Глава 20

POV Анны      Когда я открыла глаза, то поняла, что снова нахожусь в своей комнате. Голова болела, во рту было сухо, а солнце, которое отражалось от глянцевых поверхностей мебели, заставило меня прищуриться. Я повернула голову и, увидев на прикроватной тумбочке стакан с водой, потянулась за ним.

      — Ну что, уже проснулась? — я только сейчас заметила Марка, который сидел рядом со мной на стуле, скрестив на груди руки. — Ну, и что надоумело тебя оказаться пьяной на улице?

      — Что? — я немного ошеломленно посмотрела на него, но тут же вспомнила, что произошло вчера. -Я… Ну как тебе сказать… Ты… ты разве не знаешь, что случилось в Санкт-Петербурге?

      — Я слышал мельком. И что с того?

      — А то, что Антон… он… он погиб там.

      — Как? Ты точно это знаешь? — тон Марка стал мягче. Он не ожидал услышать такое.

      — Да, я звонила его родителям. — Говорить больше я не смогла. Волна слез нахлынула на меня, и они струйками побежали по моим щекам.

      — Ну, ну, перестань, — Марк прижал меня к себе. — Перестань. Я понимаю, как тебе больно.

      Брат прекрасно знал, как я была привязана к Антону. Кто-то считает, что не существует дружбы между мужчиной и женщиной, но мы служили опровержением этого суждения. Порой я даже Марку не рассказывала то, чем могла поделиться с Антоном.

      — Бедная моя девочка. Но напиваться — не выход. Если б ты знала, как я волновался за тебя, — брат гладил меня по волосам. — А этот твой одноклассник, оказывается, не такой уж и плохой, — Марк попытался перевести немного тему. — Это он нашел тебя на улице и привез к себе домой.

      — Я была дома у Ен До? — отстранясь от брата, удивленно спросила я сквозь слезы.

      — Ты разве ничего не помнишь?

      — Я помню лишь то, что вышла на улицу, купила соджу, а дальше куда-то пошла… — я потерла виски, пытаясь хоть что-то вспомнить, но голова раскалывалась, и мысли вихрем крутились в ней.

      — Эх… Знаешь, может стоит пропустить сегодня школу? Уверен, директриса тебя поймет.

      — Я не могу. Экзамены. Да и не хочу тоже.

      — Болит голова? — поинтересовался Марк.

      — Ужасно, — пожаловалась я.

      — Я же знаю твое здоровье. И твои головные боли.

      — Я пойду в школу, Марк.

      Брат развел руками.

      — Я за лекарствами в аптеку. А ты быстро собирайся, осталось меньше часа до уроков.

      Я освежилась прохладным душем, переоделась в школьную форму и попыталась хоть как-то привести свой внешний вид в порядок. Марк вернулся минут через двадцать, когда я снова опустилась на кровать с расческой в руке и начала вспоминать все годы нашей дружбы с Антоном.

      — Ты неважно выглядишь сегодня. Твое состояние тревожит меня. Может, все-таки останешься дома?

      — Нет. Давай сюда таблетки и вызывай водителя, — твердо сказала я, выхватывая пакет с лекарствами из рук Марка.

      Я ехала в автомобиле молча, уставясь на игрушечную собачку, которая мотала головой, и думала над словами из последнего письма моего друга. Как мог он предугадать свою смерть? Какие мысли посещали его? О Боже, зачем ты забрал его? Как мне теперь спокойно жить?

      — Госпожа Пак, о чем Вы задумались? У Вас все в порядке? — прервал мои размышления водитель.

      — Нет, у меня не все в порядке. Вот и школа. Спасибо, что подвезли.

      Я медленно побрела в здание. В коридоре снова толпились ученики, и сейчас это меня ужасно раздражало. Если кто-нибудь еще и скажет мне сегодня какую-нибудь гадость, мне кажется, я разорву этого человека в клочья. Подойдя к расписанию, я увидела, что экзамен будет на третьем уроке, а до этого у нас снова консультации.

      Подруги посмотрели на меня очень странно, когда я вошла в кабинет. Мои разбитые ладони и колени, заклеенные пластырем, сразу обратили на себя внимание. Круги под глазами тоже не остались незамеченными. Парта Ен До была пуста. А ведь с этим человеком мне сейчас больше всего хочется встретиться.

      — Анна, привет.

      — Привет, — сухо поздоровалась я с Ли Бо Ной и села на свое место.

      Я положила на парту рюкзак вместо подушки и опустила на него голову. Голоса и перешептывания за моей спиной меня сейчас не волновали. Главное, чтобы одноклассники не лезли лично ко мне.

      Прозвенел звонок. Ен До до сих пор не было. Мне его ужасно не хватало. Учитель вошла в класс, и когда все поприветствовали ее поклоном, она обратилась ко мне.

      — Пак Анна, почему твое эссе… — О черт, я же совсем забыла про него! — …принес за тебя твой одноклассник?

      — Мое эссе? — удивилась я. — Кто принес его?

      — Ли Хе Син. Можешь посмотреть и убедиться. Почерк твой, а не его.

      Учитель положила тетрадь на мою парту. Действительно, это то эссе, которое бесследно исчезло перед выходными. Ничего не понимаю.

      — Я проверю его и выставлю тебе баллы, — завершила учитель.- А теперь обратимся непосредственно к сегодняшнему экзамену.

      Ен До так и не пришел на первый урок. После консультации я подошла к Хе Сину, чтобы уточнить у него кое-что.

      — Ну, и как это понимать?

      — Что именно? — спокойно переспросил парень.

      — Я про эссе. Каким образом оно оказалось у тебя?

      — Даже не спрашивай. Все равно не отвечу. Эссе на месте, баллы будут- радуйся.- Его ответ прозвучал холодно. Он развернулся и пошел в следующий кабинет.

      Ен До явился в школу уже под конец второй консультации. Проходя за свое место, он посмотрел на меня таким взглядом, будто бы хотел спросить: «У тебя все в порядке? Как ты после вчерашнего?» Нужно поблагодарить его за то, что вчера не бросил меня на улице и не допустил, чтобы я оказалась либо в полицейском участке, либо в больнице. На перемене я хотела поговорить с ним, но просто не нашла его в этой толпе.

      В столовой я села одна. Просто не хотелось разговаривать с кем-то. Я пыталась сосредоточиться на том, что уже через пятнадцать минут будет первый экзамен, и старалась забыть ужасную трагедию, ведь Антон сам писал: «…если со мной что-нибудь случится, не переживай сильно и живи дальше». Но Ли Бо Ну никогда не волновало, хочу ли я побыть в одиночестве или нет. Она почти всегда вместе с Ын Сан садилась за мой стол. И все бы ничего, но сегодня не тот день. За соседний стол уселся Ен До. Когда со мной рядом Ын Сан, он держится в стороне, и я хорошо знаю причину, почему он так делает.

      — Анна, что-то случилось? На тебе лица нет, — спросила Ын Сан.

      — Расскажи нам, и тебе станет легче, — сказала Бо На. — Ты ведь почти всегда молчишь. Не держи в себе.

      Я даже не знала, что делать. С одной стороны Ли Бо На права, но с другой- я привыкла быть сильной и не мусолить с кем-то свои переживания. Краем глаза я заметила, как Ен До наблюдает за мной. По-видимому, он понял, что эта тема разговора мне неприятна, и, взяв поднос с едой, пересел за наш стол.

      — Оставьте ее в покое. Неужели не видно, что человек не хочет обсуждать свои проблемы?

      Бо На было открыла рот, чтобы что-то возразить, но я ее опередила. Я подумала, что лучше рассказать друзьям все как есть, чем этой неопределенностью только давать почву для сплетен.

      — Нет, Ен До, я отвечу. Вчера я узнала, что мой друг из России погиб. Возможно, вы слышали об аварии в метро в Петербурге. Мне тяжело об этом думать сейчас. Пожалуйста, не задавайте лишних вопросов.

      Глаза сидевших со мной за одним столом людей стали круглыми, во взгляде Ен До я прочитала глубокое понимание и сочувствие. Я поднялась со стула и молча вышла из столовой, потому что почувствовала, что сейчас снова расплачусь. Есть в этой школе место, где я бы могла побыть одна?

      Я вспомнила, что некоторые влюбленные парочки любят уединяться на крыше школы. Быстро поднявшись по ступенькам вверх, я вышла на большое открытое пространство. Как хорошо, что сейчас здесь никого нет! Я села на корточки и уткнулась лицом в колени. Слезы снова обжигали мои щеки, и я уже не слышала ни шума города, ни звонка на урок, ни того, что кто-то подошел ко мне и сел рядом.

      — Я не знаю, чем бы я мог утешить тебя сейчас, — тихо сказал Ен До, — чем бы мог помочь. Плачь, если хочется. Об этом никто не узнает.

      Я подняла на него голову. Он притянул меня к себе и прижал к своей груди.

      — Спасибо, Ен До, за все спасибо, — сквозь слезы сказала я, уткнувшись лицом в его плечо, и на лице моем за последние два дня снова появилось какое-то подобие улыбки. Ен До гладил мои волосы, и сейчас я чувствовала себя беспомощным ребенком, которого отец сажал на колени и, тихо целуя в затылок, крепко сжимал в своих объятиях.