Новые испытания

А где-то далеко, в глубине леса, девушка, засыпающая у костра, чуть улыбнулась, сама того не осознавая. Словно её душа услышала обещание.

Ночь в лесу была обманчиво тихой. Костёр почти догорел, остались лишь багровые угли. Мей спала, свернувшись в плаще, когда вдруг... шелест. Сначала еле слышный. Потом — копошение. Хитрое, осторожное, с прерывистыми "цок-цок".

Её веки дрогнули. Она резко открыла глаза и подняла голову.

— ...что за...?

Сбоку, у её сумки, в которую она доверчиво сложила часть своих вещей, возилась фигура — пушистая, юркая. Макака. С белыми бровями и шустрыми руками. В этот момент она как раз вытащила небольшой блестящий предмет — то самое кольцо Тан Сана — и, осмотрев его, чиркнула зубами, затем ловко вскочила и бросилась в чащу.

— СТОЙ!! — Мей взвыла, мгновенно вскочив на ноги. — Ты что, мелкая волосатая ворюга!!

Не дожидаясь обуви, она помчалась босиком сквозь траву и корни, цепляя платье, но не замечая боли. Сердце колотилось — не от страха, а от паники. Кольцо. Его кольцо. Единственная её связь с Тан Саном. Единственное, что он сделал своими руками для неё.

— Вернись!! — выкрикнула она в темноту. — Я тебе банан куплю! Кокос! Только отдай!!

Макака, казалось, даже оглянулась через плечо с насмешкой, прежде чем рвануть дальше, прыгая с ветки на ветку.

Мей, пыхтя, взбежала за ней в чащу, и на мгновение, в порыве отчаяния, вспомнила, что может использовать ловушки, но было поздно. Она знала одно: сдаваться — нельзя. Кольцо нужно вернуть. Даже если придётся подраться с обезьяной.

Гонка была безумной. Макака неслась по лесу, петляя между деревьями, прыгая с ветки на ветку, смеясь по-обезьяньи так, будто это была самая весёлая игра в её жизни.

— Ах ты!.. Пушистый грабитель! — Мей скакала за ней, запыхавшись, спотыкаясь о корни, но не отступала. — Отдай кольцо, слышишь? Оно не для тебя! Это... это моё сердце, вообще-то!

Макака обернулась на ходу и высунула язык, продолжая свой победный марш. Она даже начала хихикать, как будто уже праздновала победу, совсем забыв смотреть вперёд...

И в следующий миг — БАМ.

С глухим звуком она врезалась лбом в невидимую преграду — алмазную, мерцающую стену, которая вдруг поднялась прямо перед ней, и отлетела назад, свалившись на пятую точку.

— Ой...

Прямо над ней засияла энергетическая клетка, сотканная из сверкающих граней. Макака забарахталась, но выхода не было.

Мей, тяжело дыша, подошла с торжеством в глазах.

— Так-то! Умение "Алмазный Кристалл", первое кольцо духа. Думала, я просто девочка с хорошей укладкой?

Она упёрлась руками в бока, посмотрела на бедную макаку сверху вниз и строго проговорила:

— Ты! Мелкая воровка! Это кольцо — память! А не игрушка, понятно?!

Макака посмотрела на неё с виноватым выражением... и вытащила кольцо, жалобно протянув обе лапки.

Мей вздохнула, взяла его — и прижала к сердцу. Лицо смягчилось.

Она посмотрела на макаку.

— Ладно... ты просто хотела блестяжку. Я понимаю. Все мы чего-то хотим. — Она вздохнула. — Вот, держи.

Она достала из кольца пару фруктов — спелый манго и горсть ягод — и протянула через решётку.

— Мир? — слабо улыбнулась Мей.

Макака замерла... потом осторожно взяла угощение и жадно начала есть.

Мей рассмеялась и растворила клетку, погладив зверька по голове:

— В следующий раз — через "пожалуйста", хорошо?

А макака, утирая сок с мордочки, только фыркнула... и, кажется, всё-таки кивнула.

Когда алмазная клетка исчезла, макака осталась сидеть рядом, прижимая к груди манго, словно это была драгоценность. Она ещё с опаской поглядывала на Мей, будто не верила, что всё кончилось хорошо.

А Мей, всё ещё тяжело дыша после погони, опустилась на землю, вытянула ноги вперёд, скинула сапоги и с облегчением выдохнула.

— Знаешь... — тихо сказала она, глядя на макаку. — Ты первая, кто сегодня не убежал от меня. Да и вообще...

Она чуть наклонилась вперёд, поставив подбородок на колени, и спросила с лёгкой, искренней улыбкой:

— Как тебя зовут?

Макака моргнула. Медленно доела ягоду, вытерла лапкой рот и наклонила голову, словно в задумчивости. Потом она внезапно подпрыгнула, схватила палочку, нарисовала на земле кривую линию, что могла быть чем угодно — «Х», «Т» или просто каракуля.

Мей хихикнула.

— Ну что ж, Х-Т-Каракуля... Будешь со мной дружить?

Макака посмотрела на неё, фыркнула... и неожиданно ткнулась лбом в её плечо, прижавшись на секунду. А потом ловко вскочила ей на плечо, свесив хвост перед лицом.

Мей засмеялась, схватила хвост двумя пальцами и игриво потянула:

— Дружба через похищение кольца. Оригинально.

— Ладно. Значит, ты со мной. Погнали искать того, кто всё-таки согласится со мной поговорить... — и добавила, — а не пульнёт ягодой в лоб.

Макака радостно чирикнула, зарывшись в её волосы.

Так Мей нашла своего первого напарника. Пусть и мелкого, но — настоящего.

Позднее вечером, когда небо уже застыло в темно-синем бархате, усыпанном звёздами, Мей и её новообретённый компаньон сидели у костра. Тот тихо потрескивал, отбрасывая тёплый свет на их лица. Макака устроилась рядом, свернувшись клубочком, доедая оставшийся фрукт и иногда облизывая пальцы, будто боялась, что вкус исчезнет.

Мей смотрела на неё с мягкой усмешкой и, подперев щёку ладонью, вздохнула:

— Знаешь, ты хорошая. Но надо кое-чему тебя научить.

Макака подняла глаза, лениво, не с энтузиазмом.

— Воровство — это не выход. Не каждый будет тебе давать фрукты, если ты сперва украдёшь у него самое дорогое, — назидательно начала Мей, поднимая бровь. — Ты ведь не хочешь, чтобы тебя однажды поймали духи-волки и сделали из тебя шапку?

Макака медленно закатила глаза, изобразив выражение «о, опять началось», и с нарочитой демонстративностью потянулась к своему небольшому тайнику, скрытому за камнем.

Она приподняла мох, и из-под него достала несколько предметов:

— браслет с нефритами (Сяо Ву),

— кольцо с гербом (Ли Фэй),

— брошь с фениксом (Императора),

и... фирменный кинжал Вэньяна, тщательно завернутый в листья.

Мей замерла.

— Ты... ты что, украла их у меня, когда я их уже украла?.. — прошептала она.

Макака невинно пожала плечами и указала на сокровища, мол: ну и кто тут кого учит морали?

Мей прикрыла лицо руками и засмеялась сквозь тяжёлый выдох:

— Вот ведь... я нашла маленькую себя в пушистой версии.

Макака в ответ чихнула и обняла кинжал, будто плюшевую игрушку.

Мей вытянулась на траве, смотря в небо:

— Ладно. Может, мы и не святые... но, по крайней мере, вместе.

— Но завтра... мы начнём быть лучше. Честно. Немного. Возможно.

Макака фыркнула и прикрыла глаза, не веря ни одному слову.

Утро выдалось прохладным и свежее, с лёгкой дымкой, струящейся между деревьями. Солнце ещё не успело пробиться сквозь плотные кроны, а лес напоминал сонное королевство, где каждый звук эхом разносился по округе.

Мей спала, уткнувшись лицом в плащ, растрёпанная, с одной ногой наружу и сапогом, зажатым в обнимку. Над её ухом раздалось настойчивое фыркание.

— Пшшш... ещё пять минут... — пробормотала она, укрываясь рукой.

Но в ответ — лёгкий шлёпок лапкой по носу. Затем ещё один.

Потом — пушистая морда прямо в глаз.

— Тук-тук! — ворчливо пискнул макака, проталкиваясь под её руку.

Мей застонала, села и протёрла лицо:

— Ты серьёзно, Тук-Тук? У тебя встроенный будильник?

Он гордо выпятил грудь и указал в сторону тропы, потом на неё... и потом на ближайшее дерево, где сидел мелкий зверёк, похожий на лисицу с перьями.

— Ага, урок номер один? — догадалась Мей. — Контакт глазами. Уверенность. Честность. Я поняла.

Подошла, встала прямо и мягко заговорила:

— Привет, красавчик. Я Мей. Ты очень сияешь, наверное, ешь много кальция, да?

Зверёк исчез. Молниеносно.

Мей застыла. Потом медленно повернулась к Тук-Туку.

Он закатил глаза так громко, что, казалось, воздух зашипел. Затем недовольно покачал головой, медленно, осуждающе. И наконец — с трагическим видом ударил себя по лбу лапой, прикрыв лицо.

Мей развела руками:

— Я пыталась быть доброй и вежливой!

Тук-Тук махнул хвостом, спрыгнул с ветки и показал, как надо: лёгкий поклон, спокойный взгляд, жест лапой — и маленький дух-песец замер и кивнул в ответ, а потом исчез.

Мей открыла рот:

— Ты... ты серьёзно?!

Он фыркнул, гордо задрав нос. Настоящий учитель.

— Ладно, гений. Учись меня учить, и я научусь не быть катастрофой, — буркнула Мей и пошла за ним, закусив губу, но с лёгкой улыбкой.

Путь продолжался. Но теперь — вдвоём.

Прошла неделя с того дня, как Мей вместе с Тук-Туком отправились в путь и начали её "дипломатическую миссию" в мире духовных зверей. Каждый день был полон попыток, ошибок, бегства, странных звуков, ворчания Тук-Тука, и всё новых и новых зверей, которые, казалось, просто не верили, что человек может быть другом.

Но именно на восьмой день всё изменилось.

Они вышли к небольшой поляне, залитой мягким солнечным светом. Там, в гуще травы, сидел кролик-дух — небольшой, белоснежный, с пушистыми лапками и глазами цвета мха. Он выглядел спокойно, даже немного... задумчиво.

Тук-Тук, сидя у неё на плече, шепнул утвердительное «чирик» и подтолкнул её вперёд.

Мей глубоко вдохнула, опустилась на одно колено, не делая резких движений. Медленно протянула руку с ягодой, оставшейся с утра — сочной, яркой, тёплой.

— Привет... — прошептала она. — Это для тебя. Я не прошу ничего. Просто хочу, чтобы ты знал: я не враг.

Кролик смотрел. Минуту. Две. Сердце Мей колотилось в груди, ладонь чуть дрожала.

И наконец — он подпрыгнул, приблизился... и взял ягоду. Осторожно, мягко, будто боялся сломать её. Он пожевал несколько секунд, затем, удивительно тихо и нежно, ткнулся носом в её ладонь. Её пальцы чуть вздрогнули от тёплого прикосновения. Он задержался на миг, словно благодарил... и ушёл в траву, растворившись в зелени.

Мей замерла. А потом, не сдержавшись, медленно улыбнулась, с глазами, полными слёз.

— Я... сделала это...

Тук-Тук захлопал в лапы, подпрыгивая на месте. Он, конечно, старался выглядеть строго, но у него не получилось — хвост дёргался от радости.

— Я не полная неудачница! — выдохнула Мей, смеясь сквозь слёзы.

— Пусть это всего лишь кролик... но он мне доверился. А значит... я смогу. Я точно смогу.

И где-то в глубине леса впервые что-то приняло её.

Мей всё ещё стояла на коленях, когда кролик скрылся в высокой траве, но её сердце колотилось так, будто она только что одолела сильнейшего врага. Но это была не победа кулака — а победа сердца.

Она повернулась к Тук-Туку, который радостно подпрыгивал рядом, кружа вокруг её ног, и в его глазах сияло столько гордости, что Мей не выдержала — подхватила его на руки и прижала к себе.

— Я сделала это! Мы сделали! — прошептала она, зарываясь лицом в его мягкую шерсть. — Ты же видел, да? Он взял ягоду... он мне доверился!

Тук-Тук хрюкнул, дрыгая ножками, но не вырывался. Он лишь фыркнул, как будто хотел сказать: наконец-то!

Мей прижала его крепче, с такой теплотой, словно он был её первым настоящим союзником в этом огромном, равнодушном мире.

— Спасибо тебе, — прошептала она. — Без тебя я бы сдалась.

Он чуть подался вперёд и... лизнул её в щёку.

А она расхохоталась.

— Фу, ты чего! Это был мой момент!

Но всё равно не отпустила.

Потому что в этот миг она знала: она не одна. И она больше не сдается.

Мей шла по тропе, приобняв Тук-Тука, который сидел у неё на плече, лениво болтая лапками и всё ещё светясь от гордости за их «великую кроличью победу». Они были почти в хорошем настроении — почти, пока не свернули к ручью и не столкнулись с другой обезьяной.

Та была крупнее Тук-Тука, с тёмной шерстью и хмурым лбом. Она сидела на камне и, заметив Мей, громко зафыркала, а потом что-то буркнула на обезьяньем языке — со злым выражением, махнув рукой в её сторону.

Мей остановилась и прищурилась.

— Эм... Тук-Тук, он меня только что... оскорбил?

Тук-Тук замер. Потом медленно повернулся к соплеменнику... и в его глазах запылал огонь войны.

Он прыгнул с её плеча на землю, встал в полный рост (что не выглядело особенно грозно, но всё равно серьёзно) и резко закатал рукава... которых у него, конечно, не было. Но жест был решительный.

Мей ахнула:

— Тук-Тук! Не надо драться! Это просто грубость!

Но Тук-Тук уже встал в боевую стойку, лапы в стороны, хвост в напряжённой дуге, и начал грозно трясти кустом, как древним боевым знамением. Он издавал гневные, обиженные звуки, явно объясняя: никто не смеет оскорблять мою подругу.

Враждебная обезьяна в ответ засвистела, тоже привстала — и вот уже между ними назревала настоящая обезьянья дуэль.

Мей хлопнула ладонью по лбу:

— Прекрасно. Теперь у меня не просто компаньон, а ещё и маленький чемпион по уличным обезьяньим боям... — Тук-Тук, если ты победишь — я сделаю тебе фруктовый пирог. Только, пожалуйста, без переломов!

Тук-Тук рявкнул в знак согласия. Битва... начиналась.

Секунду — всего одну секунду — макаки смотрели друг на друга, молча, с презрением, как два опытных бойца на арене. А потом началось.

Обезьянний бой века.

С громким боевым визгом Тук-Тук прыгнул первым, извернулся в воздухе и попытался с лету шлёпнуть соперника по уху. Вражеский макак уклонился, отскочил, но Тук-Тук уже катился кубарем по земле, вставая в новую стойку, подражающую мастерам боевых искусств (пусть и в его пушистом исполнении).

— ДАВАЙ, ТУК-ТУК!! В УШИ ЕМУ!! — кричала Мей, подпрыгивая в траве и размахивая руками. — ТЫ — МОЙ ГЕРОЙ, МОЯ ОБЕЗЬЯНКА-ГРОЗА!

Ответом был дикий вопль, когда вражеский макак прыгнул вперёд, но Тук-Тук перекатился в сторону, схватил противника за хвост и с силой закрутил его, как верёвку, заставив того взвизгнуть.

Мей подпрыгнула:

— ДАА!! ПРИЁМ "ЗАКРУТКА ПО-КОРОЛЕВСКИ"!

Бой продолжался. Макаки катались по земле, били друг друга лапами, визжали, дергали за шерсть, переворачивали друг друга и даже пару раз шлёпнули по лбу. На мгновение они замерли, переводя дыхание, а потом снова — в схватку.

Тук-Тук получил по носу, но не сдался. С ловкостью уличного бойца, он вскочил на плечи противника и щёлкнул его по затылку, как бы говоря: думай, прежде чем говорить про Мей.

— ЕЩЁ РАЗ И — В САЛАТ! — вопила Мей, словно трибуна на гладиаторской арене. — ОН МОЙ ДРУГ! МОЙ!

Наконец, Тук-Тук прыгнул вверх и ловко сбил соперника с ног, прижал лапами и издал победный визг, подняв лапы к небу, как чемпион.

Противник сдался, выбрался из-под него, потряс головой и, зарычав, удалился в кусты, униженный и побеждённый.

Мей подбежала и подхватила Тук-Тука на руки, кружась с ним.

— Ты был ВЕЛИКОЛЕПЕН! Мой защитник! Моя маленькая боевая легенда!

Тук-Тук гордо вытянулся у неё на руках, поджал лапки и... зевнул. Как будто это был просто ещё один день для великого воина.

А потом гордо вскинул подбородок, как бы говоря: нечего грубить моей хозяйке.

Солнце клонилось к закату, и лес, залитый мягким оранжевым светом, казался на мгновение мирным. Мей и Тук-Тук шагали по едва заметной тропинке, обсуждая — по-своему — стратегию "покорения сердцем" следующего зверя. Мей мечтательно болтала о птичках, Тук-Тук жевал какую-то ветку и кивал, делая вид, что слушает.

И тут — резкий хруст.

Они остановились. Перед ними, прямо у подножия небольшого холма, в тени лежал громадный зверь — чёрный лев с чешуёй вместо шерсти, величественный и устрашающий. Он спал, тяжело дыша, и каждая его выдохнутая волна воздуха поднимала листья и пыль.

Мей резко остановилась, вскинула руки:

— Ох, нет... это же он... тот самый чешуйчатый. Мы же уже видели его!

Тук-Тук тоже застыл... И в этот момент лев зарычал, низко, грозно, с предупреждением, приоткрыв глаза и глядя прямо на них.

Мей моментально сглотнула и... незаметно подтолкнула Тук-Тука вперёд, шепча сквозь зубы:

— Ты же зверь, да? Уговори его, улыбнись как ты умеешь. Ну давай, лапку подними, пофыркай...

Тук-Тук медленно повернулся к ней, прищурил глаза, сделал шаг вперёд... И резко пихнул её в бок, заставив её самой шагнуть вперёд.

— Эй! — зашипела Мей, спотыкаясь. — Предатель! Маленький пушистый предатель!

Тук-Тук делал вид, что не понимает, и даже подтолкнул её ещё раз, мол: сама учишься, вот и учись.

Мей стояла, почти лицом к лицу с проснувшимся чудовищем, который медленно приподнялся, и от его взгляда воздух стал тяжелее.

Она проглотила страх, улыбнулась так натянуто, что у неё чуть не свело щёку, и тихо сказала:

— Привет... кхм... Вы очень... сильный и, хм, величественный. Не хотели бы... не знаю, может быть, ягодку? Или... быть бессмертным?

Позади Тук-Тук громко ударился лапой по лбу.

Чёрный лев с чешуёй поднялся в полный рост — гигантский, мрачный, величественный. Его лапы с глухими ударами опускались на землю, и каждый шаг отзывался у Мей в сердце.

Он подошёл слишком близко. Мей не могла отвести взгляда, но и не могла сдвинуться с места — тело будто вмерзло в землю.

— Вот оно... — прошептала она. — Сейчас он...

Он раскрыл пасть. Огромную, тёмную, с рядами острых, сияющих клыков. Горячее дыхание коснулось её лица.

Мей зажмурилась.

Тук-Тук прижался к её ноге, готовясь запрыгнуть на дерево и сбежать.

И вдруг — влажный, горячий, обыденный звук.

Облизал. Огромный язык прошёлся по её лицу с одной стороны до другой. Мей остолбенела.

— ...что? — выдохнула она, в то время как лев... просто развернулся и спокойно утопал в чащу, оставляя за собой тяжёлые следы на мху.

Тишина. Только лист шуршит вдалеке.

Мей, не двигаясь, обтерлась рукавом, смотря в спину зверя.

— Он... только что... — Поцеловал меня по-обезьяньи?

Тук-Тук стоял рядом, челюсть отвисла, хвост задёргался.

А потом он пихнул её в спину, мол: Ну всё, ты теперь с ним в отношениях. Идём!

Мей моргнула, а потом решительно двинулась следом.

— Погнали. Может, он покажет нам... кого-то. Или... сам что-то знает. Или... просто целует всех, кого терпит.

И так они пошли за чешуйчатым львом. Вперёд — к чему-то новому. Возможно, к судьбоносному. Или... к ещё одной неожиданной облизывательной дружбе.

Они шли долго. Очень долго. Лес постепенно менялся. Листва становилась гуще, ветви — толще, воздух — тяжелее. Даже звуки становились глухими, будто сама природа затаила дыхание.

Мей шагала позади льва, чувствуя, как с каждым метром пространство вокруг словно давит. Не физически — духовно. Как будто воздух был пропитан чужой, древней силой, перед которой твоё собственное "я" сжималось до размера песчинки.

Шаг. Шаг. Каждый шаг ощущался, как погружение в воду, только не холодную, а наполненную чем-то тяжёлым... неосязаемым.

— Что это?.. — Мей невольно прижала руку к груди, где кольцо Тан Сана скрывалось под одеждой. — Моё тело в порядке, но... душа будто пригибается к земле.

Лес вокруг стал тише. Ни птиц, ни стрекоз, ни шелеста — только треск под лапами льва и лёгкие шаги Мей. Даже Тук-Тук на плече притих, и его лапки немного дрожали.

— Это место... не просто старое. Здесь что-то живёт. Что-то... большое. Сильное. И не обязательно доброе. — Я чувствую... чужую силу. Не просто звериную. Это давит, как взгляд с высоты, когда не знаешь — спасут тебя или столкнут вниз.

Она остановилась на миг, сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

— Спокойно... Мей. Ты хотела стать сильнее? Вот оно. Ты уже здесь.

И всё же, сердце колотилось.

А лев впереди не замедлял шаг. Он просто шёл дальше, туда, где начиналось настоящее испытание.

Сквозь плотные лианы, скрывающие от чужих глаз вход, пробивался мягкий свет. Чёрный лев с чешуёй подошёл первым и плавным движением лапы раздвинул заросли, открывая путь вперёд. Он даже не посмотрел на Мей — просто прошёл внутрь, уверенно, будто возвращался домой.

Мей стояла у входа, затаив дыхание. Тук-Тук напрягся у неё на плече, словно чувствовал: там — нечто совсем иное.

Она шагнула вперёд.

Внутри пещеры было не темно. Стены, гладкие и изогнутые, мягко светились изнутри — лёгким лунным сиянием. Повсюду, в расщелинах и на потолке, росли цветы, переливающиеся серебром и голубым. Они светились, и аромат от них был... невозможный. Чистый. Тихий. Как сон, в который не хочется просыпаться.

А в центре... она.

Женщина. Сидела на каменном выступе, среди цветов. Белоснежные волосы, ниспадавшие каскадом по плечам, слегка отдавали голубизной, будто в её прядях жили капли утреннего неба. Кожа — как фарфор, но тёплая. Глаза были закрыты, но от её присутствия всё пространство будто... слушало. Дышало вместе с ней.

Когда лев подошёл ближе, он опустил голову, как ученик перед учителем. Поклонился. Мягко, с уважением, глубоко.

Мей застыла. — Кто она?.. Это не просто зверь. Не человек. Не дух. Она — как... живое воплощение гармонии. Или времени.

Тук-Тук замер. Даже он. Мей сделала неуверенный шаг вперёд, сердце билось тихо, но сильно.

Женщина открыла глаза.

Они были цвета тумана над водой.

И в этот момент, не произнеся ни слова, вся пещера будто замерла в ожидании.

Мей сделала шаг вперёд, ладонь всё ещё держала у груди, будто сердце могло выскочить наружу.

— Здравствуйте, я... — начала она, голос дрожал.

Но женщина не дала ей закончить. Легкий взмах руки, почти невидимый, но в нём было столько мягкой власти, что Мей мгновенно замолчала.

— Мэй, — произнесла она тихо, но отчётливо. — Ты — дочь Ли Ючэнга... и Ли Сяолинь.

Мей остолбенела. Словно её дыхание исчезло. Имя матери... Сяолинь.

В ушах зазвенело. В груди что-то сжалось.

— Сяолинь?..

Слово отозвалось в ней, как старый, забытый звон колокольчика из далёкого детства. Имя, которое она слышала лишь однажды, когда отец шепнул его, обещая: «Потом. Когда придёт время.»

А время... так и не пришло.

— Моя мать... та, что оставила меня у подножия скалы собственными руками?.. Та, о которой я ничего не знаю?..

Мей сделала шаг назад, взгляд метался.

Женщина продолжала смотреть на неё спокойно.

— Я знала Сяолинь. Мы были подругами.

Эти слова прозвучали нежно, но за ними чувствовалась тяжесть — боль, которую она не хотела открывать. Больше она ничего не сказала о Сяолинь. Ни объяснений. Ни подробностей. Только тишина.

А затем — вопрос. Простой. Спокойный. Но гулкий.

— Зачем ты сюда пришла, Мэй?

Тишина в пещере стала плотнее. Цветы словно прекратили светиться на миг. А Мей стояла, не зная — что сказать. Потому что всё только начиналось.

Мей стояла, сбив дыхание, не отрывая взгляда от женщины. Голос дрожал, но она всё же нашла в себе силы ответить:

— Я пришла... чтобы стать сильнее. — слова звучали просто, но в них было всё: цель, путь, ожидание. — Мне нужно заслужить моё пятое кольцо духа. Без боя. Я не хочу убивать. Я хочу... чтобы зверь доверился мне сам.

Женщина долго смотрела на неё, не отводя взгляда. И Мей не выдержала, шагнула чуть ближе, сердце билось всё громче.

— Но кто вы?.. Почему вы живёте здесь, в этом лесу, среди таких древних зверей?..

Ответ прозвучал спокойно, как лепесток, упавший в воду:

— Ли Синь.

Мей замерла.

Ли Синь...

Это имя пронеслось вихрем в её памяти.

— ...Хранитель Лотоса... — прошептала она сама себе.

Ли Фэй. Она вспомнила его рассказ. Как он однажды говорил о четырёх хранителях древнего равновесия. Легендарные звери духа, достигшие ста тысяч лет и обладавшие разумом не менее ясным, чем у человека. И среди них была она — Ли Синь, дух-лотос, властительница воды и жизни, та, что не сражалась — но останавливала войны. Та, что выбирала, кому жить.

Мей смотрела на неё широко раскрытыми глазами.

— Вы... вы Лотос. Хранительница? Вы правда существуете?..

Женщина — Ли Синь — не кивнула, но взгляд её стал мягче.

— Ты пришла за кольцом, Мэй... Но чтобы получить его — ты должна не просто доказать свою силу. Ты должна понять, что значит быть той, кому доверяют... даже те, кто живёт дольше самой памяти.

И тут, в глубине пещеры, что-то зашевелилось. Цветы дрогнули. А впереди, в темноте, вспыхнул свет — и оттуда медленно поднялся настоящий дух... Испытание начиналось.

Мей, всё ещё ошеломлённая, медленно сделала шаг вперёд. Сердце стучало громко, как барабан перед боем, но голос её был тихим, почти шёпотом:

— Скажите... как мне это сделать? — Как заслужить кольцо без крови? Без ярости? — С чего мне начать?..

Ли Синь долго молчала. Её бело-голубые волосы мягко колыхались, словно в водной глади. В её взгляде не было ни снисхождения, ни насмешки — только глубина, как у озера, в которое нельзя заглянуть до дна.

Она подняла руку, и один из лотосов на камне рядом раскрылся, источая мягкое свечение.

— Ты хочешь стать сильной, но ещё не знаешь, что сила — это не власть над другими, — сказала она. — Это власть над собой.

Она коснулась лепестка — и тот растворился в воздухе.

— Ты хочешь, чтобы тебе доверились? Тогда сначала — доверься ты. Лесу. Себе. И тому, кто придёт к тебе первым.

Мей вслушивалась, каждое слово врезалось в память.

— С этого и начни. — Ли Синь встала, её движения были плавны, почти нереальны. — Я дам тебе три дня. За это время ты должна найти того, кто будет наблюдать за тобой. Не зови. Не ищи. Просто живи. И докажи: ты — не охотник. Ты — часть мира.

— А если никто не придёт? — спросила Мей, уже чувствуя, как волнение снова охватывает грудь.

Ли Синь посмотрела на неё мягко, но твёрдо:

— Значит, ты ещё не готова.

И снова опустилась на своё место среди цветов, словно растворилась в их свете.

Мей медленно кивнула, сжав кулаки. — Три дня. Я докажу. Я не охотник... Я — Мэй.

Тук-Тук на плече тихо пискнул в знак согласия. А за стенами пещеры лес уже ждал.

Как только Мей вышла из пещеры, свет резко изменился — солнце уже клонилось к закату, и лес залился золотыми тенями. Воздух был тихим, почти торжественным, но...

— ААААА! — взвывала Мей, закинув руки к небу и драматично повернувшись к Тук-Туку. — И КАК Я ЭТО СДЕЛАААААААЮЮЮЮЮ?! Кто меня за язык тянул, а?! Я ж могла просто сказать "я гуляю", а не "я хочу пятое кольцо духа без убийств!"

Она рухнула на ближайший камень, схватилась за голову и сдавленно простонала:

— Почему я такая целеустремлённая?! Почему!

Тук-Тук стоял рядом с вкрадчиво-страдальческим выражением и с тяжёлым вздохом ударил себя лапкой по лбу. Медленно. Громко. С выдохом души.

Где-то внутри пещеры, за цветущими стенами и мерцающими лотосами, Ли Синь слышала всё. Её тонкие губы дрогнули в лёгкой, тихой, почти прозрачной улыбке, как шелест лепестков на воде.

Она смотрела на один из цветков — синие и белые лепестки раскрывались в свете. И, не отрывая взгляда, мягко, чуть слышно сказала:

— Твоя дочь так на тебя похожа, Сяолинь...

Слова растворились в лотосовом свете, но в них звучала нежность, печаль и память, которую никто не слышал. Кроме, быть может, самого леса.

Мей всё ещё сидела на камне, жалобно глядя в небо, будто сама вселенная должна была сжалиться и подсказать, как стать достойной древнего кольца.

— Может мне начать с медитации? Или построить себе шалаш... или костёр в форме лотоса... или... — бормотала она, всё глубже увязая в своей панике.

Тук-Тук молча смотрел на неё. Долго. Очень долго. Потом резко щёлкнул её по лбу лапкой, громко, чтобы прочувствовала, и с выражением "Сколько можно страдать?!" схватил её за запястье и потащил вперёд, в чащу, подальше от пещеры и её «душевных стенаний».

— Эй! Ты что делаешь?! — воскликнула Мей, вскочив, спотыкаясь, но не сопротивляясь. — Ладно-ладно, всё, я собралась!

Они шли недалеко, в небольшую тень между деревьев, когда из кустов величественно вышел чёрный лев с чешуёй. Он был всё тот же — огромный, словно глыба, но с грацией, от которой дух захватывало. Он лег рядом, не прижимаясь, но достаточно близко, чтобы дать понять: я с тобой.

Мей замерла, глаза расширились.

— Ты... снова пришёл?..

Он не ответил. Только вздохнул, положив голову на лапы. Его дыхание было ровным, тяжёлым, как будто сам лес дышал рядом с ней.

Она осторожно опустилась рядом, проводя ладонью по его чешуйчатой шее. Он был твёрдым, как металл, но... красивым. Даже в этой жёсткости была сила и защита, не угроза.

— Значит... если ты с нами, тебе нужно имя... — пробормотала Мей, глядя на него. — Хм... как насчёт... Иньлань? Звучит достойно. Ты похож на ночь и сталь одновременно.

Лев не сдвинулся, но его хвост слегка дёрнулся — знак принятия?

— Ну, Иньлань, раз ты теперь часть команды... — она открыла своё пространственное кольцо и достала запечённую курицу, оставшуюся с обеда.

С размахом, как на торжестве, она положила её перед ним.

— Угощайся. Только не облизывай меня снова, ладно?

Лев лениво приоткрыл глаза, посмотрел на неё... и аккуратно взял курицу, начав есть с удивительной грацией.

Так появился ещё один союзник. Не из числа тех, кого звали. А из тех, кто сам выбрал остаться рядом.

Мей, сидя между Тук-Туком и величественным Иньланем, ощущала редкий момент покоя. Лес больше не пугал, лев — не рычал, Тук-Тук — не шлёпал её по лбу (пока). Даже тёплый ветерок приятно обвевал щёки.

Она торжественно встала на камень, руки на бёдрах, спина прямая, лицо сияет уверенностью:

— Итак, мои собратья! — торжественно провозгласила она, глядя на чащу перед собой. — Внимательно следите, как я живу здесь в гармонии! С природой! С духами! С уважением и взаимным доверием!

Тук-Тук закрыл глаза, качнув головой: опять началось...

В этот момент, без предупреждения, **что-то мягкое и твёрдое с глухим "туп" попало Мей прямо в лоб.

— Ай!

Она резко отшатнулась, потерла лоб... и посмотрела вниз.

Орешек.

С ветки неподалёку злая белка с пушистыми усами и раздражённым взглядом махнула лапкой, словно говоря: потише, ораторша, некоторые тут спят!

Мей моргнула. Тук-Тук прыснул от смеха. Иньлань даже не пошевелился, но глаза прищурил подозрительно долго, будто запоминал белку на будущее.

— ...ладно, — выдохнула Мей, слезая с камня и кивая. — Гармония — это когда говоришь тише. Учтено, госпожа Белка. Простите.

И добавила, потирая лоб:

— Эта "жизнь в балансе" — она с юмором, да?

Первый день.

Мей просыпалась рано. Готовила завтрак, растирала лечебные травы, наводила порядок вокруг лагеря. Она пыталась делать всё «правильно»: сидела в медитации, старалась слиться с природой, прислушивалась к дыханию леса.

Но лес молчал.

Ни один зверь духа не пришёл. Никто не наблюдал. Ни одного взгляда из тени. Только ветер да редкий треск ветки. Даже Тук-Тук начал скучать — лазал по деревьям и без энтузиазма приносил ей листья, которые она с важным видом пыталась интерпретировать как «послания леса».

Второй день.

Она попыталась иначе — танцевала, пела, готовила ароматные фрукты, оставляла у корней деревьев угощения, как ей когда-то рассказывали шаманы. Всё напрасно.

Наоборот — с утра на неё наорал попугай, днём обозлилась белка (снова), а вечером она наступила в муравейник.

— Я не человек — я лесная неприятность... — простонала Мей, сидя с укусами и перепачканным лицом.

Иньлань спал. Тук-Тук ел оставшийся орех и делал вид, что не знает её.

Третий день. Утро.

Небо было пасмурным, всё казалось заторможенным, тягучим. Лес будто смотрел на неё с равнодушием. Мей стояла у ручья, держа в руках пустую чашу.

— Может... я правда не способна. Может, это не мой путь...

Она села на мох, обхватила колени, опустила голову. Тук-Тук подошёл, осторожно ткнулся ей в бок, но и сам не знал, что сказать.

И вдруг...

Сквозь тихий шум листвы и капель, разбивающихся о листья, донёсся звук. Тихий. Надломленный.

Плач. Далёкий. Жалобный. Глубоко в чаще.

Мей подняла голову. Прислушалась. Встала.

Лес, казалось, затаил дыхание. Всё вокруг — деревья, трава, даже ветер — стихло, будто само время уступило место моменту, в котором всё решалось.

Мей стояла у границы небольшой поляны, окаймлённой корнями и диким цветением. На земле, среди раздавленной листвы, лежал олень. Но не обычный — величественный зверь духа, с серебристыми рогами, изогнутыми, как тончайшие ветви ив.

Его тело было покрыто гладкой белой шерстью с лёгким сиянием, как у лунного снега. Его фланги поднимались и опадали судорожно — дыхание сбивчивое, поверхностное. Из глубокой раны на боку вытекала кровь, смешиваясь с землёй. Под ним — лужа боли.

Он плакал.

Тихо. Прерывисто. Его глаза были полны страха и недоверия, но не ярости — в них жила одиночество. Он был одиноким существом, раненным где-то в глубине леса, и не верил, что кто-то может прийти и не добить.

Мей почувствовала, как всё сжимается в груди.

— Он умирает... — сжала она губы, медленно, предельно осторожно сделала шаг вперёд.

И в этот миг — удар.

Всё произошло мгновенно. Олень вскинул голову, его рог засветился зелёно-голубым светом, и из него вырвался вихревой порыв ветра, стремительный, как лезвие. Мей не успела уклониться.

Острая боль пронзила плечо. Она вскрикнула, кровь тут же пропитала рукав, капля за каплей стекая по пальцам. Её отбросило назад — не сильно, но достаточно, чтобы она упала на одно колено.

Тук-Тук, который был чуть позади, вскрикнул, но не двинулся. Он знал: это её момент.

Олень смотрел на неё тяжело, глаза его дрожали. Он знал, что мог бы убить. Но он не хотел. Он боялся.

Мей не кричала. Не выхватила оружия. Не встала в стойку. Она просто... отпустила страх.

Села обратно на землю. Дышала глубоко, сквозь боль. И тихо, спокойно, проговорила:

— Ты не хочешь умирать, и я не хочу убивать. — Я не охотник. Я просто... человек. Который хочет, чтобы ты жил.

Она залезла в своё пространственное кольцо, дрожащими пальцами вытащила тонкий, потёртый свёрток из тёмной ткани. Лечебные травы Тан Сана.

Он дал их ей давно. «Они сильные. Но использовать только когда по-настоящему нужно. На грани.»

Мей развернула ткань. Внутри — сушёные листья с рубиновыми прожилками, несколько измельчённых корней, и три кристаллизованных капли — эссенция очищающей воды.

— Прости... — прошептала она, — это может щипать.

Она растёрла травы в ладонях, добавила каплю воды из фляги и быстро смешала состав. Он начал мягко светиться в её ладонях. От плеча текла кровь, боль отдавала в ключицу, но Мей не отрывала взгляда от оленя.

— Я не держу зла. Я понимаю, почему ты ударил. Ты боишься. Я бы тоже.

Она медленно подползла ближе, совсем близко. Олень тихо зашипел, но не двигался. Его силы были на исходе. Глаза, наполненные влагой, следили за каждым её движением.

— Потерпи... Ещё немного...

Она коснулась его раны. Олень дёрнулся. Хотел отстраниться. Но — не смог. Мей прижала смесь, начала втирать. Зелёно-голубой свет от его тела начал тускнеть... но дыхание стало ровнее. Постепенно. Медленно.

Он смотрел на неё. Не как на врага. Уже нет.

Она сидела у его бока, дрожа от потери крови, с окровавленным рукавом, но улыбалась. Не потому что было легко. А потому что... он начал ей доверять.

— Видишь? Я не враг. Я просто — Мей.

А в глубине леса, где невидимые силы наблюдали за каждым шагом, что-то дрогнуло. И древняя печать внутри зверя — засветилась. Не угасанием.

А откликом.

Олень лежал тихо, дыша уже чуть ровнее, его огромные глаза больше не отражали страх. Мей всё ещё сидела рядом, не отводя взгляда от его морды. Где-то в глубине сознания она почувствовала, как что-то изменилось.

Это было не просто облегчение, что он выжил.

Нет.

Это было... ощущение нити.

Тонкой, едва уловимой, но реальной. Как будто между ними вдруг протянулся мост, сделанный не из слов, не из силы, а из чего-то глубже.

Олень тихо ткнулся носом в её раненое плечо. Очень осторожно.

И в этот миг — она почувствовала его.

Его имя. Его одиночество. Его прошлое.

Не словами, а образом. Мгновением. Вспышкой тёплой связи.

— Он... выбрал меня?.. — Мей замерла, дыхание сбилось.

Она ничего не заметила, пока не почувствовала присутствие за спиной — мягкое, как ветер, но слишком сильное, чтобы его игнорировать.

Мей медленно обернулась. И замерла.

Позади неё, в переливающемся свете между деревьями, стояла Ли Синь.

Её глаза были широко раскрыты, но лицо — невозмутимо. Бело-голубые волосы мягко рассыпались по плечам, а в глазах на миг сверкнуло удивление, такое сильное, что оно едва не прорвало её безмятежную маску.

Она не ожидала.

Не просто заботы.

А того, что Мей установит Связь.

Настоящую.

Глубокую.

Такую, какую редко получают даже сильнейшие духовые мастера.

И без кольца. Без боя. Без насилия. Только через боль, сострадание... и открытое сердце.

Но Ли Синь быстро вернула себе хладнокровие. Она не сказала того, что поняла.

Не раскрыла ещё одну истину, что в этот момент прояснилась для неё — о том, кем на самом деле может стать Мей.

Вместо этого она подошла ближе, и её голос прозвучал мягко:

— Поздравляю, Мэй.

Мей встала, всё ещё держа руку на плече, лицо было в пятнах крови, глаза полны света и растерянности:

— Я... чувствую его. Он... будто часть меня. Это нормально?..

Ли Синь кивнула.

— Не у всех это получается. И далеко не с каждым духом. Ты не просто заслужила доверие. Ты... услышала его. Это значит, что ты готова к следующему этапу.

Мей моргнула:

— Следующему?..

Ли Синь усмехнулась уголками губ, глядя на тёплую нить между девушкой и раненым оленем:

— Связь — это только начало. Теперь... ты должна научиться её не потерять.

И в этот миг небо над ними окрасилось в багряный, а лес дрогнул, будто сам готовился к новому испытанию.

Ли Синь подошла ближе, её лёгкие шаги почти не оставляли звуков на мху. Она остановилась рядом с Мей, её взгляд был сосредоточенным, но в глубине глаз теплилось нечто... тёплое, почти нежное.

— Ты думаешь, это твоя первая связь? — тихо сказала она, не оборачиваясь. — Но ты уже не в первый раз проходишь этот путь, Мэй.

Девушка удивлённо подняла взгляд.

— О чём вы?..

Ли Синь перевела взгляд на оленя, который теперь спокойно лежал у ног Мей, его глаза больше не дрожали от страха — они смотрели на неё с доверием.

— Ты уже однажды связалась с духом зверя. Не с одним...

Она подняла руку, и в воздухе между ними вспыхнули лёгкие, полупрозрачные образы.

Первый — огромные, раскалённые глаза, крылья из огня.

— Руру. — Голос Ли Синь стал мягким. — Огненный дракон. Один из самых гордых. Он выбрал тебя не как покорителя... а как равную. Ты забыла, но связь осталась.

Образ исчез. Всплыл другой.

Тук-Тук, в миниатюрной, но величественно-героической позе, размахивая лапкой.

Мей не удержалась — хихикнула.

— Этот пушистый бандит?

Ли Синь кивнула:

— Он выбрал тебя ещё до того, как ты сама поняла, что готова к этому пути. Он был первым, кто остался рядом, даже когда ты терпела неудачи.

Третий образ — чёрный силуэт, чешуйчатый, массивный, с горящими глазами и глубокой аурой ночного неба.

— Иньлань. Он не просто следовал за тобой. Он подчинился без слов. Лёг рядом. Дал имя принять себя. А для зверя его возраста... это всё равно что поклон.

Мей стояла, поражённая, сердце её стучало тихо, но ровно.

Она никогда не думала об этом так.

Каждый из них — Руру, Тук-Тук, Иньлань... даже если не произносили клятв или не отдавали кольца — выбрали её.

Потому что она не требовала. А принимала.

— Ты не приручаешь. Ты не побеждаешь. Ты — связываешь. — продолжила Ли Синь, глядя на неё с одобрением, впервые по-настоящему открытым.

— Это редкий дар. И с ним приходит не только сила... но и ответственность.

Мей сглотнула, глядя на свою окровавленную ладонь, затем на оленя у ног, который теперь тянулся носом к её пальцам.

— И что теперь?

Ли Синь повернулась к лесу.

— Теперь ты должна понять, как удержать связь. Как быть рядом, даже когда тебя отталкивают. Как не разрушить доверие. Это и будет следующим уроком...

— И если ты его пройдёшь — ты станешь не просто духовой мастером. Ты станешь той, за кем пойдут даже древнейшие звери.

Лес вокруг них казался другим. Не опасным. А внимательным.

Как будто сама природа теперь смотрела на Мей с интересом.

Лес стал молчаливым свидетелем их разговора. Олень лежал у ног Мей, дышал тише, спокойнее, и даже в его усталой позе читалась преданность. Он не пытался уйти, не сторонился — просто был рядом, как будто его место было именно здесь.

Ли Синь обернулась, её голос звучал мягко, но в нём чувствовалась решимость:

— Ты доказала, что можешь установить связь. Теперь... ты должна вернуть того, кто ушёл.

Мей моргнула:

— Вернуть?..

Ли Синь посмотрела ей прямо в глаза:

— Ты должна отправиться за Руру. Найди его и приведи сюда.

— Руру?.. — сердце Мей вздрогнуло. — Он... где-то далеко. Я не уверена, что он меня вспомнит...

— Он вспомнит, — уверенно произнесла Ли Синь. — Ты — не просто знакома с ним. Между вами осталась незавершённая связь. Его душа всё ещё отзывается на твою.

Мей нахмурилась, в ней смешались тревога и желание понять.

— Но зачем?.. Почему я должна привести его?

Ли Синь на мгновение замолчала. Её взгляд стал отрешённым, почти печальным. И всё же она не раскрыла всё.

— Когда он прибудет — ты узнаешь. Сейчас тебе нужно лишь верить и идти.

Мей чуть поклонилась, принимая задание. А затем повернулась к лежащему рядом оленю.

Он смотрел на неё с тем самым взглядом — древним, глубоким, будто уже знал, куда она отправится и что с ней произойдёт.

Мей опустилась рядом, осторожно провела ладонью по его лбу, где сияли тонкие серебристые линии.

— Мне нужно будет уйти ненадолго, — прошептала она. — Но я вернусь. А ты... ты теперь не просто зверь, ты мой спутник. Мой друг.

Она задумалась на мгновение, а потом улыбнулась, немного смущённо.

— Ты похож на нечто редкое. На лесной свет в сумрачной чащобе... Может быть... Шэньгуан?

Олень слегка вздрогнул ушами и ткнулся носом ей в ладонь, как будто принял имя.

— Значит, так и быть, — мягко сказала она. — Шэньгуан. Свет леса. Ты будешь ждать меня, верно?

Тук-Тук тихонько чихнул, взбираясь ей на плечо, готовый к дороге. А Иньлань — молча последовал за ней, как всегда.

Мей в последний раз обернулась на Шэньгуана и Ли Синь.

И, не зная ещё, какую правду таит возвращение Руру, она ушла в глубину леса.

Туда, где её ждал огонь.

Мей остановилась на краю поляны, где воздух был наполнен ароматом цветущих лотосов и влажной земли. Шэньгуан уже устроился в тени, отдыхая, а Ли Синь наблюдала за ней издали, не вмешиваясь.

Иньлань подошёл к ней сам — как всегда, без лишнего звука, мягко ступая своими тяжёлыми лапами, будто чешуйчатый силуэт ночи. Его янтарные глаза смотрели на Мей спокойно, как на ту, чьи решения он принимает без слов.

Она опустилась на колени перед ним, провела рукой по его широкой морде, чувствуя холодную гладкость чешуи. Он позволил, даже слегка прижался к её ладони.

— Прости, малыш, — прошептала она, улыбаясь грустно. — Но тебе придётся остаться.

Его хвост едва заметно дёрнулся.

— Ты слишком важен... слишком редкий. Если ты пойдёшь со мной — Храм Боевого Духа или даже обычные маги могут попытаться взять тебя. Ты не просто зверь, Иньлань. Ты — чудо. И я не могу... я не имею права рисковать тобой.

Он смотрел на неё пристально, как будто понимал всё до последнего слова.

Мей прислонилась лбом к его лбу, закрыв глаза:

— Ты всегда шёл рядом, охранял меня молча, но сейчас... сейчас я должна пойти одна.

Она отстранилась и с мягкой улыбкой добавила:

— Береги Шэньгуана. И Ли Синь. А я... я вернусь. И приведу Руру. Обещаю.

Иньлань не сдвинулся с места. Но когда она поднялась и сделала первый шаг прочь — он лег у края поляны, как сторож. Его глаза не отпускали её, пока она не скрылась среди деревьев.

Он остался, не потому что не мог идти...

А потому что поверил в её силу.