Глава 48.

Я вижу все, что происходит в этой комнате, но никто не видит меня. Я пытаюсь сдвинуться с места, но не могу. Руки, ноги, грудь словно скованы чем-то, и я не могу оторваться от стены. Подождите, я сама – стена. Я ее часть.

В комнату вводят их. Одного за другим – Терреро, Бо, Розу, Констанс. Что стало с безупречной осанкой моей наставницы? Куда подевался ее королевский гордый вид? Почему она сломлена, словно соломинка, высосана, словно из нее выкачали все ее принципы?

Роза, моя милая Роза, которая всегда была пухленькой, теперь же платье висит на ней, словно на вешалке, кости выступают там, где они не должны выступать, а от былого сердито-шутливого вида не осталось и следа. Прошлая Роза влепила бы пощечину солдату, который невзначай потрогал ее задницу, но эта изможденная девушка даже не обратила внимания на произошедшее.

Терреро и Бо, оба поросли щетиной. Рука моего учителя по танцам сломана и неловко перевязана, на лице – множество порезов, и челюсть в странном положении находится на лице, словно чувствует себя не в своей тарелке. Но Терреро по-прежнему стоит прямо, спокойно смотрит в лицо своим мучителям и ждет, чего же еще они придумают.

Бо... Бо тоже стоит прямо, гордо вскинув подбородок, но по его дрожащим губам можно догадаться, что он лишь храбрится. Нет ни капли холодного спокойствия Терреро, это сердце, к которому поступает горячая кровь, просто не способно оставаться равнодушным. Он поддерживает Розу с одной стороны и Констанс – с другой. Его ладони перевязаны, и я могу лишь догадываться, сколько пальцев на руках у него осталось. Милый, добрый Бо... Он поднимает подозрительно блестящие глаза к потолку, чтобы скрыть слезы, и начинает шевелить губами. Наверное, молится. Я вижу на его голом плече три имени и догадываюсь, что это имена его жены и двух маленьких детей. Соленые слезы текут по лицу Бо, уже не причиняя боли светящимся ярко-белым цветом на его темной коже рубцам, которые никогда не зарастут.

Один выстрел. И он падает первым, заслонив собой Розу, хоть в этом и нет никакого смысла, потому что она умирает сразу же за ним после второго выстрела.

Спокойный Терреро принимает третью пулю. Он мог бы увернуться, мог бы с легкостью отбить пулю, я в этом более, чем уверена, но он этого не делает. Потому что в его глазах отражается отчаяние и осознание того, что никто не придет. Что мы проиграли.

Последней в окружении бездыханных тел остается Констанс. С растрепанными волосами, без обычного строго макияжа и дорогого костюма – двойки, со сломленной волей и уничтоженными убеждениями, она смотрит прямо на дуло направленного на нее оружия. Она что-то кричит тому, кто за всем этим наблюдает сквозь прозрачное стекло, невидимый нам, но способный видеть все, что происходит здесь. Констанс кричит злобно, исступленно, затрачивая на эти сильные слова всю свою оставшуюся энергию. Я понимаю, что она говорит обо мне. Понимаю, что она верит в меня. Констанция, которая ставила меня ниже плинтуса, которая понижала мою самооценку при каждой нашей встрече, которая без конца закатывала глаза на мои ужасные манеры, которая никогда в меня не верила... Верит сейчас.

В Констанс стреляют, прерывая ее пламенную речь, и она сразу же умирает. Даже не мучается.

Я хочу вырваться, хочу отделиться от этой стены и спасти их, хочу закричать «Я здесь!», «Я приду!», «Скоро все закончится!», но не могу разомкнуть губ, словно они закатаны в цемент. Я готова разорвать саму себя на части, и у меня это почти получается. Я чувствую, как руки медленно отрываются от тела, но тут солдат встает прямо передо мной и направляет ружье на меня.

Я замираю. Что? Почему? Я же невидима?

Он ухмыляется и заряжает ружье. Снимает маску, и я вижу Вальтера. Что-то в его лице заставляет меня съежиться, вернуться обратно в стену, но слишком поздно. Он вот-вот нажмет на курок.

Вдруг прямо передо мной проносится черная тень, и я вижу обеспокоенное лицо Адриана, покрытое огромным количеством синяков и ссадин. В его глазах отражается океан боли, страданий и вины.

-Прости, - шепчет он. – Я опоздал.

Раздается звук выстрела, и его тело содрогается. Еще раз. И еще. Он не умирает, он молча страдает, накрыв меня своим телом. По моему лицу текут слезы, но я не могу ни закричать, ни выбраться из своей ловушки.

Адриан умирает прямо передо мной, не проронив ни звука, а в его теле находятся по меньшей мере десять дыр от пуль. Он безжизненно стекает вниз, на пол, а мне в лоб упирается холодное дуло ружья.

Опускается курок.

Я просыпаюсь в своей постели, чувствуя пульсирующую боль в голове, в шее, в руках и ногах. Пот стекает с меня ручьями, смешивается со слезами и обжигает щеки. Я тяжело дышу, резко откидываюсь на подушки, но шею пронзает жуткая боль, словно от электрошокера, и я не могу сдержать вскрик.

Резко откидываю одеяло в сторону и вскакиваю с кровати. Наволочки и простыни – все насквозь промокло от моего пота. Я стараюсь сделать вздох, но с ним возвращается боль. На выдохе начинается головокружение.

Мне нужна прохлада, свежий воздух. На дрожащих, словно ватных ногах я подхожу к двери, на ходу вытирая лицо подолом пижамной футболки, и вылетаю в коридор, чуть не сбив с ног Кая.

-Все в порядке? – спрашивает он и помогает мне подняться. – Я услышал твой крик. Снова приступ, да?

Я еле успеваю сфокусироваться на его серых глазах, заключенных в металлический темный ободок.

-Словно жидкое серебро, заключенное в границы... - прошептала я.

-Чего? – Кай нахмурился и потряс меня за плечи. – Черт, Евс, где лекарство? Пошли, я помогу...

-А? Нет! – я резко оттолкнула его от себя, насколько позволяло мне мое состояние. В голове сразу же прояснилось, словно ледяной ветер сдул прочь облака помутнения. Мозг отчаянно заработал. Лекарства не осталось совсем, и Кай не должен об этом узнать, иначе мы отвлечемся от нашей главной цели. – Это не приступ. Просто кошмары. Нервное потрясение. После того, что я увидела на фотографиях, я теперь постоянно переживаю.

Кай прищурился.

-Не врешь?

-Нет. Видишь, я уже в порядке, - я уверенно закивала головой. – Мне просто нужен свежий воздух. Думала посидеть на балконе. Ты со мной?

Не поверил. Ни единому, черт возьми, слову. Неужели я настолько плохая лгунья?

Но принц легко улыбнулся и протянул мне руку:

-Пошли. Если хочешь подышать свежим воздухом, я знаю вариант получше, чем какой-то там балкон. Это вовсе, знаешь ли, не по-королевски.

Я легонько улыбнулась и пошла за ним.

Мы поднялись на покатую крышу и уселись на самой верхушке, свесив вниз ноги. Нам открылась вся резиденция «Ферратуччи», и до этой поры я даже не подозревала, насколько она огромна. Люди построили множество небольших домиков, образовав целое поселение, надежно укрытое густым лесом вокруг. Вдоль дороги шла кромка воды, лишь маленькая частичка того океанического мира, в котором находится Атлантида. На горизонте занимался рассвет, но его сложно было разглядеть, потому что лучи восходящего солнца заблудились в лабиринтах тумана. Наверху дул прохладный ветерок, слегка сбив жар, объявший мое тело. Капелька пота стекла по моему виску, и я незаметно от Кая стерла ее краем рукава.

Я посмотрела на блондина – он неотрывно смотрел на горизонт, такой же серый, как и его глаза. Его челюсти были плотно сжаты, брови слегка нахмурены, и я почувствовала себя виноватой.

-Давай, ругай меня, - наконец, с вызовом произнесла я.

-Что? – словно пробудившись, Кай удивленно посмотрел на меня. – Почему я должен тебя ругать?

-Потому что я несправедливо наорала на твоего друга, обвинила его в предательстве.

Брови Кая взметнулись вверх:

-То есть я должен ругать тебя за высказывание твоего мнения?

-Но я же была неправа.

-И что? Зато теперь ты точно уверена, что Блейк не предатель. Он просто не может работать на Правительство. Он скорее бы покончил с собой, чем поступил так.

-Почему?

Кай посмотрел на меня, а потом перевел взгляд на горизонт:

-Ладно. Думаю, Блейк и сам давно бы рассказал тебе свою историю, если бы не был такой занозой в заднице.

Я уселась поудобнее, готовая услышать таинственную историю нашего врача – громилы.

-Все члены семьи Блейка, - начал Кай, - из поколения в поколение становились врачами. Хирургами, в основном. И он сам поступил в престижную медицинскую академию и добился больших результатов в этом деле. Его отец был самым знаменитым хирургом в Деникве, имя матери тоже часто значилось на обложках различных медицинских книг. У Блейка был старший брат, обучавшийся в институте на факультете – угадай каком? – хирургическом. И младший брат, который еще даже не пошел в школу. Они были известной и уважаемой семьей. Так мне рассказывали.

А потом началось это. Непонятный террор и поиск «мутировавших» людей, таких, как Джун. Их находили, ловили, и никто никогда их больше не видел. Однажды члены Правительства постучали в дверь отца Блейка и приказали ему прооперировать несколько «мутантов», как они их назвали, и выяснить, что вызвало данные изменения. Отец Блейка, конечно же, отказался. Его сразу убили и обратились к матери. Она, под страхом потерять своих детей, принялась за эту грязную работу. На протяжении нескольких недель она оперировала людей, разрезала их без всякой анестезии и в конце концов не выдержала. Повесилась. Покончила с собой.

Когда разгневанные члены правительства узнали об этом, они пришли в дом семьи Блейка и убили его братьев. Сам Блейк в это время был в летнем лагере, где друг семьи нашел его и спас от солдат, скрыв его фамилию и его личность. Запуганному мальчишке некуда было пойти, кроме как к груде камней, оставшейся от его дома, и тел под ними. Поэтому он нашел Джун.

Как видишь, у него есть очень даже веские причины, чтобы не работать на Правительство.

Я выдохнула, только сейчас осознав, что не дышала на протяжении всего рассказа.

Правда ли? Ну конечно же правда.

Ни один звук не вырвался из моего горла. Никаких «О, какой ужас» или «Кошмарная история». Какой бы на самом деле жестокой и беспощадной ни была эта ситуация, мою эгоистичную душу мучил один вопрос: откуда такая жестокость к этим мутировавшим людям? Что за дыра зияет в истории Атлантиды, засасывая все ответы без возможности возврата?

Я не идеальна, и я буду убеждать вас в этом. Но Моя непоколебимая уверенность в грехах Блейка пошатнулась.

Я закусила губу, сдавливаемая новыми вопросами.

Кай воспринял мое молчание за чистый ужас. Он легонько коснулся моей руки и кивнул за спину:

-Идем. Тебе будет интересно узнать, что общего я и Лу обнаружили у пострадавших.

Я сразу же вскинула голову. Воображаемые воспоминания из прошлого, танцующие перед моими глазами невзрачным туманом, рассеялись.

-Правда? Что?

-Не поверишь, - глаза Кая тронула мимолетная улыбка. – Но они все посещали букинистический магазин «Атлантида».