Выстрел из прошлого

1

Входная дверь оглушительно хлопает. Приподнявшись на локте, я нервно стискиваю пальцами одеяло и озираюсь по сторонам. В комнате подозрительно сильно пахнет пылью и свежестью, как будто все это время дверь в хижину была распахнута. Потерев рукой глаза, сажусь на софе. Хорошо, что зверушку вроде меня положили спать у самого входа.

К ароматам природы, неестественно-сильно бившим в нос, примешивается запах мяты. Вглядываюсь в темноту, пытаясь обнаружить притаившуюся Вальтерию, но, кажется, ее здесь нет. Тогда откуда такой яркий запах?

Поднявшись, шлепаю босыми ногами ко входу, ориентируясь на свое обоняние. На полу взгляд выхватывает что-то белое. Машинально наклонившись, поднимаю приятный на ощупь кусок ткани, от которого очень сильно пахнет мятой. Рубашка, сброшенная в спешке.

Что за черт?

Приоткрыв входную дверь, осторожно выбираюсь на улицу. На порог через приоткрытую щель нанесло пыль и сухие листья. Воздух пропитан йодом и солью, вокруг шумит могучий теплый ветер. Кроны вековых деревьев опасно наклоняются, яростно и громко перешептываясь друг с другом. Остановившись на крыльце, осматриваюсь по сторонам и замечаю ботинки Вальтерии, раскиданные так далеко друг от друга, словно она намеренно швырялась ими в воображаемых врагов, окружавших дом.

Сердце пропускает удар, в голову лезут странные мысли. Приоткрытая дверь, рубашка, ботинки... Вампира похитили, а она намеренно оставляла следы?

Прибавив шаг, я ступаю босыми ногами по высокой траве, наросшей вокруг дома. Стараясь принюхаться к знакомому мятному аромату, я крепче прижимаю белую рубашку к груди. Сердце тяжело колотится о ребра. Может быть, я опоздал, может быть, с ней что-то случилось. Ну же, Рихтенгоф, подай мне еще один знак. Где тебя искать?

Плюнув на осторожность, я бреду в лесную чащу, все еще тщетно пытаясь уловить мятный запах. Вокруг сгущается кромешная темнота, под ногами хрустят мелкие ветки, пальцы проваливаются в сырую землю. Сонный мозг отказывается соображать, но что-то подсказывает, что вампир не могла просто так оставить дорожку из принадлежавших ей вещей.

В качестве подтверждения из чащи доносится рев. Похолодев от ужаса, я стискиваю в пальцах хлопковую ткань и пячусь назад, нервно вращая головой. Откуда шел звук? Кто это был? Слишком глупо было отправляться в лес в одиночку, не прихватив с собой фонарь. Без звериного облика в темноте от меня толку еще меньше, чем от крота.

Рев повторяется, перерастая в протяжный победный вой. Теперь я точно уверен, что мне не показалось. Определив направление, уверенно шагаю вперед, цепляясь футболкой и джинсами за костлявые конечности кустов и упавших веток.

Плотные заросли деревьев не позволяют даже взглянуть на небо. Осторожно переступая через массивные вздыбленные корни, я стараюсь касаться каждого дерева, мимо которого прохожу. Во-первых, это позволяло держать равновесие, а, во-вторых, я нащупывал кору еще до того, как врезался в нее носом. Все бы отдал за кошачье зрение.

— Вальтерия!

Рев, который волной пронесся по чаще, смолк пару минут назад и больше не повторялся. Слушая гулкие удары собственного сердца, я неутомимо двигаюсь туда, где кто-то определенно проходил. Вообще я всегда неплохо считывал следы, но в таком мраке умения мои были бесполезны. Я даже не мог оценить, насколько переломаны кусты, бежал ли кто-нибудь сквозь заросли, наступал ли на нетронутую лесную почву.

Сзади что-то громко хрустит, и я оборачиваюсь так резко, что мышцы в шее вспыхивают неприятным жаром. Бешено вращая глазами, тщетно пытаюсь выловить хоть что-нибудь. Пальцы потеют, я занимаю боевую стойку, готовясь атаковать вслепую.

Длинная когтистая рука хватает мое плечо и резко тянет на себя. Заорав во всю силу легких, я пружиню и отскакиваю куда-то в сторону. Прыжок получается не самым ловким — не рассчитав траекторию в кромешной темноте, я врезаюсь в шершавый ствол дерева и падаю навзничь. Чувствую, как легкий холод чужого дыхания касается лица. В следующую секунду ледяная ладонь ложится на мою щеку.

— Ты в порядке?

— Вальтерия? — выдавливаю я.

В темноте не видно ровным счетом ничего, но даже во мраке зрачки вампира подсвечиваются черновато-красным. Облегченно вздохнув, я сажусь на земле и потираю ушибленную голову.

— Что ты тут делаешь? — бормочу я.

— А ты как думаешь?

Недоуменно таращусь в темноту. Осознание приходит не сразу.

— Ах, черт. — С силой ударяю себя ладонью по лбу. — Ты охотишься.

— Именно.

Невесело усмехаюсь, раздосадованный собственной глупостью. Ледяная ладонь хватает меня за предплечье и уверенно тянет наверх, ставя на ноги.

— Пойдем. — Голос Рихтенгоф звучит сердито. Она тянет меня на себя и направляется в ту сторону, откуда я пришел. Стараясь успевать за своей одичавшей от охоты подругой, я слегка морщусь — ледяная хватка оказывается слишком крепкой, мне больно.

— Обязательно тащить меня за руку? — ворчу я. — Я и сам дойду.

— Не ной.

Сначала мне показалось, что мы возвращаемся к опушке, на которой располагалась лесная хижина, но через минуту я понимаю, что Вал тянет меня совершенно в другом направлении.

— Что происходит? — спрашиваю я. — Куда мы идем?

— Раз уж ты здесь, поможешь мне кое с чем разобраться, — требовательно говорит она.

— Ну, еще бы... — бурчу я.— Как хорошо, что я вовремя оказался под рукой.

— Из чистого любопытства, по какой причине?

— Лучше не спрашивай.

Мы выходим на открытое пространство побережья, освещенного синеватым лунным светом, пробивающимся сквозь рваные облака. Каждый шаг отдается в тишине, вокруг практически не слышно ни шорохов, ни других звуков жизни.

Вал разжимает пальцы, выпуская мое предплечье из крепкой хватки. Теперь я мог беспрепятственно идти сам, освещения здесь достаточно. Взглянув на Вальтерию, тут же смущенно опускаю глаза, стараясь чтобы гулкое сердцебиение не выдало меня с головой. Из одежды она решила оставить только брюки. Изящные сильные руки перепачканы землей и кровью, а в районе груди я, кажется, видел кровь, но слишком спешно постарался отвести взгляд.

Вальтерия молча спускается к воде, каждый шаг все еще напоминает сильную и грациозную походку хищника. Встав на колени, она опускает ладони в прохладную воду и медленно смывает грязь и кровь с белоснежности своего тела. Я стою в шаге от нее, завороженно наблюдая, как тонкие струи воды стекают по ее обнаженной коже.

Господи. Столько бы отдал, чтобы сейчас дотронуться до твоих ключиц губами.

— Это, кажется твое. — Я потираю предплечье и протягиваю Вальтерии ее рубашку.

— Спасибо, она мне пригодится. — Вампир накидывает белую ткань на плечи и торопливо застегивает пуговицы.

— Куда мы собираемся?

— Отвечу только после того, как ты расскажешь, зачем пошел за мной среди ночи.

— Я думал, что тебя украли. — Пожимаю плечами и чувствую, как смущение обжигает щеки. — А одежда — это следы, по которым я могу тебя найти. Ты оставила входную дверь открытой, разбросала свои вещи. Короче, отстань от меня.

Рихтенгоф вскидывает бровь, явно пораженная моей теорией.

— Когда я отправляюсь охотиться, то обычно не забочусь о том, чтобы складывать свою одежду аккуратными стопками.

- Я об этом не подумал.

Вальтер фыркает. Мы шагаем вдоль кромки моря, погруженного в сонный штиль.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — спрашиваю я, намекая на цель нашей ночной вылазки.

— Хвалю за бдительность.

— Что?! — Я не верю своим ушам. — А где подколки насчет того, какой я тупой?

Вал пожимает плечами.

— Ну, я рада, что ты вышел проверить, все ли в порядке, — серьезно говорит она. — Входную дверь мог распахнуть и чужак.

— То есть я все-таки не тупой?

— Ты неусыпный.

— И тупой.

— Я бы сказала малопроницательный. — Рихтенгоф осторожно поглаживает меня по предплечью. — А теперь мы отправляемся в другую часть пляжа. Там мало скал, а еще есть одна уютная заводь.

— Искупаться решила?

— Не совсем. Идем.

Когда перед глазами сероватой полосой замаячил знакомый просторный песчаный пляж, лишенный каменной зубоскальности, я прищуриваюсь и внимательно вглядываюсь. Сначала в глаза ничего не бросается. Пустовавший простор, по которому гуляет просоленный ветер.

— Видишь? — спрашивает Вальтерия, вытягивая руку и указывая на что-то впереди. — Вон там.

— Камень? — неуверенно спрашиваю я и щурюсь.

— Бог ты мой, а тебе и вправду нужны очки...

Большой камень при ближайшем рассмотрении оказался небольшой моторной лодкой. Мотор заглушили совсем недавно, в воздухе все еще пахнет выхлопом. Подойдя ближе, я провожу рукой по борту, словно убеждая себя в том, что это не мираж.

— Откуда? — Я поворачиваюсь к Вал. — Давно она здесь?

— Заметила ее около получаса назад, прекратила охоту и начала возвращаться. — Вампир скрещивает на груди руки. — Кажется, у нас гости.

— Думаешь, это Уоллес?

Вал оглядывается вокруг и замечает следы, ведущие в сторону поросшей лесом части острова, погрязшей в руинах и растительности.

— Одна цепочка следов. — Она присаживается и дотрагивается до песка кончиками пальцев. — Подошва спортивных кроссовок. Явно не солдат и не наемник, следы неглубокие, значит, он не был сильно нагружен и не носил военной обуви.

— Кто это может быть?

— Не знаю. Это мы сейчас с тобой и выясним.

Мы осторожно идем по следу. Человек и вправду был не слишком сильно нагружен — он с легкостью перелезал через довольно высокие рогатины деревьев. В этой части леса листва не настолько плотно закрывала протоптанную тропинку, поэтому я мог различать не только дорогу, бежавшую впереди меня, но и очертания следов.

Чем ближе мы подходили к старой полуразвалившейся колокольне, тем сильнее становился запах человека. В нос снова ударил дешевая вонь мужского дезодоранта, с которым явно переборщили.

— А теперь тихо, — шепотом произносит Вал и прикладывает палец к губам.

Мы останавливаемся у полуразвалившихся стен колокольни. Наверху мелькает синеватое свечение экрана, которым пользовался наш незваный гость. Осторожно подтянувшись на ветках, мы тихо влезаем в выломанные зубцы решеток, проскальзывая сквозь окно.

Шум какого-то развлекательного шоу, запах дезодоранта и алкоголя. Прошагав по засыпанному щебнем и известью коридору, мы заворачиваем за угол. Возле расстеленного спального мешка вальяжно развалился какой-то подросток, держа в руках поцарапанный планшет. Его реакции стоит отдать должное — невесомость шагов не помогает спрятаться, парень успевает заметить наши темные фигуры, замершие в проходе.

— Как вы сюда пробрались?! — Парень подскакивает и хватает ломик, готовый защищаться. — Я поставил капканы на входе!

— Каков хитрец, — бормочу я, скептически оглядывая разложенный спальный мешок.

— Вы че тут делаете?

— Могу задать тот же вопрос. — Вампир вскидывает бровь. — Нахождение на этой территории является незаконным.

— А ты че, коп?!

— Нет. Но от меня проблем может быть гораздо больше.

Парень угрожающе взмахивает ломиком.

— Запугать меня решила?!

— Думай, с кем говоришь, — бурчу я.

Без интереса оглядывая комнату, прохожу внутрь, стараясь не наступать на разбросанные бычки и пустые пивные банки. Этот пацаненок явно тут гнездо себе решил свить.

— Шли бы вы отсюда, ребята, пока я вас не пришиб. — Парень перекладывает свое оружие из ладони в ладонь, стараясь выглядеть как можно более грозно.

Вальтерия вздыхает и подходит к незнакомцу почти вплотную, угрожающе заглядывая ему в глаза. Несмотря на то, что в руках подросток сжимает ломик, руки его непроизвольно вздрагивают.

— Если встретил кого-то на необитаемом острове, где нет связи и полиции, то будь учтив с незнакомцами. — Голос Вал звучит холодно. — А теперь ответь, что ты тут делаешь?

— Лан, простите, я не подумал. — Парень кладет ломик и протягивает вампиру руку. — Меня Дерек зовут, я искатель.

— Приключений на задницу? — переспрашиваю я.

— Очень смешно. — Дерек поправляет перепачканную пылью ветровку. — Я искатель сокровищ. А за всякое редкое барахло люди готовы неплохо заплатить. Я этим живу уже года три. Сейчас вот тусуюсь в этой колокольне, может лагерь рядом разобью. Поживу тут дня два, пошарюсь по острову, пока еда не кончится. Может, еще хлама какого наберу.

— Как насчет того, чтобы устроиться на работу, а не грабить руины? — осведомляется Вал.

— Пф, да кому это сейчас интересно?! — фыркает Дерек и наклоняется над большой спортивной сумкой со своими находками. — Да и нельзя грабить тех, кто давно уже помер. Им добро точно ни к чему, а вот богатые за это прилично отвалят.

— Что-нибудь уже надыбал? — спрашиваю я, заглядывая в сумку. — Есть, что продать?

— Подсвечники, старинные часы, которые уже никогда не пойдут. — Парень бряцает содержанием своего мешка. — Это я тоже решил прихватить, хотя ни черта не понимаю.

— Погоди! — одергивает его Вал. — Что это?

— Да пойди разбери. — Парень вытягивает из сумки книжицу в черной кожаной обложке. — Какая-то книга заклинаний. Я пытался ее прочитать, но там ни черта ровным счетом не понятно. Прихватил, чтобы сбагрить потом каким-нибудь сатанистам.

— Я хочу у тебя ее выкупить, — решительно заявляет вампир. — Сколько?

Глаза Дерека загораются жадным огнем.

— Пятьдесят, и мы договорились, — усмехается он.

— Да ты охренел! — рявкаю я. — Набью тебе морду и заберу этот кусок макулатуры бесплатно!

— Э, полегче! — Дерек сжимает руки в кулаки.

Вальтерия молча отсчитывает деньги и передает их искателю сокровищ. Я открываю рот, чтобы возмутиться и снова его закрываю. Откуда у нее деньги и почему она тратит их на всякую ерунду, которую продает этот малолетний расхититель?

— Приятно с вами работать, — склабится парень. — Что-то еще, мои дорогие покупатели?

— Убери лодку с побережья. — Вал кивает в сторону пляжа. — Могу посоветовать, куда ее переставить, чтобы никто не стащил. Ты можешь оказаться не единственным искателем сокровищ.

2

Когда мы возвращаемся обратно к хижине, небо на горизонте начинает медленно светлеть. В лесных кронах разливаются голоса утренних птиц, просыпающихся вместе с лесом, стряхивавшим с себя мрачную ночную дремоту.

— Ты уверена, что нам не надо его прижучить? — Я оборачиваюсь на колокольню и недоверчиво смотрю в одно из окон.

— Зачем?

— Вдруг он работает на Уоллеса?

— Очень сомневаюсь. — Вампир увлеченно листает книгу заклинаний. — Уоллес бы не доверил слежку за нами какому-то мальчишке.

— Не убедила, — возражаю я. — Тот придурок в супермаркете на заправке тоже не выглядел как суперагент. В итоге достал серебряную ручку и чуть не ткнул мне ей в глаз.

— Ага.

— Может быть, вернемся и наподдадим ему как следует? Сначала продавец, потом этот рыбак, затем мальчишка с задатками пирата и... — Я прерываюсь и машу руками, привлекая к себе внимание. — Эй! Ты вообще меня слушаешь?

— А? — Рихтенгоф растерянно поднимает глаза. — С задатками пирата, да.

— С задатками пирата! — передразниваю я и киваю на приобретенную вампиром книгу. — Что это за сатанизм? Он правда того стоил?

— Еще как, — бормочет Рихтенгоф, жадно перелистывая страницы и почти не глядя под ноги. — И это не сатанизм.

— А что? Выглядит, как заметки чернокнижника.

— Тем лучше, — откликается вампир. — Зато их никто не прочитает.

— Так ты расскажешь, что это?

— То самое нечто, которое мы тут ищем. Мой дневник.

— Твой... что?!

Вальтерия вздыхает, явно недовольная тем, что я отвлекаю ее от интересного чтения.

— Это мой старый дневник исследований наших видов, — терпеливо объясняет она. — К сожалению, я потеряла ее, когда мы бежали с острова. Здесь очень много заметок, о которых я уже забыла. А еще множество листов, вшитых сюда из других исследований.

— Ничего себе, — выдыхаю я, удивленно глядя на книжку в руках Вал. — Почему парень не догадался, что попало ему в руки?

— Дневник написан на древнем наречии, которое понимают далеко не все. — Рихтенгоф пожимает плечами. — Мне нужно было убедиться, что знания не попадут в плохие руки, даже если я потеряю записи. Поэтому со стороны они и напомнили Дереку учебник заклинаний для сатанистов.

— Где он умудрился найти твои заметки?

— Наверняка обнаружил их, когда рыскал по лечебнице.

— Поэтому ты столько за них заплатила? Потому что это то самое нечто, которое нам удалось найти?

— Поверь мне, они стоят гораздо дороже, — серьезно говорит Вал. — Уникальные исследования, которые мне никак не удавалось обобщить.

— Почему?

— Времени на науку во время работы в лазарете катастрофически не хватало.

— Зато теперь ты можешь вдоволь с этим порезвиться, — улыбаюсь я. — В крайнем случае, можешь использовать меня в качестве подопытного кролика. Этот остров точно знает, что мне не привыкать.

— Никогда больше так не шути. — Вальтерия внезапно останавливается и обнажает ровные клыки. — Понял?

— Понял.

Мы возвращаемся в хижину на опушке. Синие стены освещает розоватое рассветное солнце. Собрав разбросанные по крыльцу ботинки, Вал, как ни в чем не бывало, проходит внутрь, стараясь не нашуметь и не разбудить обитателей хижины. Хотя сомневаюсь, что даже звук выбиваемой с разбега двери мог оказаться громче раскатистого храпа Байрона Хэлла, почивавшего на втором этаже.

Приготовившись расслабленно плюхнуться на свою софу, я вовремя замечаю, что на ней уже кто-то лежит. Укутавшись моим клетчатым пледом, на моем месте спит Элин, тревожно хмурясь и тихо посапывая носом.

— Наверняка заметила, что ты ушел, — шепчет Вал, мягко улыбнувшись. — Потом спустилась, чтобы тебя подождать.

— И не дождалась. — Я тоже улыбаюсь. — Ничего страшного, посплю на полу.

— Можешь отдохнуть у меня в комнате.

— А как же ты?

Вал многозначительно помахивает новоприобретенным дневником. Понимающе кивнув, иду за ней. Обогнув кухню, мы проходим в самую просторную спальню с большой кроватью. Мы предлагали Байрону расположиться здесь, но он предпочел чердачный гамак, заваленный подушками.

Радостно разбежавшись, плюхаюсь спиной на кровать, блаженно раскидывая в стороны руки. Открыв глаза, наблюдаю, как Вальтерия садится за большой деревянный стол возле окна. Раскрыв книжицу, она тут же углубляется в чтение. Осторожно развязываю шнурки кед и оставляю их возле кровати, забираясь на нее с ногами.

— Вал?

Недовольный усталый взгляд.

— Мне кажется, что я знаю Эстер уже давно. — Обнимаю подушку и смотрю в деревянный потолок. — Мы могли с ней встречаться раньше?

— Влюбился?

— Что? — Я едва не поперхнулся воздухом.

Вампир вопросительно вскидывает бровь, ожидая ответа.

— С чего ты взяла? — бурчу я.

— Просто предположила. — Вал перелистывает тонкие страницы дневника. — Отвечая на твой вопрос, я не знаю, могли ли вы встречаться раньше.

— Довожу до твоего сведения, что я не влюбился. — Крепче стискиваю подушку и хмурюсь.

Искоса глянув на Рихтенгоф, замечаю, что та улыбается краешком губ. Глаза ее уже бегали по строчкам дневника. Если уж она дорвалась до интересного материала, то теперь и за уши не оттащишь.

— Просто чувствую в ней родственную душу, — заканчиваю я, прекрасно понимая, что вампир все равно меня не слушает.

Однако последняя фраза заставляет Рихтенгоф оторваться от чтения. Я даже не ожидал такой реакции. Задумчиво хмуря брови, она смотрит на меня так пристально, что становится не по себе.

— Ты уверен? — спрашивает она.

— Ну, да... — Приподнимаюсь на локте и подозрительно щурюсь. — А что это ты даже дневник читать бросила?

— Удивилась, — спокойно поясняет вампир. — Со мной иногда бывает.

Если бы у меня было больше сил, я бы выяснил, что ее так поразило, но глаза неимоверно сильно слипались, а кровать была такой теплой и мягкой, что сопротивляться просто не было сил. Наблюдая за вампиром сквозь полуприкрытые веки, я проваливаюсь в глубокий сон, убаюканный тихим шелестом страниц и пением птиц сквозь приоткрытую створку окна.

3

Я выныриваю из воды и гулко хватаю воздух ртом. Хорошо прокашлявшись, встряхиваю головой как собака.

— Нашел?! — Вал складывает руки рупором.

— Да нет там ничего! — громко кричу я, стараясь переорать морской ветер.

С самого утра на Морбаторе то и дело хлестал ливень. То начинаясь, то снова прекращаясь, он портил не только настроение, но и убивал желание делать хоть что-либо. Оказалось, Вал рассчитала, где должна была разбиться рулевая рубка, в которой они с Байроном поставили большой сейф. Туда Рихтенгоф заботливо припрятала консервы, аптечку и другие припасы на всякий случай.

Моей первостепенной задачей стали поиски этого самого сейфа. Вал, по моей скромной просьбе, руководила спасательной операцией с сухого берега. Ее ожог на руке подсказывал, что со своим желанием помочь нырять она может пойти куда подальше.

Тяжело вздохнув, я задерживаю дыхание и погружаюсь под воду. Ловко двигая руками, двигаюсь ко дну и слепо щупаю перед собой. Открытые глаза никак не облегчали ситуацию — в мутной воде не было видно ровным счетом ни черта. Нужно было плыть к дальним скалам, где мы с Эстер спрыгнули с «Катрана».

Снова выныриваю и провожу рукой по волосам.

— Рихтенгоф, слепошня, корабль затонул совсем в другом месте! — кричу я. — Откуда тут может взяться сейф?!

— Его вполне могло отнести сюда подводным течением, они тут сильные!

— Сейф же тяжелый!

— Не настолько! — Вампир задумчиво прохаживается взад-вперед по берегу. — Ладно, я иду!

— Вальтерия, не вздумай! — предупреждающе ору я. — У тебя ведь рана! Я же сказал, что сам...

Вампир делает вид, что не слышит моих слов. Разувшись и скинув рубашку на песчаный берег, она делает пару шагов назад, чтобы хорошенько разбежаться. Оттолкнувшись сильными ногами, вытягивает руки вдоль корпуса и изящно ныряет практически рядом со мной. Поморщившись от поднявшихся брызг, я покачиваюсь на волнах. Вал показывается на поверхности и ловким движением руки приглаживает волосы.

— В стрессовой ситуации твоя память работает просто безотказно, — констатирует она совершенно без сарказма. — Где, по-твоему, мог затонуть сейф?

— Поплыли к тем скалам. — Я указываю рукой на большие обломки камней, торчащих из воды. — Может быть, там нам больше повезет.

— Поплыли, — соглашается Вал.

Стараясь удерживаться на набегающих волнах, мы движемся в сторону того места, где пришлось быстро покидать наше судно, чтобы спастись. От кораблекрушения не осталось и следа — маленькое рыболовное судно сломалось и ушло под воду, проглоченное серо-зелеными морскими водами. Только две черные скалы, массивно нависающие над водой, напоминали о том, как мы с Эстер хватались за их устойчивые уступы.

Да, я сразу же отличаю их от кучи таких же валунов, потому что, при желании, могу запоминать самые незначительные детали. Ухватившись рукой за скалу, вампир оглядывается по сторонам в поисках следов кораблекрушения.

— Ты уверен? — спрашивает она. — Это точно здесь?

— Уверен, — бодро отвечаю я. — Давай нырнем.

Вал кивает, и мы погружаемся. Здесь было гораздо глубже, чем возле побережья, поэтому до дна предстоит проплыть немного дольше. Шаря руками по песку и камням, я обнаруживаю железные останки «Катрана». Цепляясь руками за тяжелые обломки, продвигаюсь вдоль дна, стараясь нащупать какую-нибудь железную ручку, которая подсказала о том, что я наконец-то обнаружил сейф. Воздух в легких постепенно заканчивается. Оттолкнувшись ногами от дна, я всплываю на поверхность.

— Ничего не нашла! — Рихтенгоф тоже выныривает и пальцами потирает глаза от попавшей в них морской воды.

— Я тоже. — Шлепаю ладонью по поверхности, раздосадованный очередной неудачей.

Вал прикладывает руку к повязке, наложенной на ожог, и тихо шипит от боли. Я запретил ей нырять, потому что в эту мерзкую рану могла попасть соленая вода. Разумеется, Рихтенгоф никогда меня не послушается.

— Как ты? — спрашиваю я. — Ожог щиплет?

— Да черт с ним с ожогом. — Она хмурится. — Давай попробуем еще раз.

— Плыви ближе ко мне. Я нашел тут какие-то железные обломки.

— Хорошо.

Мы еще раз ныряем. Стараясь как можно быстрее двигаться вперед, я хватаюсь руками за все, до чего могу дотянуться. Железки, обломки. Так, это, по всей видимости, кусок иллюминатора. Странная выпуклая металлическая штука с ручкой. Радостно вцепившись в свою находку, я с трудом тяну на себя. Сейф не поддается, словно намеренно зарывшись в донный песок и не желая подниматься на поверхность. Упершись ногами в большую железную балку, я изо всех сил тащу, и несговорчивая находка поддается. С трудом подтянув сейф к груди, я обхватываю его руками и плыву к поверхности.

Вынырнув, сплевываю морскую воду и направляюсь к скале, чтобы поставить найденный сейф на черный уступ. С трудом затолкав железную чертовщину наверх, я держусь руками за скалу и перевожу дыхание. Сейчас Рихтенгоф вынырнет и похвалит мои дайверские способности.

Сзади слышится всплеск. Повернув голову, замечаю черный железный ящик, медленно появившийся из-под воды. Вслед за ним я вижу вытянутые руки Вал, поудобнее перехватывающей свою находку.

— Нашла, — сипит она.

— И я нашел...

С адским грохотом закинув сейф на скалу, Рихтенгоф потирает лицо руками и снова приглаживает волосы, чтобы они не мешались.

— А это какого черта? — Она указывает на черный ящик, который я поднял со дна.

— Сейф, прикинь!

— Вижу, что сейф. Какого черта он тут делает?

Мы оба непонимающе осматриваем то, что подняли из-под воды. Два практически одинаковых сейфа. Единственное отличие состояло в том, что мой был без кодового замка и выглядел гораздо более старым и проржавелым, нежели его молодой собрат, плывший с нами на «Катране».

— Твои предположения? — Я поворачиваюсь к недоумевающему вампиру.

— Никаких.

— Ясно.

— На берегу разберемся. — Рихтенгоф прижимает руку к повязке и ловко поднимается на черный уступ скалы. — Давай немного передохнем. Мне нужно покрепче завязать бинты.

Выбираюсь на гладкую каменную поверхность вслед за ней. Ледяной ветер тут же обдает мокрое тело холодным порывом, и я непроизвольно обхватываю себя руками. Усевшись на камни, подтягиваю колени к груди.

— Замерз? — спрашивает Вал, методично разматывая повязку.

— Нет. — Стучу зубами от холода. — Тебе помочь?

— Давай.

Не знавшая ни холода, ни жары, Рихтенгоф поворачивается ко мне левой рукой и подставляет травмированное предплечье. Осторожно сняв повязку, я охаю.

— У тебя тут все в мясо просто! За каким бесом ты в воду вообще...

— Выжми бинт.

Вздохнув, я выкручиваю кусок марли. С него срываются потеки соленой воды. Закончив, поворачиваюсь к своему искореженному сокровищу и принимаюсь накладывать повязку заново.

— Сильнее затягивай, — командует Рихтенгоф.

— У тебя рука отвалится.

— Не отвалится. — Она морщится от боли. — Ненавижу морскую воду.

— А я говорил тебе оставаться на берегу!

— У тебя уже губы синие, — отмечает она. — Ты два часа ныряешь без всякого отдыха, хотя мог поручить это тому, кто точно не замерзнет.

— Ну конечно, гений. Ты лапу свою видела?

Заканчиваю накладывать бинт и осторожно проверяю повязку на прочность. Потом наклоняюсь и осторожно целую ее плечо. По телу сразу пробегают искры, от которых становится намного теплее.

— Спасибо, — благодарит вампир и кивает на найденные сейфы. — Мы заберем их оба.

— Конечно, — соглашаюсь я. — Наши товарищи помогут их вскрыть и разобраться с содержимым. А еще можно было бы оказать мне первую помощь, когда вернемся.

— Какую еще первую помощь, Джексон?

— Знаешь, когда туристы теряются в горах и отмораживаются, спасатели начинают реанимировать их фляжками со...

— Сухой одежды и полотенца вполне хватит, — обрывает меня вампир. — Никаких фляжек.

— Теперь я даже не знаю, зачем мне плыть обратно.

4

— Все припасы уцелели, — говорит Байрон, сидя перед раскрытым сейфом по-турецки. — Спасибо, ребята!

Мы занесли обе находки в дом, потому что на Морбаторе снова началась самая настоящая буря. Дождь хлестал в окна, с силой ударялся в черепичную крышу. Редкие молнии вспарывали небо, а гром катился над островом подобно огромной повозке, запряженной гружеными лошадьми.

Усевшись в гостиной, мы принялись ковырять железные дверцы, стараясь не повредить содержимое. Сейф, в который Вал убрала припасы и аптечку, получилось открыть только с помощью огромной выдерги, которую Байрон откопал на чердаке. Мы с Вал никогда не пробовали себя в ремесле медвежатников, а Хэлл признался, что умеет вскрывать и не такие замки.

— Аптечка! — радостно восклицает Эстер. — Спасибо за вашу предусмотрительность!

— Как ты вообще додумалась сделать запасы в сейфе? — спрашиваю я, заглядывая внутрь. — Знала, что будет кораблекрушение?

— Мы не первые, кто разбился на скалах Морбатора. — Вал с недоверием смотрит на второй сейф. — Всякое могло случиться. Предпочитаю со всей тщательностью готовиться к любому исходу.

— Молодец, Вал! — хвалит ее Байрон. Круглое лицо охотника раскраснелось от усилий. — А теперь мне не терпится узнать, что в сейфе, который нашел Бруно.

— Надеюсь, там деньги, — ворчу я. — Чем больше, тем лучше.

— А ты знаешь, что сокровища достаются тем, кто их достает из сундука, а не тем, кто находит? — смеется Хэлл, наклоняясь над старым ржавым замком.

— О, это как у капитана Флинта! — говорит Терри. — Он убил всех пиратов, с которыми закапывал клад, а из скелета одного вообще сделал указательную путеводную стрелу!

— Господи, мелкий, мы не будем это повторять... — Хэлл ниже наклоняется над замком. — А, черт, почти поддался!

— Кстати, отличная книга, — отмечает Вал. — Надеюсь, Байрон будет более благоразумен и не зарубит нас на компас. А Бруно с нами поделится. Правда, Джексон?

— Еще чего. Сама ешь свои таблетки и консервы. А деньги я оставлю себе.

Эстер смеется. Байрон делает еще одно осторожное движение рукой и подцепляет дверцу так, что она со скрипом отходит. Комната наполняется запахом ржавчины и вонью гниющих водорослей, забившихся в створки. Все присутствовавшие в комнате с интересом заглядывают внутрь.

— Вот черт...

На черном дне сейфа лежат желтые старые газеты и свернутые в трубочки старинные документы и чертежи. Никаких денег, бриллиантов и золота. Раздраженно пнув железную черную стенку сейфа, я плюхаюсь на софу.

— Кому пришло в голову спрятать в сейфе макулатуру? — Байрон поворачивается к Вал, но та лишь пожимает плечами.

Эстер присаживается перед находкой и задумчиво перекладывает содержимое, стараясь не повредить ветхую газетную бумагу.

— С ума сойти... - шепчет она. — Такие старые заголовки. Им уже много лет.

Без интереса глядя на то, как она возится в сундуке, я подпираю голову рукой. Тоже мне антиквариат. Вот мы с Вал точно могли бы сойти за два ископаемых, которые помнят те времена, когда все кипятком писались с паровых двигателей.

Рихтенгоф так та и вовсе свидетель первого пришествия, ее можно в музеях выставлять.

— Смотрите, тут некролог. — Девушка аккуратно разворачивает газету.

— Как же по фиг, — бесцветно откликаюсь я.

— Догадываюсь, кому он посвящен, — бормочет Эстер и поворачивает тонкий бумажный лист так, чтобы мы могли увидеть заголовок. — Тот доктор.

Вал напряженно вчитывается в строчки и обескуражено моргает. Терри тоже двигается поближе, чтобы рассмотреть статью.

— Похоже, его кто-то сбросил с колокольни, — бормочет пацан.

— Туда ему и дорога. — Фыркаю и перевожу взгляд на окно, по которому скатываются потеки дождя.

— Тут даже есть его снимок. — Девушка поднимает глаза. — Байрон, взгляни!

Охотник наклоняется над газетой и вглядывается в снимок доктора Вудсена на фоне лечебницы. Нахмурившись, выпрямляется и задумчиво почесывает подбородок.

— Кого-то он мне напоминает... — Хэлл морщится, пытаясь напрячь память.

— Мне он тоже показался знакомым, — признается девушка. — Честное слово, я точно его где-то видела.

Вал еще раз смотрит на снимок, убеждаясь, что на нем фотографу скалится знаменитый главврач, а не кто-то из нашего времени.

— Вы серьезно? — Вампир вскидывает бровь. — Вас еще на свете не было, когда он тут зверствовал.

Повисает молчание. Я наклоняюсь над плечом, Эстер, заглядывая в лицо Вудсену на фотографии. Да, это определенно он. Невысокий, крепко сложенный, с армейской выправкой и крупной щербинкой между зубами, испортившей и без того неискреннюю улыбку. Вытянутое лицо, крупный нос, смуглая кожа и бесконечно мрачные глаза, от которых бросало в дрожь. Замечаю на его руке небольшую печатку и вздрагиваю, словно снова почувствовав страшное жжение серебра между ключиц.

— Определенно он, — подтверждаю я. — Откуда вы можете его знать?

— Может, мы встречались с его родней, — предполагает Хэлл. — Такое возможно?

— У Вудсена не было ни жены, ни детей, — холодно говорит Вал. — Хотя не могу быть до конца уверена насчет последних.

— Почему? — тихо спрашивает Эстер.

Рихтенгоф переводит осторожный взгляд на Терри, не решаясь сказать самого главного. Дальнейшие пояснения были решительно ужасными, чтобы озвучивать их вслух при мальчишке. Однако у меня на этот счет свое мнение.

— Вудсен насиловал пациенток, — решительно говорю я. — Терри уже взрослый, и он вправе знать, как по-скотски обращаются с теми, кого в гребанном высокомерии признают неполноценными.

Вал глубоко вздыхает и отворачивается к окну, сцепляя руки за спиной.

— Какой кошмар. — Байрон качает головой. — Ребята, простите, мы снова бередим ваши раны.

— Все в порядке, — быстро отвечаю я. — Это наше прошлое и его не изменить. Так что не бери в голову.

— Если все это действительно осталось далеко в прошлом, тогда зачем кому-то было выбрасывать эти газеты и записи в море? — недоумевает Вал, все еще глядя в окно.

— Наверное, пытались выбросить все барахло главврача после его смерти. — Байрон забирает у Эстер газетный лист и с отвращением заталкивает его обратно в сейф. — На месте работников клиники я именно так бы и сделал.

— Почему бы просто не сжечь их? — задает Терри самый важный вопрос. — Если они хотели, чтобы об этом никто не узнал?

Вал поворачивается и долго смотрит на железную распахнутую пасть черного сейфа.

— Что-то не сходится, — мрачно говорит она.

— Как думаешь, это сделал Вудсен? — спрашиваю я.

— Нет, сейф выглядит гораздо моложе этих бумаг. — Вал качает головой. — Вспомни, какой железный шкаф стоял в его лаборатории.

— Гораздо более старый, хотя и с кодовым замком, — бормочу я. — Тогда кому понадобилось избавляться от этих записей? Да еще и так изощренно?

— От них никто не избавлялся. — Вал поджимает губы. — Их пытались перевезти на остров. Все газетные вырезки аккуратно наклеены на слой картона, а сама пресса сложена, а не скомкана в порыве гнева.

— Кажется, мы не единственные, кто разбился на скалах, — бормочет Байрон. — Кто-то вез сюда эти древности как реликвию.

— Похоже на то. — Рихтенгоф кивает. — Если записи пытались вернуть, значит на острове их кто-то очень ждал.

5

— Хочешь посмотреть на мои исследования цапель?

Терри скромно останавливается рядом, сжимая в руке тонкую зеленую тетрадь.

— Конечно, старина, садись! — Я отставляю в сторону банку с консервированной ветчиной. — Честно говоря, я курицу от гуся не отличу, но ты ведь мне всё объяснишь, правда?

Мальчик энергично кивает, присаживается на софу и радостно раскрывает тетрадь у себя на коленях. Я поднимаю глаза на Эстер и вижу, как та умиленно улыбается. Подмигнув ей, наклоняюсь над заметками юного натуралиста и пытаюсь понять, что он там понаписал.

— Вот здесь я указал дату и примерную температуру воздуха. — Терри с серьезным видом указывает на самый первый столбик. — Термометр, который мы нашли, слегка побитый, поэтому может быть небольшая погрешность. Здесь вид птиц и их количество. Я даже постарался дифферен... диффир...

— Дифференцировать, — подсказывает Вал. Она сидела в кресле поодаль, все еще погруженная в чтение дневника.

— Спасибо! — Терри улыбается и снова обращается ко мне. — Дифференцировать их по половому признаку.

— Чего сделать? — переспрашиваю я.

— Разобраться, кто мальчик, а кто девочка, Джексон.

— Не подсказывай! — громко возмущаюсь я, повернувшись к вампиру. — Без тебя знаю! Хочу, чтобы он это сам рассказал!

— Знает он. — Рихтенгоф снова погружается в чтение.

Я закатываю глаза и снова поворачиваюсь к мальчику.

— Прости, Терри. Продолжай.

— Мне удалось выяснить, что цапли никуда не мигрировали, а пострадали от атак браконьеров. — Мальчишка проворно листает странички тетради. — Чтобы не быть голословным, я опросил эксперта, который подтвердил, что на берегу есть разоренные человеком гнезда.

— Экспертом? — уточняю я.

Байрон, набравший полные щеки чая, энергично машет рукой и снова поворачивается к камину. Я усмехаюсь.

— И вот еще что мне удалось выяснить. — Терри серьезно смотрит на меня. — Люди использовали перья цапель в качестве украшений. Об этом свидетельствует мода начала двадцатого века.

— А это ты откуда узнал? — недоумеваю я.

На этот раз руку поднимает Вал. Перевожу удивленный взгляд на Терри, который сидел на софе солдатом, ожидающим команды «вольно».

— Это если вкратце, — заявляет мальчик. — Презентация доклада не должна быть слишком длинной, чтобы не утомить слушателей.

— Ты очень круто поработал, — говорю я. — Языком чешешь прямо как Вальтерия.

Вампир усмехается.

— Мисс Рихтенгоф сказала... — Терри осекается и искоса смотрит на Рихтенгоф. — В общем...

— Я сказала, что если бы у меня были такие студенты, то я бы осталась работать в университете. — Вал разминает затекшую шею. — Хотя там и было отвратительно.

Мальчишка сияет как начищенная монета. Перевожу взгляд на Эстер и отмечаю, что девушка счастливо улыбается. Может быть, Терри и не был ее сыном, но заботилась она о нем, как о собственном ребенке. И справлялась с этим просто превосходно. Смогла ведь она как-то привить мальчугану интерес к науке...

— Цапли гетеротрофы, поэтому не забудь колонку про питание, — напоминает вампир.

— Я помню, мисс!

— Почему бы тебе не доработать это прямо сейчас? Можешь взять мой тубус из сейфа. Там есть карандаши.

— Конечно! — рапортует мальчик и направляется в свою комнату на втором этаже.

Вампир провожает его взглядом и поднимается с кресла, сжимая дневник в правой руке.

— Пойдем, пройдемся. Есть разговор. — Она поворачивается к Байрону и Эстер. — Вы не против, если мы подышим свежим воздухом?

— Шуруйте, — разрешает Хэлл и подбрасывает в камин еще одно полено. — Мы пока травяной чай заварим.

После прошедшей грозы наступил долгожданный штиль. Во влажном прохладном воздухе пахнет мокрой землей и дождем, с листьев деревьев продолжают соскальзывать хрустальные капли. Мы усаживаемся на крыльце хижины, и я понимаю, что наружу пришлось выйти, не потому что вампиру нужна была прогулка, а потому что она хотела, чтобы наш разговор никто не слышал. Перекладывая дневник из руки в руку, она задумчиво смотрит в сторону леса.

— Захватывающее, наверное, чтиво? — спрашиваю я и киваю на книжицу.

— Не то слово, — бесцветно откликается Вал. — К сожалению, здесь не все.

Я хмурюсь.

— Хочешь сказать, этот придурок искатель вырвал половину?

— Сомневаюсь, что ему хватило бы храбрости трогать сатанинские учебники. — Вал похлопывает книжицей по колену. — Вероятно, дневник просто развалился, потому что время достаточно беспощадно к макулатуре. В свое время я сшивала страницы недостаточно тщательно. Однако в твоем предположении что-то есть. Кто-то мог позаимствовать самую важную часть моих исследований.

— Давай наведаемся к этому Дереку, — предлагаю я. — Он, кажется, сказал, что собирается разбить лагерь возле колокольни. Спросим, не натыкался ли он на отрывки дневника и не рвал ли его сам.

— Неплохая мысль. Если что — у меня с собой несессер с инструментами. Есть даже медицинские щипцы.

— Господи, только не говори, что ты будешь вытягивать у него факты в прямом смысле слова.

— Не исключено, я очень сильно не в настроении. — Вал хищно улыбается. — Пойдем.

6

Мы возвращаемся к старой колокольне, возвышающейся надо всем островом почти в самом его сердце. Дорога туда занимает у нас гораздо больше времени, чем в прошлый раз — дождь размыл тропинку, превратив ее в грязное месиво, на котором я постоянно поскальзывался. Наконец, преодолев заросли, мы выходим к тому самому месту, где искатель Дерек должен был разбить лагерь.

Костер потух совсем недавно, от него еще исходит запах гари и легкое облако дыма. Недоуменно оборачиваясь по сторонам, я хмурюсь. И где наш герой с планшетом?

— Дерек! — громко окликаю я, шагая вперед и пиная пустую банку из-под пива. — Эй!

Мне отвечает только тишина ночного острова. Судя по тому, что костер потух совсем недавно, парень собирался переночевать тут. Вряд ли он собрался носиться на своей моторной лодке среди скал Морбатора в кромешной темноте. Вал, стоявшая позади меня, резко втягивает носом воздух.

— Кровь, — резюмирует она. — Совсем свежая.

— Вот же черт...

Я прибавляю шаг и окидываю взглядом разбросанную кучу пивных банок. Рядом с ними взгляд выхватывает кучу изрезанного брезента, державшегося на одном единственном столбике. Кажется, в лагерь кто-то негостеприимно вторгся.

— Палатка, — тихо говорю я. — Разрезана ножом.

Рихтенгоф присаживается перед брезентом и приподнимает кусок ткани, чтобы заглянуть внутрь.

— О, нет... — Отворачиваюсь, заметив лужу крови и вытянутые ноги с уже знакомыми спортивными кроссовками.

— Мертв, — говорит Вал, отбрасывая брезент в сторону. — Кровь еще теплая, пулевое ранение в грудь совсем свежее. Стреляли из пистолета с глушителем.

— Кто его так?

— Неважно. — Вал резко поднимается на ноги. — Нужно торопиться в хижину. Мы оставили их одних, а убийца может быть где-то рядом.

Я киваю, и мы быстро бежим обратно. Вал отрывается ногами от земли и ловко взмывает в воздух. Резко уцепившись рукой за ветку, она отталкивается от шершавого ствола и пружинит к следующему дереву. Стараясь не отставать, я ускоряюсь настолько, насколько это было возможно. В ногах вспыхивает животный жар, весь мир вокруг словно начинает вращаться гораздо медленней. Четкость окружающей обстановки увеличивается, я чувствую жжение на кончиках пальцев. Кожу обволакивает легкая ноющая боль, которую просто невозможно сдерживать. Ловко перемахнув через поваленное дерево, оставляю на нем четыре огромных белых полосы от выброшенных в ярости когтей.

— Вал! — кричу я и не узнаю свой голос. Басистый рев, не похожий на нормальный человеческий крик.

Вампир уже стоит на опушке хижины, осторожно пригнув ноги и принюхиваясь. В ужасе обернувшись на меня, она старается не терять самообладания.

— Бруно? — Ее взгляд падает на мои руки. — Вдох и выдох, Бруно. Вдох и выдох.

Вместо ответа я рычу, чувствуя сильное жжение в скулах. Десны пронзала острая резь, над зубами готовились появиться громадные клыки.

— Вот черт, Бруно, только не сейчас. — Рихтенгоф подскакивает ко мне и осторожно кладет ладони на мои щеки. — Смотри мне в глаза.

Не слушаюсь и опускаю взгляд. Мои руки покрываются мощной чешуей, а на кончиках пальцев в полумраке поблескивают огромные загнутые когти. Стараясь отдышаться, слышу звук, напоминающий шипение огромной змеи.

— Смотри на меня, — настойчиво и мягко повторяет Вал.

Мои зрачки находят ее черные глаза. Я вижу, как сильно они отличаются от человеческих. Никаких капилляров, а цвет абсолютно черный, словно бесконечный мрак, вращающийся внутри.

— Бруно, все хорошо. — Она замолкает, заглядывая в самый центр моей души. — Меня зовут Вальтерия Рихтенгоф, я рядом, я люблю тебя, я желаю тебе самого лучшего. Успокойся.

Ее слова раздражают мозг, но тело реагирует вполне послушно. Руки снова начинает печь, приходится поморщиться и слегка согнуться, прижав их к себе. Капельки воды на траве расплываются, утопая в изумрудном бархате. Все становится мутным, словно картина маслом, к которой рискуешь подойти вплотную.

— Как ты? — Беспокойный голос и рука, осторожно поглаживающая меня по плечу.

— В норме, — выдавливаю я. — Давай скорее в хижину.

Мы вламываемся в дверь так, словно внутри начинается пожар. Вал сразу же скалит зубы, а я готовлюсь врубиться кулаком в лицо любого, возникшего на нашем пути.

— Вы что, сдурели?! — Перепуганный Хэлл, сидевший на софе, таращит голубые глаза. — Какого черта вы творите?

Вал облегченно выдыхает и прислоняется к дверному косяку. Охотник продолжает ошарашено переводить взгляд с меня на вампира. Хорошо, что чай он уже допил, иначе мужик облился бы кипятком.

— Извини, Байрон, — говорю я. — Просто там на острове убили одного парнишку.

— Парнишку? — недоуменно переспрашивает Хэлл. — Какого парнишку?

— Позже тебе все объясним. — Вал отмахивается. — Где Эстер?

Байрон не успевает ответить.

Бывают в жизни такие моменты, когда ночные кошмары возвращаются в реальность. Когда старые затянувшиеся раны, которые уже давно не кровоточили, разом вскрываются, расплескивая горячую кровь и наполняя душу страхом и ненавистью.

— Не ее ищете?

Возле лестницы останавливается невысокий крепкий мужчина с армейской выправкой. Смуглая кожа, яростный взгляд и некрасивая щербатая улыбка. Крепко удерживая Эстер левой рукой, он подносит пистолет к ее правому виску. В свете камина сверкает до боли знакомая серебряная печатка.

Ощущения можно сравнить с крепким ударом в живот. Легкие остаются без кислорода, ноги подкашиваются, а древний, как сама жизнь, животный страх подбирается к сердцу. Вал тоже замирает, словно громом пораженная.

— Джон? — Байрон поднимается с софы и встряхивает головой. Кажется, он еще в большем шоке, чем мы, реальность трескается перед его глазами. — Джон Уоллес?

Незваный гость хмурится, не сводя с нас пристального взгляда.

— А вы думали, что все забыли об убийстве доктора Вудсена, — нараспев произносит он. Сжав пистолет, мужчина слегка вращает рукой, словно специально показывая мне серебряную печатку. — Помнишь ее? Значит и моего деда должен помнить.

— Ну, конечно... — выдыхает Вал. — Кому еще могло понадобиться продолжать дело маньяка...

— Слава богу, Рихтенгоф. Надеюсь, вам не нужно пояснять, что, если двинетесь с места, я вышибу низшей мозги.

Он ощутимо встряхивает Эстер, и та вскрикивает от неожиданности и страха. Внутри закипает ярость, но я стараюсь держать себя в руках. Одно неверное движение, и этот урод выстрелит.

— Это невозможно, — выдавливаю я. — Просто невозможно.

Кусочки головоломки резко вспыхивают, но все еще отказываются складываться.

— Смотрите на меня как на чудовище. — Вудсен хмурится. — Долго же я за вами бегал. Неплохо выглядишь, тринадцатый. Гораздо лучше, чем в описаниях из заметок дедушки.

Вал утробно рычит, и теперь настает моя очередь крепко ухватить ее за руку. Одно неверное движение может стоить нам жизни.

— Какие же вы отвратительные. — Он смотрит на нас с нескрываемым презрением. — Недолюди, ошибочно созданные Богом, который очень спешил. Убийцы.

— Отпусти ее, — требует Вал. — Сейчас же.

— Ну, конечно же. — Доктор сильнее прижимает дуло пистолета к виску девушки. — Отпущу. Как ты отпустила моего деда.

Байрон не может проронить ни слова. Шокированный и испуганный, он стоит, словно соляной столп, боясь пошевелиться или открыть рот.

— Джон Уоллес — внук Вудсена, — холодно говорит Вал. — Ты этого умозаключения ждешь?

— Не просто внук, — резко бросает Уоллес. — Я продолжаю его дело. Рихтенгоф распилила мое родословное древо, лишила моего отца нормального детства. Он жизнь положил, чтобы вернуть доброе имя дедушки. А я положу жизнь, чтобы избавиться от тех, кто посмел тронуть мою семью.

Крепче стискиваю руку Вал, чувствуя, как та непроизвольно дергается вперед. Впечатляющее самообладание вампира рушилось на глазах.

— Как мило, за ручки взялись. — Доктор закатывает глаза. — А ты стал поистине стоящим исследованием, тринадцатый.

— У меня вообще-то есть имя.

— У тебя есть только номер.

Кошмарная боль вспыхивает внутри, и я крепче хватаюсь за руку Вал. На глаза накатывают жгучие слезы, я не боюсь обратиться, ведь при виде знакомых черт лица мучителя тело покидает жизнь.

— А что бы ты сделала на моем месте, Рихтенгоф? — громко спрашивает он. — Ты сбросила моего родного деда с колокольни! Или ты думала, что никто за него не заступится?!

— Он сам напросился, разве не так? — осведомляется Рихтенгоф. — Наш вид никогда не проявляет агрессии без причины.

— Какая ложь. — Уоллес мрачнеет и понижает голос почти до шепота, крепче прижимая дуло пистолета к виску Эстер. — Тогда ответь мне, добрая душа. Знаешь, какими он патронами заряжен?

Вальтерия молчит, в напряженной тишине я словно слышу, как к ней приходит громовое осознание. О котором я, кстати, пока не догадываюсь.

— Ультимум спиритум. — Вудсен громко хохочет, заметив удивление в глазах вампира. — Тот самый, что убивает всех, включая вас. Да, Тринадцатый, та самая разработка, которой тебя пугали. Так что на девчонке точно сработает.

Комнату наполняет оглушительный звук выстрела, и сердце замирает. Я не сразу понимаю, что произошло. Вудсен ослабляет хватку и прижимает руку к ребру, из которого сочится кровь.

— Ах ты дрянь... — бормочет он.

На лестнице стоит перепуганный Терри, сжимая в руках маленький револьвер.

— Бегите! — кричит Вал. — Быстрей!

Воспользовавшись моментом, Эстер с силой ударяет Вудсена затылком по челюсти, а Рихтенгоф в один большой прыжок пересекает комнату и кидается на обидчика. Слышится треск дерева, и она оба проваливаются под лестницу.

Не сговариваясь, мы бросаемся вон из хижины. Схватив Эстер и Терри за руки, я лечу вперед, практически не разбирая дороги. Сзади слышатся тяжеленные шаги Байрона. Словно из ниоткуда в голове всплывает место, куда Вал посоветовала Дереку перепрятать лодку.

— Скорее! — кричу я.

Мы несемся сквозь заросли. Сердце колотится в груди как сумасшедшее, дыхание сбивается, от страха и ярости кружится голова. Вылетев на побережье, я продолжаю настойчиво тащить за собой своих спутников, совершенно не соображая, что делаю и выполняя все действия на автопилоте.

Впереди маячит знакомый серый силуэт моторной лодки.

— Смотрите! — кричит Байрон.

Поворачиваю голову. Здоровенный катер, болтающийся на волнах совсем рядом. Вот и ответ, каким образом Вудсен сюда пробрался. Чертыхнувшись, прибавляю ход и буквально закидываю своих спутников в лодку погибшего искателя сокровищ.

— Сможешь завести?! — кричу я.

— Конечно! — Байрон падает к мотору. — А как же Вал?

Шарю взглядом по лесным зарослям и мысленно молюсь, чтобы вампир нашла выход. Адреналин усиливает и без того острый слух — ушей касается треск ломающихся веток, как будто кто-то бежал вслед за нами. Ну же, Рихтенгоф, ну же...

— Получилось! — победно вопит Хэлл.

Ревет мотор, и охотник хватается громадной рукой за румпель. Оттолкнувшись ногой от берега, я позволяю лодке выйти в открытую воду и делаю это очень вовремя. Вал выпрыгивает из зарослей и стрелой мчится вперед. Облегченно выдыхаю.

В следующую секунду грохочут три оглушительных выстрела.

Ультимум спиритум.

Рихтенгоф сбавляет ход и прижимает руку к груди. На белой рубашке проступают бордовые пятна, под бледными пальцами пузырится кровь.

— Вал!

Свет в моих глазах меркнет. Ни черта не соображая, я выскакиваю из лодки и со всех ног бросаюсь ей навстречу. Подхватив ее на руки, рвусь обратно к лодке, молясь, чтобы у Вудсена кончились патроны или отвалилась рука.

— Бруно, быстрей! — кричит Эстер. — Сзади!

Рухнув в лодку вместе с Вал, я слышу рев мотора. Моторка на полной скорости несется на камни, но, сидевший возле румпеля Байрон, ловко огибает все опасности. Он уже не раз слушал инструктаж о том, как вилять между скалами, поэтому мы летим вперед, оставляя берег Морбатора позади.

Вал кашляет кровью и прижимает ладонь к груди.

— Давай сюда, — командует Хэлл и за шкирку поднимает меня, чтобы усадить у руля. — Держи крепко. Буквально секунду. Я сейчас...

Скинув с плеча винтовку, которую нашел на чердаке испанца, он прицеливается куда-то в сторону катера Вудсена. Взрыв озаряет побережье — выстрел приходится прямо в мотор.

— Это его задержит, — цедит Хэлл. — Уйди.

Послушно шлепнувшись на пол лодки, я склоняюсь над Вал.

— Потерпи, родная, — шепчу я. — Потерпи. С серебром так бывает. Сейчас оно растворится, и раны затянутся.

Рихтенгоф выгибается дугой. Зная ее выносливость, могу предположить, что боль просто невыносимая.

— Это... не... просто серебро. — Вал закашливается, и кровь пузырится у нее на губах. — Достань из моего... кармана... дай...

Послушно кивнув, извлекаю маленький кожаный несессер и вкладываю его в ладонь Вал, однако тот выпадает из ее дрожащей руки. Она сдавленно стонет от боли.

— У пуль... внутри...яд, — хрипит вампир. — Я умру через несколько минут.

Сердце падает в пятки. Обычно всеми травмами и ранениями занималась Вал, но сейчас ей самой остро требовалась помощь, а в голове, кроме ругательств и паники ничего не было.

— Нужно достать их! — Я резко разворачиваю кожаный несессер. — Что мне делать?

— Нужен... — Вал снова кашляет. — Нужен серебряный скальпель.

Я послушно хватаю инструмент и вскрикиваю от боли. Именно в этот чертов момент забыл, что серебро губительно для наших кожных покровов. Поэтому мы и собираемся вырезать пули именно им.

— Эстер, помоги мне!

— Что я должна сделать?

Девушка в панике. Как и мы все.

— Ты должна будешь разрезать кожу и достать пули. — Я осторожно протягиваю несессер и киваю на серебряный скальпель. — Я не могу до него дотронуться. Сумеешь?

Ожидаю как минимум визга или обморока, но Эстер уверенно кивает.

— Я крови не боюсь, — говорит она и ловко выхватывает скальпель. — Не уверена, что умею пользоваться этой штукой, но я постараюсь.

— Хорошо. — Я кладу голову Вал себе на колени и стискиваю ее лицо в ладонях. Та, глядя мне в глаза, медленно теряет сознание.

Не было ничего страшнее, чем видеть, как угасает жизнь в любимом существе.

Усевшись рядом и стараясь игнорировать подпрыгивания лодки, девушка с силой разрывает рубашку на груди вампира. Пуговицы брызгают в разные стороны, ткань с треском расходится, обнажая серьезные ранения. На бледной коже видны синие вздувшиеся вены, обрамляющие огромные кровоподтеки, и мое сердце испуганно сжимается.

— Сейчас я начну резать, — быстро говорит Эстер. — Подозреваю, что ей будет больно, поэтому держи крепче.

Киваю и резко выдыхаю, стараясь сфокусироваться на лице вампира. Девушка упирается левой рукой в ее грудь, резко проходя скальпелем там, где кожа уже успела затянуться. Черные глаза внезапно распахиваются.

— Держись! — громко говорю я, сжимая ее лицо в ладонях. — Я здесь.

Рихтенгоф сглатывает и смотрит мне в глаза, словно пытаясь зацепиться за что-то. В помутневшем взгляде плещется отравление, поражающее организм. Зажмурившись, она стискивает челюсти, стараясь не проронить ни стона. До ушей доносятся неприятные звуки разрывающейся плоти — Эстер как могла доставала пулю.

— Терпи, сейчас будет очень больно, — предупреждает она и принимается за второе ранение.

Рихтенгоф вздрагивает, и я нервно поглаживаю ее по волосам, руки трясутся. Лишь бы Эстер успела достать все пули до того, как они растворятся.

— Бруно, осталась последняя, — говорит она. — Я сейчас.

Еще один ужасающий звук надреза, и Вал снова теряет сознание. Я чувствую, как расслабляется ее шея, а глаза перестают бешено вращаться под опущенными веками. Продолжая рассеянно поглаживать ее по волосам, перевожу взгляд на Эстер.

— Ты выкинула их за борт?

— Нет, конечно. — Она поднимает маленький целлофановый пакетик и машет им перед моим лицом. — Мы потом разберемся, чем они нашинкованы. Одна успела раствориться наполовину. Как думаешь...

— Я не хочу ничего не думать.

Байрон, все это время хранивший молчание, ругается так, что уши в трубочку сворачиваются, но я готов подписаться под каждым словом. Терри, почувствовавший отступление опасности, роняет маленький револьвер на пол лодки.

— Где ты его нашел? — спрашиваю я.

— У сестры, — честно признается мальчик. — Я знаю, что стреляет она отвратительно, поэтому забрал себе.

— Нельзя так делать, ты ведь еще ребенок... — Осекаюсь, вспомнив, что парень только что спас нас всех. — А вообще наплевать. Ты большой молодец, что сориентировался.

— Он хотел обидеть мою сестру, — твердо говорит Терри. — Я бы этого не допустил.

— Солнышко мое... — Эстер обнимает мальчика и крепко прижимает его к груди. — Я тебя люблю.

— И я тебя люблю. — Парнишка кладет голову ей на плечо.

Я перевожу тревожный взгляд на Вал, лежавшую у меня на коленях. Надеюсь, она поправится и больше не будет, как последняя сумасшедшая кидаться живым щитом на всех подряд.

Я клянусь, что больше не позволю, чтобы кто-то причинял ей вред.

— Бруно, что нес этот буйнопомешанный? — спрашивает Байрон. — Что, в конце концов, за ультимум спиритум? И при чем тут вообще Рихтенгоф?!

— Не знаю. — Пожимаю плечами. — Дождись, пока она очнется. Целую лекцию тебе прочитает, еще сто раз пожалеешь, что поинтересовался.

Они смеются. А я отворачиваюсь к морю и резко начинаю рыдать. В грохоте волн, бившихся о борт лодки этого все равно не слышно.

Позади в туманной дымке растворялся Морбатор.

Как растворялась моя надежда на то, что жизнь моя не закончится вместе с жизнью Рихтенгоф.