Глава XXXIX

Глава XXXIX Предательство Хортенсия Обри 1693 год Илиада, Русалочий остров Водопад Жизни Она проиграла. Переводя глаза с Мэрил на существо, выдававшее себя за Бернадетту, Хортенсия чувствовала страх и непонимание. А еще ощущение предательства. Сколько раз она открывала душу перед этим существом, сколько раз шутила и восхищалась стойкостью характера? И теперь это отродье, пробравшееся к ее сердцу, отравила все светлые воспоминания и мысли. И теперь это отродье, которое залезло ей в душу, почти что прямо сказало: «Каждый раз, когда в моем лице тебе мерещился ночной кошмар, был отражением реальности, а не твоего истерзанного разума». Она в ловушке, пусть так, но это не означает, что она сдастся. Хотя насчет существования цветка уже, разумеется, появились смутные опасения. Не позволяя себе задуматься о бессмысленности своего поступка, Чайка кинулась на лже-Бернадетту, порываясь задушить ее голыми руками. Вот только тварь оказалась быстрее и, со смехом отпрыгнув в сторону, она могла наблюдать за тем, как капитанша со всей дури влетает в полотно водопада и… ударившись о него, падает на колени. Вода, текущая неверным потоком, оказалась твердой и создавала искаженный эффект, который заставлял думать, что из этого места есть выход. Вот только выхода не было. Мало того, что она в целом оказалась в западне, так теперь еще и оказывается, что так просто ей этого места не покинуть. Возможно, все связано с тем, что на ней клеймо русалки, которое позволило ей зайти, но теперь не позволяет выйти. Либо же все дело опять было в проклятой метке, вот только процесс покидания водопада полностью лежал на той, кто эту метку оставила. Возможно, именно Мэрил не позволяла ей выбраться отсюда. – Теперь это твой ром, не так ли, капитан Чайка? – раздался насмешливый голос твари, и Обри, так и не поднявшись с колен, услышала, как она подошла ближе. – Заткнись, предательница. Не знаю, как много ты сделала для всего произошедшего, но, будь уверена – я выберусь отсюда и убью тебя голыми руками, – резко вскочив на ноги, Хор, сжимая кулаки, вновь кинулась на лже-Бернадетту, но та вновь с удивительной прытью оказалась в стороне и оскалила свой мерзкий рот в улыбке. – Какая грозная. Может, поцелуемся, м? Едва сдержав рык и уже даже не пытаясь контролировать себя, Хор сделала очередную попытку кинуться на раздражавшую ее тварь. Она была готова убить ее, невзирая на то, что хотелось выяснить все мельчайшие детали о том, с какой целью лже-Бернадетта проникла на корабль и как долго находится в сговоре с Мэрил. Но на этот раз лишить жизни коварное существо ей не дала кайманесса. Чайка слишком поздно заметила боковым зрением выбивающийся из общего фона поток воды, который сорвался с руки главенствующей. Когда Обри упала на влажную землю, из легких выбило весь воздух, а разметавшиеся влажные волосы облепили все лицо. Приподнявшись на локтях и убрав волосы с глаз, она, восстанавливая дыхание, взглянула на Мэрил. Ей явно надоело слушать их перепалку. – Не будем ходить вокруг да около, милая. Так уж вышло, что отец твой замарал руки в крови, убив Кендру еще задолго до твоего рождения, – голос Мэрил звучал спокойно, словно не она сейчас делилась шокирующей новостью. Удивление и непонимание скрыть не получалось. Если ее отец знал существо, выдававшее себя за Бернадетту, то как долго оно ждало часа расплаты? Взгляд устремился на Кендру и та, улыбаясь, задрала подол мокрого платья до самых бедер, демонстрируя ужасные шрамы овальной формы, которые опоясывали каждую из ее ног. Уж не потому ли на самом деле она хромала? Как многое из ее рассказанных историй оказалось ложью? Она вспомнила момент, когда оказалась в каюте во время чужих водных процедур. И тогда, увидев ее оголенные бедра со шрамами, Чайка подумала, что ноги ей не сломали, а отрубили. И сделал это, вероятно, ее отец. – К счастью, – продолжила кайманесса, – ей удалось выжить. Вот только она была не первой, но его последней жертвой. Понимаю, тяжело осознавать, что человек, посвятивший тебе всю свою жизнь и называющий ласковыми словами, оказался убийцей и женоненавистником. Но факт остается фактом, моя дорогая. Поэтому мы совершим жертвоприношение во имя матери нашей Варуны… Видишь ли, Кендра желает мести, а я – нового тела. Твое идеально подойдет. – Это не может быть правдой, – Обри тяжело дались эти слова. Она покачала головой, пытаясь все переосмыслить и понять, как дорогой ее сердцу и любящий отец мог так подло обойтись с ней. Зачем так поступил с этим существом, некогда бывшим обычной девушкой со своими мыслями и мечтами? Почему ничего не сказал самой Хор? Почему все люди, которым она привыкла доверять, лгут ей в лицо без зазрений совести? – Ты лжешь. – Лгу? Может быть, ты видишь здесь растения, капитан? – Но ведь я же нашла эту информацию… – Я повела тебя по ложному следу, заставив искать карту Борда. От накатившей злости и бессилия, Обри приблизилась к одному из полотен неправильно текущей воды и ударила прямо по нему. Здоровая рука отозвалась яркой вспышкой боли, словно бы она ударила по камню. На содранных костяшках тут же выступили капельки крови. А в голове всплыл отрывок очередной встречи с Мэрил. Когда Хор, скованная страхом и ненавистью к самой себе, слышала голос главенствующей, но не воспринимала его. «Русалочий род боится серебра. Запоминай, бравая капитанша, запоминай внимательно.» Так значит не было никаких бесконечных поисков информации. Ей попросту причудилось все. И все это время ее водили за нос. Все это время Хортенсия Обри, уверенно шла навстречу своей смерти, думая, что нашла спасение. А спасения не было. Как никогда и не было честности в каждом отцовском слове и действии. Человек, чьей храбростью и отвагой она всегда восхищалась, оказался не способен рассказать ей не то, что о своем прошлом, но даже о том, что ей придется расплачиваться за все его грехи и преступления. Она так глупо поверила очередной порции лжи, что даже не догадалась хоть как-то проверить сказанные слова. А ведь все было так убедительно… – Соглашайся, – ласково нарушила тишину Мэрил, так сильно дернув своим огромадным хвостом, что ближайшие потоки воды всколыхнулись, немного зарябили и продолжили скользить снизу-вверх. – Очисти кровь от грехов отца. Искупи вину. Ты ведь все равно почти мертва. Как бы там ни было, а принять предательство от Мэрил было все же проще, чем от Бернадетты. Кайманесса, по крайней мере, не лезла ей в душу, заставляя слепо открываться. Принять предательство от якобы беглой аристократки оказалось выше ее сил. – Ты не могла подстроить этого, – внутри все странно сжалось, вызывая дрожь. Это медленно накатывала злость и слабые отголоски страха. Рука сама потянулась к месту под левой ключицей, расчесывая кожу сквозь мокрую рубаху. Ну как же так? Почему предательство от человека, который вызывал в сердце самые нежные чувства, ощущается как плевок в лицо? А ведь она и правда верила, что, когда это путешествие кончится, они с Бернадеттой смогут быть вместе. Верила, пусть и не желала признаваться в этом самой себе. А эта тварь всегда знала исход наперед. Знала, что для них двоих слова «вместе» не существует. – Тяжело, наверное, жить, когда не видишь дальше своего носа и навязчивых грез. – Лже-Бернадетта расхохоталась, с притворной жалостью взглянув на капитаншу. – Ну или же странных видений, да? Не может же быть эта миловидная девица из высшего общества чудовищем со дна моря… Знаешь, капитан, Сантьяго и Пабло очень быстро догадались, кто я. Даже они оказались умнее тебя. – И потому ты убила их. – Пабло убила ты. Точнее, казнила. Ты ведь у нас такая правильная и справедливая, соблюдаешь все пункты Кодекса, – тварь одарила ее снисходительной улыбкой. – Я всего лишь мягко подтолкнула тебя к этому решению, зная, что один из испанцев не сможет жить без другого. Так оно и вышло. – Сука, какая же ты сука, – она не знала, хотелось ли ей заорать или заплакать от бессилия и понимания всей ситуации. Чайка на миг закрыла глаза, прижимая дрожащие руки к телу, чтобы хоть как-то взять контроль над собой. Мало того, что она так глупо попалась в ловушку, так от этого еще и пострадали ее люди. Ее люди, которые знали правду и пытались донести ее до своего капитана. А теперь из-за нее их не было. Как не было и канувших на дно Йоланды и Йона. И все из-за ее глупости и этого путешествия. – Грех твоего отца слишком велик, двух жизней недостаточно, чтобы твой род был в расчете с моим народом, капитан. Кто-то должен искупить вину, – голос Мэрил прервал тяжелые раздумья Хор. Обри открыла глаза, взглянув на главенствующую. Но ответить она ничего не успела. Кайманесса кивнула, а лже-Бернадетта тут же в два прыжка оказалась у полотен неверно текущей воды и исчезла за ее пределами, оставляя человека и создание из моряцких баек один на один.