Глава 4

Я в панике переводила взгляд с камня на главаря, пытаясь понять, что же все-таки произошло. Сейчас он погаснет и все прекратится, - повторяла про себя, словно молитву. Но вопреки моим ожиданиям, сияние становилось только ярче. Красная дымка, исходившая от предмета, бросала тень на его ладонь, делая похожей на окровавленную лапу, вырвавшую чудо сердце.

- Уведите ее, - отдав приказ, стоящему рядом мужчине, он спустился со сцены.

Нет. Меня резко схватили за плечо, стараясь подтолкнуть к лестнице. Но я не поддавалась, вместо этого я продолжала смотреть в зал. Кто-то плакал, кто-то опустил глаза, пытаясь абстрагироваться от происходящего, радуясь, что, очевидно, этот кошмар скоро закончится, а кто-то продолжал наблюдать, не в силах побороть любопытство.

В толпе я быстро отыскала Ника, он пытался вырваться из крепкой хватки друга, удерживающего его за живот. Окружающие отошли от них подальше, стараясь не привлекать лишнего внимания. Он что-то говорил ему на ухо, но Ник, казалось, не слышал, он смотрел только на меня. Его глаза были полны страха и глупой решительности, которая уже столько раз приводила к печальным последствиям. Но не сейчас. Я хотела, чтобы он оставался на месте. Никто не должен больше пострадать. Я легко киваю, будто говоря, что все в порядке, и видя, как его тело медленно расслабляется, выдыхаю. На лице все также читается борьба, но он знает, что последнее, чего я хочу, это то, чтобы он подверг себя опасности, стараясь защитить меня.

Он несомненно был моим героем, но скорее потому, что умел решать логарифмы, а не драться. Это был не первый раз, когда он, неверно оценив свои силы, старался защитить слабых. Но это была совершенно иная ситуация, и он точно понимал все последствия такого опрометчивого поступка. Да и поступить так с его мамой я просто не могла. Отец Ника погиб, когда ему было четыре года, и еще одной потери женщина бы точно не перенесла.

Я вспомнила о своих родителях. Они будут просто раздавлены, но хотелось верить, что это не убьет их, и они найдут в себе силы жить дальше. Возможно, возьмут ребенка из приюта или заведут кошку. Я была уверена, что меня убьют, поэтому старалась запомнить дорогие черты в последний раз. Хоть теперь лицо его и выражало полнейший ужас.

Как бы мне хотелось поговорить с ним в последний раз, позвонить родителям и попросить прощения за все неаккуратно брошенные слова, которые могли их обидеть. А их было так много в последнее время. Я так отчаянно хотела вырасти, что не задумывалась, насколько важными были их советы и время, проведенное вместе. Все реже я приезжала к ним в гости, думая, что все еще впереди. Но как оказалось, времени было так мало, я буквально ощущала, как последние крупицы песочных часов падают вниз, символизируя окончание моей жизни. Очень жаль, что не все происходит так, как мы того хотим.

Жесткая рука все сильнее сжимала плечо и тянула в сторону, вырывая из размышлений. Бороться нет, очевидно, никакого смысла, поэтому я, взглянув последний раз на друга, последовала за ним. Мы двигались по темному коридору, уходившему в самый конец зала. Все стены были заставлены коробками, явно не предназначенными для посторонних глаз. Впереди находилась черная дверь, освещаемая лишь горящим указателем «выход».

Поток холодного ветра ударил в лицо, стоило лишь переступить порог. Но это меня совершенно не беспокоило, я прислушивалась к звукам в ожидании страшного. На них не было масок, а значит, слишком много людей, находящихся в кафе, могли опознать их. Но, несмотря на мои опасения, было тихо. Четыре человека вышли следом за нами, покидая заведение. И, несмотря на мое неприглядное положение, я выдохнула. Никто больше не пострадает. Кроме меня.

Солнце уже давно зашло за горизонт, и только редкие фонари освещали грязный переулок. Кто-то копошился в мусорных баках, вероятнее всего, бродячая кошка или крысы. Мужчины осматривались, пытаясь рассмотреть непрошеных свидетелей. Но никого не было. Все также, удерживая за плечо, меня потянули в сторону большой машины, перегородившей выезд, и затолкнули в салон.

Как только последний человек залез в машину, дверь с громким звуком захлопнулась и послышался свист шин.

Внутри было тихо, никто не разговаривал. Лишь тяжелое дыхание головорезов нарушало ее. Где-то вдали послышался шум сирен, видимо полиция уже ехала в сторону кафе. Как обычно бывает слишком поздно.

По обе стороны меня окружали вооруженные мужчины. Они смотрели прямо перед собой, словно статуи. Машина была необычная, вероятно, военная. Потому что сидения располагались по краям, а не в центре, как обычно. Главарь сидел напротив, и тоже молчал, лишь мерзкая неприятная улыбка расплывалась на его лице, пока он сальным взглядом рассматривал меня. Крепко сжав руки, так что ногти больно впивались в ладони, я посмотрела ему прямо в глаза, стараясь не отводить взгляд. Не важно, что со мной произойдет, но я не доставлю ему удовольствия наслаждаться моим страхом. Заметив это, мужчина вздернул бровь, словно одобряя, как мне тогда казалось, смелый поступок.

Сколько мы ехали, я не знала. И что они собирались со мной сделать тоже. В первые десять минут я старалась запомнить, в какую сторону поворачивала машина, пытаясь воссоздать в голове маршрут, но слишком быстро сбилась. Я видела такое в кино и даже не понимала, зачем делаю это, но скорее просто хотела отвлечься от дурацких мыслей, которые непрерывно лезли в голову. Мужчины все также сидели в полнейшей тишине, некоторые даже прикрыли глаза отдыхая.

Не выдержав напряжения, я все же решила задать волнующий меня вопрос. Вряд ли они убьют меня прямо тут. А если этому и суждено случиться, то я хотела хотя бы знать причину.

Я никогда не была смелой, и даже не была тем человеком, который мог сказать в салоне красоты, что ему не нравится стрижка. А это, поверьте мне, отдельная степень уверенности. Я всегда была тихой и абсолютно неконфликтной, насколько это вообще было возможным. Поэтому сейчас я была в огромном и весьма благодарном шоке от самой себя. Я не плакала, не билась в истерике, и это придавало мне какой-то безумной уверенности. Вероятно, когда находишься на волоске от смерти, все запреты и внутренние барьеры исчезают, оставляя только отчаянную решимость.

- Куда вы меня везете? - я все еще смотрела на него. Прямо в глаза, стараясь не отвести взгляд от устрашающе черных дыр, пробирающих до дрожи. Но, казалось, он совсем не был раздражен, наоборот, улыбка стала еще шире.

- Я думал, ты не заговоришь, - медленно, словно насмехаясь, он провел языком по ровным белым зубам, демонстрируя идеальную улыбку, больше напоминающую звериный оскал. Кажется, я даже видела клыки. - Мы везем тебя в прекрасное место, чтобы ты могла исполнить свое истинное предназначение, - рассмеялся он шутке, понятной только ему.  Или не только. Потому что остальные, последовав его примеру, громко засмеялись, привлекая к себе внимание. Но мне было не до смеха.

Что это вообще могло значить. Продажа людей, органов, секта? Но зачем такие сложности и почему выбрали именно меня? У меня не было богатых родителей, чтобы просить выкуп, и, скорее всего, не было слишком хороших органов, чтобы организовывать целое нападение. Мама работала в обычной больнице, а отец занимался строительством. У нас не было влиятельных родственников, у нас вообще не было родственников. Только мы втроем.

Никто больше не произнес ни слова. Я поняла, что вразумительных ответов добиться будет сложно, поэтому приняла лучшее разумное решение - заткнулась и опустила голову, уставившись на свои руки.

Полицейские, скорее всего, уже собирают показания и, если повезет, посмотрели камеры видеонаблюдения, чтобы узнать, на какой машине приехали преступники. Возможно, машину уже объявили в розыск, и над городом, как в крутых боевиках, летают вертолеты, в поисках меня. В глубине души я понимала, что это, скорее всего, не так, но я не могла позволить себе опустить руки. Единственное, что сейчас у меня было - вера. И я определенно не собиралась с ней расставаться.

Почему я не положила телефон в карман? Тогда они могли бы отследить его местоположение или хоть как-то попытаться найти меня. Но он лишь бесполезно лежал на столе в кафе. Надеюсь, Ник додумается забрать его с собой и, возможно, удалит все неприглядные фотографии с вечеринок и постыдные поисковые запросы. Не хотелось, чтобы родители увидели их, хотя какое это теперь вообще имело значение?

Машину тряхнуло от резкого удара и повело в сторону. Я не была пристегнута поэтому, не успев схватиться за сидение, полетела прямиком на мужчину, сидящего справа от главаря. Мне удалось отпереться на его ногу и оттолкнуться назад, принимая ровное положение. Лицо мужчины изменилось, приобретя звериные черты, рука крепко схватилась за оружие. Но стоило мне сесть на прежнее место, как сразу же последовал еще более сильный толчок, и на этот раз уже никто не смог справиться с силой инерции.

Я полетела вниз и почувствовала, как пол уходит из-под ног. Что-то ударило меня в лицо, похожее на ботинок, отчего голова отлетела в сторону и ударилась о пол. В ушах зазвенело. Послышался свист колес, выстрелы и непрекращающиеся звуки ударов, раздающиеся уже с разных сторон машины. Все превратилось в сплошное месиво из тел. В любой другой ситуации это могло прозвучать довольно пикантно, но точно не в этой. Впрочем, мне никогда особо не везло.

Мужчины старались подняться с пола. Кто-то наступил мне на ногу. Боль была слишком сильной, и я вскрикнула. Казалось, мужчины совершенно забыли о моем присутствии, и это могло бы стать моим шансом, чтобы сбежать. Я надеялась, что это была полиция, хоть и не слышала звуков сирен. Мужчины продолжали подниматься, хватая оружие, закрепленное на стенах машины. Я попыталась отползти в сторону, чтобы не попасть под ноги, но, вероятно, они все еще помнили про меня, потому что в ту же секунду голову пронзило резким ударом, и я отключилась.