Явление IV, V, VI

Го­род­ни­чий, Боб­чин­ский, Доб­чин­ский и квар­таль­ный.

Го­род­ни­чий. Что, дрож­ки там сто­ят?

Квар­таль­ный. Сто­ят.

Го­род­ни­чий. Сту­пай на ули­цу... или нет, пос­той! Сту­пай при­неси... Да дру­гие-то где? не­уже­ли ты толь­ко один? Ведь я при­казы­вал, что­бы и Про­хоров был здесь. Где Про­хоров?

Квар­таль­ный. Про­хоров в час­тном до­ме, да толь­ко к де­лу не мо­жет быть упот­реблен.

Го­род­ни­чий. Как так?

Квар­таль­ный. Да так: при­вез­ли его по­ут­ру мер­твец­ки. Вот уже два уша­та во­ды вы­лили, до сих пор не прот­резвил­ся.

Го­род­ни­чий (хва­та­ясь за го­лову). Ах, бо­же мой, бо­же мой! Сту­пай ско­рее на ули­цу, или нет — бе­ги преж­де в ком­на­ту, слышь! и при­неси от­ту­да шпа­гу и но­вую шля­пу. Ну, Петр Ива­нович, по­едем!

Боб­чин­ский. И я, и я... поз­воль­те и мне, Ан­тон Ан­то­нович!

Го­род­ни­чий. Нет, нет, Петр Ива­нович, нель­зя, нель­зя! Не­лов­ко, да и на дрож­ках не по­мес­тимся.

Боб­чин­ский. Ни­чего, ни­чего, я так: пе­туш­ком, пе­туш­ком по­бегу за дрож­ка­ми. Мне бы толь­ко нем­ножко в ще­лоч­ку-та, в дверь этак пос­мотреть, как у не­го эти пос­тупки...

Го­род­ни­чий (при­нимая шпа­гу, к квар­таль­но­му). Бе­ги сей­час возь­ми де­сят­ских, да пусть каж­дый из них возь­мет... Эк шпа­га как ис­ца­рапа­лась! Прок­ля­тый куп­чишка Аб­ду­лин — ви­дит, что у го­род­ни­чего ста­рая шпа­га, не прис­лал но­вой. О, лу­кавый на­род! А так, мо­шен­ни­ки, я ду­маю, там уж прось­бы из-под по­лы и го­товят. Пусть каж­дый возь­мет в ру­ки по ули­це... черт возь­ми, по ули­це — по мет­ле! и вы­мели бы всю ули­цу, что идет к трак­ти­ру, и вы­мели бы чис­то... Слы­шишь! Да смот­ри: ты! ты! я знаю те­бя: ты там ку­ма­ешь­ся да кра­дешь в бот­форты се­реб­ря­ные ло­жеч­ки, — смот­ри, у ме­ня ухо вос­тро!.. Что ты сде­лал с куп­цом Чер­ня­евым — а? Он те­бе на мун­дир дал два ар­ши­на сук­на, а ты стя­нул всю шту­ку. Смот­ри! не по чи­ну бе­решь! Сту­пай!

Те же и час­тный прис­тав.

Го­род­ни­чий. А, Сте­пан Иль­ич! Ска­жите, ра­ди бо­га: ку­да вы зап­ро­пас­ти­лись? На что это по­хоже?

Час­тный прис­тав. Я был тут сей­час за во­рота­ми.

Го­род­ни­чий. Ну, слу­шай­те же, Сте­пан Иль­ич. Чи­нов­ник-то из Пе­тер­бурга при­ехал. Как вы там рас­по­ряди­лись?

Час­тный прис­тав. Да так, как вы при­казы­вали. Квар­таль­но­го Пу­гови­цына я пос­лал с де­сят­ски­ми под­чи­щать тро­ту­ар.

Го­род­ни­чий. А Дер­жи­мор­да где?

Час­тный прис­тав. Дер­жи­мор­да по­ехал на по­жар­ной тру­бе.

Го­род­ни­чий. А Про­хоров пь­ян?

Час­тный прис­тав. Пь­ян.

Го­род­ни­чий. Как же вы это до­пус­ти­ли?

Час­тный прис­тав. Да бог его зна­ет. Вче­раш­не­го дня слу­чилась за го­родом дра­ка, — по­ехал ту­да для по­ряд­ка, а воз­вра­тил­ся пь­ян.

Го­род­ни­чий. Пос­лу­шай­те ж, вы сде­лай­те вот что: квар­таль­ный Пу­гови­цын... он вы­соко­го рос­та, так пусть сто­ит для бла­го­ус­трой­ства на мос­ту. Да раз­ме­тать нас­ко­ро ста­рый за­бор, что воз­ле са­пож­ни­ка, и пос­та­вить со­ломен­ную ве­ху, чтоб бы­ло по­хоже на пла­ниро­вание. Оно чем боль­ше лом­ки, тем боль­ше оз­на­ча­ет де­ятель­нос­ти гра­доп­ра­вите­ля. Ах, бо­же мой! я и по­забыл, что воз­ле то­го за­бора на­вале­но на со­рок те­лег вся­кого со­ру. Что это за сквер­ный го­род! толь­ко где-ни­будь пос­тавь ка­кой-ни­будь па­мят­ник или прос­то за­бор — черт их зна­ет от­ку­дова и на­несут вся­кой дря­ни! (Взды­ха­ет.) Да ес­ли при­ез­жий чи­нов­ник бу­дет спра­шивать служ­бу: до­воль­ны ли? — что­бы го­вори­ли: «Всем до­воль­ны, ва­ше бла­горо­дие»; а ко­торый бу­дет не­дово­лен, то ему пос­ле дам та­кого не­удо­воль­ствия... О, ох, хо, хо, х! гре­шен, во мно­гом гре­шен. (Бе­рет вмес­то шля­пы фут­ляр.) Дай толь­ко, бо­же, что­бы сош­ло с рук пос­ко­рее, а там-то я пос­тавлю уж та­кую све­чу, ка­кой еще ник­то не ста­вил: на каж­дую бес­тию куп­ца на­ложу дос­та­вить по три пу­да вос­ку. О бо­же мой, бо­же мой! Едем, Петр Ива­нович! (Вмес­то шля­пы хо­чет на­деть бу­маж­ный фут­ляр.)

Час­тный прис­тав. Ан­тон Ан­то­нович, это ко­роб­ка, а не шля­па.

Го­род­ни­чий (бро­сая ко­роб­ку). Ко­роб­ка так ко­роб­ка. Черт с ней! Да ес­ли спро­сят, от­че­го не выс­тро­ена цер­ковь при бо­го­угод­ном за­веде­нии, на ко­торую год на­зад бы­ла ас­сигно­вана сум­ма, то не по­забыть ска­зать, что на­чала стро­ить­ся, но сго­рела. Я об этом и ра­порт пред­став­лял. А то, по­жалуй, кто-ни­будь, по­забыв­шись, сду­ру ска­жет, что она и не на­чина­лась. Да ска­зать Дер­жи­мор­де, что­бы не слиш­ком да­вал во­ли ку­лакам сво­им; он, для по­ряд­ка, всем ста­вит фо­нари под гла­зами — и пра­вому, и ви­нова­тому. Едем, едем, Петр Ива­нович! (Ухо­дит и воз­вра­ща­ет­ся.) Да не вы­пус­кать сол­дат на ули­цу бе­зо все­го: эта дрян­ная гар­ни­за на­денет толь­ко сверх ру­баш­ки мун­дир, а вни­зу ни­чего нет.

Все ухо­дят.

Ан­на Ан­дре­ев­на и Марья Ан­то­нов­на вбе­га­ют на сце­ну.

Ан­на Ан­дре­ев­на. Где ж, где ж они? Ах, бо­же мой!.. (От­во­ряя дверь.) Муж! Ан­то­ша! Ан­тон! (Го­ворит ско­ро.) А все ты, а все за то­бой. И пош­ла ко­пать­ся: «Я бу­лавоч­ку, я ко­сын­ку». (Под­бе­га­ет к ок­ну и кри­чит.) Ан­тон, ку­да, ку­да? Что, при­ехал? ре­визор? с уса­ми! с ка­кими уса­ми?

Го­лос го­род­ни­чего. Пос­ле, пос­ле, ма­туш­ка!

Ан­на Ан­дре­ев­на. Пос­ле? Вот но­вос­ти — пос­ле! Я не хо­чу пос­ле... Мне толь­ко од­но сло­во: что он, пол­ковник? А? (С пре­неб­ре­жени­ем.) У­ехал! Я те­бе вспом­ню это! А все эта: «Ма­мень­ка, ма­мень­ка, по­годи­те, заш­пи­лю сза­ди ко­сын­ку; я сей­час». Вот те­бе и сей­час! Вот те­бе ни­чего и не уз­на­ли! А все прок­ля­тое ко­кетс­тво; ус­лы­шала, что поч­тмей­стер здесь, и да­вай пред зер­ка­лом же­манить­ся: и с той сто­роны, и с этой сто­роны по­дой­дет. Во­об­ра­жа­ет, что он за ней во­лочит­ся, а он прос­то те­бе де­ла­ет гри­масу, ког­да ты от­вернешь­ся.

Марья Ан­то­нов­на. Да что ж де­лать, ма­мень­ка? Все рав­но чрез два ча­са мы все уз­на­ем.

Ан­на Ан­дре­ев­на. Чрез два ча­са! по­кор­ней­ше бла­года­рю. Вот одол­жи­ла от­ве­том! Как ты не до­гада­лась ска­зать, что чрез ме­сяц еще луч­ше мож­но уз­нать! (Све­шива­ет­ся в ок­но.) Эй, Ав­дотья! А? Что, Ав­дотья, ты слы­шала, там при­ехал кто-то?.. Не слы­шала? Глу­пая ка­кая! Ма­шет ру­ками? Пусть ма­шет, а ты бы все-та­ки его расс­про­сила. Не мог­ла это­го уз­нать! В го­лове че­пуха, все же­нихи си­дят. А? Ско­ро у­еха­ли! да ты бы по­бежа­ла за дрож­ка­ми. Сту­пай, сту­пай сей­час! Слы­шишь, по­беги расс­про­си, ку­да по­еха­ли; да расс­про­си хо­рошень­ко, что за при­ез­жий, ка­ков он, — слы­шишь? Под­смот­ри в щел­ку и уз­най все, и гла­за ка­кие: чер­ные или нет, и сию же ми­нуту воз­вра­щай­ся на­зад, слы­шишь? Ско­рее, ско­рее, ско­рее, ско­рее! (Кри­чит до тех пор, по­ка не опус­ка­ет­ся за­навес. Так за­навес и зак­ры­ва­ет их обе­их, сто­ящих у ок­на.)