Глава 4

Глава 4

The Groundhog Day [1]

/* Дорогие! Надеюсь, вы выполнили мою просьбу из предыдущего обращения. Иначе, вам будет не так интересно))) */

Да. Это была именно чашка. Только её я оставила на столе, не допив кофе. А козюля-Маня, наверно, её уронила.

Мои красавицы уже сопели квартетом своих очаровательных дырочек.

Как говорится, посуда бьётся к счастью. Но, как оказалось, весь лимит своего счастья я исчерпала. Взяла в кладовке веник и совок. Вдруг почувствовала странно знакомый запах. Когда зашла на кухню, от шока ноги мои подкосились и я аккуратно сползла по дверному косяку. На столе сидел... **** его... Альдебаран.

Шикарный план мести тут же посетил мою светлую голову.

— Позвольте представиться. — он ловко спрыгнул со стола и подошёл ко мне и, поклонившись, сказал:— Дракон Альдебаран младший. Это меня мама в честь звезды назвала, традиция у нас такая. Но ты меня мофеф называть по-простому...

Тут он замялся и уставился на меня. Бли-и-ин, он же мысли читать умеет!

— Альдебаран. Меня только так все называют. — он сделал акцент на словах «только так».

Судорожно вспоминаю фильмы, в которых блокируют телепатов. В одном, герои против группы блондинов-детей-инопланетян, строили стену. И мне нужно её построить. Вот, только где? Вдоль мозга или поперёк? Решила построить вокруг. Так сказать, наверняка, чтобы строение напоминало башню. Мысленно представила у себя на голове как корону гордо наклонённую Пизанскую башню. И разношерстную туристическую публику, которые фотографируются и возле меня и поодаль, с поднятыми руками вверх, якобы подпирающие мою голову.

— А меня Таней зовут. Но ты можешь меня по-простому Жужелица. Или Жужу. Это прозвище моё с детства. — злорадно уточнила я.

А где кирпичи то взять для башни? Никогда не встречала магазинов, в которых они продаются. Соседи Пчёлкины по даче как раз собирались пристройку строить. У них видела. Украсть, что ли?

— Взувзу?— недоумённо переспросил дракошка.

— Не взу-взу, а Жужу.

— Хорофо. — нараспев протянул шепелявенький.

Не, с кирпичами не вариант: воровать плохо, даже мысленно. Нужно таблицу умножения повторять. Пятью пять— двадцать пять. Шестью шесть— тридцать шесть. Семью семь— сорок семь. Да! Сорок семь.

Альдебаран, странно выпучившись, на меня посмотрел. И как в прошлый раз речитативом завёл:

— У вас товар, у нас купец, по всем статьям молодец. Ифет наш купец фэ... фэн... фынтюфыну [2], не закатилась ли она под вафу половицу? Ифет наш молодец золото золотое, не...— Альдебаран остановился и закатил вверх глаза, видимо вспоминая. Помолчав секунды две, продолжил:

— Фли сваты длинными дорофеньками, истоптали бедны нофеньки. Где нам остановиться, чтобы воды напиться?А когда напьёмся, не помефало бы гостей попотьфывать.

— Что-что сделать? Побить, не причиняя тяжёлых увечий организму?— пыталась сохранить серьёзное выражение фейса.

— Нет! Это значит богатый стол накрыть, хозяюфка.

— Пельмени подойдут?— трижды пять— пятнадцать, шестью восемь— восемнадцать.

— Подойдут. — Закивал дракон, внимательно за мной наблюдая с недоверчивым прищуром.

— Это ты, что ли, ко мне сватаешься? Сразу тебе отворот-поворот дам: не в моём ты вкусе. — поставила на плиту кастрюльку с водой и достала пакет пельменей из морозилки.

— Нет, не я. Я— сват. И ты, честно говоря, не прекрасная Катарина [3]. — обиженно сказал Альдебар. И, насупившись, продолжил:

— Ох, ты, винная ягодка, Наливное сладкое яблочко —Лебедь белая,Свет Татьяна-то Феньфеньевна! Уродилася хорофа и пригофа, Уродилася ты фястливой!Знала бы, сама себе позавидовала, Как красны девицы завидуютФястью твоему. А фених-то нафГоворливый, забавливый!Время не тяни!Да пристраивайся, лебедь белая,Ко стаду ко серым гусям.

— А жених хорош и пригож?

— Очень! — довольно закивал дракончик.

Как любит говаривать моя бабушка:— «Врать нужно так, чтобы сбывалось!»

— Я женихов люблю что помоложе, да поопытнее. — оторвавшись от помешивания пельменей, и прямо уставилась на недоумённую мордаху, с явным намёком и подтекстом поигрывая бровями — Ну, ты понимаешь что я имею в виду?

Дракон аж закашлялся.

— Пробуй, сварились или нет. — поставила перед желтобрюхим тарелку с одним пельменем и вилку. И продолжила предыдущую мысль: — Я даже не буду против двадцати или двадцати двух летнего жениха. Уж очень я темпераментных люблю, чтоб юношеский гормон играл и запал был.

Альдебар усиленно дул на пельмень и делал вид, что последние мои слова не расслышал.

— Шварились. — жуя горячий пельмень сказал дракон.

— Ты только посмотри! Вот что чудодейственные пельмени делают! Ещё одна пачка и ты научишься правильно говорить все буквы. Может, мне нужно логопедией заняться? У меня к этому делу явно талант недюжий имеется.

— Как зубы поменяются, я и без твоих пельменей всё буду выговаривать.

Дважды десять— двадцать, трижды восемь— девятнадцать. Злится, гад, но вида, особо, не подаёт. Может быть, пора тузы достать из рукава и выйти из подполья? Или ещё потравить местными пельменями избалованный эко-продуктами желудок?

— Ну, когда к свадьбе готовиться?

Дракошка отложил вилку в сторону. И положил лапки-ручки на колени.

— Тут такое дело... Чтобы выйти замуф, нуфно конкурс выиграть.

— Ну-у-у, это мне не походит. Никакими талантами я не обладаю, и конкурсы никогда не выигрывала.

— Да, ты не перефывай! Я тебе обязательно помогу! Я всем всегда помогаю. Потому фто я— альтруист. — подтверждая свои слова он энергично закивал.

Да, уж. Помню его помощь. Как от козла молока или даже меньше. Трижды тринадцать— пятнадцать.

— И как ты, наверно, поняла, я из альтернативного мира. Он похоф на ваф, но наф более прогрессивен и современен.

— Ниф-Ниф, Наф-Наф. — не удержалась я. «Ваф», «наф», блин.

— Нет, мы из другой вселенной. — не понял моего юмора Альдебар. — А такой я фто-то не припомню.

Эпичненько так получается. Таня из вселенной Наф-Наф. Ещё один вариант крутится на языке. Но я девушка воспитанная и даже про себя плохие слова не произношу.

— И там будет ефё несколько претенденток.

— Сколько? — зная ответ, но отыгрывая роль, спросила я.

— Несколько. Пока точно не известно. — туманно ответил дракон.

— А если я жениху не понравлюсь? Я же жуть как замуж хочу!

— Такая красавица и умница как ты ему стопроцентно понравится!

— Ну, льстец, ей-богу, льстец.

Дракошка засиял как три медных пятака.

— Так, ты согласна? Мне заказывать капсулу для перемефений? Ты только ничего не бойся. По первому своему феланию, ты смофеф вернуться.

— Договорились.

— Значит, завтра фду тебя в десять возле памятника Пушкину.

— Послезавтра. — отрезала я.

— Нам завтра надо на месте быть, отбор начинается. — стоял на своём дракончик.

— Послезавтра или никогда.

Дракончик тяжело вздохнул. И пока я убирала посуду со стола, след его простыл. А я и не заметила как.

Всю дорогу домой меня терзала мысль: проигнорировать встречу или ввязаться в новую авантюру? Пораскинув мозгами, что моя мстя должна дойти ещё кое до кого, открыла в смартфоне заметки и написала:

1.    Спички.

[1] The Groundhog Day— День сурка[2] фынтюфына— жемчужина[3] Прекрасная Катарина— местная дракониха. Слывет эталоном красоты