Глава 18.1 Профессор Гермиона Снейп.

*** Едва Северус отошел от кабинета на несколько шагов, как услышал возмущенный, полный обиды крик Гермионы и звон бьющегося стекла. Скрипнув зубами, он зашагал дальше. Но чем больше он удалялся от кабинета, тем тяжелее становилось у него на сердце. Он выплеснул свою злость на Гермиону, но прав ли он был? Возможно, у нее действительно не было другого выхода, кроме как снять эти несчастные баллы? Кому, как ни ему, было известно, насколько невыносимыми могут быть студенты, если очень постараются? А он не дал ей даже ничего рассказать, сразу же накинулся на нее с обвинениями и язвительными комментариями. И эта унизительная тирада, которой он разразился в конце! Какой болью наполнились ее карие глаза, всегда такие нежные и смотревшие на него с любовью и доверием... Идиот! Чертов идиот! Он ведь совершенно так не думал. Ему прекрасно было известно, что Гермиона старается изо всех сил, тщательно готовится к каждому уроку, волнуется и переживает, когда у студентов что-то не получается. И как щедро она начисляет баллы ученикам, действительно прилежно занимающимся. И никогда не делает при этом различий между факультетами. Сколько раз он видел счастливые, улыбающиеся мордашки слизеринцев-младшекурсников, заработавших на уроке зелий похвалу своего профессора или получивших баллы за хороший ответ или домашнее задание или еще за что-то. Он вдруг остановился как вкопанный, осознав, что студенты младших курсов любили уроки зелий. ЛЮБИЛИ. И это целиком и полностью заслуга Гермионы. Его уроки никто и никогда не любил, это было немыслимо. Гермиона каждый урок старалась сделать интересным и увлекательным. Перед тем как дать ученикам задание сварить какое-либо зелье, она отвлекалась на несколько минут, рассказывая им что-нибудь забавное или поучительное об этом зелье. Это могла быть история зелья, коротенькое повествование о том, кто, когда и при каких обстоятельствах изобрел его и впервые сварил. Или какой-нибудь любопытный случай применения или загадочное происшествие с ним. Но всегда это было нечто, вызывавшее неизменный интерес и повышенное внимание со стороны учеников. Эти короткие отступления казались легкими и непринужденными во время урока, и только Северус знал, сколько Гермионе приходилось работать, чтобы сделать их таковыми. Сколько сил она тратит, чтобы найти нужную информацию, а потом придумывает, как подать ее студентам наиболее привлекательным образом. Перед мысленным взором промелькнул образ Гермионы, склонившей голову над книгами, покусывающей перо и заправляющей за ухо прядь непослушных волос. И ведь ему прекрасно было известно, как Гермиона боялась, что не справится, переживала, сможет ли она быть хорошим преподавателем. И вот сейчас, вместо поддержки и одобрения, она получила такой удар от любимого человека. Удар в спину, иначе и не назовешь его поступок. На душе стало совсем противно, сердце стиснуло стальным обручем. Как он только посмел ее обидеть? Наверняка, ее поступку существует достойное объяснение. Гермионе вовсе не свойственны мстительность и злобность. Раз она так поступила, значит, на то были веские причины. Нужно немедленно вернуться и извиниться. Немедленно. Бежать к ней и надеяться, что его милая девочка снова поймет и простит. Северус уже собрался повернуть обратно, как обнаружил, что, погрузившись в свои размышления, добрался до выхода из замка. Его осенила идея. Почти бегом он спустился с крыльца и направился к теплицам. Открыв дверь цветочной теплицы, он столкнулся со Спраут. Он надеялся, что никого не встретит здесь, и слегка растерялся от неожиданности. - Э... Помона, добрый вечер, - промямлил зельевар, не зная как объяснить свое появление здесь. - Ты что-то хотел, Северус? - профессор гербологии улыбнулась ему. - Нет... то есть да... мне нужны цветы... особенные, самые лучшие, необыкновенные... чтобы... чтобы... - он замолчал. - Хм... кажется, я догадываюсь... - ответила Спраут с понимающей улыбкой, - нужно загладить свою вину, не так ли? - Да, - выдавил Снейп, уставившись в пол. Он чувствовал себя до крайности неловко. - У меня есть то, что тебе нужно, - сообщила Спраут, сделав вид, что не замечает его смущения, - Пойдем. Они углублялись все дальше и дальше, минуя заросли разнообразных диковинных цветов. У Снейпа уже рябило в глазах от царившей вокруг пестроты, и немного кружилась голова от смешения самых разнообразных запахов, когда Спраут, наконец, остановилась у непримечательного на вид куста с некрупными белыми розами. - Вот то, что ты ищешь, - объявила Помона и, наклонившись, срезала один цветок. - Это? - удивился Северус, недоверчиво разглядывая невзрачный цветок, - Ты не поняла, Помона. Мне нужно нечто, способное произвести впечатление... - Поверь мне, - рассмеялась Спраут, - ЭТО произведет впечатление. Возьми его, - она протянула ему розу. Снейп взял цветок за длинный тонкий стебель, стараясь не уколоться о мелкие острые шипы, которыми он был покрыт, и вдруг почувствовал удивительное мягкое тепло, пробежавшее через кончики пальцев, заполнившее все тело и проникшее в самое сердце. - Что это? - с изумлением спросил он. - Этот сорт называется "Песня любви", - пояснила Спраут, - это действительно особенный цветок. Попробуй понюхать его. Северус поднес цветок к своему длинному носу и вдохнул. Произошло что-то странное. Все окружавшее его разнообразие запахов вдруг исчезло, и он ощущал лишь нежный, тонкий аромат этой маленькой белой розы. Цветок, словно откликаясь, немного развернул свои лепестки, на которых блестели крохотные капельки росы. Зельевар удивился, как это еще мгновение назад мог считать этот цветок невзрачным. Эта роза была совершенным, прекрасным творением, самым восхитительным цветком, который он когда-либо видел. - Когда "Песню любви" дарит любящий человек своему любимому, эффект усиливается многократно, - послышался голос Спраут, - И она очень долго не завянет. - Спасибо, Помона, - поблагодарил Северус, отрываясь от цветка и пряча его под мантией, - Это действительно то, что нужно. Он поспешил к выходу. - Удачи, Северус, - крикнула ему вслед волшебница. Снейп торопился. Очень торопился, почти бежал. Стремительно пересек холл и свернул на лестницу, ведущую в подземелья. Преодолел последние ступеньки, коридор, поворот, еще поворот. Стоп. Послышались чьи-то голоса. Северус, почти неосознанно, подчиняясь какому-то внутреннему порыву, применил дезиллюминационное заклинание и вжался стену. Через секунду из-за поворота показалась группка слизеринцев-шестикурсников, направлявшихся в свою гостиную. Высокий широкоплечий блондин Домициус Броуди, вратарь квиддичной команды, быстро огляделся по сторонам и, не обнаружив никого вокруг, с кривой ухмылкой поинтересовался: - Что, Реджи, я слышал, тебя сегодня достала эта гриффиндорская сучка? - Да уж, стерва, - бросил Кроудент, - шестьдесят баллов и отработка. - Не думал же ты, что эта дура так и будет терпеть твое выпендривание каждый урок? - ухмыльнулся Селлиас Боулдрейт, приятель Кроудента. - Почему бы и нет? - фыркнул черноволосый красавчик и добавил, - Интересно, она так хороша в постели, что Снейп на нее клюнул? Они прошли мимо Северуса, и он бесшумно последовал за ними. - Тебе то что, хочешь сам проверить? - хохотнул Броуди. - А что, я бы отымел эту дрянь, - лениво согласился Кроудент, - прямо в классе зельеварения, задрать ей мантию и... Ответом ему послужил грубый хохот. - Фи, Реджи, - протянул четвертый собеседник, Керк Рейнольдс, - Что за мысли? Спать с грязнокровкой... потом не отмоешься... Они снова заржали. - Ну, хорошее очищающее заклинание... - с улыбкой возразил Кроудент, вызвав очередной приступ смеха своих дружков. - Вряд ли она способна доставить хоть какое-то удовольствие, - отсмеявшись, произнес Боулдрейт, - ты посмотри на нее. Заучка Грейнджер, книжный червь и все такое... - Ну не знаю... - осклабился Кроудент, - может она в рот берет... - У кого? У Снейпа? - давясь от смеха, фыркнул Броуди. - У Поттера! - гоготнул Рейнольдс. - Ага, - согласился Кроудент, - только на это ее грязный рот и годится. Продолжая смеяться и говорить гадости про Гермиону, они добрались до входа в слизеринское общежитие. Кроудент уже собрался произнести пароль, но слова застряли у него в горле, когда он увидел прямо перед собой мрачную фигуру Снейпа, скрестившего руки на груди и буравившего его взглядом. Слизеринец готов был поклясться, что еще секунду назад декана здесь не было, он появился так неожиданно, словно вырос из-под земли. Остальные тоже застыли подобно каменным изваяниям, таращась на Снейпа и гадая, как много он успел услышать. - Профессор? - наконец выдавил Кроудент. - Мистер Кроудент, не будете ли вы столь любезны, объяснить мне, почему по вашей милости мой факультет сегодня лишился шестидесяти баллов? - вкрадчивым голосом поинтересовался Северус. Слизеринцы отчетливо поняли, что Снейп разъярен, а с разъяренным Снейпом, как им было хорошо известно, дело иметь опасно, очень опасно. - Я забыл свой учебник, сэр. - Да неужели? - Да, сэр, - Кроудент продолжал держаться своей версии. - Десять баллов со Слизерина за ложь, - отчеканил Северус, - Я ненавижу снимать баллы со своего факультета, мистер Кроудент. А еще больше я ненавижу людей, которые заставляют меня это делать. - Но сэр, - развел руками Кроудент, - я, в самом деле, думал, что забыл учебник, а потом нашел его в сумке. А ваша... то есть, я хотел сказать, профессор Снейп рассердилась и выгнала меня из класса. Пока Кроудент говорил, Северус, не отрываясь, смотрел на Боулдрейта, выуживая из его сознания воспоминания об уроке зелий. - Мистер Кроудент, вы всерьез полагаете, что я тот человек, терпение которого можно испытывать? Слизеринец отчаянно замотал головой. - Пятьдесят баллов за вашу ложь, отработка с Филчем каждый день до конца семестра. И теперь я желаю услышать правду. Еще одно слово лжи и вы пожалеете, что вообще открыли рот. - Я пытался сорвать урок, - хмуро признался Кроудент, таращась в пол, - и не подчинился требованию профессора покинуть класс. - Ясно. А теперь запомните. Если по вашей вине факультет потеряет на уроке зелий хотя бы один балл, я вас отстраню от этих занятий и не допущу к ТРИТОНу по зельям. Вопросы? Кроудент молчал. - Прекрасно, - констатировал Северус, - Теперь, что касается всех вас. Я наказываю всех четверых за неподобающие высказывания в отношении преподавателей. Тридцать баллов с каждого и запрет на посещение Хогсмида в течение месяца. Кроме того, на рождественские каникулы вы остаетесь в школе, вам будет назначено взыскание. А теперь убирайтесь. В полном молчании, избегая смотреть на него, студенты проскользнули в слизеринскую гостиную, а Северус, резко развернувшись на каблуках, зашагал в свой кабинет. Гермионы в кабинете не было, в спальне и в ванной он ее тоже не нашел. Мастер Зелий огляделся и вдруг заметил клочок пергамента, валявшийся на полу около стола. Он поднял его и узнал почерк своей жены, только буквы не были, по обыкновению, ровными и аккуратными, а прыгали во все стороны, выводимые дрожащей рукой. В нескольких местах чернила расплылись от капавших на пергамент слез. Вглядевшись, он с ужасом осознал, что перед ним обрывок заявления об увольнении. Мерлин! Нет! Неужели он довел ее до этого?! Кретин! Самовлюбленный слизеринский осел! Она наверняка уже пошла со своим заявлением к МакГонагалл. Или все-таки передумала? Слабая надежда теплилась в его сердце. Она порвала заявление, значит, передумала. Или может, просто написала его заново? Нужно срочно найти ее. Северус выскочил из кабинета. Где она может быть? Ноги сами несли его в класс зельеварения. Он рывком распахнул дверь и вздохнул с облегчением, увидев Гермиону, занятую проверкой образцов. Она подняла голову, бросила на него мрачный взгляд и вновь склонилась над флакончиками с зельем. Он успел заметить, что ее глаза покраснели от слез. Кляня себя последними словами, Снейп медленно подошел и остановился у нее за спиной. Несколько минут Гермиона продолжала работать, а потом, вдруг всхлипнув, бессильно уронила голову на руки и воскликнула дрожащим голосом: - Северус, уйди! Я прошу тебя, уйди, пожалуйста! Я так не могу! Не могу выносить твою ненависть и презрение... Пожалуйста, не мучай меня... - она замолчала, тяжело дыша, едва сдерживая слезы. - Гермиона... я... я принес тебе кое-что... пожалуйста... возьми... - он обошел ее и, опустившись перед ней на колени, извлек из-под мантии чудесную розу. - О... - выдохнула волшебница и осторожно взяла протянутый цветок. Очевидно, Спраут была права относительно производимого эффекта. Едва пальцы Гермионы коснулись тонкого стебля, что-то произошло, ее глаза вдруг заблестели, а на лице появилась слабая улыбка. Цветок призывно раскрыл перед ней свои лепестки, словно приглашая вдохнуть свой неповторимый аромат. Девушка ощутила распространившееся по телу тепло и удивительное умиротворение. - Спасибо, - прошептала она, любуясь цветком, - он... восхитительный... - Гермиона... прости меня... я... все, что я сказал тебе, это неправда... Ты замечательный преподаватель... самый лучший, которого я когда-либо видел... - Северус... - Поверь мне... я действительно так считаю... - он осторожно погладил ее по руке, - все дело в том, что я... я чертов слизеринец, который не соображает, что говорит, когда впадает в ярость... - Снейп горько улыбнулся, - тебе не повезло со мной... - Северус... - она провела кончиками пальцев по его щеке и вдруг снова всхлипнула. - Родная моя, прости меня, - зельевар схватил ее ладошку и стал покрывать ее поцелуями, - пожалуйста... не плачь... я люблю тебя... Гермиона наклонилась к нему и тихо обняла за шею, не выпуская из рук розу. Теперь они вместе ощущали волшебное тепло, а воздух вокруг них наполнился волнующим ароматом "Песни любви". На несколько минут они застыли в таком положении, боясь спугнуть охватившее их сладостное чувство. Наконец, Северус пошевелился и, отыскав губы Гермионы, нежно поцеловал ее. Ее щеки все еще были мокрыми от слез, и на губах остался солоноватый привкус. Зельевар поднялся и, подхватив жену на руки, усадил ее на стол, сдвигая в сторону склянки. Он прижал ее к себе, ласково поглаживая по спине и медленно сцеловывая слезинки с ее лица. Гриффиндорка зажмурилась, когда его теплые губы очень осторожно прикоснулись к ее глазу. Снейп покрывал невесомыми поцелуями ее дрожащие веки и влажные, трепещущие ресницы. - Северус... - прошептала она. Он крепче прижал ее к себе и прильнул к ее губам жадно и настойчиво. Дыхание у обоих сбилось, став хриплым и прерывистым, сердца взволнованно забились в унисон. - Надо поставить розу в воду, - пробормотала Гермиона, когда поцелуй прервался. - Да, конечно, - отозвался он, тяжело дыша и пожирая ее взглядом. Девушка извлекла свою палочку и, наколдовав хрустальную вазу, наполнила ее водой и опустила в нее чудесный цветок. Закончив, она вновь повернулась к Северусу и порывисто обняла его. Он резко притянул ее к себе, устраиваясь между ее раздвинутых коленей. - Гермиона... любимая... - шептал он, гладя ее волосы и всматриваясь в ее глаза, - как же ты мне нужна... Северус вновь завладел ее губами, его горячие ладони скользили по ее спине, заставляя дрожать. Не разрывая поцелуя, он торопливо расстегнул застежки на ее мантии и отшвырнул ее в сторону. Длинные тонкие пальцы нетерпеливо взялись за пуговицы на блузке волшебницы. Его губы скользнули на ее шею, целуя то нежно, то неистово и страстно. Гермиона застонала от наслаждения, по коже побежали мурашки. - Хочу тебя... хочу... сейчас... - раздался хриплый голос Снейпа над самым ухом. - Северус, ты с ума сошел, - взволнованно отозвалась Гермиона, - мы же в классе... - Я запер дверь... - промурлыкал он, легонько прикусывая кожу на ее шее, отчего у девушки закружилась голова. Он распахнул ее блузку и, поспешно сдернув бюстгальтер, занялся лаской ее груди. - Северус, не надо, - запротестовала она, решительно упираясь ладошками ему в грудь, - не надо здесь... Я же потом уроки не смогу вести... Все время буду вспоминать... Северус отстранился, скрипнув зубами, и бросил на жену полный желания взгляд. - Пойдем к нам, - ласково попросила Гермиона, погладив его по щеке. - Хорошо, - Снейп сгреб ее в охапку и потащил к двери. - Северус! - возглас Гермионы заставил его замереть, - Я же не могу идти в таком виде. Зельевар скорчил гримасу, вызвав смех гриффиндорки, и поставил ее на ноги. - Accio, мантия, - хрипло произнес он. Поймав скользнувшую ему в руки мантию, он закутал в нее Гермиону и поспешно подобрал с пола ее одежду. Волшебница, взяв розу, направилась к двери, и Снейп последовал за ней, сгорая от нетерпения.

*** Северус нежно обнял Гермиону, еще тяжело дышавшую от только что пережитого наслаждения, и притянул ее к себе. - Гермиона... - голос его дрогнул и он замолчал. - Северус, - она прикоснулась губами к его ключице, - я так люблю тебя... Он вздохнул, крепче обнимая ее. - Я... - он запнулся, - как ты меня только терпишь? Девушка улыбнулась и, прижавшись к его груди, сообщила: - Потому что ты самый лучший на свете... мой единственный... Снейп шумно выдохнул и уткнулся лицом в ее волосы. - Ты простила меня? - тихо спросил он. - А у меня был выбор? - усмехнулась Гермиона, заставив Северуса тоже улыбнуться, - Вы умеете убеждать, мистер Снейп. Долгое время они лежали в полном молчании. - Почему ты мне не сказала... раньше? - вдруг спросил зельевар. - Не сказала что? - не поняла Гермиона. - Что они вытворяют на твоих уроках. Поверь, я бы заставил их... - Северус, как ты не понимаешь... - Ведь после того, как я взялся за Энсфилда, семикурсники угомонились? - Да... но, Северус, пойми, я должна справляться с этими проблемами сама... не бегая жаловаться к тебе каждый раз... - Мне приятно помочь тебе, - он нежно поцеловал ее. - Только потом мне приходится слышать перешептывания студентов, что я сама ни на что не способна, поэтому решаю все вопросы в постели... - Кто это говорит? - напрягся Северус. - Ну вот, ты опять... - вздохнула Гермиона, - Позволь мне действовать самостоятельно. Подожди, не перебивай, - она осторожно приложила палец к его губам, заметив, что он намеревается возражать, - Выслушай меня, пожалуйста. Северус молча кивнул, и она продолжила: - Я не смогу вечно прятаться за твоей спиной. Мне очень приятно, что ты всегда готов защитить меня, но пойми, пожалуйста, я хочу, чтобы меня уважали как профессора, как личность, а не только как твою жену. Я хочу... нет, для меня совершенно необходимо заслужить собственный авторитет, а не опираться на твой. И студенты должны знать, что я не только разбираюсь в предмете, но и в состоянии поддерживать порядок в классе без посторонней помощи. А твое постоянное вмешательство делает меня в их глазах похожей на глупую, беспомощную куклу, с которой можно не считаться, - Гермиона замолчала, вглядываясь в его глаза в ожидании ответа. Снейп поцеловал ее ладошку и тихо произнес: - Ты, как всегда, совершенно права. Я не буду вмешиваться, пока ты сама не попросишь. И не буду осуждать твои решения. Обещаю. Гермиона вздохнула с облегчением и улыбнулась. - Но, надеюсь, я могу давать тебе советы? - поинтересовался Северус. - О, да! Советы я приму с удовольствием, - согласилась волшебница. - Ну, тогда... - зельевар изогнул бровь, - Совет первый. Никогда не позволяй им думать, что не контролируешь ситуацию. Не позволяй им диктовать правила. Они должны твердо знать, что правила устанавливаешь ты. - Но я и не позволяю, - с некоторым удивлением возразила Гермиона. - Позволяешь, - покачал головой Северус, - Какого черта ты не наказала его в первый же раз, когда он наплел эту басню про забытый учебник? Почему приняла меры только, когда он проделал это трижды? Твоя реакция должна быть незамедлительной, неотвратимой и беспощадной. - Звучит устрашающе, - хихикнула гриффиндорка, - А, кстати, откуда ты узнал? - она взглянула на него с подозрением - Мерлин! Ну какая разница? - Мастер Зелий закатил глаза, - Ну встретил сейчас этих болванов в коридоре, дальнейшее, думаю, понятно... Ты не ответила на мой вопрос. - Не знаю, - задумчиво произнесла Гермиона, - первый раз я ему поверила, просто дала учебник, который лежал у меня в шкафу и все. Второй... я поняла, что он лжет, но не хотелось тратить время на выяснение, урок-то идет, жалко все-таки... Снейп неожиданно рассмеялся, а потом весело сказал: - Девчонка, просто гриффиндорская девчонка... - Да ну тебя! - обиженно фыркнула Гермиона. - Иди ко мне, - он обхватил ладонями ее лицо и нежно поцеловал. Гермиона снова прижалась к нему всем телом - Ты дала перехитрить себя слизеринцу-шестикурснику, разрешила ему думать, что его выходки останутся безнаказанными. В этом твоя ошибка, - констатировал Северус. - Хорошо, я это учту, - улыбнулась волшебница, - у вас есть еще советы, профессор? - Пожалуй, дам еще один, - усмехнулся зельевар, - будь изобретательнее в наказаниях. Баллы, это, конечно, прекрасно, но не всегда эффективно. - Вот как? - хмыкнула девушка. - Гораздо действеннее дать почувствовать, что последствия провинности могут быть очень и очень неприятными. Тяжелые взыскания, назначенные в неудобное время, лишение права на что-то приятное, трудновыполнимые домашние задания, отнимающие кучу времени... - У тебя такой богатый опыт... - насмешливо протянула Гермиона. - А ты думаешь, так просто заслужить репутацию Ужаса Хогвартса? - черные брови взметнулись вверх. - Поцелуй меня, Ужас Хогвартса, - прошептала она, легко касаясь его губ своими губами. - С удовольствием, - откликнулся Северус, крепко прижимая ее к себе.

*** После наказания Кроудента и его приятелей уже все слизеринцы поняли, что, если они не хотят иметь дело со взбешенным Снейпом, им следует оставить в покое Гермиону, и ее занятия стали проходить более спокойно. Исчезло откровенное хамство и грубые попытки сорвать урок со стороны студентов змеиного факультета. Впрочем, слизеринцы также быстро уяснили, что покровительство Мастера Зелий в отношении его жены отнюдь не распространяется на гриффиндорцев, чем они постоянно пользовались. Стычки между студентами враждующих факультетов были постоянными, но Снейп либо не обращал на них внимания, либо принимал сторону своих подопечных. И если на уроках он давно уже стал вполне справедливым в оценке студентов, хотя оставался по-прежнему требовательным и саркастичным, то за пределами класса его желание возвысить собственный факультет любой ценой преобладало. Гермиона не могла мириться с такой несправедливостью и страстно желала защитить гриффиндорцев, что выливалось в регулярные споры с Северусом. Снейп, в свою очередь, во время этих перепалок сдерживался, тщательно подбирая слова, чтобы снова не обидеть ее. Однако, не допускавший даже мысли о том, что кто-то может повелевать им, зельевар оставался непреклонным, предпочитая отшучиваться, и переводил разговор на другие темы. В результате Гермиона терзалась от сознания того, что она не справляется с обязанностями декана, не в силах защитить своих подопечных, но и вступать в серьезный конфликт с мужем не решалась. К тому же, ей казалось неправильным и недостойным пользоваться своим положением жены, чтобы заставить Северуса отказать в поддержке своим студентам. Пытаясь решить проблемы своими силами, она старалась предвидеть и предвосхищать конфликты, внимательно наблюдая за студентами, чаще патрулируя коридоры, чтобы оказаться первой на месте возможной ссоры. Северус, казалось, не замечал, что все эти заботы ложились дополнительным непосильным грузом на хрупкие плечи Гермионы, измождая ее до такой степени, что по вечерам она частенько засыпала прямо за столом, не закончив проверку домашних работ или контрольных. Сама волшебница, не привыкшая жаловаться на трудности и всегда рассчитывавшая только на саму себя, спокойно относилась к такому положению вещей и не видела причин обижаться на Северуса. Иногда, в глубине души она укоряла себя за то, что ставит любовь выше своих обязанностей, но ничего не могла с этим поделать. Она любила Снейпа, казалось, с каждым днем все сильнее, а он был так нежен и заботлив, что Гермионе было страшно даже представить себе, что она может предпринять что-то, способное разрушить гармонию их отношений. Осенью состоялись первые матчи по квиддичу. Гриффиндор, получивший в начале года поистине королевский подарок от Гарри Поттера в виде семи новейших гоночных метел Молния-2, блестяще провел игру, разгромив Равенкло и заняв первую строчку в турнирной таблице. Слизерин был не так удачлив и не смог одолеть довольно сильную команду Хаффлпаффа, закончив матч вничью. Гермиона постаралась не слишком упиваться своей радостью, боясь задеть Северуса за живое, и попросту сделала вид, что квиддичные результаты для нее не имеют никакого значения.

*** На рождественские каникулы Северус и Гермиона покинули Хогвартс и отправились в свой дом в тупике Прядильщиков, встретивший их крайне непривычной для Снейпа атмосферой тепла и уюта, подтвердив, что их летние старания не пропали даром. Гермиона была счастлива оттого, что могла, наконец, расслабиться и позволить себе хотя бы на время забыть об уроках и своих обязанностях декана. Она просто наслаждалась обществом Северуса, не опасаясь, что новый день принесет необходимость очередного противостояния, связанного с делами их факультетов. Впрочем, сидеть безвылазно в доме девушке показалось скучновато, поэтому два дня они посвятили визитам - к родителям Гермионы и к Гарри. Грейнджеры встретили их очень тепло и, как показалось зельевару, были крайне довольны тем обстоятельством, что дочь нашла возможность повидаться с ними. Визит к Поттеру представлялся Снейпу гораздо более неприятным, и поначалу он возмущенно фыркал, пытаясь заставить Гермиону признать, что это далеко не лучшая идея. Однако, после того как жена заверила его, что в доме Поттеров им не придется общаться ни с кем, кроме собственно самих Поттеров, профессор с великой неохотой согласился. Впрочем, к немалому удивлению Северуса, вечер в компании Гарри и Джинни прошел вовсе не так неприятно, как ему представлялось. Джинни оказалась великолепной хозяйкой, ни в чем не уступавшей Молли, и ужин превзошел все ожидания. А замечательные пироги с патокой и с яблоками, которые миссис Поттер специально испекла к их приезду, были просто великолепны. Гарри с интересом расспрашивал Гермиону о ее работе и делах факультета, почти ничего не рассказывая о себе. Гермиона же, привыкшая забрасывать людей вопросами и узнавать все, что ей интересно, вцепилась в него как клещ. В ходе этих расспросов выяснилось, что Поттер успешно закончил аврорскую школу и совсем недавно приступил к работе. - Наконец, занимаетесь тем, о чем мечтали, Гарри? - не удержался Снейп. - Да как вам сказать, - юноша пожал плечами и нахмурился, - Раньше была цель уничтожить Волдеморта и его приспешников, именно поэтому я так стремился стать аврором. А сейчас... работа больше похожа на рутину... то есть, конечно, есть случаи применения непростительных заклятий или запрещенных зелий и аврорат с этим борется, но все это как-то мелко... - Ты, что же, недоволен, что Волдеморта больше нет? - удивленно воскликнула Гермиона. - Я так понимаю, твоему другу адреналина не хватает, - фыркнул Северус. Гарри рассмеялся. - Нет, дело тут не в адреналине, - возразил он, - просто я привык все эти годы жить в таком напряжении... а сейчас, слишком легко что-ли... хотелось бы совершенствовать свои умения, а вроде как это никому особо и не нужно... - Не волнуйтесь, Гарри, - мрачно усмехнулся Снейп, - скоро подрастут новые темные маги, да и те, кто прежде поддерживал идеи Темного Лорда, со временем успокоятся, перестанут бояться и вновь начнут действовать, так что на ваш век работы хватит. - Северус, ты видишь будущее в каком-то уж очень черном цвете, - посерьезнев, заметила Гермиона. - Я просто достаточно опытен, чтобы знать, чего ожидать от жизни. Волшебники, увлекающиеся Темными Искусствами были и будут всегда. Я же не сказал, что они победят, но бороться с ними придется... если, конечно, Министерство вообще и аврорат, в частности, не желают допустить появления нового Темного Лорда. - Умеете вы успокоить, профессор, - погрустнела Джинни. - Ну, вы же все тут гриффиндорцы, - ответил Снейп, - и, насколько мне известно, предпочитаете смотреть в лицо опасности. Слизеринцам я бы сказал что-нибудь другое. - Что ж, я буду иметь это в виду, - Гарри серьезно взглянул в черные глаза Мастера Зелий, - не дам себе расслабиться. Ваши советы, как всегда, бесценны, профессор. - С каких это пор вы стали ценить мои советы, мистер Поттер? - Северус привычно изогнул бровь. - С тех пор, как увидел в вас друга, а не врага, - улыбнулся Гарри.