28 глава

Не большая комната, насквозь пропитанная запахам дешевого алкоголя и плесени, освещалась одной настольной лампой. Время от времени мигавшей, от перепадов напряжения. На стареньком письменном столе были разбросаны таблетки, пара бинтов и использованный шприц. А на кровати лежал, закрыв глаза, перебинтованной рукой, Сехун. Он знал, что проебался, оставив Мирэ, там, на обрыве. Он знал, что Юнги выжил, благодаря, вовремя подоспевшему Сюмину. Он знал, в какой больнице, они лежат. И самое главное, что он знал, что его восьмилетняя Мирэ вернулась. И это значит, что сейчас она его помнит. На лице была блаженная улыбка, а в голове, уже готовый план. И в этот раз, все пройдет, так как он задумал.

Мирэ сидела на подоконнике и наблюдала за Намджуном, что стучал по клавиатуре ноутбука, словно, тот чем - то провинился перед ним.

- Оппа, прости. – Тихо сказала Мирэ, опустив голову в пол.

Намджун перестал бить по клавиатуре и поднял голову. Она выглядела виноватой и испуганной одновременно.

- Рыжик, посмотри на меня.

Но она отрицательно покачала головой. Намджун закрыл ноутбук и пошёл к девушке. Он слегка щелкнул Мирэ по носу. Она схватилась за нос и сердито посмотрела на Намджуна.

- Эй, ребенок, ты чего?

- Это ты чего? Больно же. – Она перевела взгляд на ноутбук. – Из-за меня, тебе, приходиться работать в больнице. Мама с папой тоже молодцы. Я здесь уже неделю, а они ни разу не пришли.

Намджуну выть хотелось, от собственного вранья, но сказать Мирэ, что её мама умерла одиннадцать лет назад, а отец лежит без сознания, не мог. Тем более, сейчас, когда перед ним не взрослая племянница, а восьмилетняя девочка. В палату вошел Джин, бурча себе под нос, что без врача прекрасно знает, что у него сотрясение. Мирэ тут же спрыгнула с подоконника и обняла Джина.

- Я скучала. Ты обещал, что придёшь утром, а сейчас уже вечер.

Джин улыбнулся и обнял Мирэ в ответ.

- Прости. Что твой дядя опять от ноутбука не отходил?

- Да, - недовольно согласилась Мирэ – Вот придёт мама, она ему устроит нагоняй. Нельзя работать постоянно.

Джин посмотрел на Намджуна, что держался из последних сил, чтоб с ума не сойти. Когда они услышали от врача, что Мирэ потеряла одиннадцать лет жизни, и сейчас, она взрослая девушка с сознанием восьмилетнего ребенка. За неделю, как она пришла в себя, Мирэ по несколько раз в день спрашивала, где мама. Почему они с отцом не приходят? И кричала по ночам, стоило ей только заснуть.

Джин взял Мирэ за плечи и посмотрел в её серые глаза.

- Я, кажется, забыл кошелек, у автомата с вкуняшками. Можешь мне принести?

Девушка была только рада выйти из палаты. Ведь Намджун её никуда не выпускал. После того, как Сюмин сказал, что Сехуну удалось сбежать, он боялся и на шаг от себя отпустить её. Девушка, подпрыгнув от радости, выбежала из палаты.

- Джин, её нельзя отпускать одну.

Намджун пошел к выходу, но Джин остановил его около самой двери.

- Это больница, Джун. Да, и Кюхён сюда столько охраны прислал, что только последний идиот, решит сюда сунуться.

- Знаю, но... - Намджун руками потер лицо, - как подумаю, что этот урод где-то рядом. Мне страшно.

Он замолчал. Да, и Джину не нужно было слышать этих слов, чтоб понять, что он боится не успеть. 

Мирэ подошла к автомату. И правда, на скамейке рядом, лежать кошелек. Девушка взяла его и, улыбнувшись, хотела уже пойти обратно, но путь ей перегодил парень. Он был одет во все черное, даже кепка и та была, чернея, чем ночь. А лица не было видно, из-за маски. Единственное, что выделялось, это забинтованная рука.

- Простите – она поклонилась и хотела уйти. Но парень остановил её, преградив своей рукой путь.

- Привет, Мирэ.

Услышав своё имя, Мирэ резко подняла голову и посмотрела в глаза незнакомца. Дышать стало труднее, а сердце забилось слишком быстро. Она сделал шаг назад.

- Мы знакомы? Просто, мама запрещает мне говорить с незнакомыми людьми.

- Правда? Но мы с тобой знакомы. - Он снял маску с лица. – Узнаешь меня. Ты же сама сказала, что станешь моим другом.

Мирэ задумалась, но потом с улыбкой на губах воскликнула.

- Ты друг моего дяди?

- Нет, я твой друг. Посмотри мне в глаза, тогда ты, точно вспомнишь меня.

Мирэ приподнялась на носочки и заглянула в глаза парня, но вместо тех воспоминаний, что надеялся он вызвать, появились совсем другие. И последние, было слишком болезненным, что из глаз хлынули слезы. Из палаты, что находилась рядом с автоматом вышла медсестра. Парень надел маску и погладив, застывшею Мирэ, быстро пошагал в сторону лифта. Девушка, сжав в руках кошелек Джина, приросла к полу. Увидев Мирэ в больничной пижаме и быстро уходящего парня, медсестра забеспокоилась. Она подошла к девушке и ахнула, девушка была бледнее стен, а из глаз слезы текли не переставая.

- С вами все хорошо?

Мирэ перевела на неё взгляд.

- Юнги... Он, он

Голос сорвался, ноги подкосились, и Мирэ чуть не упала, если бы женщина вовремя не подхватила её.

- Юнги? Вы имеете виду Мин Юнги? Тот, что лежит в 601 палате? Девушка!

Мирэ уже не слушала её, а бежала к чертовой палате номер 601. Резко затормозив у нужной цифры, Мирэ, застыла, смотря на дверь. Она не решалась зайти. Лишь смотрела на лежащего парня, через маленькое окно. Ведь если, ей придётся потерять его ещё раз, она этого не выдержит. Мирэ смахнула слезы. Больше, она не будет видеть, как умирают дорогие ей люди. Больше никогда. 

Сехун просчитал, все до мельчайшей детали. Сегодня он исчезнет из этого мира, вместе с ней. Он закинул в рюкзак белый халат и вышел из комнаты. Сегодня.

Мирэ вышла из палаты, как только Намджун увез Юнги. Девушке хотелось орать во все горло, но она лишь сделала глубокий вдох и села на скамеечку, что находилась на крыше. Последнею неделю, она постоянно тут сидела, чтоб привести мысли в порядок. На улице дул прохладный ветерок. Мирэ поежилась, и поджала под себя ноги, сев позу лотоса.

- Привет, Мирэ.

Девушка повернулась ту сторону, откуда раздался голос. Из тени вышел Сехун. Он был одет белый халат, а голове была все та же чёрная кепка. Мирэ повернулась в сторону парня.

- Я тебя вспомнила. Ты тот мальчик с парковки. Я ведь, правда.

Сехун быстро подошел к Мирэ и обнял её, счастливо улыбаясь.

- Да, это я. Я знал, что ты вспомнишь меня.

Мирэ усмехнулась, но парень этого не заметил. Пока не почувствовал укол в плечо. Он отстранился от Мирэ, вытащил шприц, что девушка вколола.

- Знаешь, я ещё кое-что вспомнила – Мирэ встала со скамейки - Ты вроде, как хотел, чтоб я твое имя стонала.

- Ты? Ты?

Сехун рухнул на скамейку. Он был в сознании, но не мог и пальцем пошевелить. Мирэ села напротив, взяла шприц в руку.

- Ты знал, что если смешать Repentance и Тиопентал в пропорции 1/9. Получится, отличный, парализующей препарат. Ну, какого быть абсолютно беспомощным?

Сехун смотрел в её ледяные глаза. Нет, это не его Мирэ.

- Ты не Мирэ! Ты не она!

- Ой! Кажется, я твоих надеж не оправдала? Прости – Мирэ состроила обиженную моську. – Хотя, знаешь что? Пошел в жопу!

Мирэ встала, но Сехун засмеялся безумным смехом.

- Я все равно выиграл. Ты будешь моей.

Мирэ повернулась в сторону парня. Она думала, что увидев его, убьет, но сейчас, смотря, как он отчаянно зациклен на одной идеи. Кроме жалости и омерзения, ничего к нему не испытывала. Она, правда, вспомнила мальчика с парковки, что плакал и громко молил о помощи, но ни кто и внимания на него не обращал, пока его же родной отец, наносил удар за ударом.

- Тебе больно, всегда было больно. Но никто тебя не слышал. – Мирэ села рядом. Сехун перестал смеяться. – В отличие от нас с Юнги, тебе просто дали сломаться. Моя мама говорила, что монстрами не рождаются, ими становиться.

Из глаз парня хлынули слезы. Нет, это все та же Мирэ. Ещё не много и все закончиться.

- Скоро, вся боль уйдет. И мы тоже уйдем. Правда?

Мирэ покачала головой.

- Нет. Я знала, что ты пришёл сюда. Я ждала тебя, Сехун. И бомбу, что ты установил под лестницей, Хичоль разминировал. За тобой следили с того дня, когда ты пришел сюда в первый раз. Ты, сам хотел, чтоб я вспомнила тебя. И я вспомнила, всё. И как, ты плакал, и как ты чуть не убил меня и Юнги. Сехун, не тебе решать, кому я принадлежу.

Мирэ пошла в сторону выхода, оставив парня расплачиваться за сломанную душу. 

- Прошу прощения, но что здесь происходит? – Спросил Джин, войдя в палату Мирэ.

Ещё бы, крики Намджуна были слышны и в конце коридора. Он был красный, как помидор, а ещё злющий. Ведь кроме Кюхёна и Хичоля о происходящим, не знал никто. А эта троица сидела на кровати и лишь кивали на крики Намджуна.

- Кому из вас двоих вообще такое в голову пришло?

Кюхён и Хичоль указали на Мирэ, что одними губами, сказала «предали». Джин, не понимающий о чем тут речь, попробовал успокоить Намджуна, потому, как тот, казалась, сейчас друзей из окна выкинет.

- Оппа. Ну, все же хорошо закончилось. И вообще, ты сам первый от меня много чего скрывал. А теперь обиженного строишь? Так не честно. – Тихо возмутилась Мирэ.

Джин, что в конец запутался. Усадил Намджуна в кресло, а сам повернулся к троице и, сложив руки на груди, потребовал объяснений. Мирэ сделала, глубок вдох.

- Помнишь, когда ты послал меня за кошельком? – Джин кивнул, соглашались. - Так, вот в тот день у автомата, я столкнулась с Сехуном. И ко мне вернулись все воспоминания. В принципе, они не куда и не пропадали, просто мой мозг решил, что они слишком болезненные для меня, вот и спрятал их на время. И тогда, я поняла, что он переборщил с препаратом, как раз для того, чтоб вернуть ту девочку, что помогла ему когда-то. Поэтому, я решила, что будет лучше, если никто не узнает, что я все вспомнила. Но одна я б не справилась, поэтому и написала Хичолю оппе с просьбой о помощи, а он подключил Кюхена. А вам не сказала, потому, что, чем меньше народу знало, тем больше была вероятность, что Сехун придёт в больницу. Кюхён ослабил охрану и специально пропустил Сехуна, и дал ему установить бомбу, которую, сразу же обезвредил Хичоль. Так же Хичоль дал мне номер Йесона, который помог сделать довольно действенный транквилизатор. Так что, все было под контролем, кроме пожалуй того, что ты сегодня Юнги привез. Я, правда, к такому не была готова. Мне и с вами-то притворяться было сложно, а при нём так вообще подавно. Простите, что молчала, но я слишком испугалась, когда увидела, как Юнги падает с того обрыва.

Девушка опустила голову. Джин подошел к кровати, на которой сидели два взрослых мужчины и одна, ну очень, смелая девушка. Он сейчас и правда, оправдывал свою профессию, Даже Кюхёну было от его пристального взгляда, не по себе.

- То есть вы двое взрослых, здоровых вояк, пошли на поводу, одной школьницы? Даже, зная, что парень, с которым, она останется наедине, с головой распрощался ещё в ранним возрасте?

Кюхён с Хичолем не зная, как реагировать на вопросы Джина. Просто молча кинули. Джин указал пальцем на Мирэ, что вжала голову в плечи.

- А ты водила нас за нос, что тебе восемь? Для того, что поймать психа, который чуть не убил вас с Юнги?

- Э, ну... Да, наверное.

Джин повернулся к Намджуну, что ещё пыхтел, как паровоз.

- А ты вместо того, чтоб радоваться тому, что она в безопасности и абсолютно здорова, кричишь на всё больницу?

Такого поворота не ждал никто. Джин подошел к Намджуну. Тот вскочил с кресла и тыча пальцем на троицу чуть не проорал.

- То есть ты думаешь, что они правильно поступили? Так что ли?

- Нет. Поэтому, как только её выписывают из больницы, она под домашним арестом на месяц. А эти двое – он указал на Кюхёна с Хичолем - Два месяца без какого-либо алкоголя. Все понятно? – Спросил он, у провинившихся.

- Стоп! Почему, она под домашним арестом один месяц, а мы без алкоголя два? И вообще, почему я должен буду следовать этому наказанию?

Кюхён был в шоке от такой не справедливости.

- По тому, что я в очень хороших отношениях с Хосоком, и могу ему намекнуть, что ты плохой парень. – Хичоль довольно улыбнулся, думая, что на него компромата у учителя нет. – А так же Йесон хёна, попрошу задержаться в Америке, ещё на месяц.

Кюхён и Хичоль переглянулись и обречено вздохнули. И почему Намджун в парни выбрал себя дьявола, под стать себе. 

Утро было по-настоящему весенним. Ярко светило солнце, дул теплый ветерок. Юнги, был ещё слаб, чтоб двигаться самостоятельно, поэтому только и мог, что ждать, когда к нему зайдет Джин, либо Намджун, для того, чтоб отвезти его в палату к Мирэ. Он уже решил, для себя, что если к ней так и не вернётся память, то он не сдаться. И даже если она не вернётся, они создадут новые.

Дверь слегка скрипнула и проеме показалась рыжая голова. Юнги с улыбкой на лице наблюдал, как Мирэ, пыхтя, несла поднос с едой. Красная, как рак, но довольная собой, она поставила его перед Юнги. Если, честно её, он не ожидал увидеть, но был безумно рад этому.

- Привет. – Сказала Мирэ. Она села напротив него и подала ему, палочки для еды.

- Привет. В честь чего пир?

Юнги взял палочки, слегка коснувшись руки девушки.

- В честь, того, что завтра меня выписывают. И Джин оппа, сказал, что ты вредничаешь и не ешь.

- Джин оппа врет. Я отлично ем.

Мирэ нахмурила брови. Вот, же врунишка.

- Что? – спросил Юнги, увидев хмурое лицо девушки.

- Тебя не учили, что врать не хорошо?

- Учили, но, я уже взрослый. Когда ты вырастешь, поймешь, что некоторые обстоятельства, которые могут принять за обман, но это способ получить желаемое. Если бы я не соврал, ты не пришла.

- А! Так, вот, как ты оправдал себя, когда сжульничал в спортзале.

- Э, когда, это я жульничал?

Юнги замер с ложкой около рта. Мирэ взяла его лицо руками.

- Когда воспользовался приходом Джина оппы и забил мне мяч в корзину, заставив делать все, что ты хочешь все неделю. И кстати, у тебя ещё есть шесть дней.

И в его голове было только одно желание. Чтоб она всегда была рядом. Мирэ будто мысли его прочитала, потянув к себе парня, поцеловала его, наконец.