Глава 6

Кто ходит в гости... - тому ломают кости.

Когда я открыла глаза, было уже одиннадцать. Через полтора часа за мной заедут обо-ротни. И я заметалась по квартире. Душ, завтрак, одежда... О!!!

Номер Рокина я набрала по памяти - и не ошиблась. Странно, но на этот раз ответил хозяин.

- Рокин.

- Константин Сергеевич, это Юля. Леоверенская!

- Юля? Рад тебя слышать...

- Я тоже. Я по делу звоню. Хочу вернуть ваши материалы - и если можно... Скажите, у вас есть что-нибудь еще по аурам или ясновидению?

- Надо покопаться в библиотеке.

- А можно?

- Тебе - нет. Я сам покопаюсь. Сможешь сегодня, часов в семь вечера подъехать в По-кровскую церковь?

- Это где?

- На Зеленой улице.

- А-а, там... Знаю. Буду.

- До встречи.

- До встречи.

Церкви в нашем городе я все знала. Просто меня в жизни не интересовало, как какая называется. Зачем? Я туда даже молиться не ходила так свечку поставить - и все.

И не то, чтобы я не была верующей. Бог - есть. Это - безусловно. Только вот кто дура-кам сказал, что Его - зовут Будда, Яхве или Аллах? И тем более - что у него был сын по имени Христос? Он что - лично с неба высунулся и объявил? Нет? Так чего дурью маять-ся? Мое мнение было однозначным. Бог - есть. В него надо верить, надо соблюдать по-лезные советы, именуемые заповедями - недаром же они есть в ЛЮБОЙ религии. Зна-чит, в них есть что-то полезное. Сволочью быть не надо. И надо любить эту жизнь и этот мир. А в остальном - глупо устраивать спор из-за какой-то книжки. Давно бы уже все церковные иерархи договорились между собой, помирились, сошлись на том, что Бог - непознаваем, иначе какой же он Бог? Мы просто не доросли до его понимания. И спо-рить, кто его лучше понимает, а кто хуже - просто идиотизм. Каждый понимает в меру своего духовного развития, что тут сложного. Договорились бы уже, а то столько попов, а пользы нету...

Вот что пользы в том, что кучка 'умников' день за днем разбивает себе лбы в покло-нах, гнусит молитвы и блюдет посты? Да никакой! А еще целомудрие и целибат... блин! Хоть сперму бы сдавали, ведь генофонд же пропадает! И какой!!! Непьющий, некуря-щий, не обколотый наркотиками! Вот что им стоит!? Для этого ведь даже прелюбодейст-вовать не надо! И удовольствие получат - и польза будет. Так нет же, грех... И с ино-верцами переговоры вести - тоже грех, Господь не поймет! А войны он, конечно, по-нимает лучше, да?

А объединившись они могли бы сделать много полезного. Да хотя бы ядерное оружие запретить. И наноисследования. А то ведь у нас как - если что-то есть, надо прикинуть, как из этого чего-то можно сделать бяку соседу. Открыли атомы - получили ядерную бомбу. Что получат наши политические паразиты, научившись нанотехнологиям - страшно даже представить... Ну да ладно, опять меня не туда повело... скоро оборотни приедут, надо наводить последние штрихи на мордочку и обуваться...

И с одеждой тоже проблемы. Мне лично наплевать на все обычаи. В церковь надо хо-дить только в платке. В церковь нельзя ходить в штанах. Ну не глупость?!

Можно подумать, Богу есть дело до твоих трусов и тапочек. Смешно. Да если уж на то пошло, все эти традиции возникли из-за того, что И. Христос был евреем. И жил в теп-лом климате. Там - можно носить юбки круглый год. И платки там - жизненная необхо-димость. Если не хочешь получить солнечный удар, это просто обязательная часть одеж-ды. Вы были летом - в Израиле? Ну так пошарьтесь по форумам, посмотрите на сайтах, там ОЧЕНЬ жарко. Вот и возникла такая одежда. А окажись И. Христос в нашем клима-те, да зимой, да со снегом... Он бы и сам штаны нацепил, с тулупом и валенками, и апо-столов обрядил. Еще и женщинам запретил бы одеваться слишком легко зимой. Ибо ска-зано в Библии: 'плодитесь и размножайтесь...' а как это сделать, когда все ниже пояса поотмерзало на фиг?

Зимой мне и в голову не придет надевать юбку, чтобы зайти в церковь. Здоровье мне дороже всех традиций. Но сейчас лето. И можно одеть платье. Мне же таких потрясных шмоток навезли! И что - не пользоваться? Вот это платьице, из темно-синей ткани, на-пример. Очень простенькое, короткие рукавчики едва прикрывают плечи, квадратный вырез показывает грудь, но в пределах нормы. Широкий пояс застегивается на талии, подчеркивая ее еще больше и заставляя прямо держать спину. И ко всему - расклешенная от пояса юбка. Все очень скромно. На первый взгляд. На второй...

Просто в платьице сделаны вырезы в форме то ли змей, то ли лиан - этакие перепле-тающиеся линии. Они толщиной не больше сантиметра. От левого плеча - к талии, от талии - до конца юбки. И затянуты какой-то сетчатой тканью, через которую все про-свечивает. Ничего ценного они не открывают, но при ходьбе получается очень провока-ционное движение юбки, мелькают ноги от талии и ниже, а из-за выреза на плече, пусть он и обходит левую грудь прихотливым извивом, бюстгальтер просто не оденешь. Вид-но будет. И вся линия нарушится.

Ну и ладно. Черт с ним с лифчиком. Платье не просвечивает, обойдусь и без этой уп-ряжки.

Нигде же не сказано, что в церковь надо обязательно одевать лифчик, ага?

К платью прилагался здоровенный шарф из той же легкой ткани, которой были затяну-ты разрезы. Хорошо. Если прискребутся, я его на голову накину.

Босоножки мне тоже вчера привезли. Прелесть. Темно-синие, со стразами. И такую же сумочку. Спорим, это работа Мечислава? Вампир все продумал. Но я не могу его ругать за это. В чем-то он прав. Фамилиар Князя Города НЕ МОЖЕТ выглядеть, как бедная родственница. Королева не носит джинсы с блошиного рынка. Президент какой-нибудь компании не покупает себе трусы на лотке у китайцев. Ноблесс оближ.* То бишь поло-жение облизывает... ой! Обязывает!

*Noblesse oblige' - французский фразеологизм, буквально означающий 'происхождение обязывает'. Переносный смысл - 'честь обязывает' или 'поло-жение обязывает' - власть и престиж накладывают известную ответственность. Прим. Авт.

Я успела накрасить мордашку ровно за пять минут до звонка в дверь. На пороге стоял Валентин.

- привет, Юленок!

- Зубастик!!! - взвыла я, бросаясь оборотню на шею. - Урррраааааа!!!

- Задушишь ненормальная!

Оборотень ловко перехватил меня - и крутанул в воздухе, так, что ноги на пару секунд оказались направлены в потолок.

- Ты готова ехать?

- Аск!*

Здесь ask - англ. 'спрашиваешь'. Раньше говорили на смеси 'французского с нижегородским', сейчас в речи Юли иногда проры-ваются англицизмы. Прим. авт.

- Утверждаю. Идем?

- Идем. А где все?

- Ждут в машинах, - донеслось снизу.

Я захлопнула дверь и поскакала вслед за оборотнем. У подъезда стояли две машины со значком 'БМВ'. Кажется, семерка, хотя я не очень в них разбираюсь. Валентин галант-но поклонился мне, придерживая дверцу одной из машин - и тут же получил по шее. А нечего тут корчить из себя угнетенного. Оборотень хихикнул и нырнул за мной на заднее сиденье.

- Руку не отбила?

- В следующий раз ногой буду бить. А зачем две машины, мы что - не поместились бы?

Валентин тут же посерьезнел.

- Юля, вот эта машина, Константин и Глеб передаются на все время визита Рамиреса в твое распоряжение.

- Зачем!?

- Начальство приказало. А приказы начальства - что?

- Спускаются в канализацию, - хмуро ответила я. Ладно, с Валентином спорить нельзя он сам тут в пострадавших, надо будет вечером ругаться с вампиром.

- Вот Мечиславу это и скажешь, - развел руками оборотень. - Он тебя ждет сегодня ве-черов, в девять часов, у себя в трех шестерках.

- Больше он ничего не передавал?

- Нет. Только про охрану.

- Вот еще не было печали! Ребят, вы извините, что меня вам навязали...

Первым отозвался более крупный и светловолосый. Кажется, Константин.

- Юля, не переживай на наш счет. Лично я буду тебя охранять не за страх, а за со-весть.

- ?

- Я - отец Настиных детей.

- Как у нее дела? - тут же спросила я.

- Сидит дома. Жует капусту и твердит, что еще неделю носа на улицу не высунет.

- Пусть приедет потом ко мне. Надо посмотреть, как рассеивается мое... то, что я натво-рила, ладно?

- Я ее сам привезу.

- Договорились.

- А мне вообще при прежнем вожаке жизни не было, - прогудел сидящий за рулем брю-нет. - Так что и я рад буду тебе помочь. Ты не сердись, ладно?

- Ладно. Вы же ни в чем не виноваты... И еще... Вы меня вдвоем будете охранять?

- Да.

Я постаралась сформулировать все как можно более точно.

- Ребята, если что - по вам..., по вас придется первый удар. Поэтому если что-то с ва-шей точки зрения идет не так, или вы хотите что-то изменить, вы говорите, ладно? А я постараюсь к вам прислушиваться.

- Договорились, - кивнул Константин. - Куда ты еще сегодня собираешься?

- К деду. Это сейчас. И вечером - в Покровскую церковь.

- А туда зачем?

- ИПФовцы пригласили. Надо.

- И ты поедешь? Чокнутая! - возмутился Валентин.

- Худой мир лучше ссоры, - вздохнула я. - Все я понимаю, но на два фронта воевать нельзя. И надо попробовать узнать - не их ли рук это дело с расстрелом.

- не их, - уверено заявил Валентин.

- почему?

- Там явно были вампиры.

- Вампиры?

- Нападающие не оставили следов. Они явно левитировали. А оборотни на такое не спо-собны.

- Ну ни хвоста себе. Ты мне хочешь сказать, что к нам подпольно прибыла группа вам-пиров, окопалась и пакостит?

- Именно это я и хочу сказать. А что тебя удивляет?

- Это вообще-то вампиры, а не хомячки. Им надо кушать, прятаться, опять же оружие... Оно тоже в огороде не растет. Можно отследить его по пулям?

- Мы отдали пули в милицию на экспертизу. Но вряд ли что-то узнаем.

Ну да. Я бы точно использовала незасвеченное оружие. А вампиры не глупее меня. ИПФ быстро приучает думать о собственной безопасности.

- И все остальное тоже решаемо. Вас же приютили, когда вы бегали от Андрэ...

Я кивнула. Ну да, все решаемо. И все печально. У нас явно есть предатели. А еще...

Я кивнула своим мыслям. Надо будет посидеть и поговорить с дедом по поводу того, что я узнала. Взять Валентина - и посидеть втроем. Устроить мозговой штурм. Это я и высказала Валентину.

- Договорились, - тут же согласился оборотень. - Отправим твоего братца домой и поси-дим, поговорим...

- Э, нет. Мы посидим, поговорим, а он посидит, подождет.

- Это еще почему?

- В-первых, дед будет злиться после разговора с братцем, и говорить с ним по делу будет бессмысленно. Во-вторых, моего братца надо хорошенько напугать. Дед начнет, я за-кончу.

- А справишься?

- Его Клавку я напугала.

- Пади..., - протянул Глеб.

И столько брезгливости было в его словах... Все-таки, как собаку не учи, а по-французски она не залает. Только по-собачьи. А может еще слишком мало учили? Еще и года не прошло с момента избавления от Дюшки. Меньше года новым порядкам в стае вольпов. И еще не все привыкли, что пади - это не куколки для битья. Ну ничего. Еще научим.

Машины остановились у здания, в котором располагался 'Леотранс'. Дедушкина ком-пания по перевозкам всего и вся. Поздороваться на вахте и пройти к деду было делом ми-нуты. Пока - только нам с Валентином. Славка со охранники остались в машине.

Дед сидел за столом, прямой, как будто шпагу проглотил. Когда я вошла он чуть при-поднял голову и не найдя Славку, удивленно посмотрел на меня.

- А где - ЭТО?

В слове ЭТО было столько брезгливости... Кажется, братику просто отказали в праве считаться человеком. Хотя все правильно. Предателей жалеть не стоит, самому потом хуже будет.

- 'Это' пока ждет в машине. Здравствуйте, Константин Савельевич, - улыбнулся Вален-тин.

- Здравствуй. Давно не виделись. Как жизнь?

- Плохо, - вмешалась я. - Дед, давай я тебе все расскажу по порядку - и мы вместе по-думаем, как лучше вывернуться.

- Хм-м. И кто должен был сдохнуть, чтобы ты решила обратиться ко мне за помо-щью?

Дед явно подсмеивался. Но я ответила на полном серьезе.

- Трое вампиров из конкурирующей фирмы.

Дед тут же стал серьезным.

- А теперь давай подробности.

Я кивнула и принялась пересказывать все, что произошло с момента появления Славки. Опустила я только требование Мечислава насчет печати, проявления моей силы и попыт-ка заняться сексом с неким Сережей. Первые две вещи никак не влияли на происходя-щее, а за Сережу дед мне голову оторвет. И не задумается. Не объяснять же ему, что так на меня подействовал вампир? С дедом такие отговорки не пройдут. И будет мне по ушам.

Дед слушал внимательно и сосредоточено. А потом начал задавать вопросы. На что-то Валентин мог ответить. Мог описать место преступления. Мог рассказать, что нашли оборотни - и взаимоотношения между стаями. Я могла рассказать о своих ощущениях. Но во всем остальном...

Сколько в городе вампиров? Кто из них был инициирован князем Тулы? Кто сохранил в сердце светлый и чистый образ Дюшки (прежнего князя)? Кто и за что может иметь зуб на Мечислава?

Мы смогли ответить внятно только на последний вопрос.

- Все. И не один зуб, а клыки в три ряда.

- Очень утешительно, - подвел итог дед. И задумался.

Мы молчали. Наконец он тряхнул головой.

- Пить будете?

- Сок найдется?

- Сама нальешь, не маленькая. И мне плесни апельсинового.

Я разлила сок по стаканам, дед выпил - и подвел итог.

- То, что вас подставили - это как два пальца обсчитать. В остальном - информации не-достаточно. Предполагаю, что у вас должен быть предатель. Вампиры могут понять врут им - или нет?

- Иногда - могут.

- Вот и пусть займутся.

- Слишком много людей надо будет допросить.

- Жить захотят - справятся. Юля, тебе это может как-то угрожать?

- Не больше и не меньше, чем всем остальным. Выживем.

- Не врешь. И то хорошо. Если будут еще данные, тогда придешь за советом. Не имея ни подозрений, ни доказательств, я могу сказать только две вещи. Но до них и Мечи-слав наверняка докопался. Первая. Ищите предателя в своем кругу. На достаточно высо-ком уровне. Вторая. Будь как можно более осторожной. Может, тебя и не захотят убить. Но похищение, или отравление, или попытка как-то еще выключить тебя на пару дней из общественной жизни - вполне возможны. Ясно?

- Мне уже предоставили охрану, - буркнула я.

- Вот и замечательно. Передашь вампиру мое большое человеческое спасибо.

Я скривилась. Валентин фыркнул.

- Облом?

Облом. И облез. И даже обгрыз. Поскандалить с вампиром не получится. Если уж даже дед сказал, что охрана нужна - значит, будем терпеть.

Дед тряхнул головой - и подмигнул Валентину.

- что ж. За Юлю я спокоен. А теперь зовите сюда это существо.

- ? - молча удивился оборотень.

- Которое раньше было моим внуком.

- Хорошо. Сейчас.

- Минуту! - подняла я руку. - Мне надо напоминать, что все сказанное в этом кабинете между нами и останется? И если кто-нибудь проговорится, я буду знать с кого спраши-вать.

- Ага, а если кто-нибудь будет жульничать, то будем бить по морде, по наглой рыжей морде,* - надулся Валентин. - Юля!

* Старый анекдот. Садятся волк, лиса, медведь и заяц играть в карты. Медведь:

- А если кто будет жульничать, то будем бить по морде по наглой рыжей морде... прим. авт.

- Можешь обижаться. Но если среди нас есть предатель, лучше принять меры предосто-рожности заранее. Никому ни слова, ни полслова об этом совете. Даже Мечиславу. Ему я скажу сама.

Оборотень только кивнул - и вышел. Дед уселся за стол и принялся бегло просматри-вать какие-то бумаги.

- Лучше я сделаю это сейчас, - пояснил он. - Заодно и соберусь с мыслями.

Я кивнула и полезла еще за одним стаканом сока. Зрелище обещало... быть. И - бить.

Славка ворвался в кабинет ураганом.

- Ну, наконец-то! Я уже заждался!

- Ничего, молодой человек, я ведь не заставил вас ждать приема девять лет, - дед даже голоса не повысил, но у меня по коже прокатился мороз. И я на миг увидела - молодого парнишку. 'Сошлете в тыл? Я все равно убегу. Я буду мстить до последнего. И вы меня не остановите, даже если оглушите и свяжете'. Ни истерики, ни малейшей дрожи в го-лосе. Титановая решимость. И даже титаническая. Тогда, во время Великой отечествен-ной и родился дедов стальной характер. Или он был и раньше? Врожденным? Просто не проявлялся в мирное время, потому что не было нужды? Наверное, так. Иначе откуда бы такие же задатки взялись у меня?

Славка остановился, словно налетев на стену, а потом сделал два шага вперед.

- Дедушка!

Дед даже и не подумал поднять голову от бумаг.

- Юля, мы с тобой еще не договорили. Сейчас дочитаю и уделю тебе время.

- А меня здесь нет?! - Славка говорил с искренним возмущением.

Дед просто перевернул страницу контракта. И сделал это с таким лицом, что нам обоим стало ясно - нет. И даже НЕТ. Может, и не будет. Дед явно разозлился и на меня и на Славку. На меня - за то, что я привела сюда 'братца-лиса', на Славку... даже не разо-злился. Просто Славка для него уже не существовал. Что ж, деду виднее, как и с кем раз-говаривать. Я ему игру портить не стану.

Я послушно уселась на диван.

Прошло не меньше пятнадцати минут, прежде чем дед поднял голову от бумаг.

- Итак, Юля?

- Все просто. Славка мне не поверил. Я могла бы позвонить по телефону, но решила, что личная встреча предпочтительнее.

Одного взгляда деду хватило. Мы оба не могли позволить, чтобы это пресмыкающееся подползло к маме. А полностью не проконтролируешь. Как удержать человека, который стремится вернуться?

А просто.

Надо понять ЗА ЧЕМ он возвращается. Или за кем... Неважно. Главное здесь - не оши-биться.

Дед вышел из-за стола и прошелся по комнате, разминая мышцы. Гибкий, сильный и - чего уж там, даже сейчас - красивый. Даже в его почтенном возрасте... Есть, есть-таки красивая старость и без подтяжек и ботоксов.

- Да неужели? - голос деда хлестал как плетью. - И ты решил, что я опять приму в свою семью предателя?

- Я не предавал!- возмутился Славка.

- Правда? А как называется то, что ты сделал?

- А как называется то, что делаешь ты? Ты спишь с моей матерью. Это инцест.

Я фыркнула. Дед пожал плечами.

- Аля мне никаким боком не дочь. Мы не родственники в ближайших десяти поколени-ях. А то, что она была замужем за моим сыном, а твоим отцом... Что ж, пусть так. И Женька и Тамара умерли. Мы стали встречаться далеко не сразу после их смерти. Мы го-ревали. Я знаю, что Аля любила Женьку. И я Томку любил. Нам было плохо, когда их не стало. И все.

- Она моя мать, а ты мой дед. Это противоестественно.

- Это все церковные глупости. У нас нет общей крови.

- Это не оправдание вашим поступкам!

- А я и не оправдываюсь перед тобой. Ты не стоишь оправданий. Ты - предатель. Мел-кий и трусливый.

Дед укладывал слова, как удары меча - жестко и четко.

- Я никого не предавал. Я просто ушел.

- предавать можно по-разному. Можно открыть врагам военную тайну. А можно сбе-жать. Бросить все - и трусливо удрать. Украв побрякушки матери.

- Они были нужны мне только на первое время. Потом я обеспечивал себя - сам!

- Тебе это предстоит и дальше. Ясно?

- Мне наплевать. Да оплачу я вам эти несчастные побрякушки! Ты помнишь, что я за-брал? Я не смогу их выкупить, но отдам деньгами!

- Мне не нужно от тебя ни копейки. И ты от меня ни копейки больше не получишь.

- Я и не возьму. Но ты можешь прийти как-нибудь к нам с Кларой. Мы собираемся по-жениться, у нас появятся дети, твои внуки...

- Моих внуков от тебя появиться по определению не может. К сожалению, ты слишком похож на Женьку. Так что какая-то часть моей крови в тебе есть. Жаль, что Аля не нагу-ляла тебя на стороне.

- Например, с тобой?

- Нет. На моего внука ты не похож. Тебя больше нет в нашей жизни. И ты мне - неинте-ресен.

Жалеть братца дед не собирался. Да Славка и не нуждался в жалости. Голубые глаза го-рели злостью, лицо неприятно исказилось.

- Мать будет рада мне. И моим детям тоже. Клара - замечательный человек, она ей по-нравится.

- Ты что - хочешь притащить в дом - пади? - изумилась я.

- Ты что - расистка? - взвился Славка.

- Нет, - отрезала я. - Но твоя Клара - слабое звено. И она мне не нравится. Не хочу с ней ни говорить, ни что-либо делать. Чем дальше она от меня будет, тем лучше.

- И мать не трогай, - добавил дед. - Ей пришлось тяжело тогда, после твоего ухода, и я не хочу, чтобы ей было больно сейчас.

- Если она узнает, что я жив и у меня все в порядке, ей будет легче.

- Нет. Для нее ты умер. Так и останется.

- У меня и своя голова есть на плечах. Если я решу повидаться с матерью - ты меня ос-тановить не посмеешь! Да и не сможешь!

Дед пожал плечами.

- Если ты вздумаешь лезть в мою семью - я просто пристрелю тебя. Как бешеную шав-ку.

И сказано было так спокойно и холодно, что я поняла - пристрелит. И даже киллера на-нимать не будет. Сам справится. И рука не дрогнет. В холодных желтых глазах деда, почти таких же, как мои, только светлее, плескалась морозная ночь. И мерцали блики, как от оптического прицела. А вот Славка...

Ему стало страшно. Я это увидела. Но отступить он не мог. И опять ринулся в драку.

- Я не буду говорить, что тебя поймают и посадят...

- И не говори. Этого просто не будет. Или ты думаешь, что после пятидесяти стариков можно сдавать в расход? Смешно. Я еще и тебя переживу, внучек...

И столько брезгливости было в последнем слове...

- Я действительно твой внук. Последний из Леоверенских! Юлька - девчонка, ее дети даже Леоверенскими не будут. Что, род пресечется?

Славка ударил в самое больное место. Это я знала. Деду хотелось, чтобы на земле жила его фамилия. Очень хотелось. Но...

- Ее дети - будут. Потому что она - действительно моя кровь. Фамилия не имеет значе-ния. А ты - ничтожество.

- Ты не смеешь так говорить!

- Я смею. Я никого и никогда не предавал. А вот ты струсил и убежал, поджав хвост. И даже не подумал позвонить или написать матери. А она переживала.

- А ты - нет?

- А мы с Юлей - нет.

- Ну да что она могла понять в девять лет...

- Мне почти было десять. И все я понимала.

Дед даже взгляда не бросил в мою сторону.

- Она - поняла. Знаешь, что мне тогда сказала маленькая девочка? Что все имеют право на счастье. И это - в ее возрасте, когда другие еще в куклы играют.

- Умная девочка. А теперь и богатая.

Дед только улыбнулся. Жестко и холодно.

- Да, Юля будет богатой невестой. А ты будешь хвостатой тварью.

- По ее вине!

- По своей. Тварью ты был и до этого, теперь ты просто больше соответствуешь своему внутреннему облику. Мне жаль, что ты - лиса. Таракан больше подошел бы тебе.

- А тебе - старый козел!

Славка плюнул на пол и вылетел вон. Дед брезгливо поморщился и опустился в крес-ло.

- Хорошо, что он сам ушел. И еще - ты ведь сейчас поедешь с ним?

- Да.

- Поговори с оборотнями. Мать такое уродище видеть не должна. Умер - и все тут.

- Хорошо.

Мне и в голову не пришло спорить. Славка проявил себя... да просто тараканом! Мерз-ким мадагаскарским чешуйчатокрылым! Скотина! Да как он посмел намекать насчет де-нег! Мразь!

Я сама была в бешенстве. Вообще-то, весь разговор я пыталась наблюдать за аурами родственников. Получалось неплохо - вначале. У деда преобладали красные, синие, желтые и фиолетовые тона. А во время разговора аура просто полыхала пурпурным и фиолетовым. Как я понимала - это означало, что дед уверен в своих словах и собирается драться до конца.

Славка был попроще. Алым, желтым, грязновато-зеленым и буровато-коричневым. И во время разговора он наливался дурной, некрасивой зеленью с коричневой переполосов-кой. Злость? Обида? Ярость? Вот ярость - вряд ли. Или это дед не был в ярости? Навер-ное так. Он же отстаивал свой дом и свою семью. А Славка просто требовал. Всего и сра-зу. И ярился, не получая того, что хотел.

Жаль, что я не видела своей ауры. Но я могу потренироваться еще. Надо.

Интересно, что у меня еще прорежется? С аурами тут все просто. Стоит только вспом-нить портреты, написанные Даниэлем. Он - художник и видел душу человека. И отра-жал ее на портретах. А я пока Джо такого уровня не доросла. И вижу только ауру.

Маленькая еще.

Я распрощалась с дедом - и вышла из кабинета. Валентин ждал меня в приемной.

- подслушивал?

Оборотень даже и не подумал отнекиваться. Я поглядела на него тяжелым взглядом.

- Учти, вот если Мечислав узнает об этом разговоре - тогда ты точно огребешь по на-глой рыжей морде. Ясно?

- слушаюсь, кудряшка!

Оборотень вытянулся в струнку и ел меня глазами с выражением дуболома на лице. За что и получил каблуком по ноге. То есть я-то попыталась его пнуть. Но наглое животное увернулось и, продолжая меня дразнить, вылетело за дверь.

Ох, поймаю я одного рыжего за хвост!

Поймать не удалось. Оборотень нырнул в машину и оттуда затянул самым дурашливым голосом:

- Ой ты гой еси, красна девица, пожалей ты зверушку убогую, на все лапы хро-мую...

- На всю голову больную, - я плюхнулась рядом на сиденье. - поехали, отвезем этого придурка. И еще раз поговорим с Клавкой.

- О чем?

- Понимаешь, мне не дают покоя слова того убитого. Его предал кто-то, кому вампир доверял. У тебя ведь есть фотографии и имена?

- Конечно! Мечислав мне их отдал еще до рассвета.

- Вот и надо поговорить с Кларой. Кого она знает, кому они доверяли, что как...

- Ясно. Поехали!

***

Клавка ждала нас сидя на диване. Стоило славке войти, как она сорвалась с места и повисла у него на шее.

- Как дела!? Что сказал твой дедушка?

- послал братика к черту, - проинформировала я, устраиваясь в кресле и привычно сползая в транс. Уже - привычно. Аура Клары мне резко не понравилась. Красный, оран-жевый, лимонно-зеленый, желтоватый, серый - неаппетитное такое месиво, вроде яичницы с луком и помидорами. Но это месиво и есть не хотелось. Кое-где встречались странные переливы. Знаете, как если что-то нарисуешь, а потом заштриховываешь сверху меловым карандашом. И получаются приглушенные тона. Например, таким зату-шеванным был рисунок на ауре оборотня.

- А вы этому рады, госпожа!? - обернулась ко мне оборотниха. Я улыба-лась.

- мне это просто безразлично. Понимаешь, Клава...

- Клара!

- Да, и Клара тоже. Я помогаю вам потому, что так надо, так правильно. Но в то же время... Вы мне резко не нравитесь - оба. Если бы не моя общая кровь со Славкой - фиг бы я и пальцем пошевелила.

- Ничего не понимаю, - вздохнул Валентин. - Знаешь, Юля, иногда я гляжу на тебя - и теряюсь. Вот кто ты? Какая ты? С одной стороны - эгоистичная и в чем-то легкомыслен-ная девчонка. Стоит перевернуть страницу - и там уже смотрит решительная стерва, ко-торой и тысячу людей положить - не проблема. А стоит перелистнуть еще один лист, прости за тавтологию - и открывается слабая, нежная и неуверенная в себе женщина. А вот какая ты на самом деле?

- Обыкновенная, - пожала я плечами. - Ты фильм 'Чародеи' смотрел? Абдулов там, Гафт...

- Да. И?

- Ну вот. Алёну Санину помнишь? Каждая женщина становится такой, какой ее хотят видеть. Каждая из нас - зеркало. А вот какое именно? Кривое, дурное, запыленное - или с золотым напылением - никто не знает. Да и не до того нам. Давай по-ка мы здесь, поговорим по делу?

- А что ты хочешь знать по делу?

- По делу - нам нужна была Клава.

- Клара!

- прости, забыла.

На самом деле я ничего не забыла. Просто наблюдала, как меняет цвет аура раздражен-ной оборотнихи. Теперь это была скорее протухшая солянка. Ощущение было именно такое. На братца и то смотреть было приятнее. Ничего не понимаю. Такое самопожертво-вание, такая судьба - и такая аура? Мне бы еще пару дюжин проглядеть. Перевожу взгляд на Валентина. Вполне симпатично. Зеленый, голубой, светло-синий, темно-красный, желто-оранжевый. Зеленого с голубым мало, остальные цвета находятся в примерно в равных пропорциях, разве что синего могло быть и побольше, и ничуть не пачкают друг друга. Очень эстетично. И даже серебряный узор здесь к месту. Кстати, у Клары он тоже яркий. Перевожу взгляд на брата - у того узор тусклее. Потому что он не-давно инициировался? Ох, мало материала для сравнения, мало...

- Валь, у нас фотографии с места происшествия есть? Покажи Кларе, пусть посмотрит. Авось, кого опознает.

Что Валентин и сделал. Клара брезгливо переворачивала фотографии. И опять я ничего не понимала. Ее аура полыхала вспышками красного и желтого, а лицо было спокой-ным, даже чуть скучающим. Красный и желтый - сильные чувства. Так какой смысл по-казывать, что ты их не испытываешь?

- Есть тут пара вампиров. Вот этот - советник Ивана, Николай. Вот этот - тоже какой-то сильный вампир, его зовут Виктор. Третий - мелкая сошка. Оборотней здесь нету.

Я кивнула. Валентин подписал фотографии с названными вампирами и отдал мне.

- а мне-то зачем?

- Может, попробуешь погадать по фотографии?

Я ах ошалела от такого предложения.

- Валь, я тебе что - экстрасекс на полставки? Я по фотографиям ничего не скажу. Не су-мею. Не мое поле действий.

- Но ты учишься и совершенствуешься. Кто знает...

Я чуть не взвыла. Да я! Я и знаю, что ни черта не знаю. Все мои способности, вот ВСЕ, проявляются только в экстремальных ситуациях. И надеяться что-то решить с моей по-мощью может только особенно неудачливый самоубийца-мазохист, потому что есть ку-да способов покончить с собой намного приятнее и легче.

Аура Клары полыхала багровыми огнями. Странно. Ничего не понимаю. Лицо спокой-ное, даже скучающее. Хоть поволновалась бы для приличия, да и остальные - тоже...

Что я и сказала. Всем и сразу. Мохнатые нахалы даже и не подумали смутиться.

- Юля, после общения с Андрэ нас мало что может напугать, - честно предупредил Ва-лентин. - Клара, я полагаю, тоже насмотрелась в Туле, - кивок головой и яркая вспышка красного, розового и оранжевого в ауре оборотнихи, - а твой брат до сих пор думает, что в сказку попал. И размолвка с дедом его беспокоит намного больше всего остального.

- Старый мерзавец, - буркнул Славка. Я было зашипела, но слов не понадобилось. Ва-лентин шагнул к нему и одним ударом смел на пол.

- Юлия Евгеньевна Леоверенская - фамилиар нашего Князя. Константин Савельевич - ее дед и личный знакомый Князя. Поэтому фильтруй базар, сопляк!

Последние три слова вышли низким, почти ультразвуковым рычанием. Я довольно улыбнулась, а вот Клава выпрямилась и дернулась к Валентину.

- А он - ее брат!

- Он сам ушел. Иуды мне не братья, по ним осинка плачет, - пояснила я.

Буровато-красные вспышки какой-то дурной ярости в ауре лисицы.

- Вы могли бы помирить его с дедом, госсспожа!

Вот так шипение! Не будь они лисицей, я бы сказала, что она - кобра.

- У меня и без того дел хватает, - отмахнулась я. - Вот, годика через три, дед чуть по-стынет... Что ты еще можешь сказать про убитых вампиров?

- Да ничего особенного. Не самые сильные, но и не слабые. Николая - самый сильный, Виктор - его друг, третьего почти не знаю.

- А как Иван к ним относился?

Я спрашивала уже без особой надежды. Так и вышло.

- Что может знать пади?

Я поглядела на Валентина. Но оборотень покачал головой. Мол, не врет. А аура так и полыхает. Ничего не понимаю. Ой, кажется, я повторяюсь, но ведь правда - НЕ ПО-НИМАЮ!

- А с кем они дружили? Больше всего?

- Вампиры - дружили?! Так не бывает!

- Бывает. Борис и Вадим - друзья.

- Неправда, - Клара говорила, как первый апостол христианства. Убежденность в ее го-лосе можно было развешивать килограммами. - Если вампиры не убивают друг друга, то только из-за запрета Совета.

Я попробовала представить себе Мечислава, который убивает Бориса или Вадима. Не получилось. Потом ребят - убивающих друг друга. Даниэля, вонзающего нож в спину Мечислава. Нереально. Чушь.

- Дружить они просто не умеют. Это жестокие и неблагодарные существа, в которых больше от змеи, чем от человека!

- Я приму к сведению твое мнение, - окрысился на нее Валентин. - Пади навсегда оста-нется пади.

- Пади и не могла видеть ничего хорошего от вампиров, - вступилась я. - Ладно. Мне и так ясно, что ничего мы не узнаем. Надо отправляться к ИПФовцам.

- Ты общаешься с ИПФовцами!? - у Клары отвисла челюсть. - Но... они же считают, что всех нас надо убивать!!!

- Да, но они не знают, что я - из вас, - объяснила я. - Валь, Мечислав больше ничего не говорил?

- Нет.

- Ладно. Тогда к ИПФовцам, потом переодеться - и в 'Три шестерки'.

- К ИПФовцам - это в Покровскую церковь. Ладно, Костя и Глеб - с тобой, они или справятся - или дадут нам знать.

- Именно, - подвела я итог. - Всем - чао!

Я помахала рукой и вышла. Нам надо было еще общаться с ИПФовцами.

***

Покровская церковь встретила меня открытой дверью. Я подумала, прошлась по хра-му, вызывая неодобрительные взгляды умоленных старух - и поинтересовалась у одной из них.

- Лекция тут - где?

- Ты бы хоть голову-то платком прикрыла, безбожница!

- Бабуся, я к вам по делу, а не по болезни. Лекция тут где? Или мне во все двери сту-чать? Ты учти - я их ногой открываю. А мальчики - я махнула в сторону оборотней, маячивших у двери, - мне с удовольствием помогут. С косяком вынесут, если что!

Бабка сверкнула глазами и махнула рукой.

- Выйдешь во двор, там пристройка. Туда стучись.

- Вот и ладненько, вот и умница, - пропела я. - И не больно было, правда?

Развернулась и вышла.

Точку поставил оборотень, так хлопнувший массивной дверью, что она скрипнула, странно хлюпнула и перекосилась.

- Ребята посидите в машине, - приказала я оборотням. - Где я и что - вы знаете. Я буду вам отзваниваться по телефону. А заходить не надо. Там могут и узнать, кто вы такие.

- Ладно, - согласился Глеб. Более молчаливый Константин кивнул. И я отправилась ис-кать загадочную пристройку.

Нашла. Постучалась. И что? Никто даже не открыл. Поорать, что ли? Звонка нет. Мож-но и поорать. Только - творчески. Что на ум придет...

- Я вышла на Пик-кади-и-и-и-илли, набросив на попу шаль, за что вы меня люби-и-и-или, за то, что мне вас не жа-а-а-аль...

Музыка - великая вещь. Я и довыть не успела, как передо мной распахнули дверь.

- Юлия Евгеньевна? - открывший мне дверь монашек смотрел строго и неуживчиво.

Может, спеть еще один куплет? Ладно, пожалеем окружающую среду. А то от моего голоса все деревья облетят.

- Она самая. Рокин - здесь?

- Он занят.

- Так скажите ему, что я - пришла! - я была не в настроении. Адреналин все еще гулял по телу, а встреча с Клавкой не давала покоя мозгам. Ну, вот чего она так радовалась чу-жой беде? И аура у нее плохая... Если бы Славка не говорил, что она его любит и даже смогла удержаться от жора после превращения... да я бы в жизни не поверила, что с та-кой аурой можно хоть кого-то любить!

- Я не могу этого сделать.

- Он что - с бабой или с начальством?! - окончательно взъерепенилась я. - Так стащите за ноги! Или покажите мне - где, я сама стащу!

Монашек смотрел так, словно я начала проповедовать идеи Лавея* аккурат во время богослужения.

* Антон Шандор Лавей - автор 'Сатанинской библии'. Автор хочет также до-бавить, что согласен далеко не со всеми его идеями. Прим. авт.

- Что происходит? - густой голос прорезал пространство, и монашка потеснили с поро-га. Передо мной воздвиглось... пузо. Или брюхо. Или мамон. Короче, увидев такое у женщины, я бы подумала что у нее девятый месяц и тройня. М-да, с таким брюхом попу действительно можно говорить 'вы'. Они (сам поп и брюхо) взятые по отдельности ве-сят, больше меня.

- А что тут может быть хорошего, - агрессивно ответила я. - Вот, пришла к Рокину, пришла по делу, а ваш холуй меня не пускает.

- Холуй!? - взвился монашек. - Да как смеешь ты богохульствовать в доме Господ-нем?

- Если Господь тебя терпит, то на меня он точно не прогневается, - отрезала я. - Ты лучше прыщи выведи, а то на морде буквально написано - диагноз - спермотоксикоз!

Монашек задохнулся - и дело взял в свои руки поп.

- Дочь моя, - прогудел он - Рокин сейчас слушает прибывшего к нам из Америки пасто-ра. Мы не можем его вызвать. Но если хочешь, мы проведем тебя в зал - и ты сможешь найти его и тихонько поговорить.

Я чуть остыла. Однако...

- Умного человека и послушать приятно. Ведите.

- Следуй за мной, раба божия.

Я зашипела. Остыла? Я!? Порву на тряпки!!! Я - раба божия!? Еще чего! Это все равно, что сказать отцу или матери: 'я вам не ребенок, а раб'. Результат представляете? Как ва-ши предки не знаю, а меня и мать и дед за такие заявки тут же выдрали бы за уши.

- У меня есть имя. Можете звать просто - Юлия Евгеньевна.

- Не Леоверенская ли?

- Леоверенская ли. А откуда вы про меня знаете?

- Слухами земля полнится...

Поп медленно шел впереди меня, показывая дорогу.

- Полнится. Но хотелось бы подробнее. Кто, зачем, когда, что именно... Или мне Рокина допрашивать? Громко и четко, прямо на лекции? Я могу!

Поп укоризненно покачал головой. Видимо, призывал меня устыдиться. Наивный! Чтоб после общения с вампирами я еще и стесняться могла? Ну-ну.

- Юлия Евгеньевна, Рокин говорил, что сила ваша велика, но принять сторону добра или зла вы пока не можете. Вы боретесь с бесами в своей душе. Бойтесь их, ибо грозят искушения вечными муками...

Я зафыркала. Не смогла удержаться, простите. Тоже мне, Нострадамус - обстрадамус. Как он вообще это себе представляет?

- А чем выводят бесов? Про блох я знаю, а рогатых?

- постом и молитвой, дочь моя, только молитвой и постом.

Я замотала головой.

- Если человек голоден - ему хочется есть. Если человек стоит на коленях и молится - ему хочется усесться в мягкое кресло поудобнее. И лучше - с бокалом вина. Тогда и можно подумать про рогатых и хвостатых...

- Вино - грех. Оно будит дьявола в душе человека.

- Вот. А в древности поэты после него стихи писали. Хайяма знаете? Это который Гийас ад-Дин Абу-л-Фатх Омар ибн Хайям ан-Нишапур? Сколько он выпил - не счесть, а ка-ким ученым был? А поэтом? И никаких чертей в душе... Разве что из-под стола, после пятого кувшина...

Поп вздохнул всем брюхом. Или это брюхо вздохнуло?

- А вы знаете, что в древневосточной литературе пить - значит любить?

- Так вы же и любовь отрицаете, - не смутилась я. - Вот вы хоть кого-нибудь люби-те?

- Мы Бога любим. И людей. И молимся за них.

- когда любят всех, значит - не любят никого, - отрезала я. - А от ваших молитв никому не жарко и не холодно. Лучше бы вы детским домам помогали и домам престарелых. С любо-овью...

- Мы помогаем... - заикнулся было поп, но тут же осекся под моим взглядом.

- Не вижу! Новые церкви - вижу! И у нас в городе и по стране! Новые епархии, храмы, молельни, источники... дохода! Что угодно вижу. А вот пользы от вас - нет. И помощи обычным людям - тоже.

- Вы заблуждаетесь...

- А вы - врете, - припечатала я. - У вас все это в ауре прописано. Думаете, незаметно? А еще вы - чревоугодник. И из-за вас кто-то расстался с жизнью. Вы знаете что одна ва-ша подлость кому-то стоила жизни. И поэтому у вас на ауре обгорелое пятно.

Поп отшатнулся и побледнел. Но нашел в себе силы кое-как промямлить:

- Мы пришли, Юлия Евгеньевна. Проходите в зал.

- Последний вопрос, - встряхнулась я. Нарочито громко, чтобы жиртрест понервничал и не юлил. Пусть дергается - у людей лекция, им лапшу на уши вешают, а я под дверью ору. - Когда стало известно о приезде проповедника и об этой лекции? Месте и време-ни?

- позавчера.

Поп ответил сразу, как я и рассчитывала. И - прокололся. Как говорили древние - 'му-дрому достаточно'. Я вскипела еще сильнее. Ну, Рокин! Ну, погоди!... Па-па-пам!

Я не волк, но уши оборву и зубы выбью! Ведь знал, все знал заранее - и пригласил именно в это время. В расчете на то, что я хоть кусочком уха, но попаду на лекцию. Ро-жа козлиная! Урою урода. То есть, простите за тавтологию, укопаю! И никто меня не удержит! Хотели, чтобы я послушала проповедника?! О, я послушаю! И он послушает. Немало нового и интересного о себе и о людях.

Я решительно обогнула попа и вошла внутрь.

Стандартный актовый зал - что еще скажешь. Только до фига церковной атрибутики и все очень аккуратно. По стенам картины на религиозные темы - у студентов все святые давно бы обзавелись рогами и усами - в лучшем случае. Кое-где - иконы. Кафедра, типа той, с которой любит вещать наш ректор. Недешевенькая, кстати. У нас - попроще, а уж сколько наш ректор выбивает на ассигнования из администрации... Хотя я к нему не-справедлива! У бедняги жена, любовница, пара особняков и целый парк авто. Содержать это все - никаких денег не хватит, вот потому у нас в институте и обстановка пожиже. Кресла тоже роскошные. Я прошла подальше в зал и уселась в то, которое было поближе к сцене. Попы морщились от стука высоких каблуков, но мне было плевать. Типчик за кафедрой чего-то нудил, а я вертелась во все стороны, пытаясь высмотреть Рокина. Ага, фиг мне! Попов тут было не меньше сотни. А кто в штатском - все в черно-белом. Освещение было приглушено - и высмотреть знакомое лицо не получалось. Все слива-лось. Черные костюмы, черные рясы, белые щекастые и тощие морды... Жесть!

Придется слушать лекцию. Вот только...

Я достала телефон и дозвонилась Глебу.

- Алло, это Юля.

- Юля? Что случилось?

В голосе оборотня была искренняя тревога. Волнуется за охраняемый объект.

- Меня тут затащили на лекцию, - голос я даже и не подумала понижать. Если Рокин ус-лышит - тем лучше. - Ты не волнуйся, тут не опасно, если и сдохну - только со скуки. Но просидеть некоторое время придется. Я буду тебе отзваниваться.

- Жду через пятнадцать минут. Если не позвонишь - звоню сам.

Я отключилась. Со всех сторон на меня смотрели с этакой христианской укоризной. Ну и пусть. Сколько мне тут сидеть?! Твою зебру! У нас куча проблем, а я трачу время на всякую пакость!

Я начала разглядывать проповедника за кафедрой. Как ни странно, он говорил по-русски. Чуть-чуть картавил и пришептывал, отчего получалось немного невнятно, но предложения строил правильно и грамотно. В ЦРУ его, что ли, натаскивали. Но тема была интересная. Жаль, что вступление я пропустила. Вдруг еще что интересного ска-жет?

- Экзорци́зм (от греческого слова ξορκισμός) - процедура изгнания бесов и других сверхъестественных существ из одержимого ими человека с по-мощью молитв, обрядов. Представления об экзорцизме имеют древнюю историю и являются составной частью системы верований во многих религиях и культах.

Учение о злых или добрых духах, вселившихся в людей, и как их изгонять существовало в шаманизме задолго до христианства. Но я считаю, что первым истинным экзорцистом был Иисус Христос, который излечил многих бесноватых: Когда же Он пришёл в дом, слепые приступили к Нему. И говорил им Иисус: веруете ли, что Я могу это сделать? Они говорят Ему: ей, Господи! Тогда он коснулся глаз их и сказал: по вере вашей да будет вам. И открылись глаза их. Евангелие от Луки (9,27).

Тогда привели к Нему бесноватого слепого и немого; и исцелил его, так что слепой и немой стал говорить и видеть. Евангелие от Матфея (12,22)

Также Иисус излечил сильно одержимого, живущего в гробах, и вылетевшие бесы по повелению Иисуса вселились и убили стадо свиней, и власть бесов над людьми прекрати-лась. Христиане считают, что имеющие дар от Бога Апостолы, а также многие другие святые, также смогли истинно изгонять нечисть из людей!

Я только плечами пожала. Отрешиться от действительности и придремать с открытыми глазами (а что вы думали - студенты на лекциях еще и преподавателя слушают!?) не уда-валось. Голос у проповедника въедался не хуже пиявки, то повышаясь, то понижаясь в самые неподходящие моменты. Поневоле приходилось слушать и осмысливать. Логиче-ское противоречие нашлось сразу. Христос только пару тысяч лет как. А бесноватые точ-но были и до него. Как-то же с ними справлялись? Или всех до одного мочили в сорти-рах? Ой ли... И вообще, если очень поискать, то и сейчас экзорцисты найдутся. Только вот изгонять бесов они будут, не опираясь на Христа и библию.

- Современная медицина совершенно напрасно рассматривает одержимость как частный случай психического расстройства. Так называемым одержимым прису-щи классические симптомы истерии, психоза, эпилепсии, шизофрении и других болезней разума. Кругом атеизм и неверие! Доходит до страшного! Некоторые люди, ко-торые считают себя 'одержимыми', в действительности страдают нарциссизмом или низкой самооценкой и используют 'одержимость демоном', это ужасное проклятие, чтобы привлечь к себе внимание.

Мы все с вами понимаем, что это - духовная слепота, материализм и атеизм. Только не-верие в существование духовного мира (а значит и отрицание существования Бога) может заставлять медиков упорно пытаться всё истолковать материалистическими недоказан-ными гипотезами, на которых построена современная психиатрия. Психиатры подверга-ют препарированию сам опыт матери-церкви и имеют наглость говорить о внушенном экзорцизме, когда симптомы развиваются под воздействием священника, который часто исцеляет от порожденных им же симптомов!

Я опять отключилась. Интересно. Врачи неправы? А как быть с тем, что раньше многие люди были подвержены действию психотропных препаратов? Не в смысле что им что-то давали, нет. Просто когда неправильно хранят зерно, в нем заводится спорынья и неко-торые другие виды плесени. И хлеб из такой муки, из зараженного зерна, мог вызвать припадки. А эпилепсия? Ребенок же не виноват, что ему досталась от предков плохая генетика! А раньше таких детей считали одержимыми и бесноватыми. И вообще, вот ни одного демона я не видела! А детей с проблемами - выше ушей. Нам на первом курсе ге-нетику читали, там об этом - на каждой второй странице. Грустно об этом говорить, но в последнее время медицина идет во вред людям. Раньше был жестокий естественный от-бор. Слабые - погибали, сильные - давали потомство. А сейчас вытаскивают всех. У нас в соседнем доме живут родители с ребенком - дауном. Это - страшно. Его матери три-дцать пять - а она выглядит на шестьдесят. Отец сбежал - и у меня не хватало окаянства его осудить. Такой ребенок - это автоматический приговор семье. И вообще - всей жиз-ни. Вы знаете, сколько составляет пособие на таких детей? А сколько на них уходит в ме-сяц? Вот то-то же. И поневоле думаешь - эвтаназия - это хорошо или плохо?

Иностранный епископ - или проповедник - или кто он там - пастор, кюре? - ушел с кафедры и на его месте воздвигся тот самый знакомый мне брюхастый поп. Ну ничего себе? И швец, и жнец? И меня у входа встретил, и тут лекции читает? Интересно девки пляшут!

Ну, погоди у меня, брюхоносец! Притоплю на неглыбком месте!

- Бесноватость не заразна, как, например, туберкулез или скарлатина. Но следует пом-нить об одном: нельзя насмехаться над силами тьмы, даже если вы убежденный материа-лист и "вольтерьянец"! Сатана, будучи лжецом и обманщиком, не признаю-щим никаких божественных законов, тем не менее хорошо знает их и, как адвокат-крючкотвор, всегда отстаивает права "пострадавшей стороны" перед Богом. Его "кассационная жалоба" апеллирует к изначальной справедливости Созда-теля, установившего Вселенский закон, перед которым все равны и за праведность и не-преложность которого Бога славит вся сущая тварь. В момент нанесения человеком "обиды" Люциферу неважно, что последний взбунтовался против Бога (за это Сатана уже получил наказание - вечное отлучение от Всевышнего с низвержением в Тар-тар!). Князь тьмы лицемерно вопиет к Богу, как тварь, без повода с его стороны "обиженная" конкретными "словом или действием" отдельного че-ловека.

По справедливости установленного Им Закона, Создатель вынужден предоставить лю-бому "обиженному" право в той же мере воздать "обидчику". Про-исходит так называемое Божие попустительство силам тьмы. А уж последние ждать себя с местью не заставят: великодушие и благородство - не удел падших ангелов, мстят они жестоко и беспощадно!

Внушение помыслов о самоубийстве, уныние, отчаяние, ненависть, злоба, неприятности в материальной жизни - арсенал велик. Цель одна - порабощение человеческой души! Наиболее оптимальный способ - вселение внутрь человека. Наша православная церковь же всегда следовала словам Спасителя: "сей род изгоняется только молитвою и по-стом" (Мф. 17, 21), то есть строгой подвижнической жизнью.

Некоторые православные миряне и священнослужители тоже поддаются желанию лишь физически исцелять людей, не имея прямого извещания от Бога. "Cлужба", называемая отчиткой или чином над страждущими от духов нечистых, состоит из чтения псалмов, канонов, молитв, Священного Писания, описанная в не-которых сомнительных Требниках, и которую надлежит совершать с благослове-ния епископа. Участники таких "служб", обычно не видя даже фаль-сифицированного изгнания, всё равно полагают, что чин изгнания положительно сказы-вается на состоянии отчитываемого. Однако во время отчиток бес чаще получает ещё большую власть над телом "одержимого" и начинает много и осмысленно го-ворить, в то время как по мнению Святых Отцов Православной Церкви слушать бесов крайне опасно, так они много опытнее и мудрее людей и при этом имеют цель погубить всех людей, с кем как-либо контактируют. В Русской Православной церкви постоянно высказываются за прекращение практики чина изгнания бесов, приводятся дово-ды, что, не подвергаясь опасности, проводить изгнание бесов могут только святые. Но эта практика всё равно имеет место, и даже распространяются кассе-ты, на которых бесы говорят всему миру, что хотят, смешивая правду с ложью, чтобы зрители таких фильмов легче верили их словам.

Во время различных таких обрядов проводимыми разными людьми бесы говорят нече-ловеческими голосами, сотрясают одержимых, заставляя их совершать странные тело-движения, что происходит с несчастными одержимыми во время обычных их приступов отнюдь не заканчивающихся изгнанием.

В настоящее время католическая церковь готовит экзорцистов в университете Athenaeum Pontificium Regina Apostolorum.

У меня все. Можете задавать вопросы.

Последние несколько минут я откровенно тосковала. Ну когда все это закончится!? Я пыталась дозвониться до Рокина, но у того телефон был отключен. Оборотень отзывался каждые пятнадцать минут. А я готова была пришибить всех присутствующих! Времени нет, тормоза тоже нет, проблем до хвоста - и я должна слушать всякую чушь!? Твою зебру!

- Скажите, а как определить где - диавол, а где - болезнь? Как это определялось у нас, на Руси, и как - на западе?

Кто задал первый вопрос, я не разглядела.

- На латинском Западе средневековая инквизиция, чтобы определить, вселился ли диа-вол в человека, подозреваемого в колдовстве, или нет, производила такой опыт: подозре-ваемому привязывали кисти рук к ступням ног и в таком положении бросали в воду. Если человек не тонул и оставался на поверхности воды - значит, это ведьма или колдун, и такого человека сжигали, а если тонул - ну, в Царство Небесное пошел и к нечистой си-ле не имел никакого отношения... Православные никогда таким не занимались. Мы знали, что Господь может Сам наказать, кого нужно, не дело человека кого-либо наказывать. Государственная власть - другое дело, она может наказать за какие-то преступления. Но это не дело Церкви. Сам чин отчитки - 'экзорцизм' - пришел к нам с Запада, его нет в православных требниках, тем более в требниках православного Востока.

М-да, хорошая проверка. Выплывет (со связанными руками!!!) - ведьма. Утонет - про-сти нас, раб(а) божий (божья), обознатушки вышли. Плыви себе на тот свет, а уж мы за тебя всем обществом помолимся...

- Если болезнь человека проходит от молитв и поста - значит это диавольские козни. Если же нет - либо это болезнь, либо диавол слишком силен, и надо молиться, молиться и молиться, дети мои.

Ага, класс. Больного, например, эпилепсией, человека - лечить молитвой и постом. Да еще давить ему на психику. Еще же еще сильнее плющить будет. А там он и помрет. 'Отчитанный'.

- С некоторого времени стала популярной практика массовых 'отчиток'. Пожалуйста, несколько слов о Вашем отношении к этому явлению, называемому в церковной тради-ции экзорцизмом? - это какой-то штатский. Странно, почему вдруг такой вопрос. И по-чему - он? Я думала, первыми пойдут монахи...

- Я отношусь к этому негативно. Не думаю, что сейчас найдутся люди столь высокой духовности, обладающие подобным даром. В Киево-Печерском Патерике, например, есть всего несколько упоминаний об изгнании злых духов. Наверное, враги рода человеческо-го ослабли с того времени, а у нас появилось множество величайших святых, превосхо-дящих по чрезвычайным дарованиям преподобных Киево-Печерских. Мыслящие подоб-ным образом серьезно заблуждаются. Лукавые духи стали только еще лукавее, а у нас появилось множество так называемых 'младостарцев' или 'лжестарцев', деятельность которых наносит огромный, иногда непоправимый, духовный ущерб. Кроме того, появи-лись шарлатаны, которые надевают рясы, облачения и устраивают мерзкие 'шоу'. Разве-лось множество 'матушек', хотя матушками у нас принято называть лишь монахинь и жен священнослужителей, которым устраивают рекламу некоторые ТВ-каналы, про-мышляющих заурядным колдовством. Но на них попадаются лишь люди, живущие вне Церкви и таинств. Истинные подвижники, обладавшие столь чрезвычайным даром, полу-чали его после многих лет, а чаще десятилетий, проведенных в подвижнических трудах под опытным руководством непрелестных наставников. Эти подвижники веры являли собой образец величайшего смирения, избегая суетной мирской славы, прячась от люд-ского взора. А вот пустоцвет всегда стремится попасться на глаза.

Это переполнило чашу моего терпения. Пустоцвет? Пустобрех! Я вскочила с места.

- Я знаю, что некоторые духовники вместо помощи в борьбе со злом вмешиваются в личную жизнь духовных чад, навязывая им те или иные жизненные решения: где рабо-тать, с кем жить и т. д. Что вы можете сказать об этом?

- Это недопустимо. У нас в обители есть хорошие духовники. Это действительно опыт-ные батюшки, а не те молодые люди, которые вчера рукоположились, а сегодня уже имеют штат келейников и десятки, если не сотни духовных чад из числа неофитов, видя-щих в своих 'пастырях' столпов Православия. И уж конечно священник не имеет права как-то диктовать своему духовному чаду, что ему - или ей делать и как жить...

- Конечно, при условии соблюдения заповедей?

- Заповеди - это краеугольный камень нашей веры.

- А слова вашего же Христа - имеют значение?

- Что вы имеете в виду, дочь моя?

- Ну вот, например, Христос выгнал торговцев из храма. А у вас в церкви торгуют. Христос говорил, что все равны - ни эллина, ни иудея, а сколько евреев перерезали в средние века. И даже сейчас вы их не любите. Чуть что - сразу визг поднимается. Жидов-ский заговор, жидомасонство... А если кто-то принадлежит к другой... национальности или обладает не совсем нормальными способностями? Сразу же отторжение!? Колдун, ведьма, оборотень...

- Юля! - Рокин, возникший словно из воздуха, схватил меня за плечо. - Я думаю, об этом мы поговорим потом. Прошу прощения, братья...

И выволок меня за дверь.

- Юля, ты с ума сошла - говорить о ТАКОМ - в церкви!?

- Рокин! Я вам рога поотшибаю! - разъяренной коброй зашипела я. - Вы меня пригласи-ли поговорить - или лекции послушать?! У меня времени нет на эти глупости!

- А если бы я честно сказал про лекцию - вы пришли бы?

- Нет. И вообще у ваших пастора и попа на редкость неприятные ауры. Такие... про-тухшие.

- А вы видите ауры?

- Вижу. Вот и вашу сейчас тоже.

- А...

- Золотисто-желто-оранжевая с красным и голубым. Что означает - не знаю. Если тол-ковать по вашему журналу, получается слишком расплывчато. Мне надо больше литера-туры. А ваши попы почти все красно-коричневые, с оранжевым. Ни желтого, ни белого. Серые тона по всей ауре, у них болячек по самое это самое. Есть черные и такие, гряз-но-лиловые, грязно-пурпурные тона. Очень противное ощущение от одного взгляда. Вы что-нибудь мне нашли?

- Да, но мало. Вот, возьмите.

Я сунула в сумочку диск, буркнула 'мерси в боку' - и направилась к выходу. Рокин не отставал.

- Юля, неужели вам не было интересно?

- Нет.

- Совсем - совсем?

- Ну ладно. Но только чуть. Хотя я надеюсь никогда не сталкиваться с бесноватыми.

- А вы могли бы справиться?

Я пожала плечами. А перед глазами встал Влад - уходящий к своей семье, на небо...

- Для этого нужны другие способности. Мне так кажется.

- Вы и сами не знаете своей силы.

- А вы - знаете?

- Не знаю. Но могу помочь вам разобраться.

- На части? - ехидно поинтересовалась я. Рокин смутился.

- Юля, я же не в том смысле!

- А в каком? Не знаю, но делаю? Чините сантехнику с таким подходом!

Рокин понял, что я - зла и перешел к делу.

- Я могу проводить вас к человеку, который тоже видит ауры.

И для этого мне придется тащиться куда-нибудь в Оптинскую пустынь или пустошь? Или еще подальше - например, в Сибирь? Щаззз!

- Он - здесь?

Рокин не стал вилять.

- Да. Вы можете задержаться?

- Ведите.

Я решительно набрала номер оборотня. Мне надо хоть с кем-то поговорить об увиден-ном. Обязательно.

Оборотни в бешеный восторг не пришли, но спорить не стали. Рокин вежливо показал мне на коридор. Я свернула и оказалась перед небольшой дверью. ИПФовец постучал, дождался изнутри мягкого: 'Войдите' и вежливым жестом пригласил меня внутрь. Я нервно хихикнула. Мне вдруг пришло в голову, что вежливая привычка пропускать да-му вперед имеет под собой немного другую основу. И на заре времен женщин пропуска-ли вперед в пещеру, скорее на разведку - не затаился ли там хищный динозаврик? В пещерах ведь двери не предусмотрены, зайти может кто угодно. Пусть тогда хищник лучше жену слопает, а венец эволюции успеет унести ноги. Но поздоровалась вежли-во.

- Вечер добрый.

- И тебе здравствовать, дочь моя, - мягко произнес сидящий в кресле поп. Этот был симпатичнее. Седенький, благообразный, с голубыми глазками и постным выражением. Обычно таким батюшкам говорят что-то вроде 'Благослови, Владыко...'. Аж самой за-хотелось. Пропало желание после первого же взгляда на его ауру. Религиозность там и не ночевала. У Рокина и то ее больше было. А у попа в ауре не было ни малейшего оттенка белого или золотого. Так что нечего здесь соплёй растекаться. Не тот кадр, чтобы с ним откровенничать.

Мало того, общение с вампирами, а может и память Даниэля, заставили меня встрях-нуться.

'Это же площадка для спектакля' - шепнула в глубине души женщина со звериными глазами.

Почему я так считаю? А вот так вот. Есть причины.

Комната - обычный рабочий кабинет. Стол, кресло рядом с окном. У противоположной стены - еще два кресла и журнальный столик. Окно - большое. В углу - иконы. У другой стены - книжные полки. Какая-то литература, через одну - с крестиками на корешках. То бишь - на религиозные темы.

Кабинет хорош - как рабочее место. Но сейчас мне видно, что это лишь декорация для спектакля. Поверить в искренность происходящего мешает несколько причин. Лезут в глаза, виляют хвостиками и корчат рожи. Как те бесы из проповеди. Видимо, тоже тре-буют молитвы и поста.

Первое. Поп сидит в кресле, напротив него - еще одно кресло. Даже на вид - очень мяг-кое и удобное. Но я, наметанным взглядом художницы, понимаю - любой, кто сядет в него, окажется ниже попа чуть ли не на голову. В таком положении человек более уяз-вим. Да и не встанешь из креслица слишком просто. Придется опираться на подлокотни-ки, поневоле будешь выглядеть смешно. И поймешь это. А где смущение - там дестаби-лизация. На выбитого из колеи человека проще надавить. Так вот.

Второе. Почему он сидит - здесь и так? Устал и присел поразмышлять о судьбах мира? Возможно.

Только вот место странное. Отсюда даже в окно не посмотришь. Окно как раз за спиной у попа. И в него льется мягкий вечерний свет. Объяснять надо? Лицо попа - в тени, лицо любого собеседника - на виду. Ничего не скроешь, никакой эмоции. А кресло, стоящее за столом не менее удобно, чем этот стул. И отодвинуть его можно. Не проблема. Вот чего его сюда отдыхать понесло? Неудобно же!

Третье. У попа в руках ничего не было. Ни бумаг, ни четок... сидите вы за столом, ду-маете о чем-то, потом, пребывая мыслями в горних высях, встали из-за стола, прошлись по комнате - и даже четки с собой не взяли? Вон, я их даже отсюда вижу. Лежат на краю стола, поблескивают янтарем. Ой, недешевенькая игрушка. Мне и отсюда видно, что янтарь - натуральный, характерный такой...

Действительно, нахалы. Хотя, если бы они знали меня чуть получше, так убого бы площадку не готовили. Считают меня соплюхой и недооценивают? Похоже на то. Как бы мне теперь повести себя? Показать опасной? Нарвешься. Пусть лучше недооценивают. Современная дуреха, повернутая на поп-культуре, немного хамка, не слишком образо-ванная, типичная внучка торгаша. Хотя если кто деда назовет торгашом... ой не завидую я этому герою-камикадзе. В лучшем случае зубы будут собирать по кабинету. В худшем - собирать нахала будут в реанимации. Сыграть им, что ли хамоватую студентку? А, можно.

Поверят ли?

Не знаю. Но пробовать надо. Лучше так, чем показать себя слишком умной.

'Порррррррвем игррру на трррррряпки?' - предложил зверь-из-зеркала. И я внутренне улыбнулась.

- Хорошо, и вам не хворать.

Я без приглашения обошла комнату и уселась на стол, подвинув в сторону кучу несо-мненно важных бумаг. Парочка спланировала на пол. За ними с грохотом упали четки. Ой! Я не нарочно, правда - правда! Но вышло здорово. Поп оказался повернут ко мне спиной, Рокин соляным столбиком застыл у двери.

- Поговорим, падре?

- Дочь моя, вы неправильно употребляете это слово. У нас в России падре нету. Это слово обозначает католического священника...

Поп неторопливо встал из кресла и прошелся по комнате.

- Да, я знаю. Но и пудель, и бульдог и дворняжка - это собаки. Как собаку ни назови - она кошкой не станет.

- Хорошо ли сравнивать святых отцов с собаками?

- Вы же сами себя с ними сравниваете. Как там... пастыри, да? Пастушьи собаки во-круг стада? Разве нет?

- Разумеется, нет.

Не соглашаешься? Пытаешься отобрать инициативу? Что ж, попробуй!

- Ну да это и неважно. Рокин пригласил меня и сказал, что вы тоже видите ауры? Это - так?

- Дочь моя, не могли бы вы слезть с моего стола?

- Вы же не можете иметь детей? Да и моего отца давно похоронили, - я и не подумала выполнить просьбу. - Так мы поговорим про ауры?

В голубеньких глазах плескалось возмущение. Ага, допекаем помаленьку.

- Что именно вы хотите узнать про ауры?

- Юлия Евгеньевна. А вы?

- Можете называть меня отец Алексий.

- Отлично. Дядя Лёша. Вы тоже видите ауры?

- Иногда.

- Это - как?

- Когда соблюдаю пост и молюсь.

Мне это резко не понравилось. У него аура, как прогнивший баклажан! Как ему помогут посты и молитвы? Или даже они не помогают хоть чуть-чуть просветлеть?

- А просто так? Если смотреть как бы боковым зрением?

- Чтобы видеть душу человеческую нужно свою очистить от мирского, - наставительно произнес поп. - Если человек грешен, если его отягощают недобрые помыслы или дея-ния...

Все. Мое желание говорить сдулось, как лопнутый шарик. С такой аурой, как у него - он еще и пытается мне о каком-то очищении говорить? Лицемер! И похоже меня сюда затащили не для разговора а для мя-агонькой такой проработки мозгов.

Увольте.

Я лучше буду совершать ошибки, но пользоваться своей головой.

- Простите, ребята, мне пора. А вы оставайтесь. Поговорите об очищении... очень со-ветую ведерную клизму. С перцем. Прочистит до самых глубин души.

Я спрыгнула со стола и направилась к дверям.

- Почему вы так негативно настроены, Юлия Евгеньевна? Мы не сделали вам зла, а вы вот так... хамите оскорбляете...

- Мне надо дождаться, пока вы мне сделаете гадость - и только потом нахамить? Луч-ше я потом я буду молча пинать ногами, - вежливо ответила я. - Прощайте.

- До свидания, Юлия Евгеньевна, - пропел поп с явной угрозой.

- Юля... - это Рокин, растеряно.

Я фыркнула.

- У вас такая аура, любезнейший, что тошнит. Тухлая вся, как кусок говяжьего мяса после пятикратной разморозки. Ваш же журнал пишет, что цвета веры - белый, золо-той, в крайнем случае, голубой. У вас даже зеленого нет. Сплошной красно-коричневый, черные и серые пятна. Тухло-желтый. Грязно-лиловый. И говорить нас с вами не о чем. Вы - мерзость. И на совести у вас - мертвые люди. И бог вам их не про-стил.

Не стоило так резко, но уж больно я разозлилась. А, пошли они к черту. И я пойду. К вампиру в гости.

Я не успела пройти и трех шагов к дверям, когда меня остановил властный холодный голос.

- Стойте, Юлия Евгеньевна Леоверенская!

Я резко развернулась назад. Так не просят. Так приказывают тому, в ком уверены. И знают - этот человек будет повиноваться безоговорочно. Но - я!? Приказывать - мне!?

Да как эта мразь смеет!?

В этот раз мы взревели в три голоса - с женщиной-со-звериными-глазами и зверем-из-зеркала.

- Какого черрррта!?

Поп сбросил маску 'добренького' и голубые глаза напоминали кусочки грязного льда на луже. Хоть небо и отражается, да только - грязь наружу лезет.

- Не хотите сотрудничать с нами по доброй воле!?

В его ауре закручивалась темно-багровая муть. Выглядело это откровенно мерзко. Я попыталась хоть как-то достучаться. Докричаться. Ведь не могут же они ОБА не пони-мать, что здесь происходит? Не могут. Рокин не подонок. И аура у него хорошая. Так по-чему он стоит и ничего не делает? Не пытается что-то сказать, как-то сгладить ситуа-цию?

Не понимаю.

- Рокин, это и есть ваше 'поговорите, узнаете что-нибудь новое...'? Вы осознаете, что сами стали подлецом и предателем?

Лицо Рокина было абсолютно спокойно.

- Юля, отец Алексей не причинит вам никакого вреда. Просто поможет преодолеть не-гативный настрой по отношению к церкви.

Ах вот как это теперь называется?

- Путем промывания мозгов? Грязно играете, господа святоши!

- Это не промывание мозгов, Юлия Евгеньевна Леоверенская. Вы добровольно будете помогать нам. В душе каждый человек - глубоко верующий. Надо просто помочь ему ос-вободить эту веру от напластований зла и жизненной грязи...

А чего это он меня по полному имени зовет?

Я плюнула на слова, и так ясно, что добра он мне не сделает. И сосредоточилась на том, что вижу. Аура мерзавца в рясе клубилась багровыми коричневыми и черными то-нами. Выглядело это так, словно протухшее мясо размешивали в блендере. Но выворачи-ваться наизнанку было некогда. Потому что от него словно отпочковывались ложнонож-ки. И явно ползли ко мне с недружественными намерениями. И мне вовсе не хотелось подпускать это ближе к себе. Или даже в свою ауру. Кто знает, чего можно нахвататься от этого попа. Сифилис - антибиотиками а такую грязь в ауре? Доместаса с хлором будет маловато. Это - точно.

Пусти меня, - тихо шепнул в глубине души зверь с человеческими глазами. - Ты только представь, что зеркало разбивается - и я вырываюсь на свободу. Мы его порвем на тряпки, ты - справишься, ты сильнее его...

И я, не думая, приняла предложение. Лучше проходить весь остаток жизни с хвостом и рогами, чем самой стать такой же, как эта мразь.

Треснула рама, и запели, осыпаясь бриллиантовым дождем, осколки стекла. А я вдруг почувствовала нахлынувшую волну ярости. Алое пламя захлестнуло меня - и повлекло за собой, в море расплавленного вулканического огня. Я горела - и радовалась этому ог-ню.

- У тебя есть последний шанс, - я и сама не подозревала, что способна так говорить. На несколько тонов ниже, с рычанием зверя и рокотом готовой сорваться лавины. - Прррекрати это - и останешься жить. Целым и даже ррразумным. Может быть...

- Батюшка! - вскрикнул Рокин, почему-то не решаясь подойти ко мне.

Я на миг обернулась к нему.

- Это - твой отец?

- А... н-нет...

Рокин заикался. Я скользнула взглядом по его ауре - и вдруг провалилась чуть глубже. Куда? Не знаю. Но на миг я увидела наше противостояние - его глазами.

Я, бледная как смерть, во всем синем. И священник напротив. И вокруг его черной ря-сы все ярче видно красное свечение. Почти так же, как на ранних картинах со святыми. Только вот у них нимб - желтый или белый. А не грязно-красный. И - такое же алое све-чение вокруг меня. Священника оно окружает целиком, а у меня почему-то все сильнее собирается вокруг головы и рук, превращая их в подобие гротескной маски. И кажется, что на теле девушки звериная голова и лапы. Легендарный Минотавр... Вот-вот сверкнут клыки. Только почему-то на моем плече все ярче разгорается слабое свечение в виде кре-ста. А священник не торопится хвататься за свое распятие.

- Тем лучше.

Я вынырнула из сознания Рокина одним рывком. Некогда любоваться, надо бить!

Мне показалось, что последние слова произнес как раз мой зверь. Но я не уверена... Это могли быть и мои мысли.

Я медленно накрыла плечо ладонью. Зимой меня укусил вампир. И мне пришлось при-ложить туда крест, чтобы выжечь яд. Больно было до белых кругов в глазах. И ужасно обидно. Очень уж неудачное место - под ключицей. Пластическая операция обойдется дороже чугунного моста. Но теперь мне не надо было носить крест. Клеймо с успехом выполняло его функцию. Когда я отняла ладонь от плеча - она светилась тем же теплым желтым светом. И я медленно протянула руку к попу. Хлестнула по одному из протяну-тых ко мне щупалец. Оно отшатнулось и втянулось обратно в ауру. Мерррзость... Такое ощущение, что я вляпалась в медузу. Тухлую и вареную.

- У тебя есть последний шанс. Уйди - или умрешь.

На губах подонка заиграла такая... склизкая улыбочка.

- Ты сильна, Юлия Евгеньевна Леоверенская, но я - сильнее. Я поверну твою заблуд-шую душу к свету истинной веры....

Он звал меня по полному имени, чтобы щупальца вернее нашли цель. Если бы он хо-рошо владел своей силой, он бы не стал разговаривать, это точно! Или просто я себя подбадриваю?

Что-то поп говорил еще, но я не слушала. Мне нужно было немного. Из прочитанного я знала, что любая аура направлена наружу. Мне надо было совсем немного. На пять ми-нут поменять плюс - на минус. Меня - на самого священника. Отсекать щупальца - бес-смысленно, это просто кусочки энергии. И неизвестно, кто окажется сильнее. Он - на-падает. Я - только защищаюсь. Он - старше и опытнее, на моей стороне нет и этого. Он делал свою 'работу' много раз - на меня никто и никогда не пытался так на-падать. Моя защита - это просто наитие. Я не смогу даже поставить щит. А вот на пять минут сменить направление атаки - это мне по силе. Теперь надо понять, как это сделать. И я медленно потянулась к мерзкому красно-черному уже комку ауры.

Она напоминала сверху воронку. Священник втягивал все больше силы, чтобы обру-шить ее на меня. Потом шло само противное багровое облако - и уже от него отходили щупальца.

Чтоб ты подавился сволочь... Подавился? А ведь это - мысль! Ну, держись зубами за воздух, паразит! Я больше не защищаюсь, я нападаю!

Рррррррвать мерзавца, - прорычал зверь с человеческими глазами. - Рррррвать!!!

Я медленно протянула руки вперед. И почувствовала, что могу добраться до ворон-ки.

А сейчас мы ее...

Два жгута желтого цвета вылетели из ладоней. Захлестнули ее основание, пережали и резко дернули.

- Аиииииииии!!!! - взвился в комнате визг священника. Багрово-черные щупальца резко втянулись внутрь. Своих сил не хватило, чтобы их поддерживать. Но и исчезать щу-пальца не торопились. Так легко от них не избавишься. И сейчас они шевелились внутри ауры, как ободранные змеи. Я дождалась, пока они окажутся в ауре и примутся ощупы-вать самого священника, а потом резко разжала руки - и что было сил 'вспыхнула' жел-тым светом, стараясь то ли отогнать, то ли напугать их, чтобы не вылезли наружу.

И этого хватило.

Слишком много силы он в себя втягивал, стремясь сломать меня. Слишком серьезное заклинание выбрал. И теперь...

Если прорвало батарею, ее не заткнешь пробкой. А если попытаешься, на пять секунд тебя хватит, но потом вода хлынет еще яростнее.

Все получилось так, как я и планировала. Ощутив мощный прилив сил, щупальца опять развернулись во всю мощь, но сразу выйти наружу не решились, испуганные моей 'вспышкой'. И набросились на своего автора и носителя.

И поделом ему, гаду бессовестному! Я его трогала? Нет! Я с ним даже разговаривать не хотела. Я бы тихо-мирно ушла домой - и все. А он решился атаковать. Что ж, не лезь на рожон - не будешь поражен.

Поп лежал на полу и тихо скулил. Кричать у него сил уже не было. И пригляделась к его ауре. Очень мило. Краснота выедалась заменяясь ровным серым цветом. Такое ощу-щение, что щупальца высасывали из него саму сущность. Наверное, это больно. И... у меня было такое ощущение, что человек останется чистым листом. Потом поверх можно написать все, что только захочешь. Но это если обряд проводится по всем правилам. Ес-ли заклинание работает без сбоев. А сейчас, глядя на его ауру, меня так и тянуло ска-зать:

'Ой, не жилец... Ох-ти горе-то какое!'.

И так по-деревенски взяться руками за голову и покачать ей немножко.

Ну и поделом. Эти щупальца сделали бы меня такой же серой, и на мою личность можно было бы записать все что угодно. И это 'что угодно' мне уже очень не нра-вилось. Очень.

А сейчас записать что-то новое некому. Я не возьмусь, а остальные просто не смогут. Заклинание-то работало только между нами двумя, любой третий просто убьет попа. Можно было бы позлорадствовать - или понаблюдать дальше. Но мне и этого не хоте-лось. Противно. Вы же не станете с удовольствием наблюдать за кучей навоза, нет?

Вот и мне - противно.

Я развернулась и строевым шагом направилась к двери.

Чтобы тут же наткнуться на бледного как мел Рокина. Полковник застыл столбом и только хлопал глазами. Наверное, зрелище было впечатляющее.

Ой, твою латимерию!

За Рокиным осталась открытая дверь. И сейчас в нее заглядывали несколько пузато-бородатых в рясах. И как я отсюда выйду? Это в прекрасных фильмах главный герой кричит 'Вы меня еще увидите' - и выпрыгивает в окно (естественно, под окном проез-жает лимузин с роскошной блондинкой, карета принцессы - или хотя бы стоит оседлан-ная лошадь, мотоцикл, спортивное авто...). И даже ничего при этом не ломает и не от-шибает. Если я попробую прыгнуть в окно...

В лучшем случае я сломаю только одну ногу. В худшем - там меня послушники и зако-пают. Удобрением для розочек.

Какая разница сколько их? Тебе же лучше... Было больше - будет - меньше! - зверь с человеческими глазами даже и не думал возвращаться в свое зазеркалье. И от-дыхать - тоже. Он мягко встряхивал лапами, обнажая внушительные когти - и настраи-вался на хорошую драку.

А почему бы и нет?

- Вы меня пропустите - или с вами сделать то же самое!?

Эти слова я почти прорычала. Получилось в меру низко и страшно. Зверь только ух-мыльнулся, обнажая белые и очень острые клыки.

Попы шарахнулись в разные стороны. Рокин очнулся, когда я уже подошла к две-рям.

- Юля, что ты... вы с ним сделали?

- Он сам сделал с собой то, что хотел сделать со мной, - отозвалась я. Тут мне в голову пришла хорошая идея. И я оскалилась во все челюсти, не хуже своего зверя. - Он мог бы понять, что любой причиненный мне вред вернется к хозяину. Он был слабым и плохим экстрасенсом.

В горле клокотало рычание. И Рокин от этого как-то ссутулился.

- Простите, Юля.

- Бог простит. Он же и подаст. И поддаст. Не провожайте.

С этими словами я вышла из комнаты. Коридор был абсолютно пуст. Храбрость святых отцов воистину не ведала границ.

Найти обратную дорогу было несложно. Оборотни встретили меня на выходе. Очень кстати. Отходняк набирал обороты и грозил перейти в полномасштабную истерику.

- Юля, с тобой все в порядке? - Константин.

- Нет. Меня тошнит, - призналась я. - Давайте купим водички.

***

В скверике рядом с ближайшим магазином был потрачен еще час. Сперва меня поили водой с лимоном. Потом меня там рвало и трясло. Потом оборотни обтирали мне лицо водой (уже без лимона) и пытались еще напоить минералкой. Оборотни предлагали поса-дить меня в машину и отвезти к Мечиславу, но мне надо было пережить все без вампира. А то наложится старая проблема на новый стресс - и совершу я самую страшную ошибку в своей жизни.

Что-то подсказывало, что вышибить вампира из своей жизни мне не удастся. Даже если тащить за уши, подгонять пинками и грозить выдрать клыки. Увы.

Ох... а ведь если бы тот поп добился бы своего...

Меня опять затрясло, я бросилась в кусты и принялась избавляться, кажется, уже от завтрака. Вчерашнего. Стоило только вспомнить его ауру. И это он хотел на меня... в меня... как называется взаимодействие между аурами!? Оно - к..., в... или на...? В смысле аура на ауру или еще как-то?

Ох, мамочки! А если бы я стала такой, как он хотел? Что было бы с моими родными? Дед точно не обрадовался бы, получив вместо внучки - зомби, христанутого на всю голо-ву. И стал выяснять, что, как и откуда. А выяснять он умеет. И его бы просто... ой-ой-ой...

Мечислав бы - а он пережил бы разрыв нашей связи? Хоть печать и одна, но кто ж его знает? Пусть и пережил бы, но ненадолго. Тот же Рамирес его бы и сожрал. За что? А так, за все. Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать...

А ведь если бы эти святоши не испугались меня, навалились бы кучей.... Они же не знали, что против удара поленом по загривку ни одна магия не катит! Тем более - моя. Ой, мама...

Кой черт меня понес к этим ИПФовцам в самое логово?!

Но я их считала приличными людьми! Во всяком случае, Рокина! А он...

Козел. С промытыми насквозь мозгами. Из-за углы пыльной Библией пришиблен-ный!!!!!

Часа серьезных размышлений, прерываемых бегом в кусты и обратно, мне хватило. Вы-воды, сделанные за это время, были просты, как пять копеек.

НИКОГДА не заходить в церковь, если там меньше пятнадцати посторонних человек! И родным сказать, чтобы они не шлялись по подозрительным местам. Чего уж там, если бы у них в руках оказались мать или дед - я бы прибежала быстрее собачонки. И даже Славка. Хотя нет. Из-за Славки я теперь бегать, точно не стану. Он же оборотень. И по-пади он в руки ИПФовцам, его пришибут сразу же. Без торгов и размышлений. Ладно, о Славке - потом.

Общаться с ИПФ - если они прорежутся - только через Рокина и только в присутствии телохранителей. И никаких воплей о доверии. Доверять надо тому, кто тебя не предаст! Вот! А Рокин - всегда и везде будет просто исполнительным механизмом своей органи-зации.

Поговорить с Мечиславом. Он обещал научить меня магии? Пусть учит! А то, как в по-стель тащить - он первый! А поговорить с девушкой об истории (магии!), теории (ма-гии!!), искусстве (магии!!!), практике (тоже магии, мать-перемать!!!) - от него не дож-дешься. Уууууу.... Вампир!

Я попыталась отлепиться от скамейки. Оборотни, поддерживающие меня с двух сто-рон, подхватили под руки - и я кое-как сделала пару шагов.

- Ребята, едем к Мечиславу. Надо.

На лицах оборотней появилось выражение прямо-таки запредельного счастья. М-да. Драться, охранять, защищать - это профессия телохранителя, этим их напугать сложно. Но приводить в чувство истеричную девицу, которой даже пощечину отвесить нельзя? Оборотни же сильнее человека в несколько раз, чуть не рассчитаешь, выбьешь ей зуб (или вообще шею свернешь) - и вампир тебе всю челюсть удалит без наркоза. В лучшем случае.

Я тряхнула головой. Ладно. Все, что ни делается - делается к лучшему. Подводя итоги - я попробовала себя в бою. Как ведьма с колдуном если использовать терминологию ИПФ. Было страшно, но я справилась. И мое состояние вполне объяснимо. Дед говорил, у них в отряде после первого боя и не такое бывало. И блевали, и рыдали, и в истерике бились, и лежали, как мертвые...

Я - победила и смогла уйти живой из логова врага. Это - двойная победа.

Теперь надо обо всем рассказать, получить втык за безрассудство - и ждать прибытия Князя Тулы.

Лучше бы я ждала чего-то (кого-то) другого....

А куда деваться?

Ладно зимой было и хуже. Стоит только вспомнить, как меня ломало, когда из Мечи-слава выпускали кровь по Дюшкиному приказу.

Нет. Зимой было лучше.

Потому что рядом со мной был любимый человек.

Ох, Даниэль, ну почему ты - ушел? Я тебя люблю. И всегда буду любить.... А ты оста-вил меня совсем одну. В этом темном, глухом и торжественном мире... За что!?

- Юля, пригни голову, а то стукнешься.

Нахалы. Даже потосковать нормально не дадут.

Я послушно заползла на заднее сиденье машины.

Та-та-та-та-там, та-та-та-там...

Телефонный звонок оборвал все мои попытки устроиться поудобнее.

Интересно кто это?

****

Странно. Номер не определялся. А кто у нас живет с антиопределителем? Те, кому есть, что скрывать. По определению - не очень хорошие люди со скелетами в шкафу.

- Да?

Я ожидала чего угодно. От какого-нибудь 'Катю или Петю можно' до прикола типа 'МТС горит!!! Срочно опустите ваш телефон в таз с водой!!!'. Но только не глуховатого мужского голоса:

- Юля? Леоверенская?

- Да, - подтвердила я.

- Замечательно. Юля, слушай внимательно. Вся эта история с посольством большая подстава. И будь осторожнее. Тебя могут похитить.

- А... э...

Я и сказать ничего не успела, как в трубке опять запищали гудки.

- И что это было?

- И кто это был?

Оборотни задали вопросы, не сговариваясь.

- Вы все слышали?

Им бы приз за синхронное кивание.

- Тогда сами понимаете - человек меня не знал даже по голосу. Иначе не спрашивал бы.

- А ты не представляешь?

- Номер не...

- Не представляю. Даже отдаленно. И номер не определился, - ответила я на оба вопроса.

- А насчет подставы? - это Глеб.

- Мне и самой так кажется.

- Тогда нам надо срочно в 'Три шестерки', - решил Константин. - Два оборотня - мало-вато для охраны. Попросим еще пяток. И парочку вампиров.

- Угу. Взвесьте, заверните.

Я кое-как влезла в машину.

- Едем!!!