Дом (часть 2).

тг https://t.me/Sakuchitaet, где публикуются новости и можно задавать вопросы, и бусти https://boosty.to/ladysakura, где арты и главы выкладываются сразу же, как заканчиваются, и доступно это для всех :)

Писалось под The Cranberries — Animal Instinct.

Джейн сидела на кожаном диване в пабе.

На столе перед ней стояла бутылка коньяка, и, пока остальные вокруг поглядывали искоса, она глушила стопку за стопкой. Самым отвратительным было то, что легче не становилось.

Она выбежала из дома как ошпаренная и помчалась сама не зная куда. Что там она говорила Итачи в госпитале? Восстановить справедливость? Ха, какая наивность! По ощущениям, этим визитом она лишь добила саму себя.

Радость была настолько же жгучей, насколько и мимолётной: увидев боль в лице отца, Джейн возликовала, но, стоило пробежать несколько кварталов, как боль вернулась с утроенной силой, и пришлось остановиться в подворотне, согнувшись.

В груди всё шипело и пузырилось, и казалось, будто сердце расщепляется от горя. Джейн вдавила ладони в глаза и сжалась в один комок. Её трясло.

За что. За что. За что.

Почему она. Почему всё это происходило именно с ней. Почему это не могло случиться в чьей-то ещё жизни, почему именно в её?

Почему она не могла просто выйти на пару минут позже тем блядским мартовским утром. Тогда бы ей не пришлось столкнуться с Саске, тогда бы она не попала обратно в мир шиноби и не потеряла бы этот.

Почему?

Потому.

У этого не было причин — просто так случилось. Как и всё, что происходило за последние полтора года.

Слёз не было. Одна лишь боль, дравшая внутренности.

Джейн оторвала ладони от глаз и посмотрела на небо, полное звёзд. По сравнению с миром шиноби, они еле мерцали, но ей вдруг вспомнилось, как любила она раньше смотреть на них с балкона. Когда-то, когда не знала, насколько яркие звёзды на самом деле.

Память, оставшаяся в клоне, сводила её с ума, а чувства добивали.

В полузабвении Джейн добралась до паба и села вглубь, у окна. Был четверг, поэтому людей собралось меньше обычного — хоть в чём-то повезло. Меньше всего сейчас хотелось слушать чужие пьяные вопли в караоке.

К ней подошёл официант, и, когда Джейн без обиняков сказала нести алкоголь, тот опешил.

— Какой вы бы хотели? У нас есть новые замечательные коктейли...

— Коньяк.

Официант, протягивавший барную карту, опешил уже во второй раз.

— Коньяк? — неуверенно повторил он, всё ещё держа карту.

— Да. Бутылку.

Джейн подняла наконец взгляд и только заметила, что официант совсем юный — они были ровесниками, и парень явно терялся от такого холода и напора. Это заставило её оттаять, и Джейн чуть улыбнулась.

— Пожалуйста.

«Если он попросит паспорт, то я погружу его в гендзюцу», — решила меж тем она. Но, видимо, её лицо говорило само за себя, и юноша лишь добавил:

— Какой именно вы бы хотели? У нас есть армянский за... — Джейн выслушала несколько названий, чтобы в итоге назвать первый. Ей было всё равно, что пить. Главное, чтобы крепкое.

— Что бы вы хотели к выпивке?

— Ничего.

Глаза официанта стали совсем круглыми, но он всё же кивнул.

— Хорошо.

Когда он ушёл, Джейн невидящими глазами уставилась за окно, а потом, достав мобильный, набрала знакомый номер.

Гудки казались бесконечными, пока вдруг их не сменила тишина, а затем раздалось тихое и неверящее:

— Алло?.. — от мягкого, певучего голоса на душе сразу же потеплело. Девушка непроизвольно улыбнулась.

— Привет, Кевин. Это я.

— Джейн...?

— Да. Не ожидал, да? — на другой стороне трубки взволнованно задышали.

— Джейн, это правда ты? Ты жива! Ты в порядке? Где ты?

— Я в нашем пабе... Приходи, если хочешь.

Чужой голос вдруг дрогнул.

— Что ты... — Кевин замолчал, а потом резко выпалил: — Никуда не уходи, я сейчас буду!

У Джейн защемило в груди. Кевин был всё таким же. Тихий и замкнутый, но с пылким и горячим сердцем.

В трубке уже были гудки, но Джейн всё ещё машинально держала её возле уха. В висках бешено стучало. Кевин сейчас придёт! Кевин! Джейн вдруг поняла, что широко улыбается. Она нашла глазами официанта и подозвала его.

— Извините, ко мне сейчас подойдут, вы не могли бы принести ещё...

...

Кевин влетел в паб так, словно был ОМОНовцем, а здесь держали заложников. Дверь с грохотом ударилась о стену, и все посетители с недоумением посмотрели в его сторону.

Юноша не обратил на это внимание.

Он ошаривал помещение глазами, пока не наткнулся на знакомую чёрную макушку на их привычном месте. Дыхание перехватило, и он, ничего больше не видя, ринулся туда.

Джейн, заметив его, неверяще приподнялась с дивана. Она выглядела потерянной и сбитой с толку, и Кевин понял, что не дышит. Джейн вернулась. Джейн...

В несколько шагов он оказался перед ней и, не давая вставить и слово, заключил в объятья, отчего Джейн странно пискнула. Он крепко прижимал её к себе, стискивая чужие плечи и шаря по спине. Он всё ещё не мог поверить, что это не сон, что Джейн в самом деле перед ним, живая и невредимая. Казалось, если её отпустить, она растворится в воздухе, и этот страх заставлял обнимать лишь крепче.

Кевин не заметил, как задрожала Джейн, вцепившись в его футболку на спине — лишь баюкал в кольце рук, прижимаясь головой к чужому виску.

Наконец, чуть отстранившись, он тихо уронил:

— Привет, — и, увидев знакомую тёплую улыбку, не выдержал и снова обнял худую спину. — Как ты могла подумать, что я не захочу прийти... — задушенно прошептал Кевин. Он снова отстранился и взял её лицо в ладони. — Как? — Джейн выглядела чуть виноватой, но весь её вид светился радостью.

— Мало ли... — пробормотала она. Что-то зацепило в этих словах, и Кевин, неуверенно дёрнув головой, стал рассматривать подругу. Тут он и заметил, как поменялась та.

Знакомое с детства, аккуратное лицо стало острым, а кожа на щеках ввалилась под скулы. Глаза, и без того глубоко посаженные, запали лишь больше, и вся Джейн стала какой-то... худой? «Она голодала?..» — Кевин замер, встретившись взглядом с чёрной радужкой.

— Что с твоими глазами?.. — Джейн стушевалась и опустила голову.

— Давай потом... — она снова обняла его, уткнувшись лбом в чужую грудь. Кевин похолодел и, уже предчувствуя что-то страшное, медленно положил ладонь ей на макушку, гладя.

Когда они наконец сели, Джейн неловко поправила растрепавшийся пучок. На её шее был большой пластырь.

— ...как ты тут? — Кевин заметил, как из-под рукава футболки у Джейн проступали тугие ряды бинтов. Что-то внутри упало. Джейн была ранена? Но насколько же должна быть серьёзная рана, чтобы её так перебинтовывать? — Кевин? — его пальцы вдруг сжали, и он отмер.

— Я? Я... хорошо. Да, — Кевин запнулся, нервно улыбнувшись, а потом снова поднял взгляд. — Где ты была?

В лице Джейн мелькнула горечь.

— Это долгая история.

— ...почему ты не дала о себе знать? Хотя бы мне... — он старался говорить спокойно, но в голосе всё равно промелькнула боль.

— Я не могла, — ответ Джейн был неожиданно холоден и даже резок. Кевин знал, что это значило.

«Ей ужасно плохо, и она не может об этом думать», — он медленно поднял свободную руку и убрал чужую прядь за ухо. Джейн вздрогнула и затравленно на него посмотрела.

— Я скучал по тебе, — едва слышно уронил Кевин. — Ты даже представить себе не можешь как.

Глаза Джейн расширились, полные эмоциями, которым Кевин не решился дать название. Он опустил руку и слабо улыбнулся.

— Я рад, что ты снова здесь.

Джейн промолчала, и Кевин отвернулся, впервые глядя на стол. Тут он заметил полупустой коньяк.

— ...? — он вдруг почувствовал, как сильно от Джейн пахло алкоголем, и недоумённо моргнул. Что происходит?

Пальцы Джейн дрогнули в его ладони.

— Я обещаю всё объяснить... Только сначала расскажи, как ты сам. Ты уже сдал экзамены? — Кевин растерянно посмотрел на Джейн.

— ...да.

— И на кого ты будешь поступать? На дизайнера, как и хотел?

— Да... Я занял призовое место на конкурсе и теперь могу поступать в приоритетном порядке, — Кевин достал телефон и пару раз нажал что-то. Джейн смотрела на его дрожащие тонкие пальцы и всё ещё чувствовала их тепло на своей щеке. — Вот моя работа.

Джейн наконец оторвала взгляд от чужих костяшек и посмотрела в экран. От увиденного перехватило дыхание.

На светло-зелёном холсте с изумрудными птицами и причудливыми цветами была девушка. С белоснежного плеча, ближе к тем, кто смотрит, спадали тяжёлые волны малахитовой ткани, полной золотых узоров — судя по всему, это был парчовый халат. Кистей не было видно — их скрывали крупные, расшитые нитями рукава и алый веер, прижатый к груди. На нём тоже вились узоры трав, перемежаясь с цветами. Тонкая, длинная шея впадала в аккуратную голову с копной чёрных, подобранных в причёску волос. Девушка стояла в полуоборот и смотрела куда-то за пределы холста — тонкие алые губы загадочно улыбались, а волоокие глаза поблёскивали из-под... василькового венка.

— Она называется «Июль», — голос Кевина долетел как сквозь толщу воды. По лицу Джейн прошла волна.

Надо было сказать, как это красиво, нежно, приятно, но...

— ...я не из этого мира, Кевин, — сдавленно уронила девушка. — И пью я, потому что хочу забыться.

Джейн не видела, как ошарашено округлились глаза Кевина.

— Я пью... потому что другие миры существуют. Они существуют, Кевин, это не выдумка, и между ними можно перемещаться. Полтора года назад я случайно попала в другой мир, и с тех пор всё время пыталась из него вырваться, — Джейн слабой рукой дотянулась до налитой рюмки и разом опрокинула её в себя. — А оказалось, что я была рождена в том мире. А в этом всегда оставалась приёмной, — её разобрал смех, и из горла стали доноситься булькающие звуки — задушенный хохот.

Джейн подняла глаза на бледного, как полотно, друга.

— Ты... не в себе... — со страхом выдавил Кевин, и в его лице стояла жуткая боль. Девушку снова разобрал смех.

— Ты даже не представляешь, как бы я хотела, чтобы это просто я была не в себе, — она потянулась свободной рукой за бутылкой и налила ещё. — Но ведь тогда у нас массовые галлюцинации, ведь ты видишь это? — она впустила в виски чакру, и её глаза тут же вспыхнули алым. Кевин отпрянул. — Видишь... Это не трюк и не фокус. Просто я родилась в мире шиноби, Кевин. В том самом, о котором у нас тут снимают аниме «Наруто». Ты не поверишь, но за все эти полтора года я ещё ни разу с ним не пересеклась, кстати, — Джейн прыснула, выпивая ещё одну рюмку. — Зато видела Орочимару с Кабуто. И они меня чуть не отправили на опыты. А ещё последние полгода я таскаюсь вместе с Итачи и Кисаме. И все они самые настоящие твари.

Джейн взяла сырный шарик из закусок, которые заказала, и впервые за весь вечер ощутила, как алкоголь вдарил по мозгам. Наконец-то... Пьяная дымка должна была принести долгожданное облегчение.

— Джейн... — Кевин смотрел на неё не то с ужасом, не то с состраданием. — Что ты такое говоришь...

Девушка усмехнулась.

— Знаешь, почему я в бинтах? Потому что Итачи выжег мою кожу до кости, когда я пыталась его убить. И теперь там пересаженная кожа. А ещё, — она достала телефон из кармана, — я знала, что ты не поверишь. Смотри.

Она показала на фото, где на фоне виднелась чужая акулья голова.

— Я фотографировала тайком, поэтому размыто, но суть ясна, я думаю. Это Кисаме Хошигаке, знакомься. Спасал меня уже раза четыре и пытался привить «мораль». А по итогу оказался таким же лицемером, как и остальные, — Джейн хмыкнула, взглянув на фото, и перелистнула экран. — Или вот ещё. Это моя комната у Орочимару, пока я её ещё не спалила. А это сам Орочимару — точнее, его копия, которую я создала, когда тренировалась.

Джейн замолчала, глядя в вытянувшееся лицо Кевина. Он даже не смотрел на экран. Девушка надломленно усмехнулась.

— Ты хоть глаза опусти из приличия, — Кевин выглядел так, словно вот-вот выпрыгнет в окно. Джейн снова улыбнулась, на этот раз с еле заметным вызовом, и впустила чакру в печать. — Я не сумасшедшая, — Кевин шарахнулся прочь, звучно ударяясь о батарею. Лицо Джейн, покрытое чёрным налётом, было страшно пустым, а в глазах стояла тоска. — Ты не поверишь мне даже сейчас?

Взгляд Джейн зиял сквозной раной — Кевин, силясь не вскочить, попытался напомнить себе, что перед ним его подруга, которую он знал уже десять лет.

— Я... просто не понимаю... — он неподатливо замолчал, подбирая слова. — Как такое может быть?

— Что именно?

Кевин открыл и закрыл рот.

— ...всё?

Джейн, кажется, нашла это крайне забавным, потому что вдруг засмеялась. Её плечи нервно подрагивали, а пальцы впивались в подбородок, словно уговаривая хозяйку помолчать, пока та негромко и диковато хихикала.

— Ты повторяешь то, что спрашивала я у самой себя, пока лежала в больнице Конохи. Я всё смотрела за окно, слушала, как дети ходят под окнами, проведывая родителей, и думала: «Как такое может быть? Как я могу быть отсюда? Я же всю жизнь была на Земле». А оказалось, что всё было просто. Меня просто удочерили в детстве, но никто не сказал мне об этом. Вряд ли они знали, что я из другого мира и попала сюда случайно, но то, что я приёмная, решили всё равно не сообщать, — Кевин как-то странно дёрнул бровями.

— Они?..

— «Родители». Они признались сегодня, что я действительно им не родная, — видя, как Кевин побелел, Джейн снова улыбнулась, на этот раз снисходительно. — Вижу, тебе пока надо подумать. Я пойду умоюсь.

Встав, Джейн ощутила сполна всю силу алкоголя, когда её повело. Если бы это ещё могло забрать мысли... Девушка заставила себя подобраться и ровным шагом зашла в уборную.

Здесь же она поняла, что всё тело начинало ломить — обезболивающее, намешанное с коньяком, переставало действовать.

Плевать.

Пусть болит. Пусть разламывается. Пусть хоть сгниёт — уже не было жалко.

В уборной было прохладнее, чем в зале, и Джейн вдруг подумала, что хочет выйти на улицу. Она задумчиво замерла, вслушиваясь — из-за окна под потолком доносился мерный гул. Джейн подняла тяжёлую голову — на стекле ползли крупные капли.

Дождь.

Джейн вспомнила, как он вечно заливался за шиворот, когда они путешествовали с Кисаме и Итачи в последний раз. Бесконечный, монотонный дождь, от которого невозможно скрыться. Это были противные воспоминания, но сейчас... всё равно хотелось выйти. Хотелось броситься под него и дать себе остыть, а лучше — упасть на землю и лежать, позволяя каплям барабанить по всему телу, а самой смотреть в холодное серое небо. И неважно, что уже ночь и хмари не видно.

Джейн откинула мокрые волосы со лба и сморщилась от огня, жравшего шею — проклятая печать, получив волю раз, моментально принялась захватывать всё больше контроля. «Удивительно живучая и агрессивная тварь», — Джейн повела плечом, пытаясь уменьшить боль.

А, плевать.

Ей теперь постоянно больно — какая уже разница.

Но Кевина... пугать не хотелось. И Джейн, мучительно собрав силы, заставила проклятую печать замолкнуть. Она уже отвыкла контролировать её настолько дотошно и теперь словно снова вернулась в подземелья, где от каждого колебания адреналина ты мог сорваться с цепи.

И всё же Джейн улыбнулась отражению. Перед глазами стояла картина, написанная Кевином. Он видел её такой... красивой? Но нет, этого слова не было достаточно. Джейн в целом не могла подобрать их. Каждый мазок краски словно говорил: «Я скучал», — и в груди при этом расцветало что-то светлое и прекрасное. Джейн подмигнула самой себе в неясном задоре и вышла.

Сидевший за столом Кевин гипнотизировал коньяк мрачным взглядом. Уловив Джейн боковым зрением, он тут же приподнял голову — и теперь глаза его блестели уже печалью.

— Вижу, ты всё ещё не примиришься с этой мыслью, — хмыкнула Джейн, плюхаясь рядом. — Понимаю. Я тоже не могла.

Кевин тихо сглотнул.

— Просто... это всё как-то странно... Ты же понимаешь, что тебе просто могли внушить эту мысль?

— Если это так, то я буду первая за, — безразлично уронила та, крутя сырный шарик в пальцах. — Ты так ничего и не поел?

— Тебе нужно обследоваться, Джейн, — Кевин, кажется, уцепился за равнодушие той и теперь смотрел сиявшими глазами. Его рука сжалась в кулак. Джейн сделала вид, что не заметила этого. — МРТ, психиатр... я не знаю, невролог в конце концов. Ты же не одна такая!

Сырный шарик треснул в сжавшихся пальцах Джейн.

— Как ты объяснишь мой шаринган? — с пришипом произнесла она. — Как ты объяснишь фотографии? Как ты объяснишь, что мои «родители» признались, что я им не родная?

Кевин сжался, но продолжил.

— Возможно, у тебя какая-то мутация в глазах. Врачи осмотрят и скажут. Фото можно подделать. Ты же помнишь, что если люди определяют ситуации как реальные, то...

— ...они реальны по своим последствиям*, — хором закончили оба. Джейн улыбнулась странной, надломленной улыбкой. Рука потянулась за стопкой. — Поешь, пожалуйста.

Кевин упрямо смотрел на неё, хотя в глазах его стояла мука.

— Джейн... пожалуйста...

Та тяжело вздохнула и взглянула за окно. Дождь нещадно барабанил по стеклу.

— Что ты от меня хочешь?

— Пойдём к врачу. Он осмотрит тебя. Он скажет, чем лечиться. И всё наладится, я обещаю тебе. Всё непременно наладится, и мы снова, как раньше, сможем...

— Да ничего не наладится! — вдруг сорвалась Джейн. — Ничего не наладится, Кевин! Даже если я пойду к врачу — хорошо! Я пойду! Пускай он выпишет мне абсолютно бесполезные глазные капли и успокоительные! Но что делать с тем, что мои «родители» за всю мою жизнь тут так и не удосужились ни разу сказать мне, что я приёмная? Что мне делать с этим фактом, что они всю жизнь меня обманывали? Или это тоже можно вылечить таблетками?!

Кевин поджал губы, но глядеть продолжал с сочувствием.

— ...не смотри на меня так, — голос Джейн задрожал, и девушка отвернулась. — Жалость всё равно ничего не изменит. Если бы она меняла хоть что-то, то я бы уже давно сбежала оттуда.

— Я думаю... у твоих родителей были причины не говорить это... — Кевин осторожно коснулся ладони Джейн. — Но то, что они любили тебя, это не подлежит сомнению.

— С этим не поспоришь! — Джейн зашлась в истерическом смехе. — У всех на всё есть причины! И только у меня — только у меня одной нет никаких причин, чтобы злиться, обижаться и ненавидеть! Только я одна должна всех понимать и прощать! — её глаза сузились до узких лезвий. — А почему никто не пытается понять меня? Почему всех должна понимать одна лишь Я? Мои «родители», знаешь, что они сказали сегодня? Они сказали, что во всём были правы! Они не спросили, как я себя чувствую! Они не сказали: «Джейн, нам очень жаль, прости, что так вышло» — да какое тут «прости, что так вышло»! Хотя бы просто «прости»! НЕТ! Отец наорал на меня и смотрел так, как будто я последняя мразь! И это после того, как они видели, что я едва стою на ногах и в каком я состоянии! И ты говоришь после этого, что всё наладится?! — Джейн вскочила со своего места, бледная от гнева.

— Джейн, пожалуйста, сядь...

— Зачем?! Чтобы опять выслушивать, что всё будет хорошо? Я уже так думала в Конохе! А потом знаешь что? Потом за мной пришёл сам Данзо, мечтавший запытать в подземелье и вырвать глаза! — Джейн снова зашлась истерическим смехом. — Нет, Кевин, ничего уже не наладится. Моя жизнь кончена. Она уже давно должна была оборваться, но меня каждый раз что-то спасало — может, моя погибшая сестра и в самом деле как-то приглядывает за мной. Да, представляешь, у меня была старшая сестра! Благодаря которой я и уцелела в резне! Которая отправила меня сюда через свиток, — Джейн опрокинула в себя ещё одну рюмку и поняла, что выпила уже половину бутылки. Почему же она ещё не отключилась? Почему же её печень ещё не отказала? Или она не принимала антибиотик в больнице? Всё мешалось в голове...

Джейн бросила на стол кошелёк, забранный с квартиры, и, выхватив бутылку, бросила через плечо:

— Сдачи не надо.

— Джейн, постой! — Кевин бросился к ней, вцепляясь пальцами в запястье. Девушка резанула его глазами, но в их глубине стояла глубокая, невыразимая боль.

— Там всё, что я накопила к этому моменту, хватит с лихвой. Остальное себе забери. Мне всё равно уже...

— Да приди ты в себя! — закричал Кевин, встряхивая её за плечи. Он уже не смотрел, что внимание всего паба на них — пускай! Сейчас надо было вразумить Джейн!.. — Ты хоть слышишь, что ты говоришь?! Твоя жизнь кончена?! Тебе нет и восемнадцати! Очнись! Вся твоя жизнь впереди! Тебе просто плохо сейчас, но мы это сможем исправить!

— Как ты исправишь то, что за мной охотится Орочимару, а Итачи придёт и вырежет вас всех, если я не вернусь в тот мир до вечера? — в Джейн поднялась мутная волна бешенства. — Как ты исправишь мне память? Устроишь лоботомию?! Иначе как я должна забыть всё, что случилось со мной до этого момента?!

— Ты не одна! — Кевин вдруг вцепился одной рукой в её загривок и с силой сжал. — Люди выбирались из плена, выбирались из заточений, из сект! Они могли находиться там полжизни, а потом находили новые причины, чтобы жить! Ты тоже можешь! А у тебя есть я, родители, и мы...!

— Родителям плевать! — заорала Джейн. — Они снова обвинят меня, а потом выдумают новую ложь, чтобы обелить себя!

— Неправда! Они ждут тебя!

— Нет! Они ждут не меня — они ждут ту Джейн, которая пропала год назад! Но я больше не она! Которая не знает, что они всю жизнь врали, которая живёт как все! — Джейн наконец вырвалась из хватки Кевина и, вскинув подбородок, вылетела прочь из бара.

На улице и правда барабанил дождь — Джейн с удовольствием подставила лицо его каплям и закрыла глаза. Холод помогал унять бешеную пульсацию крови в висках и ушах.

— Джейн!

Что? Чей это голос?..

Девушка медленно подняла веки. К ней бежал Кевин.

— ...моя жизнь кончена, Кевин, — и снова надломленная улыбка. Злоба сменилась горем и болью — и Джейн шептала, складывая слова дрожащими губами. — Понимаешь? Её уже никто не соберёт.

— Нет... — Кевин, подбежавший к ней, уже насквозь промок, и с его светлых волос стекали капли дождя. — Ты помнишь? Ты помнишь, что ты сказала мне однажды? Тогда, когда моя мама попала в больницу?

— ...

— Ты сказала, что однажды всё это кончится! Ты сказала, что, как бы больно ни было сейчас, однажды всё это кончится, каков бы ни был конец! И что сейчас просто надо собраться и перетерпеть это!

— Твоя мама выжила, — печально улыбнулась Джейн. — А я точно умру. Это разные вещи.

— Мы все умрём! — Кевин снова вцепился в её плечи, смотря горящими глазами. — Мы все однажды умрём, потому что так устроена наша природа! Но важна ведь не смерть! Важна жизнь, которой ты наполняешь себя до этой смерти! Джейн, я люблю тебя! Не уходи! Я обещаю, что мы что-нибудь придумаем и тебе больше не будет плохо!

Губы Джейн снова задрожали.

— Я не помню, каково это, когда тебе хорошо, — надтреснутым голосом уронила она. — Я лишь знаю, что вокруг смерть и страдания.

Кевин вдруг порывисто прижался к ней, целуя в висок, а потом и лоб, и брови.

— Что бы тебе ни казалось вокруг, ты всегда должна помнить, что там есть и я. Я всегда буду рядом. На твоей стороне. Даже если вокруг тебя «смерть и страдания», — он упёрся своим лбом в её, гладя по волосам и прижимаясь своим носом к чужому.

Джейн медленно подняла глаза и...

— Почему они здесь, — не своим голосом уронила она. У паба стояли родители, с испугом глядя в их сторону. — Это ты сообщил им?..

Кевин моментально понял, что сейчас последует.

— Я не предавал тебя, Джейн. Я клянусь. Я не знал, что они тебе сделали, мы бы не пошли к ним, я бы ни за что не поступил так с тобой, — он умоляюще смотрел на неё. — Они позвонили, пока ты была в уборной, и я не знал... Джейн, я не предавал тебя!

Но было поздно.

Джейн, истерично смеясь, сделала шаг назад, а затем ещё один и ещё.

Ей не надо было возвращаться. Этот план с самого начала был обречён на провал. Нельзя было верить. Нельзя было на что-то надеяться.

— Прощай, — на её лице мелькнула безумная улыбка, и в следующий миг Джейн уже подскочила вверх, убегая по крышам.

***

«Домой» Джейн вернулась раньше положенного.

Промотавшись ещё пару часов по крышам под дождём, она с огромным облегчением зашла в переулок с дырой. Та очень легко поглотила её, и уже через миг Джейн стояла у пещеры. Итачи не было — но на буке сидел ворон. Джейн отсалютовала ему уже пустой бутылкой, а потом поднесла палец в губам.

— Тшшш, погоди пока, милый. Ещё хотя бы часик без твоего хозяина... — а потом, повинуясь внезапному порыву рациональности, отвернулась, достав пергамент и тушь. — Какой полезный шаринган, ну... — печать летящего бога Грома словно отпечаталась с обратной стороны сетчатки, и Джейн, в абсолютном пьяном бреду, выводила её линии одну за другой.

Закончив, она с педантизмом, достойным Кабуто, вложила печать в пакет, для верности обмотав ещё тканью, и спрятала в расщелине сбоку от пещеры, заложив поглубже под трещину.

— Уж не знаю зачем, но пусть будет, — хмыкнула Джейн и вдруг вспомнила ещё одну печать. Печать высвобождения клона. — Однако... — думать, откуда она её помнит, совершенно не хотелось (да оно бы и не получилось), и поэтому Джейн просто исписала ещё один пергамент, а затем, как и когда-то впервые у Орочимару, с тихим хлопком извлекла из себя клона.

Та смотрела гротескной маской отчаяния.

— Не запечатывай меня, — вдруг взмолилась она, вцепляясь в чужое запястье. Джейн пьяно нахмурилась: все сегодня норовили хватать её за руки. — Отпусти меня. Оставь в том мире, ведь я всё равно не нужна тебе здесь! Ведь я и дальше просто буду разлагаться под влиянием этого мира!

Джейн с пару секунд смотрела на клона так, словно та говорила на арабском. А потом её лицо исказила некрасивая улыбка.

— Нет.

От её медленного и оттого чёткого ответа клон взвилась, словно через неё пропустили ток.

— Почему?! Зачем я тебе здесь?! Ты же сама сказала, что больше никогда не вернёшься в тот мир! Я ведь и дальше буду просто храниться в свитке у Итачи!

— Потому что... — Джейн сделала паузу, а затем с издёвкой добавила: — Ты. Моя. Часть. И ты принадлежишь мне.

...

Когда через несколько часов пришёл Итачи, Джейн спала как убитая, растянувшись под кустом дикой малины. Однако проснулась она с первого же тычка под рёбра.

В глазах Итачи было сложно что-то прочитать, но в целом лицо его выглядело уставшим. Джейн хмыкнула и кашлянула перегаром.

— Что? — с насмешкой спросила она, приподнимаясь и чувствуя резь в глазах. — Не ждали, что вернусь?

Учиха покачал головой, и от его безмолвия Джейн стало только хуже. Перебарывая боль, она достала свиток из-за спины и протянула.

— Клон, как и обещала.

Но Итачи не протянул руку в ответ. К нему вернулся холод, и он сухо ответил:

— Можешь оставить себе. Пошли.

Итачи думал, что Джейн снова заплачет или хотя бы горько замолчит, однако она улыбнулась абсолютно ледяной улыбкой и хмыкнула:

— Ясно.

И Учиха с сочувствием подумал, что лучше бы та плакала.

*теорема Томаса

Не забывайте про тг https://t.me/Sakuchitaet, где публикуются новости и можно задавать вопросы, и бусти https://boosty.to/ladysakura, где арты и главы выкладываются сразу же, как заканчиваются, и доступно это для всех!

Грустное объявление: я ставлю работу на паузу и больше не могу давать каких-либо сроков выполнения, к сожалению. Обстоятельства сложились так, что я годами взваливала на себя слишком много и теперь серьёзно расплачиваюсь за это здоровьем.

 Мне очень жаль, что так вышло, я буду продолжать писать по возможности, но теперь это уже зависит целиком от самочувствия. Сегодня, например, я чувствовала себя хорошо и поэтому смогла написать три страницы. А ещё пару дней назад мне было так плохо, что я не могла думать об этой работе вообще. А последняя треть истории, как я уже неоднократно говорила, тяжелее предыдущих, а значит, и писать её мне будет труднее. Извините ещё раз, что так получилось.

И я буду признательна, если вы сможете посоветовать что-то лёгкое/ненавязчивое/оптимистичное на почитать/посмотреть/поиграть. Думаю, это будет лучшей помощью, какую вы сможете сейчас оказать.

На обложке главы находится картина Кевина. Обложка к главе создана при помощи нейросети gpt (+ личные доработки)