Пролог

Громовые басы сотрясали стены зала, заставляя вибрировать каждый нерв. Толпа пришла в неистовое движение, растворяясь в ритме музыки. Девушки в откровенных нарядах извивались в танце, вызывающе демонстрируя свои формы, но для меня они словно растворились в воздухе.

Мой взгляд был прикован лишь к ней — к моей сестрёнке, стоявшей у барной стойки. Какая же она красивая! Её природная, утончённая красота казалась обманчиво невинной. Нежные черты лица, хрупкая фигура — со стороны можно было подумать, что она воплощение беззащитности.

Но я-то знал правду. За этой ангельской внешностью скрывалась сталь. Это нежное создание, казалось бы, неспособное причинить вред даже мухе, на самом деле могло дать отпор любому. И пусть её внешность обманчива — её внутренняя сила могла повергнуть наземь даже самого уверенного в себе противника. только я тут знаю, что это чуткое, невинное создание может тут любому вырезать почки. Включая меня.

— Тебе уже достаточно, нет? — я выхватил у неё из рук шот.

— Э-э...

— Без «э». Тебе еще домой возвращаться, не забывай, — сажусь напротив неё.

— Помню, помню. Но я немного совсем, папа не заметит даже, — сверкнув своими огненными глазками, Ева потянулась за алкоголем.

— Это дядя не заметит? — с лёгкой иронией в голосе спросил я, не скрывая усмешки после её слов.

— Ну всё, всё, не будь занудой! — протараторила она, очаровательно сморщив носик. — Меня один парень потанцевать позвал, можно? — и тут же состроила умоляющую гримасу, точь-в-точь как кот из «Шрека». Её лицо так и лучилось надеждой и предвкушением, а в глазах плясали озорные искорки.

— Ев...

— Ну пожа-алуйста, всего-то потанцуем, — она схватила меня за руки, умоляя.

— Ладно, ладно. Но учти, я слежу. И ты тоже давай там не распускай руки сильно.

— Спасибо! — Ева запечатлела лёгкий поцелуй на моей щеке и, сияя от счастья, направилась к столу. Её лицо светилось от радости, а шаги были лёгкими и уверенными.

Я облокотился на барную стойку, не отрывая от неё взгляда. Наблюдая за ней, я заметил, как она наклонилась к сидящему рядом темноволосому парню и что-то прошептала ему на ухо. Его реакция не заставила себя ждать — без малейших колебаний он взял её за руку, и они вместе направились к танцполу, где уже царил безудержный ритм музыки.

— Я смотрю, у тебя всё по-старому, — знакомый голос заставил меня обернуться.

Передо мной стоял друг. С привычной ухмылкой он легонько толкнул меня плечом и протянул прохладный напиток. Его взгляд, как и мой, был прикован к танцующей Еве.

В его глазах промелькнуло то же самое любопытство, что и у меня — казалось, мы оба были заинтригованы происходящим на танцполе.

— А как иначе? — выпиваю содержимое до дна.

— Тебе не кажется, что это перебор? Девочка взрослая уже. Дай ей насладиться жизнью.

— А она что делает?

— Ты ни на секунду не отводишь от нее взгляд.

— Не могу по другому. Мне ее доверяют.

Одновременно мы оба поворачиваемся к барной стойке. Бармен, ловким движением профессионала, разливает по бокалам изумрудно-зелёный абсент.

— Девочка даже лишний вдох сделать не может. Дайте ей зажить, в конце то концов. В душ тоже с ней ходишь? Ну, мало ли, утопится.

— Очень смешно, — наиграно смеюсь.

— А если честно, тебя не достало?

— Нет, конечно. Я просто приглядываю.

— Ну, я понимаю это. Но не бывает такого, что ты занят своими делами, а тут звонит тебе Влад и такой: «сходи с ней туда, побудь с ней там» и тебе хочется скинуться?

— Нет, дружище. Я только рад, что у нас такие доверительные отношения.

— Ну признайся уже, втрескался?

— Не дури. Она для меня как родная сестра, — отвечаю я совершенно серьёзно, без тени улыбки.

Медленно оборачиваюсь к танцполу и внимательно всматриваюсь в танцующую толпу. Среди мелькающих силуэтов не видно ни Евы, ни того парня. Тревога слегка сжимает сердце.

— Еву видишь? — обращаюсь я к Глебу, в голосе проскальзывает лёгкая обеспокоенность.

Он осмотрелся и отрицательно качнул головой.

— Вот, бл*ть, на минуту стоило отвернуться...

— Да не кипятись так сразу, сидит где-нибудь там, идем.

Мы пробрались сквозь плотную толпу танцующих, лавируя между парами и группами людей. Протиснулись к столикам, где обычно отдыхали посетители, но их там не оказалось.

Осмотрели все укромные уголки, заглянули за колонны и проверили соседние зоны — нигде ни следа Евы и её кавалера. Казалось, они просто растворились в воздухе этого шумного заведения.

— Может на улицу вышли? — выдвигает Глеб свои предположения.

— Сходи глянь, я комнаты осмотрю.

Пробираясь к вип зоне, я двинулся по длинному коридору. Нервно сглотнув, толкнул первую дверь и тут же отпрянул — застигнутая врасплох парочка предавалась любовным утехам, не обращая внимания на происходящее вокруг. Тихо прикрыв дверь, я двинулся дальше.

Вторая комната встретила той же картиной. С каждым новым открытием двери моё терпение истощалось всё больше. Обойдя ещё несколько помещений, я увидел последние две комнаты.

К этому моменту моё терпение было на пределе. Распахнув дверь предпоследней комнаты, я замер на пороге. В центре комнаты несколько ребят сидели кружком, в их руках была бутылка. Но моё внимание приковал другой вид: на кровати, в объятиях того самого парня, сидела Ева. Их губы слились в поцелуе.

— Твою ж мать! — прорычал я, стремительно приближаясь к ней. Молниеносно схватив её за запястье, резко потянул на себя.

От неожиданности Ева застыла, её глаза расширились от шока. Несколько секунд она не могла произнести ни слова, словно окаменев под тяжестью моего взгляда.

— Ты что, совсем с ума сошла?! — мой голос дрожал от возмущения и беспокойства, а в груди клокотала буря эмоций.

Мой взгляд невольно упал на этого парня, и внутри меня мгновенно вскипела ярость. Кровь прилила к лицу, а кулаки непроизвольно сжались. В этот момент я был готов буквально втоптать его в землю, растерзать на куски за то, что он посмел прикоснуться к ней.

Каждый мускул в теле напрягся, готовое к прыжку, а разум затуманился от гнева. Ещё секунда — и я бы бросился на него, не думая о последствиях. Но что-то удержало меня, какой-то внутренний тормоз, не позволивший совершить непоправимое.

— Марк, мы просто...

— На выход, Ева, — грозно смотрю на неё.

— А ты кто, собственно? — влез юноша.

— На твоём месте я бы сейчас просто заткнулся, — произношу я сквозь зубы, крепко сжимая руку девушки.

— А я его знаю. Отец мой работает с его отцом, — влез сидящий на полу с сигаретой в губах.

— Миронов, что ли? — в его голосе проскользнула едкая усмешка. Он неторопливо поднялся с кровати, окидывая меня надменным взглядом. — А тебя мама не учила, что врываться без стука — некрасиво? — продолжил парень, растягивая слова и явно наслаждаясь ситуацией. Его тон был пропитан сарказмом и превосходством.

Я сильнее сжал руку Евы.

— Марк, идём... — Ева попыталась осторожно сдвинуть меня в сторону, её голос дрожал от волнения.

Но я не сводил взгляда с этого наглеца, мои глаза буквально буравили его насквозь. В этот момент весь мир словно перестал существовать — были только я, он и та немая дуэль, которая разворачивалась между нами.

— Ой, постойте-ка, его мать же сдохла, — произнёс он, демонстративно посмотрев на своих дружков.

На его лице появилась мерзкая гримаса притворного сожаления — губы были поджаты, а брови слегка приподняты. Его приятели, словно по команде, разразились гоготом, наслаждаясь чужой болью. Их смех эхом отразился от стен, наполняя пространство ядовитой злобой.

— Закрой свой рот, — мгновенно вырвалось у Евы. — Пошли, Марк.

Но я уже не слышал её. Не слышал никого. В моей голове звучали его последние слова, и я не смог сдержаться. Сжав кулак, я бросился на него, повалив на пол. Окружающие тут же отступили, боясь попасть под горячую руку.

Никто не смеет говорить о моей маме. Никто.

— Марк, нет, пожалуйста!

Я безжалостно бил его по лицу. Чувствовал, как костяшки уже пропитались кровью, но не останавливался. Где-то на фоне раздавались крики, крики Евы, но в данный момент мне было плевать. Что еще смешнее, что ни один из его «друзей» даже не попытался ему помочь или остановить меня. Но вот внезапно мою руку кто-то перехватил, а затем стал оттаскивать.

— Марк, дружище, прекрати, — держа меня за плечи, повторял Глеб. — Ты че?

Мой взгляд скользнул по безвольно распростёртому телу парня, затем обежал комнату, задержавшись на искажённых страхом лицах девушек. И тут я увидел Еву. Она приблизилась и, не говоря ни слова, бережно взяла мою окровавленную руку, внимательно изучая рану.

— Кто-нибудь ещё хочет что-то сказать? — прорычал я. В ответ лишь тяжёлое, напряжённое молчание.

Резко хватаю Еву за руку и практически тащу её за собой к выходу из здания. Свежий, прохладный ветер с силой ударяет в лицо, и я глубоко, судорожно выдыхаю. Наконец останавливаюсь возле машины, облокачиваюсь на капот и опускаю голову, упираясь ладонями в прохладный металл. Несколько мгновений стою так, пытаясь собраться с мыслями и унять бурю внутри.

— Марк, чёрт возьми, прости меня, пожалуйста! — её голос дрожал от волнения и вины. — Я не знала, чем это обернётся, правда... — начала она нервно оправдываться.

— О чем мы с тобой договаривались, Ева? — поднимаю на неё глаза. — Мы же решили, что ты будешь обо всем говорить.

— Я не думала, что...

— Надо было думать, Ева! — мой голос звучал резко и жёстко. — Ты вообще понимаешь, чего этот парень хотел от тебя? О чём ты только думала, когда лезла к нему целоваться? — я сделал шаг к ней, с досадой разводя руками, и остановился в полуметре от неё.

Её лицо побледнело, а глаза наполнились слезами. Я видел, как она сжалась под тяжестью моих слов, но не мог сдержать свой гнев.

— Виновата, признаю, — она стыдливо опустила глаза.

— Иди сюда, — тихо произнёс я и, притянув её к себе, крепко обнял.

Она тут же уткнулась лицом в мою шею, крепко обхватив руками, словно ища защиты и утешения. Её дыхание стало прерывистым, а тело слегка дрожало в моих объятиях. Я почувствовал, как напряжённые мышцы постепенно расслабляются, и крепче прижал её к себе, давая понять, что всё хорошо.

— Прости, что тебе пришлось... — она осторожно отстранилась от меня. — Больно? — тихо спросила, бережно коснувшись моих ран на костяшках руки, словно боясь причинить ещё большую боль. Её пальцы были прохладными и нежными, а в глазах отражалась вся глубина её переживаний.

— Нет. Я был готов прикончить его, если бы не Глеб.

— Прости ещё раз, — продолжала она искренне извиняться, и в её голосе звучала такая неподдельная печаль, что у меня защемило сердце. Её глаза были полны раскаяния.

— Пожалуйста, в следующий раз думай прежде, чем делать. Представь, что будет, если слухи дойдут до дяди. А ты знаешь, как они быстро разлетаются.

— Все будет нормально. Надеюсь...

Ева села в машину. Резко захлопнув дверцу автомобиля, я вдавил педаль газа в пол и взял курс на дом дяди. Машина стремительно рассекала вечернюю тишину, а мои мысли лихорадочно метались в голове.

Когда-нибудь эта девчонка доведёт меня до сердечного приступа. Её безрассудные поступки, импульсивные решения и полное пренебрежение к собственной безопасности выводили меня из себя. Но, чёрт возьми, как же я переживал за неё...