Билет №12

Свет хирургической лампы резал глаза, расплываясь в мутное пятно. Кэролайн не могла пошевелиться. Мягкие ремни удерживали запястья и лодыжки. Холодок от внутривенного катетера в левой руке был единственным четким ощущением в ватном, плывущем теле.

Голоса доносились сквозь толщу воды, искаженные, без эмоций:

«...концентрация достаточна. Начинаем?»

Кто-то в маске склонился над ней. Глаза за стеклами очков были пусты, как у насекомого.

- Кэролайн, - голос был металлическим, лишенным тембра. - Ты слышишь меня?

Она хотела кивнуть, но смогла лишь издать нечленораздельный звук. Тело было чужим, парализованным.

- Хорошо. Сейчас мы зададим тебе несколько вопросов. Отвечай честно. Это важно.

Внутри все сжалось в ледяной комок. Она пыталась сопротивляться, но мысли утекали сквозь пальцы, как песок.

- Твой дед Оливер Линч. Что ты знаешь о... его работе?

Имя прозвучало как удар током. Оливер Линч. Его единственная фотография в военной форме, которую он сжег.

- Он... Он был картографом... - ее собственный голос показался ей далеким и слабым.

- Он был не картографом.

- О чем вы?

- Что он передал тебе перед своей смертью?

В глазах поплыли пятна.

- Я не помню...

- Кто ты такая на самом деле, Кэрри? Твое настоящее имя.

Этот вопрос обжег сильнее остальных. Кто она? Ее имя было Кэрри. Разве нет? В голове вспыхнули обрывочные образы: чужая квартира, оружие в сейфе, бег по темной улице. Но это были картинки без контекста, как в чужом кино.

- Я... Кэрри... Я... Кэрри...

Боль, тупая и давящая, сжала виски. Она застонала.

- Что ты знаешь о «Доставщике»?

Доставщик. Слово отозвалось глухим эхом. Ничего. Пустота. И вдруг - мельчайшая деталь: запах кофе и старой кожи в его машине. Миг, который исчез, не успев родиться.

- Нет... ничего не знаю...

- Кто он? Имя. Ты знаешь имя «Доставщика»?

Она сжалась изнутри, пытаясь поймать этот призрак памяти, но ее пронзила волна тошноты и бессилия. Голоса вокруг стали резче, нетерпеливее.

- Сопротивляется. Увеличиваем дозу.

Холодок в вене сменился ледяным пожаром. Белое пространство вокруг закружилось, распадаясь на части. Последнее, что она увидела, - холодные глаза над маской, и мир провалился в черноту.

Кэрри резко села на кровати, сердце колотилось где-то в горле, выбивая бешеный ритм. Простыня была мокрой от пота. Она судорожно глотала воздух, пытаясь осознать, где она.

Знакомая кровать и комната. Утренний свет робко пробивался сквозь жалюзи.

«Просто сон», - прошептала она, проводя дрожащей рукой по влажным у висков волосам. - «Просто сон.»

Обрывки сновидения тут же начали таять, как дым. Странная комната. Ремни. Голоса. Чувство абсолютной беспомощности. И вопросы... какие-то бессмысленные вопросы.

Она с усилием встряхнула головой, отгоняя остатки дурного сна, спустила ноги с кровати и потянулась к стакану воды на тумбочке. Рука все еще мелко дрожала. Это было так реалистично... она почти чувствовала холод катетера.

«Но это же просто сон. Неправда.»

Она сделала глоток комнатной воды, заставляя себя успокоиться. Скоро забудется, как забываются все сны.

Кэролайн нервным движением открыла баночку с таблетками без которой, как ей казалось, долго не протянет. Каждую неделю она получает новую. Это уже третья. Настольные часы гудели, напоминая, пора надеть серое платье и белый фартук, а также отыскать обувь под кроватью. Там же лежал мусорный пакет, чем-то набит и никем не тронутый...

Каждый раз в тишине во время своего обеда Кэролайн не прикасалась к кусочку мяса, аккуратно поедая овощи и рис из своей порции, которую для ее выделил вновь новый повар.

Кэролайн предстояло выполнить уборку на лестнице которая, вела к кабинету Стефано, а затем в винной. Заметив что дверь в кабинет была приоткрыта ровно настолько, чтобы доносились приглушенные, но взволнованные голоса, Кэрри начала с лестницы и подошла как можно ближе. Она замерла услышав знакомое имя и прижалась к прохладной стене спиной прямо под камерой видеонаблюдения. Голос Стефано был жестким и безразличным.

Второй голос, который она не узнала, отвечал на том же чужом языке, но имя ее деда прозвучало с такой ядовитой четкостью, что Кэролайн вздрогнула, словно от удара. Она не понимала и половину слов, но имена... имена были якорями в потоке незнакомой речи.

Имя Микаэля, произнесенное рядом с именем ее деда, вызвало тошнотворную волну жара. Это не было совпадением.

Как послышались шаги, Кэролайн сразу пришла в себя, все держа швабру в руках. Через несколько минут всех прислуг собрали в кабинете управляющего. Этого человека звали Лука. Его главной задачей было поддержание порядка в доме. Он не занимался хозяйством - он обеспечивал безупречную работу системы. Оглядев всех ледяным взглядом, остановился на Марии, горничной из восточного крыла.

- Мария... - произнес Лука. Его голос был ровным, лишенным эмоций, как дикторский текст. Он посмотрел в свою папку и выдал: - Вчера. Восточное крыло. 14:35, вы должны были мыть мрамор в коридоре у библиотеки. Скажите, вы выполняли задание?

- Д-да, синьор, - выдохнула она.

Он молчал, и эта пауза показалась всем их последней вечностью. Доставая из папки последний лист, он наконец произнес:- Согласно журналу уборки, в 14:30 вы получили инвентарь. Вам была положена синяя тряпка для мрамора. Каковой вы и воспользовались?

Мария почувствовала, как у нее подкашиваются ноги. Кто запоминает тряпки?

-Я... не уверена. Возможно, бежевой... Они же все одинаково моют...

- Они не одинаковы, - безразличным тоном парировал Лука. - Бежевые - для деревянных панелей в западном крыле. Синие - для камня. Это базовое правило. Но дело не в тряпке, Мария.

Он отложил листок. Его взгляд, наконец, встретился с ее взглядом, и в нем не было ни гнева, ни раздражения. Только холодный анализ.

- Камеры фиксируют, что вы вошли в коридор в 14:35. В 14:37 вы отвлеклись. Вы подошли к двери кабинета синьора Стефано и пробыли там тридцать семь секунд. Что вы там делали?

В горле у Марии встал ком. Она теперь глубоко жалеет, что задержалась, чтобы смахнуть пылинку с рамы картины.

- Я... я ничего не делала... Я просто убиралась...

- In questa casa non c'è posto per il "semplicemente". La disattenzione è una debolezza. E la debolezza qui equivale a un tradimento.

Кэролайн выронила швабру из рук - отчасти от шока от услышанного, но больше всего ее ошарашило то, что она поняла управляющего дословно:

«В этом доме нет места «просто». Невнимательность - это слабость. А слабость здесь приравнивается к измене.»