нет. Ехать вместе с Диего и делать все, что он прикажет без лишних расспросов.

- Диего - это второй вампир?

- Да.

- Ясно. А он не говорил, кто, что, как?

- Нет. Ему просто надо было схватить тебя и вывезти за город. Обязательно сегодня.

Я потерла лоб.

- М-да. Зря ты отдал приказ об убийстве.

- Не зря. Его нельзя удержать. Один из его талантов - расплываться туманом. Он ушел бы - и убил вас всех.

- Померли, задохнувшись в тумане. Как печально.

Вампир помрачнел.

- В жизни это выглядит намного печальнее.

- Понятно. Для допроса нам его было никак не взять?

- Нам - никак. Если только группой из пяти-шести вампиров которые сильнее Дие-го.

И где я таких возьму? Тут всего сопротивления - я да оборотни. Маловато будет.

- Ладно. Черт с ним. Рано или поздно, так или иначе, но мы узнаем, что и как. И когда я узнаю КТО...

- Крыса не может быть одна, - философски заметил вампир. - Диего получал от кого-то инструкции. Я не знаю, кто и что ему говорил, но сообщники у него точно были.

- Еще бы их не было. Я бы точно не стала соваться в другой город, не заслав сюда со-рок бочек шпионов.

- Вампиры не глупее тебя, - ухмыльнулся Питер. - А что насчет меня?

А что насчет него? Лечить будем!

- Прости. Перед тем, как мы начнем лечение, я хочу спросить еще. Как вы подготовили эту засаду?

- Полчаса назад мы пришли сюда. Потом появились вы.

- Ага. То есть вы приехали, когда мы были еще в церкви...

- Где?! Ты же фамилиар вампира!

- И что!? Я теперь и в церковь сходить не могу!? - разозлилась я.

- А ты - можешь?

- и даже не начинаю дымиться синим пламенем, - окрысилась я. - А еще я могу лопать куличи и освященные яйца, купаться в святой воде и ношу крестик. Пожизненно.

Вампир потряс головой, понял, что умом Россию не понять - и смирился.

- Ты знаешь, как снять с меня проклятие?

- Да. Только ты сам не сопротивляйся, ладно? Может быть больно и неприятно.

- Тогда объясни, что ты будешь делать.

Я кивнула. Справедливое требование, сама бы хотела знать, что и как. И кажется, знала. Хотя до конца и не была уверена. Ни правильно ли я поступлю, ни во что мне это обойдется...

- Когда я смотрела твою ауру - она была яркой и разноцветной. А еще на ней были се-ребряные рисунки. Как у оборотней, но - другое, совсем другое.

- То есть?

- У оборотней это скорее изображение их зверя. А у тебя - как орнамент. И вот этот ор-намент сверху словно прикрыт какими-то черными нашлепками. Следами лисьих лап. Так это мне видится. Я готова поспорить, что управлять ты можешь только лисами - и то - оборотнями.

- Угадала.

- Вот. Гильометта ненавидела тебя. И сил на предсмертное проклятие вбухала - не жа-лея. Всего истоптала.

- мой хозяин удивлялся, что я почти ни капли силы не получил, когда выпил ее последнюю кровь, - вспомнил Питер.

- Так далеко я не влезала. Сейчас я вижу эти следы... Ты - как клубок нитей. А прокля-тие - комья грязи, зависшее на нитях. Если я отчищу комья - остальное растворится са-мо. Ты и сам снял бы его - лет через две тысячи...

Это я еще поскромничала. Я видела, что кое-где пятна уже растворялись, но медлен-но, слишком медленно. За девятьсот лет - и так мало... Скорее уж не две тысячи, а пять.

- Так долго я не выдержу.

- Я могу помочь тебе. - Тут мне в голову пришла одна идея. - Не безвозмездно.

- А как? Что ты хочешь за свою помощь?

- Останешься здесь и поможешь мне поработать со зверями. У тебя дар. А я хочу по-нять, как и что происходит.

- Мой хозяин может меня не отпустить.

- Свободного ронина?

- Я не ронин.

- почему? - мне было искренне любопытно. Аура вампира была очень мощной. Яркая, цветная, искристая - она дрожала и переливалась в радиусе нескольких шагов. Мешали только черные грязные кляксы. Но их-то я удалю. Наверное...

- сил не хватает.

- Глупости. Видимо, из-за проклятия ты не можешь развернуться в полную мощность. Но это мы поправим.

- После этого у меня хватит сил, чтобы стать - свободным?

И столько надежды было в его голосе... Нечисть? Ну и пусть! Но он - живой! Ему тоже больно, страшно, он чувствует... Да что еще надо!?

- Да. Это я гарантирую.

Я была полностью уверена в себе. Но вампир все еще колебался.

- А у тебя точно хватит сил?

- Да. - Откуда-то я знала это. - Начнем?

Но вампир вдруг заколебался, почти в буквальном смысле. Аура подернулась рябью.

- А... это долго? Вы наверняка вызвали подкрепление.

- Да. Но сколько бы мы не пробыли здесь - в реальном мире пройдет не больше пяти минут.

- Ты это точно знаешь?

- Да.

В прошлый раз, когда я перевела Влада через мост - так и было. Мне казалось, что прошли часы. А Борис мне рассказал, что весь поединок занял минут семь. И то четыре минуты из них я пыталась отгрызть вампиру голову.

Вампир явно сомневался, но мне уже все надоело.

- Ты - со мной?

- Да, - решился Питер.

Я протянула вперед руки. Интересно, что будет, если просто отколупывать эту грязь. Молча.

Не-ет, фигушки мне. Руки проходили сквозь грязь, как будто ее и не было. Но висит же! Ошметками и лохмотьями!

А что я делала в прошлый раз? И чего не делаю в этот. Все вроде так же. Полянка, мы с вампиром о! Вот я что еще делала!

Молилась.

Может, и сейчас попробовать?

После встречи с ИПФовцами? Получится ли у меня искренне молиться?

Не знаю.

Но я ведь и молюсь не ИПФ, а Богу. А Он, если есть - Ему наверняка плевать на всех попов планеты. Почему бы и не попробовать? Недаром говорят, что в молитве главное - вера. А я верю в Бога? Не знаю. Может, Он знает? Если знает, точно не откажет. Да и не за себя просить надо. За вампира. А виноват ли он? Сейчас - да. А тогда? Он ничем не заслужил проклятия.

А только ли его проклинала Гильометта?

Или и его родных - тоже?

Об этом я и начала. Честно признаться, ни одной молитвы я до конца так и не помни-ла, а от церковнославянского у меня вообще челюсти сводило. Вот зачем молиться на языке, который никто толком не понимает? И не надо, не надо мне говорить о традици-ях! Если Бог есть - он как-нибудь не глупее нас с вами. И ему должно быть безразлично на каком языке ты молишься. А также где это происходит, и о чем ты просишь. Так что кто хочет - пусть корежит свой язык в попытках выговорить фразу типа: 'Аще по-спите посреде предел, криле голубине посребрене, и междорамия ея в блещании злата. Внегда разнствит Небесный цари на ней, оснежатся в Селмоне. Гора Божия, гора тучная, гора усыренная, гора тучная. Вскую непщуете горы усыренныя? Гора, юже благоволи Бог жити в ней, ибо Господь вселится до конца'.* Вот вы что-нибудь понимаете в этой фразе? Разве что гору. Вот и нечего извращаться.

* Юля цитирует строки из псалома ? 67. прим. авт.

- Господи, прости этого человека и его предков, ныне живущих и давно живших, всех его родственников, близких и дальних во всех ветвях его генеалогического древа до се-мидесятого колена назад и вперед. Прости их, и посели в их души любовь, любовь веч-ную и прощение ко всем предкам его рода и потомкам его. Решением твоим он родился в этом роду, в это время и по твоему желанию несет этот крест, выбранный тобой. Не осу-ждай его за то, на что сам и обрек.

Под моими руками медленно падали на землю хлопья грязи, впитываясь в одуванчико-вую поляну и бесследно исчезая. Я начала с ног. Вампиру явно было неприятно, но он терпел молча.

- Если можешь, если помнишь хоть что-нибудь, тоже помолись, - попросила я.

Но вампир только покачал головой.

- я все забыл. Слишком больно было.

А мне - нет? Пальцы, между прочим, щиплет. Можно и об этом сказать.

- Дай мне, Господи, сил и терпения, любви и достоинства своей помощью, сил напоить род, из которого произошел этот человек, большим потоком любви. Он простил всех сво-их предков и пусть они тоже простят его. Ибо они любили и любят нас - неважно, здесь мы или там, живы или мертвы, перед гранью земного - или уже за гранью. Мы - люби-мые и любящие дети их. Я посылаю Любовь и силу Любви по всему миру, всем предкам и потомкам, всем ветвям его генеалогического древа, на все века продолжения рода и прошу тебя, Господи, помочь мне в этом. Сними, Господи, все проклятия и все запреты с этого человека и его рода, родных его и близких и тех, кто связан с ним узами крови пусть даже и не помнит об этом, здесь и сейчас, навсегда и навечно. Покажи ему благо-дать свою, а мы будем благодарить тебя - и любить этот мир, любить навечно - и до бе-зумия.

Ноги были очищены, и я перешла к бедрам и талии. И попрошу без пошлостей. Все рав-но вампир здесь был всего лишь энергетическим каркасом, как я это понимала. Да и я сама была такой же. Это не эротик-сны с участием одного зеленоглазого гада...

Пальцы щипало все сильнее. Интересно, что происходит со мной в реальности? Но на-до продолжать...

***

Константин и Глеб смотрели в окна. Минуту назад оборотни цеплялись когтями за сиденья, только чтобы не поддаться, не выйти из машины, а сейчас...

- Зов угас? Точно угас? - Константин не верил своим чувствам до кон-ца.

- я его больше не чувствую... Юлька?

Ответа не было. Женщина лежала, как мертвая, запрокинув голову назад. Глеб поспешно нашарил жилку у нее на шее.

- Пульс ровный.

- Это обморок - или транс?

- От нее всего можно ожидать. Помнишь, как она тогда Влада прикончи-ла?

Это Константин хорошо помнил. Он как раз тогда присутствовал в свите Андрэ, как закуска, конечно. И видел все с начала и до конца. Он ожидал тогда, что все закон-чится за пару минут. Для вампира оторвать голову одной соплячке - ха! Но все пошло не так. И даже не из-за отчаянной попытки сопротивления. Из-за того света, заливающего круг. Страшного для вампиров. Именно тогда Константин впервые увидел животный страх на лице Князя Города. Именно тогда подумал, что есть кто-то или что-то - сильнее вампиров.

- Думаешь, она сейчас что-то делает?

- Не знаю. Твою мать!!!

Глеб дернулся от лежащей женщины, так что едва не пробил головой потолок машины.

- что случилось?!

- У нее руки...

Константин бросил на заднее сиденье короткий взгляд. Но и этого хватило. Волос-ки на затылке оборотня зашевелились, по телу побежали противные мурашки. Ладони вдруг стали скользкими и холодными.

- Это - что!?

Других вопросов у него не было. Пока они были в безопасности. Но оборотень го-тов был вырваться даже под выстрелы противника, лишь бы этого не видеть. Происхо-дящее было... слишком неправильным. Чужим. И потому - страшным.

Одно дело - смотреть в экран телевизора и цедить пиво, твердо зная, что проис-ходящее - только выдумка режиссера. Другое - вот так. Вживую.

Лицо лежащей женщины было искажено мучительной гримасой. Словно она та-щила в гору что-то тяжелое. Губы шевелились. А вокруг рук разливалось слабое красно-ватое свечение. И из-под ногтей выступала кровь. Собиралась в капельки, медленно ка-пала на пол... почти черная в свете, пробивающемся через тонированные стек-ла.

- Не знаю. Следи за пульсом. Если она умрет, с нас Князь шкуру на ленточки спустит.

- и Валентин - тоже. Лучше б она выжила.

- Куда как лучше. У меня Настя вся расцвела. Радуется, детей ждет...

- Это если нас сейчас не грохнут. Нас - двое. Сейчас нас могут просто числом взять.

Но из дома не доносилось ни звука. Все словно застыло в молчании. Только тихо капала на пол кровь, собираясь в небольшие лужицы на полу.

***

Я уже успела отчистить вампира до груди, когда Питер все-таки что-то вспомнил - и разродился речью.

- Áve, María, grátia pléna; Dóminus técum: benedícta tu in muliéribus, et benedíctus frúctus véntris túi, Iésus. Sáncta María, Máter Déi, óra pro nóbis peccatóribus, nunc et in hóra mórtis nóstrae. Ámen

И потом то же на русском а то вдруг Господь латынь подзабыл:

- Радуйся, Мария, благодати полная! Господь с Тобою; благословенна Ты между жена-ми, и благословен плод чрева Твоего Иисус. Святая Мария, Матерь Божия, молись о нас, грешных, ныне и в час смерти нашей. Аминь

Ну хоть что-то вспомнил - и то хлеб. А то у меня уже руки ломило, как от стирки в хо-лодной воде. Но я упрямо продолжала свое дело. Больно? И что?

Перетерплю. А вот второй раз может и не получиться. И что тогда?

Ничего хорошего. Единожды солгавшему дважды на слово не верят. Вот.

- Помоги мне, Господи в деле моем. Ты заступник мой, Бог мой, мир мой и я прошу твоей помощи. Избавь этого человека от ловчей сети и от злого слова; укрой своим пла-щом и защити от зла, не виноват человек в том, что искал правду. Не боялся он от страха ночного, оружия и зла людского - и зла, что приходит ночью. Не подпускай к нему зло, и убери раны с его тела, пошли ангела своего охранять его на любых дорогах и тропах. Ведь именно ты проложил их. Не осуждай человека за выбор его, за свободу воли, за пламя души - ведь именно ты сделал нас такими.

Оставалась еще голова и шея. Блин, ну пожалейте меня хоть кто-нибудь! Мне-то это за что... За то, что я сильнее... сила дается, чтобы помогать слабейшим...

- Господи, дай мне силы, голод стерпеть и жажду

Признания своей силы я от людей не жажду.

Достаточно, если руку могу протянуть я в помощь.

Достаточно если на звезды смотрю я каждую полночь.

Жалеете? Не жалейте. Не говорите. Не знайте.

И даже мою помощь - не надо. Не признавайте.

Примите ее как данность. Меня - как человека.

Сила дана как бремя всем сильным. И так - от века.

Если силен, обязан помочь тем, кто слабее.

Без благодарности. Просто. И ни о чем не жалея.

Вот и все. Грязь была отчищена. И вампир передо мной представал переплетением не-вероятно красивых цветов и линий. Но слишком бледных. Ну да. Я сильно потрепала его. И сама выложилась, и он выложился. Нам теперь придется восстанавливать силы. Бед-ный Мечислав. Вчера оборотни, сегодня это нападение... Не успел получить фамилиара в полное распоряжение, как тут же оказался на голодной диете.

А вот так ему и надо! Чтоб не соблазнял своими... штанами!

- Нам пора, - вздохнула я.

Питер улыбался.

- Ты скажешь своим людям, чтобы меня не убивали сразу?

- Скажу. Если мы сейчас проснемся.

- То есть?

- Ты какой меня видишь?

- Красивой. Только прозрачной.

- а когда я начинала свою работу?

- Ты была намного ярче.

- вот. Я много сил потратила, чтобы привести тебя в форму.

- И я тоже. То есть мы сейчас можем просто уснуть?

- Ну да. Я - точно.

- Это плохо. Откуда же твои люди узнают, что я не враг...

- Ну, Мечислав может мне присниться и все выяснить...

- а до этого меня раз двадцать пронзят осиной?

Я пожала плечами. Очень может быть. Мечислав не отличается добротой и любовью к людям, которые причинили ему зло. А покушение на меня - уж куда дальше? Лишение ценной собственности, источника силы и клоуна по совместительству...

- Юля, я могу отдать тебе свою силу? А ты расскажешь своим, кто я и что произошло.

- Ты уверен?

Я знала, что можно так и поступить. Но пусть это будет добровольное и осознанное решение.

- Это наш единственный выход. Не хотелось бы умереть, только-только освободившись от проклятия.

- А уж как мне бы не хотелось портить свою работу...

- Тогда... как передать силу?

- просто протяни мне руку.

- Держи.

Я коснулась руки вампира. И ничего не ощутила. Как будто рука попала в струю тепло-го воздуха от кондиционера. Только воздуха - неподвижного.

А потом волна тепла хлынула вверх по руке. Прошлась по плечу, захлестнула голову и помчалась по телу вместе с кровью. Мне захотелось замурлыкать. Приятно. Так и восста-навливается сила... наверное. А Мечислав чувствует то же, питаясь моей кровью? Надо спросить.

- А что мне теперь делать?

- Ничего, - я сама не узнавала своего голоса. Но силуэт вампира на глазах становился все бледнее, а полянка расплывалась перед моими глазами. - Спи. Я обещаю сделать все, чтобы ты остался в живых.

- и даже сверх того.

- Обещаю, - повторила я.

Полянка выцветала. Силуэт вампира расплывался перед моими глазами. Все заслоняло какое-то красное марево. И я сморгнула, чтобы отогнать его.

И тут же в голову ввинтился противный вопль.

- Юля, ты жива!? Скажи хоть что-нибудь!!!

Я лежала на полу в машине, придавленная телом Глеба. Константин смотрел на меня с каким-то странным выражением.

- Мать вашу... слезь с меня расплющишь, - прохрипела я. - вода есть?

На лицах оборотней появились одинаковые довольные улыбки.

- Жить будет.

Константин извлек из кармана на двери бутылку с минералкой и протянул мне.

Я цапнула ее - и взвыла в голос.

- Твою... рыбозавру!!!

Руки болели так, словно мне их целое стадо пчел целовало. И на вид были не лучше. Опухшие, красные, да еще и все в крови.

- Это еще что за .... латимерию вашу?!

Глеб аккуратно отвинтил пробку с бутылки и поднес ее к моим губам. Я судорожно ста-ла заглатывать воду.

- Это тебе лучше знать, что и как. У тебя руки светились. И - обжигали. До них дотро-нуться было страшно.

- Да и до тебя - тоже, - поддержал Константин. - У меня вся шерсть на затылке дыбом встала.

- Что ты такого сделала?

Я криво оскалилась.

- Всего лишь получила к нам в команду мастера, который умеет призвать всех зверей. Вообще всех.

На лицах, то есть сейчас скорее мордах оборотней, отобразился праведный ужас. Еще бы. Это все равно что сказать КГБшникам 'Господа, мы приняли на работу Вольфа Мес-синга'. Секретность и свобода воли - к черту. Продашь все секреты родины и даже об этом не узнаешь.

- Юля, - протянул Глеб. - А ты уверена...

Я махнула рукой. И так ясно, что он скажет. Это - точно не враг?

Не точно. Питер может оказаться и врагом. Я исходу из чувства благодарности, а какая может быть благодарность у почти тысячелетнего вампира? Вон приснопамятный Дюш-ка (не вспоминать на ночь) той еще сволочью был. А ведь он моложе Питера лет на пару сотен. Был. Блин, как приятно применять это слово по отношению к Дюшке. Был и сплыл. Мир праху. Со святыми упокой.

И Питер может оказаться не лучше. С другой стороны - кто снял проклятие, тот его и вернуть может. Но это лучше рассказать Мечиславу. Пусть вампир использует хоть лас-ку, хоть страх... да хоть свое обаяние!

- Ни в чем я не уверена. Ребята возьмите мой телефон и наберите Мечислава. А то на-шего Князя от треволнений удар хватит.

Глеб послушно принялся выкапывать телефон из-под сиденья.

- Юля у вампиров не бывает ударов, - просветил меня Константин.

- Это просто ваши вампиры живут в тепличных условиях, - просветила я. - А стоит им связаться со мной - и результат налицо. Дюшка же помер...

- Не от удара.

- От удара. Только - магического. Глеб, - подержи трубку у моего уха, ладно? Руки бо-лят до чертиков.

Оборотень послушно поднес к моему уху трубку. И оттуда отрывисто (я и не знала, что Мечислав умеет - так) рявкнуло:

- Да!?

Ну что ж, запишем это себе в заслугу. Рявкать он научился, глядишь, пообщаемся лет десять - и вампир по-человечески заговорит. А то сейчас с ним и общаться-то нельзя. Так и тянет на нехорошие вещи. Из журнала для мальчиков.

Пообщавшись я отдала трубку оборотню и умоляюще похлопала ресницами.

- Ребята, неужели у нас нет выпить?

***

Мечислав летел по городу, как сумасшедший. Водители выжимали из машин все, что можно и нельзя, держа скорость под двести километров. И плевать, что так нельзя ез-дить! Трижды плевать на любые опасности!!! Тем более, что за рулем сидели вампиры, с их десятикратно превосходящей человеческую реакцией.

А в голове стучало только одно. Юля, Юля, Юля....

Его фамилиар, его женщина, его вторая половинка.

И он еще думал, что сможет гарантировать ей спокойствие и безопас-ность.

Идиот!

Мечислав каждую секунду ждал пронзительной, разрывающей боли внутри. Если ее убьют...

Выжить он выживет. Но не удержится. И придется все начинать сначала.

Как он мг отправить ее всего с двумя телохранителями!?

Знал ведь, что посольство перебито. И мог подумать, что Юля окажется следую-щей мишенью.

Не подумал.

Идиот.

Вампир взглянул на часы.

Двадцать одна минута прошла с момента ее звонка. И за это время он успел со-брать восьмерых вампиров, вооружить всех, усадить по машинам - и рвануться на дру-гой конец города.

Не по центральным дорогам.

Пробки - это беда не одной Москвы.

По окраинным и объездным. Пять минут, потерянные на них можно было ком-пенсировать скоростью. Зато на таких дорогах практически никогда не бывает ГАИшни-ков.

Двадцать две минуты.

Пока она жива. Это он чувствует, как хозяин.

Телефонный звонок.

Мечислав не сразу смог попасть на кнопку. Звонили с Юлиного номера.

- Да?

- Отбой тревоги. Мы - отбились.

Лучше этих четырех слов вампир в жизни своей ничего не слышал.

- Где вы сейчас?

- Все там же. На Лобачевского. Машина-то и в утиль не годится. Сможешь нас забрать отсюда?

- Буду через пять минут. Ты не ранена?

- Не дождетесь.

Юля повесила трубку.

Вампир тряхнул головой и широко улыбнулся.

- Все в порядке.

- Шеф, а если это ловушка? - прогудел один из вампиров.

Мечислав покачал головой.

- Это не ловушка. У нее действительно все в порядке. Если бы это была ловушка, Юля дала бы мне понять. Но скорость не снижайте. Я хочу попасть туда, как можно бы-стрее.

***

***

Вампиры и оборотни примчались почти одновременно. Сперва взвизгнули шинами 'мерседесы' Мечислава. Вампиры выпрыгнули - и рванулись к нам. Что ж, мы пред-ставляли собой душераздирающую картину.

На обочине стояла раздолбанная в хлам машина. После обстрела и встречи со столбом - вряд ли они доедет даже до свалки. Я лежала на заднем сиденье, свесив ноги в дверь. Глеб предоставил мне свои колени вместо подушки. Не то, чтобы мне было очень плохо. Часа через три, да если еще и накормят - все будет просто замечательно. Но пока - му-тило, кружилась голова и вообще, не хотелось никуда двигаться. Константин посмотрел только как там Питер. Вампир был жив - но сейчас все его силы уходили на избавление от остатков проклятия. Сколько ему на это понадобится - я не знала. День? Два? Неде-ля?

Надо будет поговорить с Мечиславом насчет его питания.

Интересно, а можно ли вампира - кормить внутривенно? И чем? Если вампир при жиз-ни был первой группы крови - можно ли ему вливать третью? И резус-фактор тоже...

О чем я думаю!?

Мечислав выскочил из машины и каким-то странным образом тут же оказался рядом со мной. Он точно применял вампирские чары. По-другому это назвать нельзя. Я не видела, как он перемещается, даже не почувствовала как меня вытащили из машины - и очну-лась уже у него на руках. Вампир прижал меня к себе, как ребенка. И мне ничего не ос-тавалось делать, только обнять его двумя руками за шею. Теперь если и уронит, я хоть попой об землю не хлопнусь. Со всего размаха. Руки, кстати, болели все сильнее. И эта боль кое-как заглушала острый приступ сексуального желания, нахлынувшего на меня от прикосновений вампира. Наверное, Мечислав всегда будет так на меня действовать. Стоит ему только оказаться рядом - и кружится голова, улетучиваются все умные мысли, а внизу живота начинает словно стягиваться обруч. И хочется ни о чем не думать. Просто закрыть глаза - и принять то, что тебе готовит твой господин и повелите...

Юлька!!! Опять!!!

- Да что ж это такое! - возмутилась я. - Меня чуть не угробили, мне нужно в больницу, и вообще, Мечислав, соблазнять больного человека - нельзя.

Вампир не обратил на мое ворчание никакого внимания. Только прижал к себе еще крепче, так, что я чуть не задохнулась.

- Юля, я чуть с ума не сошел от беспокойства! Я все передумал пока мы сюда ехали... Я так боялся потерять тебя!

Еще бы! Столько стараний - и все коту под хвост? Ищи теперь нового фамилиара? Бу-дешь тут бояться! Если еще и жив останешься.

- Я тоже. Жить хотелось. И не укачивай меня. Без того тошно.

- Я так боялся опоздать...

- я тоже боялась, что ты опоздаешь, - призналась я. - Нам очень сильно повезло, что Питер...

- Питер?

- Это один из вампиров, которые устроили нам засаду, - пояснила я. - Полагаю, вы знаете его, как Родиона. Или Рауля. Он слуга одного из членов Совета - некоего Аль-фонсо да Силва.

- Альфонсо да Силва? - шарахнулся от меня Вадим, побелев, как полотно.

- Эй, спокойно! Самого Альфонса здесь нет, здесь только его подчиненный!

- Вадим! - прикрикнул Мечислав. - возьми себя в руки!

- Штирлиц взял себя в руки. Руки оказались грязными, - по-дурацки захихикала я. - Ва-дик, не волнуйся. Если этот Альфонсо припрется сюда лично, я сделаю из него Альфон-са. Невезучего. *

* Юля намекает на рассказ В. Конецкого 'Невезучий Альфонс', прим. Авт.

Вампир встряхнулся и подмигнул мне. Уверенность, словно гусеница на ветку, опять наползла на его лицо.

- Юлька я на тебя рассчитываю.

- Валяй, - согласилась я. - Только домик сначала обследуй. Ребят я посылать не стала. Им и так досталось. Прикинь, я их в церковь таскала...

Вампиры рванулись в дом с засадой неслышными тенями.

На улочку ворвались несколько джипов. И из них горохом посыпались оборотни. Стало шумно и весело. К нам подлетел Валентин. Но обнимать не решился. Мечислав так и держал меня на руках, поэтому обнимать пришлось бы в первую очередь вампира. А это - чревато.

- Юлька, ты цела?

- Частично. Руки болят.

- А что у тебя с руками?

Оборотень ловко цапнул меня за локоть.

- Мечислав! Ты погляди!

Я тоже поглядела. И пожалела, что даже упасть в обморок не могу. Кисти рук были распухшими чуть ли не вдвое и красными - в тон пожарной машины. И из них - то ли из-под ногтей, то ли просто из пор кожи медленно капала кровь. Бо-ольно!

- Что это?! - Мечислав поудобнее устроил меня на руках и заглянул мне в глаза. - Юля?

- Не знаю. Наверное, проклятие сопротивлялось, - проныла я. Мне вовсе не хотелось ничего делать. Ни отчитываться, ни рассказывать, ни ругаться, ни спорить...

Вампир огорченно вздохнул и устроил мою голову у себя на плече. Я не возражала. Слишком уж я устала. Хотелось закрыть глаза - и раствориться в облаке медового арома-та. Хотелось пропитаться им насквозь - и пить его, как густое вино. Хотелось мурлыкать и тереться лицом о рубашку вампира. Или чтобы он погладил меня по волосам, поцело-вал, сказал что-нибудь хорошее, как он за меня волновался, как ему будет без меня пло-хо...

Скорее свиньи полетят!

Да что со мной опять такое!?

Я встряхнулась, приходя в себя. Слабость дурманит голову. Еще немного - и будет гораздо хуже. Я захочу от Мечислава человеческого участия, душевной близости, пони-мания и заботы - то есть того, на что вампир просто не способен.

Он - прекрасен. Но может предложить мне только секс. А мне хочется тепла. Доброты. Любви, наконец! Чтобы меня любили - и чтобы я любила. Так, как это было у меня с Даниэлем.

Теперь я отчетливо это понимала.

Ох, Даниэль... Как ты вообще мог умереть!? Бессовестный!

Мысли о любимом вампире помогли встряхнуться. Я дернула головой, едва не заехав Мечиславу по челюсти, и принялась отчитываться.

- Побывала у ИПФовцев. Мы немного поссорились. А когда поехали обратно меня об-стреляли. Нас. Машина врезалась в столб. Нас попытались выманить из нее. Ребята ска-зали, что это - зов. И их зовет призывающий лис. Нас хватило бы минут на пять. Я попы-талась хоть что-нибудь сделать. Выпала в транс, увидела вампира и узнала, что он про-клят. Потому-то он и призывал только лис.

- погоди. Как ты выпала в транс?

- Не знаю. Как-то.

- А проклятие? Я наперечет знаю всех про клятых вампи-ров. И Родиона среди них - нет. Он не проклят.

- Здрасте! Еще как проклят! Я что - слепая? Что я тогда с него снимала, если это - не проклятие!?

- И в чем оно заключалось?

- Пи... то есть Родион, - я решила не говорить никому настоящее имя вампира. Захочет - сам поделится. - При жизни он мог договориться с любым животным. Я так предполагаю, что его дар - не призывать животных, хотя он и это сумеет. Его дар - говорить и пони-мать. Влиять. Сочувствовать. Сопереживать. Управлять - но во благо живым. Он это сможет. Лечить, заботиться, любить...

- Опасный талант, - протянул Мечислав. - а он знает, что ты сняла с него проклятие?

- Знает.

Я прямо-таки видела, как крутятся колесики в голове вампира. За безупречно гладким лбом и безмятежными зелеными глазами угадывалась напряженная работа мысли. Поль-за, вред, союзы, угрозы, привлечение на свою сторону...

- я с ним договорилась. Он собирается получить статус ронина, а потом вернется сюда и поможет мне разобраться с оборотнями. В том, что касается моих... выходок.

- Это он тебе обещал за снятие проклятия?

- Да.

- Я всегда знал, что ты - настоящее сокровище, - не поскупился на комплимент вампи-рюга. И направился к обочине. Туда как раз выносили тела из дома.

М-да, именно что тела. Шесть штук. Два вампирских, четыре оборотневских. Все раз-ной степени изодранности. Один вампир просто неопознаваем. Так, туловище без голо-вы и рук. Голова и руки - рядом. Хорошо что меня уже стошнило после ИПФ, а то я бы сейчас...

Интересно, а тошнота считалась знаком внимания от прекрасной дамы? В те времена, когда рыцари пели под балконами, а им на головы сбрасывали платочки, шарфики и но-сочки? Или хотя бы ночные горшки?

Вообще-то все возможно.

Это я так, отвлекаюсь от действительности. А заодно я отвернулась, закрыла глаза и спрятала голову на груди у Мечислава. Лучше думать о сексе, а не о трупах. Да и запах меда и цветов был намного приятнее, чем крови и, пардон, содержимого кишечника. Да, именно так, кровью и дерьмом, пахнут изорванные в клочья тела. И видеть и нюхать это мне не хотелось. Тошно.

Слышны были только короткие комментарии вампира.

- Этого - отдельно в пластиковый мешок. Личность потом установим. Шевелитесь. У нас мало времени. Дохлого оборотня - тоже отдельно. Живого вампира и остальных обо-ротней - в машины. Мы едем в больницу. Вадим живо за руль. Борис, оставайся, прибери тут все. Валентин, отряди ему четверых оборотней в помощь, а сам следуй за нами. Юля, отлепись от моего плеча. Мы уже отошли от трупов. Как ты себя чувствуешь?

- Хорошо. Спасибо. Хреново. Что еще?

- Ничего. Сейчас поедем осматривать твои руки.

- Куда ж я денусь.

Ворчала я больше по привычке. Руки надо было осмотреть. И пролечить. А еще - позво-нить деду. И как-то разобраться с нападавшими. Об этом я и заговорила в машине.

Мы с Мечиславом заняли заднее сиденье. Причем вампир даже и не подумал меня от-пустить. Так и держал на руках. На переднем сиденье расположился какой-то незнакомый мне вампир. Темноволосый и крепенький как гриб-боровичок. Его ясные серые глаза следили за нами в зеркале заднего вида.

Вадим вел машину.

- Юля, что тебе рассказал Рауль?

Мечислав не смог долго молчать. И правильно. Нам надо думать, кто, что и как. Если не хотим дождаться второго визита. Еще раз мне может так и не повезти.

- Рауль, - странно было называть так Питера, но я даже не запиналась. - Он был только исполнителем. И сам почти ничего не знал. Главным там был вампир по имени Диего. Больше я о нем ничего не знаю. Ни кто он, ни на кого работает.

- Саша, мы сейчас приедем - и ты отправишься наводить справки про вампира Диего. Обшаришь карманы, если у него есть какие-то документы...

- Наверняка есть, - вставил Вадим. - Не на крыльях же любви он сюда прилетел?

- А кто вас, клыкастых, знает, - пробормотала я. - Вы же летучие...

- Не все. А оборотни вообще летать не могут. Если не найдешь документов - возьмешь голову отмоешь, сфотографируешь и будешь искать. Все ясно?

- Да, шеф.

Мне тоже было ясно. Я отчетливо представила себе процесс отмывания и фотографиро-вания мертвой головы - и меня скрутило диким спазмом. В желудке нехорошо забулька-ло. Ой, частенько меня тошнит в последнее время. Вадим резко вильнул к обочине, я вы-летела пулей и согнулась над каким-то кустом.

А казалось, из меня все вылетело после церкви...

Ладно. Будем считать, что куст получил бесплатное удобрение.

Мечислав поддержал меня за плечи и вытер лицо влажной салфеткой.

- Тебе полегче, малыш?

Я зло поглядела на вампира. Да лучше б меня при всей Госдуме рвало, чем при нем. Больше всего на свете мне не хотелось, чтобы вампир видел меня - слабой и зависимой. Тем более - от него.

- Сам ты... малыш!

Мечислав не обиделся. Просто подхватил меня на руки и понес обратно в машину.

- У меня руки пострадали, а не ноги, - попробовала покачать права я.

- Ноги? Надо проверить.

Ладонь Мечислава поползла по моему бедру. Я зашипела гадюкой.

- Укушшшшу!

- Это будет первый случай покусания вампира - человеком - не сдержался Вадим.

- Второй. У меня есть хороший боевой опыт, поэтому не провоцируйте! - рыкнула я.

- Слушаюсь и повинуюсь о фамилиар моего господина - продолжал кривляться Ва-дим.

Я зашипела и вернулась к прежней теме.

- Рауль рассказал, что ему просто отдали приказ. Ехать с Диего и помогать всеми сила-ми.

- Ясно. А что еще он рассказал?

- Ничего.

О проклятии и истории жизни Питера я умолчала. Если надо будет - сам расскажет. А я трепаться не стану. Противно.

- Что ж, я сам допрошу его.

- Допросишь. Когда он в себя придет.

- И когда это будет?

Мечислав резко помрачнел. Еще бы. Мы легкими путями не идем, мы в них вляпываем-ся.

- Дело в том, что на снятие проклятия ушло много силы. И у меня и у него. А потом он еще много отдал мне, чтобы я была в форме и могла действовать. Если бы я сейчас лежа-ла в спячке или вообще в глубоком обмороке, вы бы оторвали ему голову. А потом уже разобрались.

- Юля, что ты! Мы же цивилизованные вампиры! Отрывать голову - это не наш метод, - продолжил паясничать Вадим. - Ну там зубки повыбивать, ноготки повыдирать, ремней из шкурки нарезать...

Я вспомнила Даниэля в подобном состоянии, и меня замутило.

- Вадик, если я сейчас еще раз блевану на твоего шефа...

- А что - уже был первый раз?

- То Вадим будет стирать мне рубашки - месяц. Вручную, - приговорил Мечислав. - И тебе тоже. А заодно - трусы и носки.

Интересно, а у вампиров ноги - потеют?

- Понял, испугался, заткнулся.

- То-то же.

- Одним словом - в ближайшие три дня Рауля можно не ждать из комы, - подвела я итог. - Пока он добьет остатки проклятия - сейчас, избавившись от основного, его тело резко начнет бороться с ошметками, пока придет в себя, пока восстановит силы... Кстати, он будет ужасно голодным когда проснется.

- Накормим - отмахнулся Мечислав. - Это ведь он натравил оборотней на своего напар-ника?

- С моей скромной подачи. Я хотела, чтобы его просто схватили и удерживали, но Рауль отдал приказ убить.

- Почему?

- Потому что Диего способен был расплываться туманом. Мы его не смогли бы удер-жать. А помереть, даже не выйдя из транса, было бы обидно.

- Понятно. Саша, ты запомнил. Способности - превращаться в туман.

- А что - где-то есть база данных на вампиров? - не удержалась я. - Типа сайта? Захо-дишь, вводишь имечко - и получаешь отчет? Фото, имя, способности, возможности, место проживания?

- Нет.

- Юлька, ты что? Рехнулась? Может, нам еще и паспорта завести!?

Я и сама поняла, что вопрос был глупым. За такую базу в ИПФ даже Храм Христа спа-сителя заложили бы. Не говоря уж о всяких мелочах типа денег, людей и возможно-стей.

- А как тогда?

- Сашка свяжется с моими знакомыми вампирами по электронной почте. Разошлет фо-тографии. И повиснет на телефоне. Альфонсо да Силва - член Совета. Просто так допро-сить его нельзя, но можно попробовать через кого-нибудь еще.

- Ясно.

Мне действительно было ясно. Один президент не может допрашивать другого. Но мо-жет мя-агонько поинтересоваться. И если на его стороне сила - ему ответят. Что ж, я и раньше знала, что Совет вампиров - тот еще гадюшник.

- А что мы пока будем делать?

- Отвезем тебя в больницу.

- А потом?

- Ты хочешь что-то предложить?

- Да.

- Я надеюсь, кудряшка, что это... стоящее предложение? И оно позволит нам скрасить остаток ночи?

Мечислав шептал, зарывшись лицом в мои волосы. Его теплое дыхание касалось моей шеи, я невольно задрожала... Шепот в темноте, в той темноте, где нет ничего, кроме сплетения тел, сплетения судеб... где простыни пахнут духами и любовью, а слова чи-таются больше по прикосновению губ к влажной коже. Да и не нужны там слова...

Мечислав коснулся моей шеи губами. Я почувствовала кончики клыков и взвизгнула.

- Попрошу без зубов!

Вампир на переднем сиденье - Сашка? - вздрогнул. Не привык еще к моим выходкам. Но Мечислав только улыбнулся. Потом коротко лизнул меня в шею и отстранился.

- Так что ты хотела предложить, девочка?

- Мне надо посоветоваться с дедом.

- О чем?

Изумление вампира было ненаигранным. Что ж, я поясню.

- Мечислав, среди вампиров кто-нибудь занимался расследованиями?

Вампир потер лоб.

- Нет. У нас не возникает в этом необходимости.

- Возникла. Рауль сказал, что они появились там, пока еще я была в церкви. То есть им кто-то сливает информацию.

- Твою мать - пробормотал Вадим с переднего сиденья.

- Поэтому нам надо прикинуть, кто у нас сегодня дятел. Я этого сделать не смогу. У вампиров тоже напряженка с логическим мышлением.

- у нас? Юля!

- Вадик! - так же рассержено рявкнула я. - Вы слишком привыкли полагаться на силу и на магию. Только вот о моей поездке могло знать слишком много народу. Здесь - Рами-рес. Завтра прибывает Иван Тульский. Вы что - предлагаете в таких условиях пытать весь список? Или допрашивать магически? Да мы все спечемся на втором десятке! Выход только один! Довериться людям!

- Да что люди могут знать о нас?

- А мы будем рассказывать - отвлеченно. Как о логической задачке.

Мечислав решительно покачал головой.

- Нет, кудряшка, не думаю, что ваш дед сможет нам чем-нибудь помочь.

- у него большой опыт.

- Его опыту сколько - сорок лет? Пятьдесят? А моему - почти четыреста. У меня есть и другие специалисты. Тот же Саша.

- Вот именно из-за возраста... вы слишком несовременны.

Мечислав чуть поморщился.

- Глупости, Юля. Ну, подумай сама. Мое пристрастие к одежде в манере средних веков еще не значит, что по развитию я застрял в том же времени. Вампиры обязаны следить за наукой, искусством, да вообще за всеми новинками, в любой области, вне зависимости от их предпочтений. Мы просто не можем себе позволить такой роскоши - остановиться в развитии. Если какая-нибудь тетя Маша может выйти замуж, плюнуть на образование и всю жизнь провести, варя супы и вытирая детям носы - это легко ей уда-стся. А если я захочу прожить, как обыкновенный человек - ИПФ найдет меня уже через десяток лет. Они-то развиваются. Хотя бы в силу того, что они все - почти люди. И срок их жизни - короток. И мы не можем позволить себе отставать от них.

Вампир меня не убедил, но и настаивать смысла не имело. Все равно ничего не добь-юсь. Я отвернулась и уставилась в окно. Машина летела сквозь ночь. Сверкали искры окон и фонарей...

Интересно, почему Мечислав сказал, что в ИПФ почти люди? Очень много-значительная оговорка. И... неприятная.

- Пушистик, - Мечислав чуть потянул меня за прядь волос, добиваясь внимания. - По-звони деду и скажи, что я выделяю ему и твоей матери охрану. Ребята займут пост у подъезда, а завтра с утра часов в шесть зайдут познакомиться. И будут везде сопровож-дать твоих родных.

- много от той охраны пользы.

- Ты пока здесь. И даже почти здорова.

Ну да. Будь я одна - меня бы та группа из двух вампиров и шести оборотней за две се-кунды - в мешок и в воду.

Я послушно набрала номер деда.

- привет, ребенок. Чего не звонишь?

- Дед, у меня тут проблемы, - робко начала я.

- подъезжай. Разберемся.

Мечислав уверенно взял у меня трубку.

- Константин Савельевич? Это Мечислав Николаевич. Добрый вечер.

- ...

- Нет. Я вполне справлюсь.

- ...

- Того, что произошло зимой, больше не повторится.

- ...

- Ничего. Но я считаю необходимым обеспечить охрану вам и Юлиной матери.

- ...

- Поверьте, мои охранники лучше любого спецназа. Хотя бы в силу того, что выживут даже после взрыва гранаты. И добьют врага без оглядки на любые конвенции.

- ...

- Да. Оборотни. Но не стоит волноваться. Они не причинят вам вреда.

- ...

- Извините за глупое предположение. Хорошо. Я пришлю их уже сегодня. Ночь они по-дежурят у подъезда и в подъезде. А утром часов в шесть?

- ...

- Договорились. В шесть тридцать они заходят к вам, знакомятся и сопровождают весь день. Сделайте одолжение, сажайте их за руль машины. Один - за рулем, один - сзади, с вами. И не бойтесь за них. Их так просто не убьешь.

- ...

- Да. И еще. Я прикажу им завезти оружие. Без разрешения, но полагаю, вас это не ис-пугает. Оно нигде не засвечено, заряжено серебряными пулями, поэтому поможет про-тив всех паранормов. Против людей тоже эффективно. Заодно ребята привезут и штук пять обойм. Вам пригодится.

- ...

- Нет. Она сама - оружие.

- ...

- Тем не менее, это так. Константин Савельевич, пожалуйста. Я не стал бы уговаривать вас, но обстановка критическая. Все решится в ближайшие два-три дня. Но если что - будьте готовы. Ко всему.

...

- Да.

И передал трубку мне.

- Алло?

- Юлька, что у тебя за манера - влезать куда не надо?

- Да кто ж знал, что от брата-кретина будет столько проблем!?

- Надо было его сразу по-тихому прикопать под забором. Или сдать преследователям головой.

- Стоило бы. Но сейчас уже нельзя. Получится как признание в собственной слабости. Отстоять не можем, поэтому отдаем его вам... чего те и добивались. После такого жить нам будет намного сложнее.

- Будете стоять до конца?

- А куда деваться? Хотя у меня уже возникает желание прибить Славку, прикопать вме-сте с его пади где-нибудь под кустиком и заявить, что они и нам нагадили.

- Что такое пади?

- То, что он себе нашел. Низшая каста в иерархии оборотней.

- М-да.

Дед помолчал несколько секунд. А потом решился.

- Юлька, если это понадобится - не жалей никого. Лучше я еще раз похороню его, а не тебя. Славку я, в конце концов, считаю мертвым вот уже лет девять. А тебя терять не хо-чется. Ты - Леоверенская.

Я моргнула внезапно повлажневшими ресницами. Ну, если ЭТО - не комплимент, то другого мне и не надо. Для деда род и семья были всем. Для меня, как оказалось - тоже. И признать кого-то Леоверенским для него было - как орден. И для меня - тоже.

Медленно текли прозрачные воды реки времени. Уходила вдаль портретная галерея. Сотни и сотни людей, живших до меня, предавших мне свою кровь, свой характер, свои черты лица, свои вкусы и пристрастия, свою стойкость... и их глаза твердо и ласко-во глядели на меня через бездну веков.

А если б над нею беда и стряслась,

Потомки беду перемогут!

Бывает,- примолвил свет-солнышко-князь,-

Неволя заставит пройти через грязь -

Купаться в ней свиньи лишь могут!*

Юля цитирует стихотворение А. Толстого 'Змей Тугарин', прим. авт.

И я шла.

Держала голову и улыбалась.

Превозмогала любую беду.

Дралась не на жизнь, а на смерть, даже против многократно превосходящего против-ника.

Зачем?

Чтобы когда-нибудь через много лет, может даже сотен лет, мои потомки так же гля-дели в глубину веков. И улыбались.

'Наши предки боролись за жизнь. Когтями, зубами, словами и делами. Они сделали все, чтобы мы - жили. Родились, смеялись и плакали, любили и ненавидели. Неужели мы можем их подвести? Струсить, сломаться, предать... просто - не выжить и не дать жизнь своим детям? Кто сказал, что мы - не справимся!? Что мы не сделаем больше, не пройдем дальше и выше!?'

Мы - справимся. Просто для того, чтобы наш род не прервался. Мы - Леоверенские.

И любой человек может сказать то же самое про свой род. Про свою семью и детей. И не беда, если утеряна информация о предках. Сам поднимайся с колен. И рвись выше и дальше! А зачем жить, если нет цели? Некуда стремиться? Не видеть небо...

- Юля? Прекращай зависать в облаках! Прием! Прием!

Дед не церемонился.

- Ты меня поняла?

- Да.

- Тогда - действуй.

- Ладно. Счастливо.

- Пока.

Я убрала голову от телефона и поглядела на Мечислава.

- Дед мне голову оторвет.

- Не волнуйся, кудряшка, я всегда смогу тебя защитить, - улыбнулся мне вампир.

Руки болели все сильнее. Поэтому мой прогноз вампиру не отличался оптимизмом.

- А тебе - клыки выдерет. Плоскогубцами. И без наркоза.

Мечислав коротко рассмеялся и чмокнул меня в кончик носа.

- Кудряшка, ты просто прелесть. Еще бы пригрозила 'папе пожаловаться...'.

- Вот как увидимся, так и пожалуюсь. А пока сам можешь к нему идти, - огрызнулась я. Упоминание о погибшем отце мне удовольствия не доставило.

- Извини, пушистик. Вадим, сейчас приедем - и давайте ко мне. Ты, Борис, Сашка, Леонид...

- И Валентина хорошо бы позвать - добавила я.

- Позвать? Мы его еще и не выставим. Ты с ним сильно подружилась за последнее вре-мя, - медленно произнес Мечислав. - На него смотреть было страшно, когда он узнал о нападении.

- Он хороший друг, - произнесла я. - Я бы за него тоже волновалась.

- Сильно?

В голосе вампира прозвучало что-то незнакомое. Но руки слишком ныли, чтобы я еще и задумывалась о таких мелочах.

- Сильно.

- Насколько сильно?

С переднего сиденья донесся отчетливый хрюк Вадима.

- Юлька, успокой шефа. Скажи, что вы с Валентином только друзья, а то он бедного оборотня побреет налысо.

Я замотала головой.

- Да вы что - все с ума посходили?

- Потому что шеф тебя ревнует - или потому что я в точку попал насчет оборотня? - продолжал веселиться Вадим.

Я бы его точно пнула, но дотянуться ногой было сложно, а руки и так болели.

- Вадим, - прошипела я. - Если ты не заткнешься, я тебе за шиворот плюну!

- Точно. Шеф, я угадал, она влюблена в нашего блондинистого лисика, - развеселился вампир. - Что делать будем?

Шлеп.

У Мечислава, в отличие от меня, руки не болели. Вадим качнулся вперед, потом на-зад, машина вильнула, а я довольно улыбнулась.

- Шеф, за что!?

- За отсутствие меры.

Так его. Клыкастые соблазнители - это еще в порядке вещей. Но зубастые юмори-сты...

Жесть!

***

Мы остановились у частной клиники. В нашем городе их целых две. Обе - дорогущие... я туда не хожу. Мне здоровье дороже.

- Здесь что - и вас тоже лечат? - сварливо поинтересовалась я.

Мечислав ловко выскользнул из машины и опять подхватил меня на руки.

- Да опусти ты! Я что - инвалид?

- нет. Ты - прекрасная женщина, которую нужно носить на руках. И я собираюсь зани-маться этим всю оставшуюся жизнь.

- представляю, сколько я сэкономлю на обуви, - съязвила я.

- Если пожелаешь, я закажу для тебя золотые туфельки с хрустальными каблучками.

Я содрогнулась. Понятно, что вампир издевается. Почему? А вы сами попробуйте прой-тись, нацепив на ногу да хотя бы салатницу! Спорим - через три шага она окажется на том свете, а через четыре шага все осколки будут у вас в пятке?

А туфли из золотого листа? Да круче этого только 'испанский сапожок'*!

* средневековое орудие пытки, прим. авт.

- Лучше сразу прибей, - руки болели все сильнее, и отвечать на дурацкие шуточки не было ни сил, ни желания.

- Ни за что. Ты еще должна мне Печать тела.

Блиннн! Твою игуану!

- И ты намерен востребовать долг?

- Да. Сегодня, после того, как мы покончим с делами. Ты себя достаточно хорошо чув-ствуешь?

- Нет. Я чувствую себя просто омерзительно. Меня тошнило. И может стошнить еще раз. На тебя.

- Переживу. В крайнем случае - примем ванну. Представляешь - ночь, свечи, ванна с пеной...

- ...я поскальзываюсь на мыле и падаю тебе на голову, сломав обе ноги.

- Кудряшка, смотри на жизнь веселее. Я всегда успею тебя поймать.

Мечислав упорно не замечал моих попыток нахамить. Настроение испортилось у меня окончательно. Теперь еще и Печать. А неохота...

Если бы можно было отказаться - я так и поступила бы. Но вампир выполняет свои обязательства. Славка и Клавка в безопасности. Относительной, но что в мире не относи-тельно? То, что еще не пытались никуда отнести? Ох, куда-то меня не туда тянет.

Но я попыталась отказаться.

- А потом никак нельзя Печать поставить?

- Нет.

- Лично мне не к спеху.

- А зря. Печать повысит и твои шансы. В этот раз тебя собирались просто похитить. А что будет завтра?

- меня ИПФ на танке переедет.

- За что?

- За все.

***

Не успели мы войти в поликлинику, как к нам бросилась пергидрольная (а-ля Мерлин Мурло) девица в белом... белой... нет, все-таки это халат. А мне на секунду показалось что маечка. Впрочем, халатик был с глубоким вырезом, обтягивающий, прозрачный и заканчивался где-то на уровне трусиков. Так что я особо не ошиблась.

- Здравствуйте! - запела она. - Проходите, пожалуйста, располагайтесь!

Она распахнула перед нами дверь в приемный покой. Что ж, обстановка на уровне. Ев-роремонт, цветочки, диванчики... ясно, куда идут деньги клиентов.

- Я могу вам чем-то помочь?

Смотрела она при этом только на Мечислава, словно меня тут и не было.

- Нам нужен врач, - сообщил вампир.

- Я буду счастлива оказать вам лю-бую помощь, - с придыханием произнесла блондинка. Ее бюст при этом так коле-бался, что не будь халатик на молнии - точно остался бы без пуговиц. А слова 'счастли-ва' и 'любую' она выделила голосом так что я поняла - если Мечислав оставит меня хоть на секунду, ему просто не жить.

Изнасилуют.

И про меня не вспомнят, хоть я тут кровью истеки на пороге.

Хотя... вампир тоже смотрел на ее 'формы' с нескрываемым интересом. А блондинка пыталась прижаться к нему бедром, не обращая на меня внимания. Стерва!

Инстинкт собственницы сработал быстрее мозгов. И я тихо зашипела сквозь зубы.

- Юля, руки? - Вампир тут же забыл про медичку.

- Да.

Медичке поневоле пришлось обратить на меня внимание и распахнуть перед нами дверь какого-то кабинета. Туда Мечислав меня и внес.

- Что с больной?

Угу. Таким тоном не о проблемах спрашивают, а желают провалиться к черту на рога.

- Больная жива. И способна передвигаться на своих двоих. Пострадали только руки.

- Сажайте девушку на кушетку.

Мечислав пожал плечами и уселся сам, продолжая держать меня на коленях.

- А у вас ничего не болит?

Мечислав отрицательно качнул головой.

- Совсем-совсем ничего? Вы знаете, я так хорошо умею делать массаж...

- Не сомневаюсь, - прокомментировала я. - Эротический. Задницей.

Вышло тихо, но отчетливо. Медичка пошла красными пятнами.

- Девушка, не советую вам оскорблять лечащего врача.

- Девушка, - издевательским тоном передразнила ее я, - за те деньги, которые вы дерете за обслуживание, я могу хоть на четвереньках бегать и кусать врачей за пятки.

Дама в белом халате сверкнула взглядом недоенной гиены.

- Показывайте руки. Чего вы за парня держитесь. Я вас не покусаю!

- А он? - тихо прошипела я под нос. И протянула руки.

Вампир затрясся от тихого смеха, чем вызвал еще один негодующий взгляд.

- Девушка, что вы умудрились сделать руками?

- Обморозила, - ответила я.

- Да? А уколы откуда?

- Это я замороженного дикобраза ощипывала, - окончательно озверела я. Тоже мне, ме-дик! Хамка трамвайная!

- Девушка, хватит мне врать! Что вы делали руками?!

- Вы меня лечить собираетесь? - так же резко спросила я. - Если нет - я пойду к профес-сионалу. Если да - я вам уже сообщила все, что вас касается. Ну!?

- Девушка, пока вы не скажете, что именно с вами случилось, я не смогу оказать вам медицинскую помощь! - разъяренно выпрямилась 'медичка'.

Я тоже вспыхнула, как спичка.

- Девушка, - теперь я уже не дразнилась, и в горле поднималось угрожающее рычание зверя с человеческими глазами. - Ваша работа - лечить. Это - не ножевые ранения и не огнестрел. Остальное - не ваше собачье дело. Давайте, быстренько, промойте мне руки, забинтуйте - и можете катиться к чертям собачьим.

- Вы что себе позволяете!?

- Нет это вы что себе позволяете!? К вам пришел больной человек, уплатил бешеную сумму... кстати, дорогой, отмени оплату. Поехали в нормальную больницу. А то эта овца еще год будет блеять, а дела от нее не дождешься. Видно же, что у нее диплом куплен-ный. И держат ее тут либо по блату, либо за сексуальные услуги, оказываемые всем, ко-му захочется. Таких коновалов...

Продолжить я не успела. Дверь распахнулась, и в кабинет влетел высокий темноволосый мужчина в зеленом хирургическом костюме.

- Виктор Аркадьевич! - бросилась к нему медичка. - Эта хамка...

Виктор Аркадьевич обогнул ее, как дерево и направился прямиком к нам.

- Мечислав Николаевич! Юлия Евгеньевна! Не могу сказать, что рад вас видеть, к нам лучше бы вообще не попадать! Что случилось?

- Эти хамы... - продолжала заикаться 'медичка'. Интересно, она другие-то слова знает? Но зря она про себя напомнила.

- молчать! - рявкнул на нее врач. - Итак, что произошло?

- Юлии Евгеньевне требуется медицинская помощь, - спокойно сообщил Мечислав. - У нее возникла маленькая проблема с руками. Юля, покажи ручки дяде доктору.

Я послушно протянула вперед кисти рук. М-да, выглядело это просто ужасно. Кровь уже не сочилась. Она просто запеклась неаппетитной коркой на ранках. Да и сами руки, распухшие и покрасневшие, выглядели страшно.

- Юлия Евгеньевна, это обморожение? И, надо полагать, ранки? - тут же догадался врач.

Хм-м. Ну хоть кто-то умный.

- Не уверена. Но кажется так.

- Хорошо. Мечислав Николаевич, отпустите девушку. Юлия Евгеньевна...

- Можно просто Юля.

- Хорошо. Тогда - Виктор.

- Очень приятно.

- Мне тоже. Пройдемте в процедурный кабинет. Можете не разуваться, я сейчас накину на вас халатик, и займемся вашими ладошками. Вы сможете приезжать сюда на перевяз-ку, хотя бы раз в день?

- Да, - отозвался Мечислав. Он отпустил меня и теперь с иронией наблюдал за суетой врача и багровеющим лицом медички. Почему-то называть ее врачом или медсестрой у меня язык не поворачивался. Так, медичка... Огрызок от медика.

- Виктор Аркадьевич!!! - наконец взвыла медичка. - Вы что!? Они же хамили! Ругались! А эта выдра...

И ее дрожащий палец с длиннющим акриловым ногтем вытянулся в мою сторону.

- Эта выдра, - смычком по струнам прозвенел голос вампира - любимая девушка и даже невеста одного из акционеров клиники. Виктор Аркадьевич, чем у вас Сидорчук занима-ется? Явно не кадровыми вопросами...

Девица открывала и закрывала рот. Глаза у нее стали, как у рака - такие же выпучен-ные и двигающиеся вправо - влево, вправо - влево.

- Виолетта Петровна, чем вы так разозлили Мечислава Николаевича? - удивился врач. И уже Мечиславу, немного наигранно. - Вы извините, она у нас недавно работает, только в этом году институт закончила.

- У вас она больше не работает, - Мечислав не собирался прощать и возлюблять. - В моей клинике таких сотрудниц не будет. Здесь зарегистрирована большая часть моих лю-дей, я перечисляю на счет крупные суммы, и я не хочу, чтобы из-за прихотей госпо-жи...

- Козловой.

- Козловой?

Я фыркнула. Козлова Виолетта Петровна, изволите ли? Хоть бы Машей назвали...

- Козловой, - надавил голосом Мечислав, прекращая мое хихиканье - они оставались без квалифицированной медицинской помощи. Займитесь Юлией Евгеньевной, а я пока про-гуляюсь к руководству.

Он встал с кушетки и одним слитным движением выскользнул за дверь. Та даже не ше-лохнулась.

Медичка несколько секунд стояла, как вкопанная, потом взвыла что-то невнятное и бросилась вслед за вампиром. Виктор Аркадьевич ловко набросил мне на плечи халат.

- Идемте, Юля.

Я кивнула и вышла вслед за врачом из кабинета.

- Боюсь, что девушка уже у вас не работает, - вздохнула я.

Виктор Аркадьевич пожал плечами.

- А вам жалко?

- Нет.

Я не стерва, просто она первая начала.

- Вот и мне - нет. Эта зараза тут всех достала. Ее и взяли-то потому, что у нее тетя здесь главбушкой работает.

- Полагаю, что с сегодняшнего дня - не работает. Ничего, Мечислав новую подыщет, - махнула я рукой.

Врач вежливо приоткрыл передо мной дверь в процедурный кабинет. Я поблагодари-ла кивком головы, прошла и села на кушетку.

- Тем лучше. Меня эта трепетная фиалочка уже достала по самое дальше некуда, - Вик-тор Аркадьевич был безжалостен, как настоящий медик. - Блатная девушка, что тут еще скажешь? Ходячая головная боль. То она пациентов перепутает, то врачей, то карту по-теряет, то нахамит кому-нибудь... А уж как она уколы делала! Вы ее ногти видели?

Я пожала плечами.

- Симпатичный маникюр.

Девушка предпочитала нейл-дизайн в стиле 'кровавых пальчиков' - длиннющие, сан-тиметра три, когти пожарно-красного цвета. Естественно, с росписью и стразами. Жуть.

- Она этим маникюром человек пять ободрала, когда спиртом место укола протирала. Мы ее с таким трудом выставили на ресепшен, чтобы хоть работу не губила...

- Теперь можете расслабиться, - махнула я рукой. - Мечислав не зверь, убить не убьет, но и в медицину эту дамочку больше не возьмут. Если только полы мыть на полстав-ки.

- Хорошая идея, - хохотнул врач. - Но лучше вообще ее убрать отсюда.

- Уберем. Вместе с теткой, - пообещала я.

За те несколько минут, в которые мы обсуждали ногти, Виктор Аркадьевич успел ос-торожно промыть мне руки чем-то желтым.

- Такое ощущение, что вам в руки иголки втыкали, - поделился он впечатлениями. - или вы рылись в снегу...

- Летом?

- Юля, меня это не касается. Передо мной - пациент. Я - врач. И я собираюсь выпол-нить свои обязанности. А с допросами - к вашему другу.

Мужчина улыбнулся лукаво и весело. И я впервые пригляделась к его ауре. Хорошая. Желтая, голубая, зеленая, белая.

И с серебряным рисунком.

Ёёёёоооо!

- Вы - тоже оборотень?

Виктор Аркадьевич не стал ни смущаться, ни притворяться.

- И я, и кое-кто из руководства клиники, и моя жена. И, я надеюсь, мои дети тоже бу-дут оборотнями. Если вы и правда сможете продлить беременность у наших женщин.

- А, так это вы ко мне просто подлизывались - 'прозрела' я.

- Не-а. Я налаживал личностные контакты с непосредственным начальством, - париро-вал оборотень.

Я фыркнула - и тут же взвизгнула, потому что оборотень плюхнул мне на руки какую-то прохладную мазь.

- Зачем?!

- Надо. Ну-ка помажьте ее сами, как будто руки кремом мажете.

- слушаюсь и повинуюсь - пробурчала я, принимаясь размазывать жирную пакость.

- Интересно, кудряшка, а я дождусь когда-нибудь от тебя таких приятных слов?

В дверях стоял Мечислав.

- А что - вам женщин мало? - огрызнулась я.

- Женщин - много. Ты - одна. Единственная и неповторимая.

- Я - такая, - гордо согласилась я. - а что там с блондинистой куклой?

- пришлось уволить. Кстати надо будет завтра прислать сюда своего бухгалтера. Пусть посмотрит документы, и будем подбирать нового.

- А прежний?

- Уволен. Семейственность не идет на пользу делу.

- Ну и что я говорила?

- Мечислав Николаевич, вы нам просто жизнь спасаете, - засиял оборотень, заканчивая перебинтовывать мне руки.

- О! Кстати! А чего это он - Николаевич?

- Юля, я же не могу жить среди людей без паспорта! Вот и пришлось.

- Да-а? - Я впервые подумала о самом простом. - Мечислав, а какая у тебя фамилия?

Впервые я увидела, как вампир - смутился! Отвел взгляд в сторону и захлопал длин-нющими - хоть бантик вяжи - ресницами.

- Любомирский.

- Любомирский Мечислав Николаевич? - попробовала я на вкус. - А по национально-сти ты - кто?

Почему-то я впервые задумалась, что в наш век нельзя обойтись без документов. И Мечислав должен быть где-то прописан, как-то отмечен и все в таком духе.

- Я - русский эмигрант с просторов Украины.

Вампир - хохол оказался для меня слишком сильным испытанием. Я закатилась почти истерическим смехом. И хохотала, пока Мечислав не погрузил меня в машину.