11

— На, водичка. — Глеб садится рядом со мной. Мы приехали ко мне домой с Глебом и Соней, остальные остались разбираться с редакцией. А у меня кружилась голова, ничего не понимала.

— Сейчас родители приедут. — Соня зашла в комнату и посмотрела на нас. — Ксюня, ты держись. Некоторые писатели хотят изнасиловать читателей своим воображением. У тебя это прекрасно получалось! Ты литературный маньяк!

— Не выпускайте меня из дома и отключите мне интернет...только чтобы я не видела ничего, что связанно с этим пепелищем...

— Не плачь. — Глеб садится рядом со мной. Я позволяю, он крепко обнимает меня. — Я каждому сука, отверстие во лбу сделаю, кто в этом был замешан.

Пока я опять выдавливаю порцию слёз, в квартиру уже приехали родители и Катя. Все торопятся успокоить меня, но я уже хочу чтобы все ушли. И только обнявшись с Катей, я остановилась. Резко оттолкнула девушку.

— Ты дура? — бесится сестра.

— От тебя пахнет...огнём! — я поднимаю глаза на сестру.

— Ты совсем что-ли? Мам, у неё крыша поехала. — сестра смотрит на маму. Но та и бровью не повела, все собрались в моей комнате.

— Ты! От тебя пахнет! Ты что, в лесу костры разжигала?! Это ты редакцию сожгла! Зачем?! Дура! На руки свои посмотри! Они же в копоти! Ты постыдилась бы сюда приезжать! А ты так легко спалилась!

— Ксю, ты чего? Успокойся. — Соня пыталась подойти, но я остановила её рукой.

— Ты...— кидаюсь на сестру и мы падаем на пол. Даю ей сильные пощёчины и кричу. — Наркоманка конченая!

Грубые руки, где я замечаю татуировки, хватают меня за талию, поднимают в воздух и прижимают к себе. Запах дорогого, парфюма заставляет меня успокоится.

— Катя, что это всё значит? — слышу строгий голос отца.

— Ну что вы всё уставились. Это я подожгла. Мне за это заплатить денег обещали. — Катя лежит за полу и злобно осматривает нас.

— Эльмира? — шипит Глеб.

— Да! Вы мне не даёте денег! Что мне оставалось делать!

— Ты как могла подставить собственную сестру? Твою родную кровь! — уже кричит мама, причём с такой истерикой. А через пару секунд, мама задыхается и ей становится плохо. Отрываюсь от Глеба и бегу к маме.

— Мамочка! Тебе плохо? Вызовите скорую!

— Маргарита Дмитриевна! — Глеб помогает держать мать, и меня одновременно.

****

Когда закончится этот ужасный день! Остатки моих записей и журналов, привезли в родительский дом, мы все вместе поехали посмотреть. А пока мы смотрели журналы, папа уложил маму спать, врачи приехали и дали матери сильное успокоительное, сказав, что там было недалеко от сердечного приступа. А затем папа собрал вещи Кати и выставлял её за дверь, крик стоял ужасный. Мы с Глебом, Пашей и Соней рассматривали журналы.

— Пусти! Я здесь прописана! Я твоя дочь! — истерично кричит сестра на весь подъезд.

— Ты наркоманка ебаная! — отец не сдерживается и даже ругается матом. Никогда не слышала от него таких слов. Нет слышала конечно, он ругался матом, но чтобы в таком тоне, ещё и обращаясь к Кате.

— Пусть уже дверь закроет! — ворчит Глеб.

— Несчастная овца...я не смогу познакомить её с Богом...— Паша заметно расстроился.

— Эльмира заплатила ей, чтобы она подожгла офис, а сначала украла все бумаги про книгу с шмелями. Егор и Ясмина с Яной просто сидят без работы, я потеряла лучших работников. — бью себя журналом по голове, мечтая о том, как я сейчас проснусь, а это был сон, и я ушатала себя рукой. — По дороге к светлому будущему, я где-то наебнулась...

— Пошли-ка спать, дорогая. — Глеб откинул журнал и подошёл ко мне.

— Не пойду я с тобой. — закатываю глаза.

— Не в твоей ситуации сейчас, спорить со мной. Пойдём пожалуйста. — блондин поднимает меня с пола и мы идём в мою бывшую комнату. Он укладывает меня в кровать. — Постарайся уснуть, киса. — Глеб сел ко мне спиной, оперевшись на спинку кровати.

— Не знаю я, как уснуть...

— Представь розовых слоников...хотя я обычно при этом накуриваюсь. — усмехается блондин.

— Глеб, ну почему ты меня оставил? — хлюпаю носом.

— Ксю. — он поворачивается ко мне и смотрит на меня умоляющим взглядом и подползает ближе, осторожно взяв меня за мою холодную руку. — Я испугался. Просто испугался, что ты не примешь мою жизнь, работы, фанатов вокруг меня. Я был идиотом, что позволил себе так думать. Я сделал тебе так больно...

— Да...

— Прости меня, прошу тебя. — он поглаживает руку своим большим пальцем и оставляет на ней легкий поцелуй, поднимаясь всё выше и выше. Пока окончательно не дошёл до моих губ, оставляя на них слабый поцелуй, на который я едва успела ответить.

— Как тебе верить? — опять хлюпаю.

— Я хочу сделать всё, чтобы ты снова верила мне, я готов ждать тебя, я готов добиваться...— он роняет голову на мой живот. Я тяну к нему руку, осторожно опускаю её, в его волосы и делаю массаж.

Так я и уснула, с рукой на его голове и с привкусом сигарет от губ.

Ожидали такое от Кати?