1. Сестрица Грейс

Данная часть носит название "Саблезубый, Росомаха и Повелительница Ос". Почему именно такое, вскоре станет ясно.

Часть вышла довольно объёмной и более фантастической и "лихо завёрнутой", чем предыдущие, так что надеюсь, будет интересно.

Итак, всё та же провинция Манитоба, всё тот же 1855 год.

Грейс никогда не ездила верхом, но — хвала Небесам! — её не заставили управлять лошадью самостоятельно. Седоусый офицер в аккуратном алом мундире, скроенном столь же добротно, как и фигура, на которой сидел, ловко для своего возраста вскочил на невысокого крепкого коня каурой масти, а попутчицу свою усадил впереди себя. Однако той всё равно было неуютно. Земля качалась, точно мускулистые лошадиные ноги шатали её, превращая из незыблемой тверди в нечто неверное, норовившее уплыть куда-то. Одно только и спасало девицу — это неведомое доселе чувство, что вызывали в ней надёжные, все в узловатых жилах, руки офицера.

Растерянная, озадаченная, обескураженная Грейс, которой с трудом верилось в то, что никогда уже её жизнь не станет прежней и что пора строить какие-то совсем иные планы, не понимала и того, с чего вдруг всё столь резко изменилось.

Сперва три дня назад ей пришла неожиданная помощь от тех, кого она уж почитай что записала в свои губители, и лишь благодаря этому Грейс так счастливо вышла совершенно сухой из воды. Капитан ей так и сказал: «Трудно судить о причинах, но старший из этих молодых людей зачем-то выгородил тебя. Вольно или невольно, но он дал тебе шанс начать жить иначе, лучше. Не будь глупой — не упусти его».

Грейс и сама понимала, что отделалась легко, очень легко. Её ни в чём не обвинили и даже не потребовали расплатиться натурой за какую-нибудь поблажку. Напротив, этот странный патрульный, как только её выпустили из комнаты для допросов, тут же на время поселил её в каком-то отдельно стоящем домике при казармах, называл исключительно «мисс Грейс», чего с жрицей любви никогда прежде не случалось, а теперь вот вёз впереди себя на лошади, и — странное дело — девушка не ощущала в нём ничего такого, что привыкла получать от мужчин, хоть молодых, хоть старых. В капитане Треворе не было и капли похоти: ни масляного грязного взгляда, скользящего по очертаниям её фигуры, ни того особого напряжения в руках, что считай всю жизнь лишь и ощущала Грейс на своём теле. Нет, мужские руки, держа поводья, временами касались её, но ничего, кроме тепла и поддержки от них не исходило. А редкие, скупые, но какие-то очень приятные и обнадеживающие слова казались словами того единственного мужчины, которого у неё никогда не было — отца.

Без всякого сомнения, Грейс это только чудилось, настойчиво стучась в смятенную душу, но всё больше и больше несостоявшейся хозяйке публичного дома хотелось хотя бы обмануться этим. Так оно было мило сердцу и так нечаянно желанно.

От домика, где девушка прожила минувшие три дня, до назначенного места встречи с Джеймсом и Виктором было не так уж и далеко — часа два неторопливой езды, не более. Но Грейс успела за это время и устать, отсидев себе всё на свете, и вопреки этому пригреться рядом с каким-то неправдоподобным и ничего не ждущим от неё в оплату человеком.

А памятное место меж тем уже виднелось вдали.

— Я почему-то уверен, что нас там ждут, — удовлетворённо усмехнулся себе в усы Тревор и одарил Грейс чем-то едва уловимым, но больше всего похожим на спокойствие.

А она, что уж говорить, очень сильно сейчас в этом нуждалась.

***

Джеймс и Виктор сидели на придорожной траве и… по привычке никуда не торопились. Так как они понятия не имели, в какое именно время приедет в тот день на встречу капитан Тревор, то не нашли иного занятия, как с самого утра предаваться праздности у обочины заброшенного пути в Брандон. Довольно жаркий, как и все предыдущие, день загнал их в резной тенёк под молодой кленовой порослью и не располагал ни к чему иному, кроме полусонной болтовни, в основном шутливой, в беззлобных подковырках, и самых смелых догадок о том, что же такое предложит им старый патрульный.

Все трое суток, прошедшие с тех пор, как расстались с военными и с Грейс, когтистые братья прожили в шалаше, который наскоро соорудили из небольших поваленных древесных стволов и еловых веток. Было лето, и в особых удобствах парни не нуждались, но и им хотелось бы, конечно, разузнать, когда и куда им предложат поселиться, какое жалование дадут и, главное, в чём же будет состоять из служба.

Джеймс предпочёл бы заняться в здешних краях чем-то по возможности мирным, Виктор лучше пошёл бы в приграничный патруль или в какое-нибудь другое местечко, пожарче. Один мечтал о бане и одежде почище, второй — о цирюльнике, потому как длинных волос он не любил — говорил, что мешали в охоте.

Они то смеялись подначкам друг друга, то начинали невзначай похваляться когтями, но одно было важно для обоих — братья Джеймс и Виктор в кои-то веки по-настоящему общались: ни о чём, но искренне и полноценно, открывая друг в друге очень много всего того, чего в упор не видели прежде. Или видели, да не привычны были замечать, ослеплённые предвзятостью и досадным, на пустом месте выросшем недоверием.

Не понять было, почему это не приходило им в головы раньше, но очевидно, что лучше поздно, чем никогда, и двое молодых людей, не обращая внимание ни на долгое ожидание, ни на то, что столько лет вели себя дураками, вяло отмахивались от слепней и продолжали своё занятие.

Давно уже перевалило за полдень, как редкий горячий ветерок донёс до их чуткого обоняния знакомые и долгожданные запахи.

***

Грейс!

Джейми не знал даже, чему обрадовался больше: тому, что Тревор не обманул (хотя об этом юноша всерьёз и не думал, в первый же миг знакомства учуяв достойного человека) или того, что вновь увидел девчонку из борделя живой, свободной и невредимой. Он тут же подбежал к капитанской лошади, подхватил Грейс из рук офицера, когда тот помогал ей спуститься на землю и, не сдержав порыва, крепко обнял девушку — за три дня он успел начисто позабыть всё то, чем раньше был недоволен, наскучался, наволновался и теперь счастлив был, что дело это завершилось благополучно. Да, подробностей он не знал, но был уверен, что обстоит всё уж по меньшей мере не плохо.

— Сэр, — Джейми чуть отстранил Грейс и дружелюбно протянул ладонь в сторону капитана.

Тревор спешился и, коротко усмехнувшись в седые усы, тут же принял это незамысловатое, чисто мужское и без слов понятное приветствие. Виктор (Джеймс бросил в его сторону мимолётный взгляд) за всё это время успел лишь встать и по-хозяйски привалиться к стволу молодого дерева, точно к дверному косяку на крыльце собственного дома. Младший брат считал, что старший, безусловно, мог бы проявить и чуть больше почтения к этому уважаемому человеку, но Крид оставался Кридом, каким бы боком не поворачивалась к нему затейница-судьба.

— Вот, привёз вам вашу мисс Грейс. Вы рады, надеюсь?

Юный Хоулетт в ответ на это дёрнул уголками губ, соглашаясь. Девчонку, должно, укачало от езды верхом, и она по-прежнему крепко держалась за него, точно боялась упасть.

— Да она ж нам как сестрица родная, — отделившись, наконец, от облюбованного клёна, брякнул Вик, и Джейми даже чуть подрастерялся, не ведая, как расценивать слова брата и как на них реагировать.

Вот теперь бы Виктору не стоило ни врать, ни строить из себя невесть кого, но и сказать что-то против Джеймсу тоже в голову не приходило. По смыслу-то слова Крида были вполне себе верными и пристойными.

— Вот-вот, именно — сестрица. Вам надлежит не обижать её, а всячески оберегать и заботиться, — подхватил Тревор, от мудрости, видно, пропустив мимо ушей сарказм в голосе собеседника и то, что тот явно кривил душой. Младший из когтистых братьев решил для себя, что капитан обращается с этим больше к нему, чем к старшему, и именно его заботам вверяет бывшую блудницу. — Я бы оставил её у себя и по-отечески заботился, да жене моей эта мысль пришлась не по нраву. Потому и препоручаю вам, чтоб жила честно и не в обиде. Я ведь могу доверять вам?

— Я ручаюсь! — горячо, без раздумий, как чаще всего и выходило, выпалил Джеймс, на что Тревор лишь благожелательно усмехнулся. Юный Хоулетт недоумевал, чем его слова могли позабавить капитана, но от обид воздержался. В своём доверии ему военный, похоже, был вполне серьёзен. Переменив выражение лица со снисходительно-веселого на сдержанно-деловитое, он продолжил свой разговор с двумя когтистыми братьями.

— А ещё вам выдано разрешение на охоту в здешних лесах и на продажу добытого, — и офицер вынул из-за пазухи бумажный конверт с кружком коричневой сургучной печати. — Мой кум, не последний человек в гарнизоне, помог решить этот вопрос быстро, но не только в благодарность за спасение дочери. Мне бы хотелось с вами поговорить, юноши. О серьёзных вещах. Идёмте, я покажу вам место, где вы сможете жить, если не поленитесь привести дом в порядок. Учтите: мисс Грейс берлога не подойдёт, так что уж постарайтесь.

Джейми охотно кивнул, хотя и озадачился немного тем, как они с Виктором будут делать то, чего никогда ещё не пробовали. Созидать — не рушить. Если честно, то он и представления не имел о том, как что-то чинить и приводить в порядок. Не хотелось ударить в грязь лицом ни перед девушкой, ни уж тем более перед её покровителем. Грейс, правда, вела себя молчаливо, и её, похоже, не меньше Джеймса волновало, как же и где они будут теперь жить-поживать все вместе. И лишь Вика это вроде как совсем не волновало. Не любил старший брат тревожиться по пустякам, хотя всё чаще в последнее время о чём-то подолгу думал и, кажется даже, печалился