Часть 3

В школе каким-то чудесным образом Алина преобразилась, настроение её улучшилось и, вместе с тем, повысилась успеваемость по всем предметам. Во втором полугодии у неё появился шанс закончить 9-й класс без «двоек». На частные уроки она приезжала по выходным и мы с ней говорили только на английском. Она по-прежнему избегала времена перфекта и модальные глаголы, изъясняясь преимущественно на симпле. Кроме того, я стал замечать за ней странности, из-за которых она начала терять к занятиям интерес. На уроках в школе, когда ребята меня окружали с вопросами, она всегда была поблизости и не спускала глаз с девчонок, всякий раз вмешиваясь, когда они начинали задавать личные вопросы. На домашние занятия она приходила в кокетливых нарядах, задерживала на моих глазах взгляд, переставая слышать меня. Я связывал это с тем, что она в меня влюбилась и стал ждать момент, чтобы поговорить об этом. Она взяла за привычку, чтобы я помогал ей снять верхнюю одежду, потому что она до сих пор носила гипс, и обставляла этот ритуал так, будто я ухаживал за ней из соображений галантности. В этот раз она была в обтягивающей футболке с нарочито рельефным лифом и в коротких джинсовых шортиках поверх тонких чулок, несмотря на конец января. 

Идея включить «Трудности Перевода» в оригинале без субтитров казалась мне здравой, но Алина не уловила посыл, что иногда лучше фиксировать отношения на уровне симпатии, не переходя черту, но она поняла контекст фильма по-своему. Мы сидели на диване и она невзначай придвинулась ко мне. Мне захотелось тут же встать и уйти из комнаты, но я боялся, что это будет выглядеть слишком грубо, поэтому я всеми силами старался делать вид, будто не придаю этому никакого значения. Она вдруг вынула из бандажа свою загипсованную руку:— Рука устала. Смотри, какой тяжёлый гипс! — она протянула руку мне. — Завтра мне наконец-то его снимут.Зная, что ни при каких обстоятельствах нельзя прикасаться к ученикам, я, тем не менее, взялся за её руку — всё-таки это гипс.— Да, тяжело тебе. Ты почему перешла на русский язык?— Надоело... Давай хоть раз поговорим нормально, — она не торопилась убирать руку, а я продолжал галантно её держать.— И о чём-же ты хочешь поговорить? — я слегка сощурил глаза.— Например о том, как проходят занятия. Тебе нравятся мои успехи?— Честно говоря, ты можешь и лучше. Тебя в последнее время что-то беспокоит?— Тебе не нравится, как я учусь?Я не стал отвечать и просто отодвинул её руку от себя.— А я тебе нравлюсь? — она развернулась ко мне, задрав ноги на диван и просунув ступни под мою задницу. Она упёрлась подбородком в коленки и смотрела на меня широко раскрытыми глазами, требуя откровенного ответа.— Я взял ответственность за тебя и хочу помочь тебе стать человеком.— По-твоему я ещё не человек? — она сначала сделала притворно обиженное лицо, а потом хихикнула и убрала с моих волос пылинку.— Думаю, на сегодня занятие окончено.

Когда она ушла, я прокручивал в голове наш разговор и ругал себя за то, что выражался двусмысленно, вместо того, чтобы сразу пресечь все попытки неуставных взаимоотношений. Я искал причину, почему я не решился на это, и с ужасом осознал, что в моём неравнодушии к Алине может крыться нечто большее. К следующим выходным я был готов решительно отражать все провокации и даже планировал завершать с репетиторством. Но она больше не переступала черту и вела себя нормально. В этом спокойном режиме прошёл ещё один месяц, я перестал беспокоиться и мы начали планировать очередную путёвку в языковой лагерь на весенние каникулы. Практика должна была проходить в условиях лесного похода в Тверской области. Это было вызовом для меня — я ни разу не ходил в походы и начал готовиться заблаговременно, купив необходимое снаряжение и палатку. Алина же просто помешалась предстоящим походом, была воодушевлена и излишне эмоциональна. Когда я показал ей свою крутую палатку, она запрыгала от радости:— А можно я буду ночевать с тобой?— О чём ты говоришь? Нельзя спать в одной палатке с вожатым!— Но это же просто ночёвка... Почему ты придаёшь этому такое значение?— Это ты придаёшь значение — я говорю о том, что вожатые и студенты должны спать отдельно, это такие правила.— Ага, если бы не правила, ты был бы не против? — она стала смеяться и дёргать мою руку. — Что молчишь? Провёл бы со мной ночь?— В палатке? Мне всё равно.— А не в палатке? — она вдруг обняла меня, зажав мои руки и стала раскручивать.— Перестань нести ерунду! — я вырвался из объятий и схватил Алину за плечи. — И вообще, прекращай эти двусмысленные намёки!

— Верно! Давай прямо! — она стала серьёзной и грубо смахнула мои руки с плеч. — Я люблю тебя!— Алина, ты в своём уме? Тебе 15 лет, я тебя старше в два раза!— Это единственное, что тебя останавливает? А когда мне исполнится 18, мы сможем быть вместе?— Это гипотетический вопрос.— Ответь!— Будешь себя хорошо вести — там и посмотрим.— То есть, ты мне не отказываешь? — она снова повеселела. — Обещаешь?— Обещаю. Давай заниматься.— А папа думает, что ты в меня влюблён!— Что? — испугался я. — И зная это, он отпускает тебя ко мне?— Значит, ты правда в меня влюблён.— Перестань цепляться к моим словам! Он не боится тебя отпускать?— Мне кажется, он был бы рад, если бы мы поженились.— Поженились?— Думаю, он был бы не против. Мы ведь поженимся? Ты меня дождёшься?— И он так легкомысленно к этому относится? — я стал ходить по комнате. — А вдруг я тебя изнасилую?— Гипотетически? — Алина выгнула брови.— В США меня бы уже судили только за то, что я привёл ученицу домой!— Но мы ведь в России живём, здесь правосудие избирательное.— Так! Больше никаких разговоров кроме учёбы! Иначе я заканчиваю репетиторство, ты поняла?— Прости.

К этой теме мы больше не возвращались. На последнее занятие перед лагерем она приехала в камуфляжном костюме:— Смотри какой походный комплект мне папа купил! — Алина покрутилась передо мной. — Правда, круто?— Ты как будто на войну идти собралась! — отшутился я. — Это папа выбирал?— Ага. Он сказал, что сейчас в лесу грязь, и на камуфляже её не будет видно. Ох, поскорей бы в поход!— А я что-то волнуюсь... Ни разу не жил в палатке.— У вас в Америке не принято ходить в походы? — Мы ездим на пикники в горы Джинеси и ночуем там в домиках.Мы продолжили дотачивать «презент пёрфект» с причастиями прошедшего времени. В какой-то момент Алина отвлеклась:— У тебя батареи не регулируются? Здесь так жарко!— Нет, в квартире всё старое и оригинальное, в том числе батареи.— Можно я переоденусь? Я уже вспотела в этих штанах.Я думал, она пойдёт переодеваться в ванную, а она ушла в мою спальню. Потом вышла оттуда в одной футболке, с голыми ногами и в белых носочках:— Я нашла у тебя футболку.— А ну сейчас же оденься! — взбесился я.— Чего ты стесняешься? Мы же скоро будем жить вместе! — Алина была невозмутима.Я схватил её за руку и повёл к шкафу в спальне. Одной рукой я искал какие-нибудь штаны, другой держал её за запястье. Она дёрнула меня:— Ну серьёзно, какой смысл стесняться? — Замолчи!— Ну кто узнает, чем мы тут занимаемся? Я умею хранить секреты — в школе никто до сих пор про тебя ничего не знает! Я, наконец, нашёл спортивки, но Алина вдруг бросилась мне на шею:— Пожалуйста, не отстраняйся от меня, какой смысл всё откладывать? Всё равно мы будем вместе, ты обещал, поцелуй меня! Она попыталась дотянуться до моих губ, но я машинально схватил её за талию 

и остановил.— Никто ничего не узнает! — прошептала Алина.— Как ты не понимаешь, под угрозой вся моя карьера в США!