Глава 1. Падение

Гермиона дышала вполне себе размеренно. Руки больше не тряслись, а сердце отдавалось в груди гулким стуком. И неважно, что на улице стояла поздняя декабрьская ночь, температура уже давно опустилась ниже нуля, а снег укрывал землю белым покрывалом.

Гермиона Грейнджер не дрожала и не сомневалась.

Она просто придерживалась намеченного плана. И первую часть задуманного Гермиона провернула почти что идеально.

31 декабря, 1926 год.

Да, Гермиона осознавала, что её действия могли нанести телу непоправимый урон, хоть и приняла всевозможные меры предосторожности. Да, она прекрасно знала, что рисковала столкнуться с непредвиденными последствиями, но... Гермиона на то и рассчитывала.

В конце концов, что она теряла?

Жизнь после войны превратилась в настоящую катастрофу. Возвращение в Хогвартс и подготовка к сдаче ЖАБА повлекли за собой целый ряд болезненных событий. Сильнее всего по Гермионе ударили вновь зародившиеся отношения с Роном. Они потухли даже быстрее, чем успели вспыхнуть. Разлад с некогда любимым человеком вылился в изоляцию от самых близких людей и натянутые отношения с семьёй Уизли, и, как следствие, крепкая дружба с Гарри дала трещину. Они отдалились.

Конечно же, никто не питал к Гермионе смертельной неприязни, особенно Гарри. Вряд ли на свете существовало что-то, что зарубило бы их дружбу на корню. И всё же...

Он просто взял и... выстроил вокруг себя стену. Стремительность произошедшего шокировала Гермиону до глубины души.

Раньше она часто представляла, как сложится её дальнейшая жизнь. Перед глазами всё время стояло вполне предсказуемое развитие событий. Они с Роном собирались сыграть свадьбу, завести детей и прожить спокойную жизнь, наполненную радостными моментами. Гермиона приступила бы к работе в Отделе регулирования магических популяций и контроля над ними, продолжила бы заниматься деятельностью Г.А.В.Н.Э., может быть, даже...

Но её мечтам не суждено было сбыться. После расставания с Роном мир Гермионы перевернулся с ног на голову. Ребята, с которыми она прошла сквозь огонь и воду, стали смотреть на неё совсем иначе, порой не удостаивая даже коротким взглядом. Из некогда доброй и отзывчивой подруги, Джинни превратилась в холодную и отстранённую незнакомку. Даже Гораций Слагхорн, пророчивший Гермионе блестящее будущее, перестал её хвалить и начал вести себя куда сдержаннее.

«Мисс Грейнджер, если продолжите в том же духе, держу пари, к тридцати годам обязательно дослужитесь до Министра магии!»

Слухи распространялись со скоростью света и обрастали всё новыми и новыми подробностями. Поговаривали, что Гермиона сама бросила Рона и запятнала свою репутацию, за что поплатилась местом в знаменитом «Золотом Трио».

Печально известная Рита Скитер только подливала масла в огонь. Вездесущая женщина обладала особым талантом выставлять Гермиону Грейнджер в самом неблагоприятном свете, за что та отдавала корреспонденту должное.

После её публикаций работа в Отделе, к тому же в одном здании с Роном, казалась Гермионе непосильной задачей. Благо, на помощь вовремя подоспела мисс МакГонагалл. Собрание по профессиональной ориентации вдохнуло в Гермиону капельку надежды. Профессор, в отличие от остальных, относилась к ней, как прежде, даже несмотря на разгромные статейки в «Пророке», опорочившие честное имя Гермионы. Собрание дало ей возможность признаться, что впервые за всё время Гермиона не знала, как поступить и что делать со своей жизнью. Новый директор Хогвартса лишь молча опустила на середину стола буклет и предложила Гермионе поразмыслить над одним весьма необычным предложением.

На обложке красовалось лишь одно единственное слово: «Невыразимцы».

Информация, размещённая в буклете, окончательно убедила Гермиону принять предложение МакГонагалл. Перспектива навсегда остаться отщепенцем вдруг перестала иметь всякое значение.

Мало того, что на службе Гермиона, как и ожидалось, столкнулась с проявлениями пассивной агрессии, её поставили работать в пару с Драко Малфоем. Хотя... стоило ли удивляться?

Какие отношения могут сложиться между двумя отбросами общества? Дружба? Ни в коем случае. Может быть, партнёрство? Уже ближе. В любом случае, они играли в новой жизни Гермионы важную роль. Она бы даже не обратила на Малфоя ни малейшего внимания, если бы со стороны некогда коварного слизеринца не начала поступать помощь и... поддержка.

«Что, если вмешательство не только не сделает жизни людей лучше, но и разрушит их без права отмотать время назад? А вдруг пострадают те, кто живёт в настоящем времени?»

Гермиона не раз поддавалась слабости и ставила под сомнение все замыслы, потому что воспоминания о третьем курсе никак не давали ей покоя. Она даже по сей день помнила, как ситуация едва не вышла из-под контроля и не превратилась в настоящий кошмар. Но Малфой только закатал рукав и обнажил Чёрную метку – поблёкшую, приглушённую временем, но по-прежнему страшную, как самый неприятный ночной кошмар. Она никогда не исчезнет. Чёрная метка навечно останется с ним.

«Покажи свою», — потребовал Драко. Гермиона послушалась, и нехотя обнажила тот самый участок кожи.

«Грязнокровка».

В отличие от Малфоя, время её не пощадило. След, оставленный жестокой ведьмой, навсегда останется с Гермионой. Он не исчезнет, как ни старайся.

С тех пор, как Гермиона виделась с Гарри, прошло уже несколько долгих месяцев. В самую последнюю встречу она набралась смелости и решила спросить его о шраме. О печально известной молнии, олицетворявшей то, что он сумел совершить невозможное.

«Скажи, шрам даже сейчас причиняет тебе боль?»

«Нет, — только и сделал, что улыбнулся Гарри. — Он не давал о себе знать уже много-много лет».

Но почему же кожу Гермионы до сих пор жгло, как в самый первый раз?

***

31 декабря, 1926 год.

Гермиона брела по припорошённому снегом тротуару на окраинах зимнего Лондона. На улице уже давным-давно стемнело. Гермиона бросила короткий взгляд на часовую башню, возвышавшуюся вдалеке, и заметила, что циферблат показывал половину десятого. Всё шло по плану.

Отыскать сведения о приюте Вула, которого в 2001 году уже не существовало, оказалось гораздо проще, чем представляла Гермиона. Том Марволо Риддл появился на свет ровно в одиннадцать вечера, как раз перед наступлением Нового года. И, если верить воспоминаниям медсестры, он быстро показался из утробы матери, обагрённый кровью измученной женщины.

Разумеется, Гермиона изучила все воспоминания, до каких только сумела добраться.

Как выяснилось, перед смертью Дамблдор завещал передать Омут памяти Отделу тайн, равно как и бесценную информацию, хранившуюся в его недрах. Уникальной реликвии отвели особое место в комнате Времени. Благодаря битве, развернувшейся на пятом курсе Хогвартса, её до сих пор не привели в человеческий вид.

Не прошло и несколько недель после выпуска из школы, как Гермиона наконец-то вошла в ряды Невыразимцев. Она не стала откладывать дело в долгий ящик и, пользуясь своим новым положением, с удовольствием заглянула в Омут памяти Альбуса Дамблдора. К слову, посвящение в Невыразимцы состояло из весьма необычного экзамена. Из-за определённых магических обязательств, Гермионе строго-настрого запретили рассказывать детали посторонним, но она сдала его на отлично, получив наивысшие баллы. Впрочем, как и всегда.

Гермиона смаковала каждое воспоминание, сокрытое в каменной чаше.

Сначала ей вздумалось заглянуть в Омут памяти из банального любопытства. Что поделать, такова уж природа Гермионы Грейнджер. Однако уже в следующий раз ей пришлось обратиться к Омуту по делу. Они с Малфоем занялись разработкой одного весьма сумасбродного плана, и новая информация не оказалась бы лишней.

Гермиона раз за разом окуналась в Омут памяти, голодная до чужих воспоминаний.

Она получила возможность увидеть Тёмного Лорда в самых разных амплуа. С одной стороны он открылся Гермионе несчастным сиротой и прилежным студентом, а с другой - злостным манипулятором и безжалостным убийцей.

Она не стала обходить стороной и историю Принца-полукровки. Воспоминания о бывшем профессоре не принадлежали Альбусу Дамблдору, что здорово удивило Гермиону. Но затем всё встало на свои места. Фрагменты воспоминаний показали ей, что произошло в ту самую ночь. Северус Снейп, умирающий в Визжащей хижине, и...

Скорее всего, Гарри умудрился пробраться в кабинет директора и посмотреть воспоминания, и больше его уже ничто не могло остановить...

Теперь стало понятно, почему он оставил их позади.

Сложно представить, сколько боли и страданий выпало на долю Гарри Поттера.

«Ты же понимаешь, что нам с тобой по силам предотвратить то, что должно произойти. — Сладкие речи Драко Малфоя и особенный маховик времени сводили Гермиону с ума. — Мы способны изменить мир, Грейнджер».

Сначала Гермиона даже не рассматривала его предложение. И уж тем более не собиралась соглашаться.

Сперва она решила заняться изучением дела Элоиз Минтамбл, сенсационной путешественницы во времени. С помощью маховика женщина случайно оказалась в 1402 году и пробыла в прошлом ровно пять дней. Её спасли, но после возвращения в 1899 год тело Минтамбл состарилось на целых пять веков. Элоиз вскоре скончалась.

Гермионе же последствия эксперимента показались... довольно странными. Люди, контактировавшие с Элоиз в прошлом, а вместе с ними и двадцать пять поколений будущих потомков, исчезли из настоящего, будто их и вовсе не существовало. Вторник, последовавший за её смертью, длился два с половиной дня, а четверг – всего четыре часа. В результате необдуманного поступка повредилось само течение времени.

Элоиз Минтамбл наворотила столько дел, что погибло двадцать пять человек. От рук Гермионы падёт разве что один.

Ну, или два.

«Успокойся, она всё равно дышит в лицо смерти, — напомнила себе Гермиона. — Судьбу Меропы Гонт уже не изменить».

Она сделала глубокий вдох, успокаивая сбившееся дыхание. Перед путешествием в прошлое Гермиона основательно подготовилась, в чём ей помог Драко. Хорошо, что он располагал нескончаемым запасом галлеонов, ведь заготовка зелья для укрепления и защиты тела, к тому же способного выдержать перемещение во времени, – удовольствие не из дешёвых. Естественно, Гермиона не собиралась торчать в чужой временной линии целых пять дней. Более того, она ничуть не сомневалась в эффективности зелья. Снадобье, изготовленное благодаря талантам Гермионы и ресурсам, предоставленным Драко Малфоем, просто обязано выполнить свою роль. Она верила, что после возвращения в настоящее тело не состарится и не превратится в прах.

Конечно, сложно давать какие-либо гарантии, но опять же... разве она что-то теряла?

Драко вызвался занять место Гермионы, но она отказалась. Она настаивала совершить прыжок во времени в одиночку. Работа в Отделе Тайн дала Гермионе немало знаний о маховиках, поэтому в тонкостях работы со временем она разбиралась всяко лучше, чем Малфой. Более того, велика вероятность, что он бы только мешался под ногами. Драко ведь всё-таки... не убийца.

Чего не скажешь о Гермионе Грейнджер.

Даже после окончания войны она не рассказывала ни Гарри, ни Рону о том, что однажды воспользовалась убивающим проклятием. Гермиона не раз вспоминала, как наставила палочку на Беллатрикс Лестрейндж, гнусную ведьму, одной чёрной отметиной разделившую её жизнь на до и после. Она ни секунды не колебалась. Фраза «Авада Кедавра», подкреплённая твёрдым намерением, исходившим из глубин самого сердца, породила на кончике её палочки зелёную вспышку невероятной силы.

Жаль только, что тварь умела хорошо уклоняться.

Гермионе представилась всего одна единственная возможность совершить долгожданное отмщение, но у неё просто не получилось. Она как никто другой понимала, что в ведении дуэли и рядом не стояла с самой Беллатрикс Лестрейндж, но попытаться всё равно стоило. К сожалению, малейшая неточность сыграла с Гермионой злую шутку. Если бы на помощь не подоспели Джинни и Полумна, она бы сейчас здесь не стояла.

«Какая разница, что произошло в прошлом? Никакой Беллатрикс здесь и близко нет, — справедливо заметила Гермиона. Она внимательно осматривала окрестности и прислушивалась к каждому шороху, скрываясь в тени переулка рядом с приютом. — К чему сравнения, ведь сегодня я собираюсь напасть на отчаявшуюся женщину, близкую по силам к сквибу».

Гермиона сглотнула густую слюну, скопившуюся во рту. Она потихоньку начинала осознавать, какое ужасное убийство собиралась свершить. Гермиона Грейнджер планировала поднять руку на беременную женщину. Может быть, оно и к лучшему, что Малфой не отправился в прошлое вместе с ней.

Однако он не позволил Гермионе оставить себя совсем уж не у дел. Малфой немного подсуетился и снабдил её большим кожаным мешочком, доверху наполненным галлеонами.

«На случай, если план полетит к чертям и тебе придётся пробыть в чужом времени дольше положенного», — объяснял Драко.

«Ты что, шутишь? И чем же мне помогут деньги?» — недовольно огрызалась Гермиона.

Малфой смерил её настолько презрительным взглядом, что Геомиона почувствовала себя безмозглой дурочкой. Мало кто умел доводить её до подобного состояния.

«Уж поверь, Грейнджер, увесистый мешок золота способен творить чудеса».

Мешочек с галлеонами оттягивал карман пальто вниз. Если честно, инициатива Малфоя, какой бы бессмыссленной она ни казалась, подарила Гермионе ощущение радости, пускай и мимолётной. В мире ещё остался хоть кто-то, кто, пусть и немного, но всё же заботился о ней. Гермиона сунула замерзшую руку в карман, а второй провела по цепочке на шее, обхватив маховик времени дрожащими пальцами.

С минуты на минуту у ворот появится совсем обессилевшая Меропа Гонт, на ходу рожая первенца. Но Гермиона не позволит ей сделать за порог приюта даже шаг.

Что ж, пришло время собраться с силами.

Спустя несколько секунд мирную сцену снега, мягко опускающегося на землю в новогоднюю ночь, прервал женский крик. Совсем слабый, но до боли отчаянный.

— П-помогите... Кто-нибудь...

Собравшись с мыслями, Гермиона вышла из-за угла и поспешила на зов о помощи.

— Ох, слава… слава Богу, — женщина болезненно улыбнулась. Наверное, бедняжка решила, что повстречалась со своей спасительницей. Как жаль, что она глубоко ошибалась.

Гермиона бросила неосторожныц взгляд на лицо Меропы, освещаемое лишь бледно-жёлтым отблеском фонаря, и замерла на месте.

Она и подумать не могла, что внешний вид женщины произведёт на неё настолько сильное впечатление. Гермиона много раз видела мать Тома Риддла в воспоминаниях и, казалось бы, ожидала буквально чего угодно, но...

Меропа выглядела ужасно. Просто омерзительно.

— П-прошу, помогите. — Слова давались Меропе настолько тяжело, что она едва не подавилась ледяным воздухом. Трясущиеся руки опустились на распухший живот. Ноги женщины подкосились, и Гермиона едва не ринулась к ней, движимая инстинктами. — Мой ребёнок, мой дорогой малыш...

Гермиона впилась в лицо умирающей женщины пристальным взглядом, наполненным целой бурей противоречивых эмоций. Загрубевшее за годы одиночества сердце внезапно наполнилось жалостью.

«Нет, Гермиона, не начинай».

— Молю, п-помогите мне. У м-меня не х-хватит сил д-добраться... до б-больницы...

«Убей её».

— П-пожалуйста…

«Ну же!»

— Мне очень жаль, — на выдохе произнесла Гермиона. Она закусила губу и наконец-то потянулась за палочкой. Как хорошо, что на улице не было ни одной живой души, а приют находился в нескольких кварталах от переулка. Больше им никто не помешает. — Вы не почувствуете боли...

Глаза Меропы с перекошенными зрачками сфокусировались на палочке в руке Гермионы. Она настолько погрузилась в себя, что не замечала ничего вокруг. Гермиона знала много невербальных заклинаний и здорово умела ими пользоваться, но убивающее проклятие к ним не относилось.

Смерть требовала подтверждения.

— Авада…

Реакция загнанной в угол женщины оказалась молниеносной.

Морозный воздух содрогнулся от леденящего кровь вопля Меропы Гонт. Палочка выскользнула из руки и улетела прочь. Меропа вцепилась в грудь Гермионы с невероятной силой, на которую слабая, едва стоящая на ногах женщина едва ли способна. Тело невольно оцепенело. Гермиона не знала, отчего: то ли от ужаса, то ли от яростной магии, исходившей от беременной женщины, столкнувшейся со смертельной опасностью.

Гермиона оказалась бессильна перед лицом грядущих изменений.

— Ведьма! — надрывно закричала Меропа. Она вонзила ногти в горло опасной незнакомки и нащупала на её шее длинную цепочку. — Ведьма! Ведьма!

Пока Гермиона пыталась сообразить, что же произошло, Меропа вцепилась в маховик времени. Вряд ли она подозревала, за что ухватилась, но какое умирающей женщине дело? Она искала хоть что-нибудь, что можно использовать в качестве оружия, и... нашла.

Меропа что есть силы сдавила маховик времени и всего одним решительным движением вонзила его в горло Гермионы. Он разбился вдребезги. Осколки стекла и золота впились в нежную плоть.

Не успела Гермиона опомниться, как вопли женщины растворились в пространстве. Перед глазами расплывались заснеженные улицы Лондона двадцатого года и тусклый свет одинокого фонаря. Гермиона пока не понимала, что с ней творилось, но сломанный маховик времени уже переправлял её... в никуда.

Новое путешествие подарило ей целый коктейль из разных ощущений: кожу словно содрали заживо, кости переломали на мелкие кусочки и выкрутили конечности под самыми причудливыми углами. Болезненный крик, оглушавший сознание, не смог вырваться из кровоточащей глотки, что всё горела и горела. Разодранное горло, опалённое жаром кровавых ручьёв, не позволило ей издать хотя бы последний отчаянный крик.

Гермиона смутно догадывалась, что наступил её последний час. Перед тем, как чернота полностью поглотила сознание, она успела уловить шлейф металлической пыли, стекловидные фрагменты и крошечные кристаллики, расчертившие смежённые веки.

«А ведь смерть, — без тени эмоций задумалась Гермиона, — отчасти прекрасна».

Она вдыхала кровь и золото.