Глава 9

«В то время я и Аня еще только начинали дружить.

Это была начальная школа. Я тогда была еще одиночкой, так же, как и она. Наверное, поэтому мы с ней и смогли подружиться. Помню, как она часто собирала свои длинные серые волосы в хвостик и даже в шапке ходила. Она очень сильно стеснялась своей «особенности». С ней никто не сидел за одной партой, все предпочитали большие компании, ведь куда интереснее играть с большим количеством детей чем с одной угрюмой девчонкой. Но я никогда так не считала. Никогда.

В классе тогда была перемена, все носились и играли в догонялки, а кто-то в прятки. Я точно так же, как и Аня сидела одна, я была никому не интересна. Но я хотела дружить с кем-то так же, как и мои одноклассники, вот я и решила сесть к тихой и неприметной девочке.

— Привет, — поздоровалась я, стараясь выглядеть более дружелюбной.

Девочка медленно подняла голову и накрыла листочек рукой. Она что-то рисовала, кажется, я ее отвлекла. Ее взгляд был очень пристальным.

— Меня зовут Алиса, — сказала я. — А тебя?

Она все так же смотрела на меня изучающим взглядом.

— А-Аня, — тихо ответила она.

Уголки моих губ расплылись в большой улыбке, искренней и доброй. Аня тоже чуть-чуть улыбнулась, наверное, она тоже была рада нашему знакомству, ведь до меня с ней особо не общались.

— А что ты рисуешь? — спросила я.

Аня посмотрела на меня с вопросом, я кивнула на прикрытый листочек. Девочка растерянно забегала глазами. Похоже она стеснялась показать свое творение.

— Если ты не хочешь, то можешь не показывать, — сказала я ей и чуть отошла от нее, но продолжала дружелюбно улыбаться. — Я тоже никому не показываю свои рисунки, даже родителям...

— Ты плохо рисуешь? — спросила она. Ее голос был мелодичным.

— Ну, наверное, не особо и хорошо, но точно не плохо, — снова улыбнулась я. — Просто мои родители не одобряют рисование, вот и рисую в тайне и поэтому никому не показываю.

— Ого, — удивилась она. — А почему твои родители против?

— Мама говорит, что я рисую одни кляксы и просто трачу бумагу, а папа говорит, что мне лучше надо заниматься математикой, — честно ответила я. — Но вот мой старший брат всегда говорил мне что я рисую хорошо.

Аня перевела взгляд с меня на листочек. Посидела так немного, а потом снова посмотрела на меня. Она убрала руку с бумаги.

— Я покажу тебе свой рисунок, а ты покажешь мне свои... пожалуйста, — Аня протянула мне белый лист с рисунком. По лицу девочки было видно, что она стесняется, но все так же смело смотрела на меня.

Я кивнула ей. Протянула руку и взяла лист. На рисунке был изображен большой серый волк, он лежал на зеленой траве и спал, а рядом с ним стояла девочка в большой красной шапочке и длинным красным плащом. Сомнений не было, Аня точно вдохновилась сказкой про Красную Шапочку. Рисунок был очень красивым. Каждая линия, каждый узорчик были выполнены с невероятной аккуратностью. Я посмотрела на рисунок совсем чуть-чуть, а после передала его хозяйке.

Мельком я осмотрела Аню. Красная тонкая шапка на голове, белая рубашка с кружевами и черная юбка. Она была как маленькая куколка, вот только эта шапка казалась не к месту, но я решила промолчать, ведь и у меня был странный элемент в моем образе. Длинные и торчащие во все стороны пушистые светлые волосы. Аня даже потом называла меня львом. «У тебя такая большая грива, даже лев позавидует!» — смеялась она, но смеялась по-доброму.

Аня забрала свой рисунок и отложила его в сторону.

— Ты действительно очень хорошо рисуешь, — похвалила я ее, она же застенчиво улыбнулась.

— Спасибо.

Я кивнула, а после подошла к своему столу и взяла большой черный рюкзак. Я его не любила. Папа и мама говорили, что яркие цвета это, так убого и что мне нужно носить только темные вещи, ведь так я выгляжу более презентабельно. Будто я была их вещью, которую они выставляли на показ. Не любила я эти их выходки. Но один плюс в этом рюкзаке все же был, в нем можно было хранить все нужные для учебы вещи, и они никогда не помнутся.

Достав из большого кармана небольшую тетрадь в клетку, страниц так на восемьдесят девять сразу же показала ее Ане. В основном я рисовала в ней разных зверушек и девочек чародеек из моего любимого мультфильма. Аня листала тетрадку и с серьезным лицом смотрела на каждый рисунок. Я даже немного напряглась, а что, если ей не понравится. Я сцепила руки в замок, так я делала, когда мне было немного не по себе. Аня улыбнулась, когда увидела рисунок с одной из девочек чародеек, а после посмотрела на меня.

— Тебе нравится Корнелия? — спросила она, а я кивнула. — И мне она тоже нравится.

— Точно, она же такая сильная! — согласилась я. Аня хихикнула.

Вдруг она остановилась на странице с изображением моей семьи. Я сглотнула.

— Это твои родные?

— Д-да, — кивнула я.

— Вы тут такие счастливые, — улыбнулась она.

Ане показалось что наша семья дружная, но разве можно только по одному рисунку все определить, наверное, нет. Папа и мой брат вечно ругались, а мама постоянно пыталась научить меня манерам высокой особы, но я так не любила все эти уроки деловой дамы. Наверное, мы были счастливой семьей только на этом рисунке, я так мечтала об этом...

— Ты тоже рисуешь очень красиво, мне особенно понравились рисунки с чародейками, вот бы мне так красиво рисовать крылья, — вздохнула Аня.

— А давай я тебя научу, а ты научишь меня красиво разукрашивать рисунки, — предложила я. Ане понравилась эта идея и она кивнула.

Прозвенел звонок.

...

Летело время, а мы с Аней стали хорошими подругами. Часто засиживались в школьной библиотеке и рисовали. Обсуждали серии из мультфильмов и болтали о любимых книжках. Однажды я спросила Аню почему она носит шапку, на что мне она ответила, что ее волосы серые. Я так удивилась этому. Но Аня объяснила мне что такое бывает, когда у человека часть волос или полностью волосы белого цвета, но ее были светло серыми, как пепел. Аня стеснялась этого, а мне наоборот нравились ее волосы. Под мои уговоры она все же согласилась снять шапку и начать ходить без нее.

Поначалу все проявляли к ней интерес, кто-то так же, как и я оценил ее интересный цвет волос, а кто-то, наоборот, тихо посмеивался. Но я всегда вступалась за нее, не позволяла ее обижать. Аня была моей первой подругой, и я ценила ее дружбу. Однажды Аня пригласила меня к себе домой на чай, и я согласилась. Наверное, это стало точкой отсчета до того самого момента...

Аня жила в небольшом доме, у них был маленький дворик, в котором росло большое красивое дерево. Моя подруга жила одна с мамой, про отца Аня не говорила, и я решила не спрашивать. Мама Ани, Ксения, была очень доброй и всегда улыбающейся женщиной. Она работала медсестрой в городской больнице и иногда отсутствовала дома из-за ночных дежурств, но время для дочери она всегда находила. Я даже немного завидовала Ане, но эта зависть не была черной, а наоборот. И вот когда Аня пригласила меня к себе, мы засиделись у нее допоздна.

Мой телефон зазвонил. Я схватила старую деревяшку и ответила.

— Алиса, черт тебя побери! — истерично закричала мама. — Где ты, бессовестная девчонка?

И в правду, я же совсем не сказала родителям что собираюсь к подруге. Но они даже про подругу и не знали. Я боялась, что если они узнают про Аню, то они запретят мне с ней дружить, так же как запретили и рисовать.

— Мама, прости меня, — с грустью ответила я.

Аня с беспокойством посмотрела на меня.

— Не надо мне твоих прости! — рявкнула она. — Сегодня у нас в доме важный прием, а тебя все нет и нет, где ты?

Ох уж этот прием. Папа и мама всегда мечтали отдать меня в престижную школу в большом городе на континенте, в ту, где они учились сами. Но для того, чтобы туда попасть нужно было иметь хорошие оценки и пройти собеседование с представителями этой школы. А я совсем и забыла об этом. Совсем заигралась со своей подругой.

Сообщив маме, где я нахожусь, она сказала мне ждать ее и отключилась. Мои руки предательски затряслись. Я чувствовала, что мне предстоит серьезный разговор. Аня подошла ко мне и взяла меня за руки успокаивая. Это помогло.

— Не переживай, все будет хорошо, — и она улыбнулась.

Но я знала, что ничего хорошего не будет. Мама была очень рассержена, но если об этом узнает еще и отец, а он узнает, то будет еще хуже. Я не стала ничего говорить Ане про престижную школу, в которую меня собираются отправить, потому что тогда считала это ненужным. Я боялась думать о том, что придется расстаться с лучшей подругой.

Когда приехала мама я быстро попрощалась с Аней и села в машину. Ее улыбка была лучом света в нагнетающей атмосфере, но стоило машине повернуть за угол улицы, как я столкнулась с холодным и злым лицом мамы. Мне сразу же стало не по себе.

...

Когда мы приехали домой, то первым же делом мама повела меня в гостиную. Я видела, как мой старший брат стоял на лестнице на втором этаже и с сожалением смотрел на меня, говоря тем самым что здесь, он мне помочь не сможет. Когда я вошла в большой зал, то увидела отца, сидящего в кресле. Он держал в руках какую-то тетрадь и... мой школьный дневник.

— Так значит вот почему ты пропадаешь каждый день, — констатировал отец, серьезно смотря на меня.

— Нашла подружку, — злобно прошипела мама.

— Время подружке значит ты уделяешь, а школе? — спросил отец, все так же листая мой дневник.

— Я-я... занимаюсь, каждый день делаю уроки, — ответила я, сцепив руки в замок и начав теребить пальцы.

— Руки! — крикнула мама, увидев это. Я резко развела их в стороны и выпрямилась как солдат. — У нас уже был разговор по поводу этой тупой привычки, стой спокойно, когда с тобой разговаривают!

Я ощущала, холодный как зимний ветер и липкий как нечто гадкое, страх.

— Так значит ты утверждаешь, что успеваешь найти время для двух занятий, интересно, — продолжил отец, после того как мама закончила свой воспитательный урок. — Но по твоим оценкам я не уверен, что время ты распределяешь правильно.

Голос отца стал более грубым.

— Но мои оценки и в правду хорошие... — начала было я, но отец остановил меня, швырнув в меня мой дневник.

— Ты скатилась!!! — взорвался он. — Одни тройки!

Я ощутила, как слезы стали вырываться наружу.

— Представитель школы, в которую ты должна была отправиться, сказал нам что твои балы ниже среднего! — отец начал распыляться еще сильнее. — Семья Шишкиных всегда училась в той школе, но похоже, что ты и твой брат поколение бестолочей!

— Скатиться на тройки из-за дружбы с этой седоволосой дрянью?! Алиса да ты совсем сдурела, так позорить нашу семью! — вставила свои слова мама.

Я чувствовала такую уязвимость, ужасную слабость и несправедливость. Почему взрослые считают, что они могут так относиться к ребенку, который в несколько раз меньше их и слабее? Ребенок не сможет дать сдачи взрослому и от этого они чувствуют свое превосходство, но это же нечестно! Слезы побежали по моим щекам. Мама лишь улыбнулась, увидев мою реакцию.

— У тебя нет времени на дружбу, — четко произнес отец. — Ты должна взяться за мозги!

— Ты будешь дружить с одноклассниками только тогда, когда мы тебе скажем и только с теми, кто подходит для твоего уровня, — продолжила мама.

— Больше ты с той девчонкой общаться не будешь, а то она тащит тебя на дно! Ты должна стремиться в высь, быть лучше остальных, преуспевать во всем, — как же я боялась и ненавидела этого слова, которое вот-вот вырвется с уст отца. — И делать все идеально!

Я громко всхлипнула, но похоже, что отца и маму это даже раззадорило.

— И это, — показал отец тетрадь, мою тетрадь с рисунками. — Тебе не к чему.

Одно его движение разорвало мое сердце.

Один взмах его руки и мой мир треснул. Треснул на сотни осколков, которые уже навряд ли можно будет склеить как разбитую вазу. Тетрадь вылетела из его руки и полетела в камин. Время будто бы застыло. Я слышала, как шелестели страницы тетради в полете. Страницы с моими рисунками. С теми, которые я часами старательно обводила карандашом. Некоторые из них я рисовала вместе с братом, а некоторые с Аней. Время, проведенное за рисованием, было самым приятным из всех. И вот тетрадь упала в горящие бревна. Она раскрылась на рисунке с изображением семьи и моей подруги. Языки пламени стали лизать тетрадь. Странички чернели и исчезали навсегда, превращаясь в пепел. Я чувствовала, что и мое сердце горит вместе с этой тетрадью. Какая-то часть меня превратилась в пепел вместе с моими рисунками. Я вспоминала лицо Ани, когда мы вместе рисовали и это воспоминание превратилось в пепел. Вспомнила как брат подарил мне эту тетрадь и это тоже превратилось в пепел. Слезы хлынули из моих глаз потоком, и я упала на колени. Я плакала и кричала от дикой обиды и боли. Такой боли родители мне еще не причиняли.

Все остальное как в тумане. Будто я была в трансе. Очнулась я в своей комнате, которую родители обчистили до мелочей. Забрали все мои книги со сказками и другими фентези романами. Выкинули все мои раскраски и другие тетрадки для рисования. Вместо этого остались лишь только таблицы умножения и различные правила по некоторым урокам. Тюрьма с белыми стенами и плакатами с правилами. Я сидела на кровати и смотрела в пол. Помню, как отец сказал мне напоследок.

— Завтра же ты прекращаешь свою дружбу с той девчонкой и берешься за ум! — и дверь захлопнулась.

Я взяла свой телефон со стола, открыла контакты и нашла номер Ани. «Лучшая подруга» было написано на экране. Я так не хотела этого делать, но я боялась того, что если не сделаю, то будет еще хуже. Нажав на кнопку «удалить» на экране, высветилось уведомление: «Вы уверены, что хотите удалить этот номер?».

Я нажала «Да».

...

На следующий день, брат хотел поговорить со мной, поддержать меня, но я отказалась от его поддержки, сказала ему, что и так всё хорошо. Отец подвёз меня в школу и проследил за тем, чтобы я дошла до класса. Аня сидела на нашем месте и что-то рисовала. В сердце больно кольнуло. Я прошла мимо нее и села на место возле какого-то мальчишки, который громко смеялся с другими одноклассниками. Он мельком глянул на меня и отвернулся. Я чувствовала, что потихоньку становлюсь частью большой компании, отдаляясь от девочки, с которой мы были хорошими подругами. Когда Аня увидела, что я сижу не с ней она подняла бровь в вопросительном выражении.

— Алиса, ты чего? — спросила она.

Я же проигнорировала, с серьёзным лицом выкладывая вещи на стол.

— Ладно, посмеялись и хватит, — улыбнулась она. — Садись уже ко мне, поговорим о вчерашнем? Если что-то случилось, то я готова тебя поддержать, ты же моя подруга.

Как же я хотела ей всё рассказать, поплакаться ей. Но я не могла, я боялась. Для ребенка это была невероятная боль. Я продолжала молчать.

— Алиса, ну хватит уже...

— Отстань, Лисина! — резко оборвала я.

Это было очень громко, и все обернулись. Я не ожидала этого. Аня остолбенела. Сердце раздалось такой жуткой болью. Я уже чувствовала, что слезы так и текут.

— Что? — спросила Аня, улыбка исчезла с ее лица.

— Ничего! — грубо ответила я. — Я и так скатилась по оценкам из-за тебя. Не лезь ко мне!

Аня подавилась воздухом.

— Я не понимаю, Алиса... Что случилось? — было видно, что и Аня скоро расплачется, но продолжала держаться.

— А чего непонятного седая? — вдруг спросил мальчик, который сидел напротив меня. — Отвали ты от нее, сама троечница, теперь и других тащишь за собой!

Аня вспыхнула краской и выбежала из кабинета. Все в классе засмеялись.

— Ха-ха-ха, вот ведь плакса! — крикнула какая-то девочка.

— Мымра седая!

— Дурочка с тройками.

Когда все успокоились, то снова вернулись к своим делам. А я отвернулась и смогла выпустить слезы, которые потом смахнула рукой.

Прозвенел звонок.

...

После всего того, что произошло я старалась избегать Аню. Игнорировала ее. Иногда даже обзывала чтобы та от меня отстала. После я стала общаться с другими детьми. Оценки снова стали хорошими, и родители были удовлетворены этим. Но я не считала, что Аня была виной моих плохих оценок. Она, наоборот, стала лучом в моей серой жизни, который вскоре скрыла пелена туч.

Однажды мой брат получил письмо из университета. Он был как никогда рад этому событию, так как мог наконец-то уехать от родителей, но в то же время ему было тяжело бросать меня одну. Но он больше не мог проводить хоть одну минуту с ними и собрав свои вещи, сказав мне быть сильной, уехал. Иногда он присылал мне письма, и я была рада этому. Но только письма и больше ничего... Он так ни разу и не приехал. Я осталась совсем одна. И родители взялись за мое воспитание.

Прошло несколько лет, и Аня стала лучшей ученицей в классе. Мы с ней равнялись в оценках и это переросло в соперничество. Мы стали с ней частенько ругаться. Но не прошло ни одного дня, когда бы я не сожалела о том, что поступила так ужасно с человеком, который был для меня всем. Я понимала, что поступила невероятно гнусно, и нет мне прощения. Если бы я была смелее и смогла бы ответить родителям как это всегда делал мой брат... Но я не могла. Я была слабой и трусливой маленькой девочкой. Мечтающей о любящей семье и хороших друзьях. Запутавшейся и потерянной.

Мне сломали жизнь, и я сломала ее ни в чем невинной девочке.

И продолжала делать это и дальше...»