Глава 1

Это не совсем любовь. Во всяком случае, не романтическая любовь. То, что у них с Драко, это тепло, просто и безопасно.

Гермиона поднимает свои пальцы к лицу, боясь прикоснуться к коже. Красивая женщина, смотрящая на неё из зеркала, хорошо знакома ей, так же, как и всё вокруг. Гермиона Грейнджер — работница Министерства, с густыми вьющимися волосами и склонностью к удобной обуви. Но похоже, что Гермиона Малфой — очень гламурная девушка, учитывая, что целый батальон стилистов, шоперов, парикмахеров и визажистов создавали её свадебный образ, и результат налицо.

Гермиона слегка дёргает украшенный драгоценными камнями корсаж, который сжимает её слишком плотно и создает дискомфорт. Наряд сидит как вторая кожа. Её платье так изысканно сшито и тщательно продумано, что потребуется специальная пожарно-спасательная команда, чтобы вытащить ее из него. Или один преданный муж. Она вздрагивает при этой мысли. Ей нравится Драко, они легко нашли общий язык. Но всё же она с нетерпением и тревогой ждёт брачной ночи.

Гермиона поправляет локон, который можно было не поправлять, и скользит взглядом в направлении окна. Внизу, на лужайке, собираются гости. Среди них и её друзья, некоторые больше остальных озадачены её выбором супруга.

Но не Гарри, он принял её выбор. Он провёл много времени в Министерстве и видел, что произошло. Программа стимулирования брака только начала работать. Она не винила Министерство. Что ещё они могли сделать? Столкнувшись с населением, уничтоженным гражданской войной, они должны были сделать что-то, чтобы увеличить рождаемость. Стимулирование брака казалось безобидным шагом. Если бы всё остановилось на этом, Гермиона не была бы в таком состоянии. Ей не нужна была помощь правительства в покупке первого дома или беспроцентный кредитный план оплаты за метлу. Но на этом дело не остановилось. Общественные предрассудки росли до тех пор, пока незамужние девушки не стали осуждаемы и даже считались частью общества непатриотичными и социально безответственными. На работе Гермиона упёрлась в карьерный потолок. После многих пропущенных продвижений по службе и несостоявшихся назначений, она точно поняла, что профессионализм и способности слишком мало значат, если на пальце нет обручального кольца.

Гарри принимает её решение выйти замуж за Малфоя с философским пожиманием плеч. Брак и дети смягчили его. Но не Рона.

— Но я бы женился на тебе, Гермиона!

Но его жалобный вопль больше не в силах тронуть её сердце. Всё решено с Роном... всё кончено.

Гермиона не хочет сложного брака. Она не нуждается в том, чтобы кто-то ждал её дома с тёплым ужином в духовке и планировал провести вечер, уютно устроившись на диване. В то время как Рон всё ещё закидывал удочки в её сторону, пламя Гермионы давно погасло. Она не рискнёт навредить Рону, предложив ему это безнадёжное мероприятие.А Драко? Они оба знают, что Гермиона оказывает ему услугу. Имя Малфоев всё ещё остаётся запятнанным во многих кругах. Драко не волнует работа в Министерстве. Ему не нужно танцевать на задних лапках, чтобы подняться по политической или карьерной лестнице. Его будущая должность главы Maлфой Индастрис гарантирована, но он очень заботится о том, что люди думают о нём, и как муж Гермионы Грейнджер, он вознесётся от почти военного преступник, до буквально героя войны.

Гермиона продолжает пристально смотреть на себя в зеркало туалетного столика. Спустя пару часов придёт Гарри, чтобы сопровождать её к алтарю. Почему организатор свадьбы настаивает на том, чтобы она была готова так рано? Её веки медленно моргают; она почти не спала прошлой ночью и теперь начинает страдать от последствий. Гермиона прижимает ладонь к щеке и смотрит в пространство.

Стук в дверь выводит Гермиону из сонной задумчивости. Она предполагает, что это Нарцисса начинает суетиться из-за какой-то незначительной детали. Эта чистокровная ведьма полностью поддерживает союз Гермионы и Драко. Она находит запрет на посещение нескольких магазинов на Косой Аллее самым неудобным, и надеется, что, защищая Гермиону, снова улучшит своё общественное положение.

К удивлению Гермионы, в комнату входит не Нарцисса, а Люциус. Внимание отца Драко не так легко завоевать, как суету его матери. Гермиона знает, что он никогда открыто не выступал против их союза. Драко говорил, что его отец неохотно поддерживает брак; также, когда Драко впервые сообщил об их помолвке, у Люциуса случился выброс спонтанной магии, настолько мощный, что разбил целый чайный сервиз и Севрскую вазу. После этого откровения Гермиона делает всё возможное, чтобы избегать главу рода Малфоев, подвиг, который не оказался трудным, поскольку тот, похоже, стремится избегать её. Всё это наводит на вопрос, что именно он делает, стоя в дверях её комнаты, сжимая бутылку шампанского и два бокала?

— Мистер Малфой, — Гермиона поднимается на ноги, не желая давать ему преимущества, хотя это мало что даёт, не позволяя исправить разницу в их росте.

— Мисс Грейнджер, — Люциус входит в комнату, и дверь за ним закрывается с лёгким щелчком. — Учитывая характер наших будущих отношений, могу я называть вас Гермионой?

Он вежлив. Очень вежлив. Гермионе не нравится это.

— Конечно, и, возможно, мне следует называть вас отцом? — она не может удержаться и раздражает его. Малфой морщится.

— Люциус, думаю, будет уместнее.

Он ставит бутылку с бокалами на туалетный столик и поворачивается к Гермионе. Она удивлена выражением его лица; он выглядит почти нерешительным.— Чем я могу вам помочь, мистер Малф... Люциус?

К её удивлению, он проводит рукой по лицу и отворачивается, показывая ей свой профиль, пока откупоривает шампанское. Это удивительно праздничный звук, учитывая мрачную атмосферу, которую он принёс с собой.

— Лучше выпейте это, — он преподносит ей бокал превосходно охлаждённого шампанского. Гермиона осторожно берёт напиток и мгновение рассматривает мелкие пузырьки, прежде чем сделать глоток. Напиток вкусный, игристый и сухой. Пузыри лопаются на языке. Гермиона делает ещё глоток, наслаждаясь вкусом. К её удивлению, Люциус одним глотком выпивает весь бокал и слегка наклоняется, чтобы наполнить его. Гермиона удивляется, как он умудряется делать это без отрыжки.

— Пейте, — говорит он, снова поднимая свой бокал. И Гермиона делает ещё один осторожный глоток.

— Я очень чувствительна к алкоголю, — она не знает, почему чувствует необходимость объясняться. — Если я выпью слишком много, то не дойду до алтаря, — она прищуривается. — И если это ваш план, Люциус, вы можете уйти прямо сейчас, — она топает обтянутой шёлком ногой и указывает глазами на дверь.Люциус игнорирует её.

— О, пожалуйста, Гермиона. Поверьте мне, когда я говорю, что, по крайней мере, смирился с этим фарсом. На самом деле, я даже вижу в этом свои преимущества. Он делает паузу, чтобы сделать ещё глоток шампанского.

— Тогда почему вы здесь? — Гермиона опускает свой бокал. С неё довольно этой странной интерлюдии. Она хмурится. Люциус Малфой покраснел?

— Насколько я понимаю, мой сын не сообщил вам обо всех обычаях, связанных со свадьбой Малфоев.

— Неужели? — Гермиона немедленно ощетинивается.

Как он смеет сомневаться в её знаниях? Она потратила недели на изучение чистокровных брачных ритуалов и расспрашивала Драко о каждом аспекте такого союза.

— Я думаю, что вы глубоко ошибаетесь в этом отношении, мистер... Люциус. Я полностью осознаю необходимые ритуалы. Например: полуночное очищение, необходимость освежить обереги крови, окружающие поместье в следующее полнолуние, и приведение к присяге домашних эльфов, — она самодовольно улыбается ему.

— Браво, — его медленный хлопок так же оскорбителен, как и тон. — Вы успешно запомнили каждый чистокровный брачный ритуал из книг. Вы что, ждёте ещё одного экзамена?

— Нет, — фыркает Гермиона. — Я сдала их уже двенадцать. Почему бы вам просто не перейти к делу?

— Я бы так и сделал, — огрызается он, — если бы кое-кто перестал меня перебивать.Гермиона впадает в строптивое молчание и делает ещё глоток шампанского. — Поскольку мой сын рассказал вам всё, что нужно знать о наших брачных обычаях, я полагаю, он сообщил вам о ритуале Primae Noctis<note>Primae Noctis (лат.) — Право первой ночи.</note>.

Люциус занимает место, которое она только что освободила, и закидывает одну ногу на другую. Гермиона отворачивается. Она находит Люциуса немного привлекательным. Очевидно, она не любит его, но не застрахована от его внешнего шарма. Её глаза бегают по комнате в поисках чего-нибудь безопасного. Она фиксирует их на углу столбика кровати и отчаянно ломает голову. В конце концов, она вынуждена признать поражение.— Не думаю, что знакома с этим ритуалом, — признается она.

— Это особенно архаичная практика, которую, я считаю, соблюдает только наша семья, — Люциус делает паузу, чтобы сделать ещё глоток шампанского. — В защиту Драко могу сказать, что мой сын узнал об этом только после того, как были подписаны документы о вашей помолвке. Он заверил меня, что не стал бы настаивать, если бы знал об этой церемонии.

Гермиона теряет интерес к беседе.

— Послушайте, что бы нам ни нужно было сделать, давайте просто покончим с этим, мне до смерти надоела вся эта возня. Просто помажьте меня козлиной кровью, или что там вам нужно сделать, и позвольте мне остаться одной.

— Гермиона, я действительно думаю...

— Честно говоря, Люциус, мне надоели все эти здешние ритуалы. Я действительно не хочу знать суть.

— Отлично.

Люциус встаёт со своей обычной грацией и начинает расстегивать мантию. Гермиона молча наблюдает, как он кладёт тяжёлую парчу на кровать. Затем он снимает галстук. Гермиона никогда не видела его так небрежно одетым и не может не восхищаться гладкой шеей. Однако она начинает беспокоиться, когда он снимает запонки и начинает расстегивать рубашку.

— Что вы делаете?

— Снимаю рубашку.

— Нужно проводить этот ритуал голым?

— Да, если мы хотим закончить его без того, чтобы моя рубашка окончательно помялась. Гермиона поражена внезапным и совершенно ужасным подозрением.

— Подождите!

Она вскидывает руку, надеясь предотвратить дальнейшее оголение Люциуса.

— Я полагал, вы просто хотите покончить с этим.

Он расстегивает больше половины жемчужных пуговиц, и её взгляду открывается соблазнительная полоска удивительно мускулистой груди.

Гермиона отважно отказывается смотреть на него.

— Я передумала... Я думаю... Мне нужно узнать теоретическую часть, прежде чем осуществлять ритуал на практике!

Люциус делает паузу в своём стриптизе и жестом указывает на её оставленный бокал с шампанским.

— Я настоятельно советую вам продолжить.

— Просто скажите мне, в чём суть, что я должна делать, — ограниченный запас терпения Гермионы иссякает.

— Проклятый Драко, — бормочет Люциус себе под нос.

Гермиона скрещивает руки на груди и постукивает ногой.

Люциус глубоко вдыхает и поворачивается к окну.

— Ритуал Primae Noctis был введён несколько столетий назад, чтобы сохранить чистоту рода Малфоев, — он поднимает бровь, когда Гермиона фыркает от отвращения. — Раз уж вы собираетесь, стать частью клана Малфоев, мисс Грейнджер, возможно, вам стоит обуздать своё отвращение к нам. Как я уже говорил, на протяжении тысячелетий чистота ценилась превыше всего. Некоторые семьи приняли наследование по женской линии, чтобы обеспечить продолжение рода. Это, однако, было невозможно для моей семьи.

— Из-за присущего чистокровной культуре сексизма?

— Нет, — его челюсть сжимается, когда он стискивает зубы. — Потому, что за сотни поколений Малфои производили на свет одного-единственного ребенка мужского пола.

— О, — Гермиона этого не знала.

— Primae Noctis защищает родословную в предположении, что семейный патриарх является истинным потомком. Предполагается, что родословная ниже может быть небезупречной, — он пристально смотрит на Гермиону, как будто пытается сказать что-то ещё.

Люциус вздыхает. Он явно разочарован, что Гермиона так медленно соображает. — Primae Noctis служит и для того, чтобы удостовериться, что предполагаемая невеста невинна, и в то же время даёт известному наследнику возможность сохранить родословную.

На этот раз он делает огромный глоток шампанского, его глаза стекленеют. — Твою мать! — мозг Гермионы обрабатывают его красочную речь, и она, наконец, складывает два и два. — Вы хотите заняться со мной сексом!

— Ни в коем случае, — Люциус осушает бутылку. — Поверьте мне, Гермиона, я не горю желанием вступать с вами в интимную близость. Однако ситуация принуждает к этому.

Гермиона замечает его едва заметную насмешку, чтобы потом использовать против него.

— Уверяю вас, мистер Малфой, я чиста и невинна, как вы деликатно выразились. Ваш личный целитель уже подтвердил это. Вы глава семьи, конечно, и вы можете отменить этот нелепый ритуал.

Люциус качает головой с выражением искреннего страдания на красивом лице.

— Поверь мне, Гермиона, если бы я мог это исправить, я бы это сделал. Я не хочу, чтобы Драко страдал от того же унижения, что и я. Обладать рогами, наставленными собственным отцом... — он замолкает на мгновение, прежде чем взять себя в руки.

— Что?..

Гермиона вскрикивает на его невысказанное предположение.

— Нарцисса... и ваш отец?

Трудно представить себе, что твердокаменная мать Драко занимается сексом с кем-то, не говоря уже о ритуальном сношении с отцом её жениха.

— Конечно, я был подчинён ритуалу, — Люциус проводит рукой по волосам и тут же приглаживает взъерошенные локоны. — Я думаю, мой отец был очень рад заполучить Нарциссу. Пожалуйста, поверьте мне, Гермиона, я уверяю вас, что мои намерения никоим образом не похотливы.

— Потому, что я магглорождённая? — огрызается Гермиона.

Она необъяснимо для себя оскорблена тем, что Люциус не хочет спать с ней.

— Нет! — он твёрдо смотрит в её глаза. — Потому, что я нахожу идею сексуального принуждения женщины, которая вдвое моложе меня, морально отвратительной.

— О, — Гермиона постукивает пальцами по губам и невидящим взглядом смотрит на своего будущего тестя. — А что будет, если мы этого не сделаем?

— Опекуны поместья и других наших владений не примут вас. Ваши дети будут считаться незаконнорождёнными, и ни вы, ни они не сможете получить доступ к семейному хранилищу в Гринготтсе... — он неловко замолкает.

— Что-то ещё?

— Это всего лишь слухи.

Он теребит всё ещё расстегнутые манжеты.

— Насколько я знаю, никто никогда не хотел наблюдать за выполнением Primae Noctis, так что никто не знает, каковы побочные эффекты.

— Но что, по-вашему, может случиться? — Гермиона давит.

— Говорят, что любой ребенок родится сквибом.

Гермиона молча смотрит на него. На самом деле, её не волнуют деньги Драко, и у неё нет никакого желания снова появляться в Малфой-мэнор. Но она обещала Драко ребенка. И она предполагала, что их ребенок будет волшебником. Что малыш проживёт всю жизнь, не испытывая тех трудностей и предубеждений, которые довелось испытать Гермионе. Но сквиб? Она не питает иллюзий, в её глазах быть сквибом было бы гораздо хуже, чем родиться магглом. Она смотрит на Люциуса, который не в состоянии встретиться с ней взглядом. — Хорошо, я сделаю это.