Глава 3.

Ева проснулась только в десять и еще полчаса лежала в кровати. Царило воскресенье, день, когда никто никого не трогал, и каждый имел право валяться в кровати хоть до посинения. Снег уже начал таять, за окном стояла скучная серая погода.

Ева не без усилий села на кровати. Она уже не чувствовала себя так плохо, как вчера. Все то, что нам кажется совершенно невыносимым ночью, становится вполне пригодным для жизни с приходом утра. Ева оглядела свою комнату. Часть ее была обклеена совершенно уродливыми розовыми обоями в цветочек, остальное пространство — голубыми с машинками. Они остались после ремонта в комнатах Кендис и Карла. Но даже это почти не смущало. Комната была маленькой, но она принадлежала Еве. Прямо перед дверью стояла кровать, справа обычный письменный стол. Всю левую часть комнаты занимали шкафы: комод и широкий книжный шкаф.

Ева взглянула на последний, в глаза ей бросился Джон, который держал в лапках... коробку с большим красным бантом. Ева почувствовала, что ей тяжело дышать. Она недоверчиво подошла к медведю.

— Спасибо, Джон, но совершенно не стоило,— сказала она ему, смущенно улыбнувшись.

Тот лишь по-доброму смотрел на нее.

Ева взяла коробку вместе с медведем и села на кровать. В ее голове пронеслась мысль, что это Куперы вдруг вспомнили об ее дне рождения. Но она показалась еще более абсурдной, чем подарок от медведя.

Ева осторожно развязала красную атласную ленту и положила рядом с собой. Девочка медленно сняла крышку. Наверху лежало письмо, написанное аккуратным почерком.

Дорогая Ева,

Поздравляю тебя с двенадцатилетием. Ты наверняка недоумеваешь, как эта коробка оказалась в твоей комнате. Но жизнь была бы скучна без загадок, верно? Семь лет назад я пообещал забрать тебя, как только тебе исполнится двенадцать лет. Я все еще полон решимости. Но если ты получила эту посылку, что-то пошло не так. И по обстоятельствам, не зависящим от меня, я не смог явиться к дому Куперов 13 марта 2016 года. Мне очень жаль, что так вышло, Ева. Но у меня есть одно безумное предложение. В этой коробке находится 500 долларов. Ты можешь отправиться ко мне. Да, сесть на поезд и приехать в Лондон, а затем в район Уимблдон на улицу кленов 213. Настоятельно рекомендую не сообщать о своих намерениях мистеру и миссис Купер, не уверен, что они отреагируют.... эээ адекватно. Оставь записку. А дальше я сам разберусь.

Я, конечно, предполагаю, что может быть и другой расклад, при котором ты совершенно счастлива в доме этих ограниченных алочных шизиков (прости, не удержался). Тогда ты имеешь полное право остаться дома и распорядиться деньгами, как твоей душе угодно. Иногда я думаю о том, что ты могла совершенно забыть меня. Надеюсь, конечно, что это не так. Но если вдруг ты выберешь второй вариант, я приеду, как только разберусь с проблемами, и мы поговорим.

Отгоняю дурные мысли и надеюсь, что дочь моего брата, моя любимая племянница скоро окажется в моем доме.

Чарльз Вереск

Ева не знала, что она чувствовала. Все это выглядело абсолютным абсурдом. Она перечитала письмо три раза, прежде чем заглянула в коробку. В ней лежал кожаный кошелек, набитый деньгами, в отделении для мелочи нашлась фотография.

На ней были изображены трое. Слева стоял мужчина спортивного телосложения (он выглядел, как какой-нибудь университетский спортсмен), его волосы были почти черными и сильно растрепанными, серые глаза искрились, он обнимал за талию светловолосую девушку в белом платье, по ее лицу были рассыпаны веснушки, она беспечно улыбалась, в ее глазах сияло бесконечное счастье. И справа стоял человек, очень похожий на первого, он смеялся. В этих людях Ева узнала своих родителей и дядю Чарли. Все они выглядели моложе, чем она помнила. Судя по всему, это день свадьбы ее родителей.

Девочка долго смотрела на эту фотографию, будто это был лучший в мире подарок. Конечно, на столе стояла фотография, где она была с мамой и папой, единственная, которая осталась. Но та, что прислал дядя Чарли, будто приоткрывала завесу тайны, она рассказывала, какими были ее родители.

Пожар. «Они погибли в пожаре»,— повторяла тетя Барбара и опускала глаза. В доме Куперов не любили об этом говорить. Только однажды дядя Кларенс, сидя в своем кресле в гостиной вдруг решил рассказать ей хоть что-то.

— Она была такой доброй, Ева, твоя мама,— тихо проговорил он.— Такая красивая, такая умная, но вечно витала в облаках. Наверное, поэтому и влюбилась в твоего отца до безумия. Уж, где она встретила Эрика, ума не приложу, но когда я увидел их вместе...— мистер Купер тяжело вздохнул.— Он не понравился мне, но только дурак бы не заметил, как они смотрели друг на друга.

— Почему не понравился?— тихо спросила Ева.

— Он был чудаком. Вечно взъерошенный, с туманным взглядом. От него так и веяло неприятностями. Но она любила его,— он прикрыл глаза, будто морщась от боли.— Ты совсем не похожа на Нину. Копия Эрика. В тот день она попросила, чтобы ты осталось у нас до вечера, будто чувствовала. Я больше ее не видел.

Сказав это, мистер Купер поспешил удалиться из гостиной. Он плакал.

Наконец, Ева еще раз заглянула в коробку, на дне лежал обычный серый рюкзак. К нему была прикреплена записка, которая гласила: «На случай, если тебе некуда упаковать все необходимое. И еще немного самого необходимого внутри».

В рюкзаке Ева нашла, свое свидетельство о рождении, медицинский полис и аптечку.

Она, было, начала размышлять, как сюда попали ее документы. Но быстро бросила это дело, придя к выводу, что не сможет найти логичного объяснения всем сегодняшним странностям.

На ум ей пришло еще одно необъяснимое событие.

— О, Боже!— выдохнула Ева.

Ева спрятала всю коробку в ящик стола. Предварительно убедившись, что ничего не видно, она все-таки спустилась вниз. Ее синяя куртка преспокойно висела в компании остальных. Девочка быстро пошарила в ее внутреннем кармане. В руки ей попался шуршащий сверток бумаги. Еве показалось, что она в одну секунду взлетела по лестнице и оказалась в своей комнате.

— Спокойно, Ева,— сказала она себе.— Вряд ли это письмо из Хогвартса.

С таким настроем девочка аккуратно развернула крафтовую бумагу. В ней оказалось скромный кулон с нежно-розовым камешком на тонкой едва заметной серебристой цепочке. Вокруг него были хаотично накиданы разные засушенные цветы, от чего по комнате разнесся чудесный аромат.

— Этот день может стать еще страннее?— ухмыльнулась Ева и убрала нежданный подарок к письму и рюкзаку.

На кухне Ева обнаружила только миссис Купер.

— Что-то ты сегодня заспалась,— сказала тетя Барбара.

Она смотрела какой-то глупый сериал с плохой картинкой и отвратительной игрой актеров.

Ева пожала плечами. Мол, и такое бывает.

— Все уже позавтракали. Кендис ушла на свидание!— миролюбиво сообщила миссис Купер.

— Здорово, — сказала Ева без особого энтузиазма, ее сейчас вообще мало волновал кто-либо, тем более кузина.

— Возьми хлопья, я сегодня ничего не готовила.

— А Карл уже ушел?

— Нет, сидит у себя в комнате и пялится в свой компьютер. И в кого он такой!?

Ева определенно знала в кого, но благоразумно промолчала. Она быстро расправилась с хлопьями и направилась в комнату Карла. Мальчик встретил ее с подозрительной миной на лице.

— Не помню, чтобы ты часто сюда заходила, — сказал он.

— Надо поговорить, и мне надо кое-что тебе показать,— быстро выпалила Ева.

— Что-то случилось?

— Определенно.

Они вошли в комнату Евы. Карл сел за письменный стол.

— Ну, так что стряслось?

Девочка достала из ящика коробку и протянула ее кузену. Тот удивленно вскинул брови. А затем он стукнул себя по лбу.

— У тебя был день рождения!— раздосадовано протянул он.— Я снова забыл. Извини.

— Все в порядке, Карл, тут дело в другом,— она указала на коробку.— Мне не дарят подарки.

— От кого же это?

Ева протянула ему письмо.

Карл внимательно вчитывался в него, внезапно его глаза неестественно округлились, и он заорал:

— 500 долларов!!!???

— Заткнись, заткнись, тебя же услышат!

Карл все еще сидел с совершенно пораженным выражением лица, он прикрывал рот рукой. Ева быстро прятала все улики, на случай если миссис или мистер Купер решат проверить, в чем дело.

— 500 долларов,— прошептал Карл.

— Ты не понимаешь, он зовет меня к себе.

— Судя по письму, он классный мужик. Он подарил тебе 500 долларов. Я не помню его, честно говоря. Но он сказал, что Куперы — алочные шизики, в этом он прав.

Ева почувствовала себя неудобно.

— Я не считаю тебя алочным шизиков,— сказала она.

Карл усмехнулся:

— А зря!— он немного помолчал.— Нам нужно продумать план.

Девочка удивленно взглянула на него.

— Ты думаешь, мне стоит...

— Да, тебе стоит,— твердо сказал Карл.— Ты слишком благоразумная, Ева. Я не совсем благоразумный. И я думаю, тебе стоит рискнуть. Когда-то ты мне говорила про этого Чарли. Ведь именно он хотел быть твоим опекуном.— Ева кивнула, ее немного удивил факт того, что Карл помнит об этом.— Но мой папашка очень хотел наследство. Поэтому сделал все, чтобы ты жила с нами. Жаль, что он не слишком хорошо подумал, что в комплекте с деньгами идет ребенок.

Карл фыркнул, будто он был разочарован.

— Они не такие уж плохие опекуны,— сказала Ева.

— О, да, ведь ты не живешь в чулане под лестницей!— Карл закатил глаза.— Если ты берешь на себя ответственность за ребенка, ты должен любить его, как своего и даже больше! Иначе не стоит и соваться.

Ева молчала, потому что Карл был прав. В этом доме ей было одиноко. Некому было сказать, что в школе никто с ней не разговаривает. Никто не говорил ей, что она хорошо рисует, и не вешал рисунки на холодильник. Ева помнила, что такое родительская любовь, и не чувствовала ее здесь. Конечно, был Карл. И с ним можно было посмеяться над Кендис. Но едва ли Ева стала бы рассказывать ему о том, как ей грустно и плохо. Она и сейчас была поражена тирадой кузена.

— Тебе нельзя здесь оставаться, — продолжил Карл.— Оглянуться не успеешь, как тебя выдадут замуж за кого-нибудь прыща. А потом всю оставшуюся жизнь ты будешь корить себя за то, что даже не попробовала жить по-другому, — мальчик вдруг усмехнулся.— Мир не в твоих книгах и картах, Ева. Он там за окном.

— Ты цитируешь Толкина, Карл!

— А ты думала! В общем, сейчас мы посмотрим расписание поездов, определим твои расходы и составим план действий. Идет?— Карл протянул ей руку.

Ева с уважением ее пожала.

— Идет.

Весь оставшийся день дети планировали детали поездки. В итоге, было решено, что Ева как всегда поедет в школу со всеми, но стоит мистеру Куперу скрыться из виду, она сядет на автобус и поедет к вокзалу. Там купит билеты, сядет на поезд и проведет там прекрасные 3 часа. После этого Ева должна взять такси, пока она едет, она ОБЯЗАНА позвонить Карлу, назвать его папой и сказать, что она уже едет домой (чтобы чертов водитель такси знал, с кем связался). После прекрасной родственной встречи Ева снова должна позвонить Карлу и успокоить его бедное сердце.

Так же было обговорено ничего не говорить Луи, потому что тот от избытка чувств может сообщить о побеге абсолютно всем.

После ужина Ева собрала вещи в новенький рюкзак. Она умудрилась запихнуть в него даже медведя Джона.

— Он-то тебе зачем?— спросил Карл, восседавший на кровати.

— Я не могу его не взять,— просто ответила Ева.

— Девчонки,— вздохнул Карл.— Взяла пижаму?

— Взяла.

— Запасную пару носок?

— Взяла.

— Ты поедешь в теплых ботинках?

— Ага, вроде это все.

—Все,— повторил Карл, задумчиво почесав подбородок.— Я сейчас приду.

Он вылетел из комнаты и быстро вернулся с чем-то под мышкой.

— Держи, — он протянул ей красную шапку.— Чтобы уши себе не отморозила. С Днем Рождения.

— Но ее же купили тебе,— Ева потрясенно смотрела на неожиданный подарок.

— Ерунда. Она не очень-то мне нравится вообще-то,— сказал мальчик и на показ равнодушно повел плечами.

— Спасибо!

— Не за что. Завтра действуем по плану. Доброй ночи, Ева.

— Доброй ночи, Карл.

Когда мальчик ушел, Ева еще несколько минут смотрела на шапку. Она-то прекрасно знала, как она нравилась Карлу, и как долго он выпрашивал ее у мамы. Это был очень ценный подарок.