Глава 25

«Прямых речей от женщины не жди. В ее «уйди», звучит «не уходи»У. Шекспир

Я вошла в квартиру, и желание выходить куда-то отпало начисто. Единственное чего мне хотелось, это упасть на кровать и умереть. Иногда это помогает. Ты умираешь сотни раз за жизнь и все равно продолжаешь жить. Иногда мне хочется заказать смерть. Как заказывают суши или пиццу. Вот только я не могу найти брошюрку.

На кухне я услышала, как щелкнул дверной замок, и вошёл Алекс. Я думала, что он побежит к Юле извиняться за испорченную романтику, это испортило мне настроение в миллион раз, но я ошибалась.

Он ничего лучше не придумал, как просто забыть поцелуй. Забыть. Это легко?! А если я не смогу? Он видимо смог. Конечно, у него этих поцелуев тысячу за день!

Войдя в комнату, Алекс увидел меня, валяющуюся на кровати в позе звёздочки. Он гремел какой-то коробкой и все звал меня. Зачем пришёл? Чего хочет? А у меня настроение а-ля: «Отвалите все и дайте мне шприц». Сопровождая свой шаг старческим пыхтением, он подошёл ко мне и плюхнул на мою кровать коричневую коробку. Настолько его ноша была тяжелой, что я подпрыгнула.

- Смотри что нашёл! – с детским восторгом воскликнул Лёша. - Это мы с Ником летом заборы разрисовывали. И вот, осталось.

Я заглянула внутрь. В коробке лежали самые обыкновенные баллончики с краской разных цветов. У меня не было настроения куда-то идти и рисовать на гаражах. А вот Алекс этой идеей загорелся не на шутку. Его сияющее лицо говорило само за себя. Уже забыл? Во мне ответ на этот вопрос отзывался крошечной болью и обидой.

- Пойдем порисуем. – он попытался снова взвалить на себя коробку, но потерпел неудачу.

- Нет

- Почему? – несколько огорчённо спросил парень.

- Я сказала нет, значит нет!

Через полчаса мы стояли напротив серой стены какого-то гаража. Вокруг были одни гаражи и ветхие сараи. Я будто переместилась в неблагоустроенный район Петрозаводска, хотя никогда там не была. На вопрос «куда ты меня завёл, ушлепок?», Алекс ответил с белозубой улыбкой: «Да брось, это же недалеко от дома! Всего полчаса ходьбы!»Если я вдруг захочу от него здесь сбежать, то домой точно не попаду.

Как он и обещал, было весело. Я в буквальном смысле валялась на полу от смеха, когда Алекс споткнулся о выброшенный баллончик. И когда от нас убежал маленький мальчик, увидев испачканного краской Алекса, со словами: «Мама!!! Тут Чупакабра!!!», а Лёша в ответ пробурчал: «Отец твой Чупакабра. Я вообще обиделся!»

Не сумев терпеть мой безудержный смех, эта шмакодявина изуродовал мой свитер! Испачкал его желтой краской, а штаны заляпал красной. Я в отместку начала швырять в него баллончиками и попала в нос. Случайно, наверное, но в глубине души получила такое удовольствие!

Алекс замычал от боли и запрокинул голову. Я не сломала ему нос? Ненавижу свою совесть. Именно из-за неё я подбежала к Леше и пыталась посмотреть, что с его носом.

- Волнуешься? – довольно спросил тот. Я врезала ему кулаком в живот для профилактики. Парень немного согнулся.

- Ты меня так совсем угробишь! Совесть имей! – пропыхтел пострадавший. А я, бросив через плечо баллончик, снова попала ему в лицо и расхохоталась. За это он вылил всю краску из баллончика на мою спину. Я хотела надеть на его голову коробку и избивать ногами, но в этот момент услышала свист. Не успела я обернуться, как Лёша схватил меня за руку и крикнул: «Бежим!». Мы побежали. Не знаю, куда. Я бежала за Лешей. Точнее, это он заставлял меня бежать. Я обернулась и увидела как за нами бежит полицейский.

- Нам не впервой. Не ссы, прорвёмся. - как он может быть таким спокойным! Ещё и улыбается! Я уже заплакать хочу, а Лёша лыбится.

- Если попадёмся? – с отдышкой спросила я, сжимая сильнее его руку. Я думала, если отпущу, то упаду, а он убежит. Да, в такие моменты вспоминаются сопливые фильмы о любви. Хотя я могла бы подумать о баклажанах. Почему нет?

- Нику позвоним – мы завернули за угол и продолжили бежать.

- А если он не захочет нас вызволять? – дрожащим голосом спросила я и вспотевшей рукой сильнее схватилась за его ладонь.

Алекс перевёл взгляд на наши руки с ухмылкой сказал:

- Милая, ты так сломаешь мне пальцы.

Я не ослабила хватки и все так же смотрела на него. Посмотрев назад и убедившись, что мы ненадолго (а может и насовсем) оторвались, парень остановился.

- Успокойся. В порядке все будет. Если даже попадёмся, в тюрьме будет весело. Я попрошу, чтобы нас в одну камеру посадили. Чтоб тебя там не обижали. Хотя ты сама кого хочешь, обидишь. – его голос имел магический эффект успокоения. Я в шутку ударила его в грудь, но улыбнулась.

- Домой?

Оглядев свой и его внешний вид а-ля: «Клоуны», я кивнула.

***

- Я первый в душ!!! – я пыталась ухватить его за майку или обогнать, но слонище оказался первым и заперся в ванной. Время на часах показывало семь часов вечера. Я решила не переодеваться и ни к чему не прикасаться, потому что вся была в краске.

Алекс вылез из ванной как всегда без майки. Что ж, мы уже привыкли. Услышав дверной звонок, я пошла открывать. Алекс задумчиво и тщательно вытирал свои бесцветные пакли полотенцем, стоя в прихожей. Видимо ему тоже захотелось узнать, кто пришёл. Это было ошибкой... Вообще то, что я пошла встречать «гостя» и не посмотрела в глазок было ошибкой.

За дверью стояла Юля.

Картина Репина «Приплыли». К сведению, у него нет такой картины, но фраза пришлась кстати. Рот у рыженькой приоткрылся, хотелось закрыть, как это делают в фильмах, но я сдержалась. Алекс там застыл с полотенцем в руке, а я хотела проявить гостеприимство и пригласить на чашку кофе. Хотя, мне кажется, это кофе полетело бы мне в лицо вместе с чашкой. Спрашивается, чего приперлась?!

Девушка переводила взгляд с меня на Алекса и нервно улыбалась. На минуту я подумала, что у неё начнётся припадок. А через секунду мне в лицо ударил ветерок, и незваная гостья убежала. Плакать, наверное.

- Чего встал? Беги. – устало спросила я, глядя на застывшего Алекса. Отбросив полотенце, в одних джинсах он побежал догонять принцессу. А я тихо прикрыла дверь и решила принять душ. Может хоть утопиться получится.

Он вернулся. Прошло ровно сорок минут. Я считала. Я думала, он не придёт. Думала, что она убила его сумочкой или камнем каким-нибудь. Но он пришёл. Вполне живой. Но его так же можно было назвать и мертвым. Живой труп? Нет. Я не знаю.

Моя смелость не знала границ. Я из тех людей, которые разбавляют чай холодной водой и едят без хлеба оливье. Вспомнив эти два факта, я вошла к нему в комнату. Он натянул на себя кофту и сидел за столом, глядя в пустоту. Что он там видел? О чем думал? О чем думают люди в такие моменты? Может о зебрах? Почему люди не задумываются о зебрах? А Алекс мог бы задуматься.

- О чем ты сейчас размышляешь? - я осмелилась подойти к нему ближе, настолько, что могла дотронуться до его волос.

- Выйди. Оставь меня. – мне хотелось обнять его. Это все тот же Алекс, Вика. Почему я не могу его обнять? Я повторила свой вопрос, а он озвучил тот же ответ. Я осмелела настолько, что дотронулась до его плеча, но в этот же миг, как зажженная спичка, он вспыхнул и сбросил мою руку. Вскочил со стула так быстро, что я отпрыгнула назад.

- Уходи! Ты слышишь меня?! Я сказал оставить меня в покое! Выйди из моей комнаты!!! Оставь меня одного!!! – он делал шаг за шагом вперёд, а я -назад.  Его лицо покраснело, тело было напряжено. А я боялась сказать хоть слово.

- Почему ты кричишь на меня? – когда ты в подобной ситуации загнанного зверька, у тебя не хватает времени включить мозг, поэтому приходится задавать подобные вопросы для дегенератов.

Его глаза пылали гневом. Я задрожала.

- Почему?! Действительно, почему же?! Ты бесишь меня, Виктория! Меня Бесит в тебе абсолютно все! Твои глаза, твои волосы! Улыбка твоя и смех тоже раздражают! Я не могу находиться с тобой в одном помещении! Я хочу ударить тебя или задушить!!! Твоя фигура, твои шутки, твой характер! Я ненавижу в тебе все! Зачем ты вообще живёшь со мной?! Знаешь, как сложно мириться с желанием сломать тебе шею? Ты не от мира сего, Вика! Почему ты вообще свалилась на меня! Меня раздражают твои детские замашки! Ты как ребёнок!

Я дрожала, и он это видел. В глазах стояли слезы, он это тоже видел. Я боялась, это было заметно. Ком в горле не давал вздохнуть, но заплакать я не могла. Мои ладони были сжаты в кулаки до побеления костяшек.

- Алекс

- Заткнись! Не зли меня ещё больше! – его рука дернулась. Это подействовало на меня. Я сглотнула и с побежавшими по щекам слезами воскликнула:

- Не злить? Конечно. Как скажешь. Ты хочешь меня ударить? Так ударь. Чего боишься? Или ты видите ли джентельмен! Девушек не бьешь! А зачем тогда обращаешься со мной как с собакой! Если человек не показывает, это не значит, что у него нет чувств! - он смотрел на меня. На лице гнев, а в глазах...а что в глазах? Я не знаю. Я не могу разглядеть чувства этого человека. Зато меня он читает как раскрытую книгу. Своим взглядом он будто вытягивал из меня всю силу. Я не могла выговорить ни слова. Закрыв глаза, я почувствовала как по щекам катятся слезы, а Алекс бесшумно ушёл. Хлопнула дверь и вряд ли это сквозняк. Накричал и ушёл. Довёл и ушёл. Ушёл.

Я закричала. Кричала, пока не охрип голос. Пока не закончился воздух. Пока я не упала на пол и не свернулась клубком. Слезы все лились, будто водопад. Волосы закрыли мне лицо. А внутри что-то ныло. Давило. Рвалось наружу. Я рыдала навзрыд. На миг остановилась, вытерла лицо потными и обледеневшими ладонями, убрала волосы. А потом снова разразилась рыданиями. Попытки успокоится проваливались одна за другой. Я не верила, когда читала в книжках, что это больно. Не думала, что слова Алекса могут возыметь такой эффект. Я лежала на полу в его комнате и осознание того, что этот человек смог задеть меня злило меня ещё больше. Говорят, в такие моменты хочется все крушить и бить, выплеснуть всю злость. Мне хотелось, где-то в глубине маленький клубок злости бушевал, но сама я лежала в позе эмбриона, мёрзла на полу и мочила пол своими слезами.

Несмотря на это, мне хотелось его обнять. Мне хотелось к нему прижаться. Вдохнуть запах его одеколона, смешанного с ароматом кофе и плакать. Приди он сейчас и обними меня, я бы расплакалась ещё больше. Хотя куда ещё. Он не пришёл. Слезы не высохли. Я думала, у меня получится успокоиться. Встать и послать его со своими гадкими словами куда подальше. Не получилось. Я не встала. Что со мной? Хватит! Виктория, ты можешь перестать реветь и взять себя в руки?

Я поднялась. Захотелось рассмеяться. Я реву из-за человека, для которого ничего не значу. Интересно, я уже считаюсь истинной женщиной?  Я в первый раз не смогла ответить ему шуткой, язвительной фразой и сарказмом. Я пережила момент своей полной беспомощности. Паршивый момент. Если у вас когда-нибудь будет такой момент, вы его узнаете из тысячи. Потому что хоть вам будет нечего сказать, но в голове взлетит мысль о диванах или жирафах. Вы будете дрожать и проглатывать слезы, но думать о бутербродах, которые выкинули два дня назад.

Майка стала мокрой. То ли от пота, то ли от слез. Волосы я собрала в пучок. Лицо даже не умыла, потому что бесполезно. Я не плакала так со времён школы и последних экзаменов. Я никогда так не плакала. Эта дрожь, ком, биение сердца и боль - когда-то же надо начинать. Нет таких проблем, которые бы не решил кофе. Но я вылила целую чашку, глотнув лишь раз и почувствовав тошноту.

- Ненавижу твоего хозяина! – воскликнула я охрипшим голосом, когда Рудольф запрыгнул на кухонный стол и уселся, глазея на меня. В ответ питомец лишь фыркнул и недоверчиво прищурился.

- Да-Да, ненавижу. И не надо на меня так смотреть. Вот почему твой хозяин такой идиот? – ответить котик не успел, потому что нас обоих привлекло присутствие Даши. Алекс не заморачивался в закрытии двери. Ну да, если меня укокошат, ему только в Радость.

Картавик вошла, уселась на стул и с счастливой улыбкой поздоровалась. Я хлюпнула носом, подруга нахмурилась.

- Помирились? – решила я развеять угрюмое молчание.

-Да. А вы видимо поругались? – она оглядела мое заплаканное лицо.

- Насморк – пожала я плечами.

- Не ври! – я вздрогнула от этого строгого тона, и слезы снова покатились по щекам, обжигая кожу. Дарья впала в ступор. Я пыталась успокоиться и вытирала слезы ладонями, но безуспешно.Она молчала и дала мне выплакаться.

- Конфету будешь? – я улыбнулась сквозь слезы, но покачала головой. Я не стала ей рассказывать из-за чего мы поругались, что он мне сказал, как я потом утопилась в слезах...

- Влюбилась.

Я замотала головой. Она наоборот закивала.

- Нет!

- Тогда чего ревешь из-за него? Раньше ведь тебе наплевать было. А сейчас небось волнуешься, куда пошел, когда придёт.

Я снова замотала головой.

- Я ему не жена. И к Юле он наверняка пошёл. Утешит его и приласкает. Я ненавижу его, Даш. Он сегодня сказал, что ненавидит меня. Вот видишь, нет тут ничего. – сквозь всхлипы сказала я. Дар покачала головой и сказала:

- Ты веришь каждому его слову... В этом твоя проблема. То что говорит Алекс нужно переворачивать. Как там у Шекспира? «Прямых речей от женщины не жди. В ее «уйди» звучит «не уходи»». Так не только у женщин.

- Дура ты. Отстань. Я не люблю его.

- А он тебя любит.

«Ага, поэтому хотел сегодня ударить» - подумала я.

- Ты из-за него даже сладкого не хочешь. А это звоночек. – поглаживая Рудольфа, задумчиво сказала подруга.

- Даш, давай ты заткнешься.

- Вик, давай ты не будешь хамить.

Я молча встала и прошла в ванную. Умылась холодной водой, но плакать не расхотелось.

Я прощала ему все резкие и грубые слова. Я не обращала внимания. У меня такой характер. «Нет гордости»-скажете вы. «Неконфликтная»-отвечу я. Но это я запомню.

В дверь позвонили. Этот день когда-нибудь закончится?