3.4.2 Самая длинная ночь в году

Поздняя осень заставила деревья сбросить ярко-рыжую листву на землю, небосвод заволокли удушающие серые облака, не оставив лазеек для солнечных лучей. Мороз кусал оголённые участки кожи, в то время как мёртвые ветви и тонкая корка льда хрустели под подошвой ботинок. Ингвальд ухватился за ствол ближайшего дерева, когда правая нога начала скользить по небольшому склону из вязкой грязи, которая не успела промёрзнуть.

Казалось: зима пыталась войти в свои законные владения всеми возможными силами, но что-то сдерживало в тисках, не давая широко распахнуть заледеневшие крылья. Природа замерла в ожидании, когда между теплом и холодом разразится нешуточный бой. Инг же из-за её молчания чувствовал себя чрезмерно одиноким – невзрачной кляксой в углу огромной карты мира. Он не помнил, как очутился в лесу, но с неподдельным интересом его изучал.

Ворон заставлял качаться с тихим скрипом ветвь ели. Впереди виднелись фигуры людей – минимум трое. Мужчина нёс на руках девчонку лет одиннадцати, а рядом с ними шёл парень примерно такого же возраста, что и Инг.

Альфа поразил цвет волос всех троих – точно такой же ярко-красный, как и у его любимой воспитательницы. Особенно красиво они переливались в лучах осеннего солнца у девочки, которая ворочалась на чужих мускулистых руках и будто бы пребывала в агонии.

«Старуха с того света проникла в мою голову и решила познакомить со своей семьёй?» – первое, что пришло по какой-то причине в голову.

Инг вышел в поле зрения незнакомцев. Однако они даже не вздрогнули, когда отчётливее захрустела листва, не обернулись на нарушителя спокойствия. Более того, подросток подошёл чуть ли не вплотную к Ингвальду, но смотрел не на него — сквозь, словно никого не было.

– Мы уже столько бродим без крова, а камня «Красной звезды» так и не нашли. Ещё и погода не нашей стороне, – взволнованный юноша руками обхватил свои плечи, суетливый взор его глаз цвета индиго бегал по деревьям, что находились за спиной Инга, пока блёклые лучи освещали веснушки на лице. — С каких пор в Скандии так холодно? Тут же всегда было лето или осень. Вигдис умрёт быстрее от болезни, чем пробудит свои силы. Нам надо срочно найти место, где можно будет передохнуть, понимаешь, дядя?!

Дядя положил свою ношу на широкий пень, тяжело вздохнул и загорелыми ладонями накрыл лицо. Утомление отражалось в лицах путешествующих. Девочка едва ворочалась и мычала что-то невнятное. На каждое её робкое движение подросток готов был ринуться вперёд, но какая-то внутренняя сила сдерживала порыв, заставляя топтаться на месте.

– Уже слишком поздно, Дьярви, –  дядя покачал головой, – мы так и не выяснили, чем болеет твоя сестра — сомневаюсь, что она осилит даже сегодняшнюю ночь. Вам следовало бы попрощаться.

Ингвальд широко распахнул ресницы. Его поразила не резкая прямолинейность, а имя, сорвавшееся с чужих губ. Пальцы нырнули под хлопковую рубашку, нащупывая подарок Эрны – красный камень или же «слезу Дьярви».

«Это и есть тот великий маг? В юности?» – спрашивал сам себя Альф, сжимая в ладони камень, и с большим любопытством разглядывал лицо напротив. Подавленный парнишка опустил голову, обнажая перед взором чужака бордовые пряди на макушке.

«Почему плачет Дьярви?» –  обрывками пролетало в сознании. Украшение обжигало руку и слабо светилось через пальцы. Ингвальд поднёс её к невидимой стене, разделяющей их с Дьярви, которой, вероятно, и вовсе не было. Их тонкий барьер – нещадное время, смена эпох и искажённая реальность. Тем не менее будущий великий маг поднял лицо, словно ощутил чужое присутствие, и развернул ладонь, заставляя красное свечение обволакивать ту.

Гость из будущего на мгновение почувствовал что-то необъяснимое: спокойствие, тепло и ощущение полнейшей безопасности. Инг упорно пытался вспомнить, когда испытывал нечто подобное, и необычный ответ родился в голове – в объятиях матери. Вероятнее всего, это возникло из-за того, что камень заряжен отцовской любовью, если верить легенде. Или же слёзы Дьярви были по умирающей сестре?

– Дья... – девочка попыталась вытянуть тоненькую руку, но недуг заставил её глаза закрыться, а тело обмякнуть на бревне.

– Вигдис, – брат так молниеносно к ней бросился, что дяде пришлось отступить и просто не мешать своим племянникам. Подросток упал на колени и прижал голову девочки к груди, содрогающейся от жадных рваных вдохов. — Вигдис! Вигдис! Нет! Мы тебя спасём, слышишь?!

Пока Дьярви пытался привести в чувства Вигдис, нанося ладонями звонкие удары по щекам, их родственник считал, что сейчас лучше не лезть под горячую руку и дать племяннику самому всё осознать. Несмотря на внешнюю отстранённость, по лицу старшего катились дорожки слёз и прятались в растительности на подбородке – столько длинных дней скитаний по северу, и всё впустую:— Прости, малышка, мы не успели найти лекарство.

Ингвальд обошел магов, дабы посмотреть на происходящее с другого ракурса. Холод преследовал его по пятам, обжигая с каждым разом всё сильнее дыхательные пути. Тяжело передвигались конечности: каждый новый шаг – ленивый и неуклюжий. Он не чувствовал собственных пальцев и с большим трудом их сомкнул на камне, когда тот начал дёргаться в разные вверх-вниз, заставляя серебряную цепочку врезаться в кожу на шее.

«А говорила, что непроклятый предмет. Наврала Эрна», – сдавленно промычал Инг, пока камень сильнее пульсировал в ладони и испускал алый свет.

– Я чувствую её пульс! Дядюшка! Дядюшка, помоги! — мороз добрался не только до гостя. Растерянный мужчина озирался по сторонам, выставляя крупную ладонь и выпуская изо рта пар.

– Тут что-то не так, Дьярви!

– Чт... О чём ты?! Вигдис нужна помощь.

Холодно. Очень холодно. Дьярви, приложив большие усилия, уселся под деревом и подтянул к груди девочку, смахивая с её лица прилипшие волосы. Дыхание, тяжёлое и частое, пропускало по гортани обжигающий воздух, оттого уже через пару минут подросток хрипел, но всё ещё пытался согреть сестру: то прижимая к себе, то окоченевшими пальцами пытаясь растереть её руки.

Дядя присел на корточки, чтобы осмотреть племянницу, но не успел он к ним приблизиться, как его отвлёк звук трескающейся земли. Они с Дьярви одновременно повернули головы – поверхность стремительно покрывалась коркой льда.

– На нас кто-то напал! Дядюшка, это не просто холод!

Чем ближе подбирался лёд, тем страшнее становилось парню. На адреналине он вскочил на ноги, врезавшись спиной в ствол, и мёртвой хваткой вцепился в Вигдис, которая по-прежнему была без сознания.

– Да вижу я! — мужчина ловким движением вытащил клинок. Сталь тут же покрылась алым свечением. Недолго он вонзил остриё в землю, пуская по ней вибрацию, которую под своими ногами ощутил даже Инг. Лёд замедлился, но не разлетелся на мелкие осколки от толчка. Он словно был живым существом, которое, увидев препятствие на своём пути, сменило направление, став агрессивнее и разрушив собой верхний слой грунта. Обогнув радиус красного света, ледяная полоса бросилась к ногам ребят.

Инг ощутил прилив чужого страха и тяжесть на руках, будто те были в оковах. Пусть он находился далеко от поверхности, покрытой льдом, наблюдателю казалось, что его вот-вот схватят за ноги. И вместе с тем появилось сильное желание спрятать от опасности неизвестную ему девочку.

– Проклятье! — раздался крик Дьярви. Одной рукой он пытался вырвать Вигдис из ледяного плена, а вторую одёрнул, когда на запястье начали появляться бордовые символы, образующие спираль.

Ингвальд зашипел и схватился за свою правую руку. Из-за режущей боли в области запястья в уголках глаз начала скапливаться влага, а из-за частого дыхания — раздуваться ноздри. Альф едва устоял на ногах, опираясь плечом на дерево, и задрал рукав, наблюдая, как на коже начали проявляться символы, аналогичные тем, что были у Дьярви.

Мужчина замахнулся клинком и со звериным рыком бросился вперёд, чтобы разрубить землю возле племянницы, но перед ним тут же выросла преграда в виде ледяных копий.  Стоило только лезвию их коснуться, как природная скульптура задрожала и ответной волной отбросила мечника вместе с оружием на приличное расстояние. В плену уже были не только ноги Вигдис, но и нижняя часть туловища. Дьярви поднял глаза одновременно с Ингвальдом. Юноши будто смотрели друг на друга, только вот первый не видел ничего, второго же накрыло новой волной сковывающего страха. Несмотря на внешние различия, в древнем маге Альф видел собственное зеркальное отражение и не по своей воле повторял за ним малейшее движение.

«Мы словно слились воедино», – сказал наблюдатель себе, ощущая незримую связь, которая становилась крепче. Судя по тени замешательства, промелькнувшей на лице Дьярви, он её чувствовал не меньше. Понять, откуда взялась невидимая нить и с чем она его связывает, маг не мог, хотя и пытался. Рукой с изображением спирали он обнял свою сестру – Ингвальд же обхватил себя и кулон.

Завывающий ветер закрутил в вихре снежные хлопья, которых в одно прикосновение поздней осени стало больше. Дядюшка поднялся, да только поток воздуха снова сбил с ног.

Оттого поодаль наблюдал за тем, что происходило с детьми, не скрывая удивления.

– Виг... дис?

Девочка подала признаки жизни, прикладывая ладошки друг к другу и направляя их к той части груди, что ещё не ушла под лёд. Мужчина давно распознал чужую магию (зимние явления не были естественными, это понял даже такой юный маг, как Дьярви), но не мог обнаружить её источник.

А холод, тем временем, пожирал еле живые растения в лесу, превращая те в чёрную массу, которая тут же застывала.

Из-за намечающейся бури никто не заметил, как наступила ночь. По крайней мере, в это хотелось верить, нежели в то, что кому-то под силу выключить солнце.

Снежинки хаотично передвигались, кружились в своём диком танце и сталкивались друг с другом. Одна из них выбилась из ряда и упала на лицо мужчины, моментально растаяв и оставив ожог. Мечник вскрикнул, коснулся пальцами обожжённого места, стерев каплю, и после посмотрел на подушечки. Снежинка превратилась не в привычную воду, а в кровь: чужую и пропитанную проклятой магией, о чём он догадался по смердящему запаху.

На ледяных оковах, что сдавливали тело Вигдис, выступили трещины. И через несколько секунд тюрьма рассыпалась на несколько глыб. Пленница воспарила, едва оторвав ступни от земли, пока на её шее вырисовывались символы, похожие на те, что были в спирали Дьярви. Юный маг же сперва испытал невыносимое жжение на запястье, которое отдавало пульсацией в виски и выбивало из мозговых долей воспоминание, как дышать. Затем он и вовсе перестал чувствовать руку, словно она частью его тела никогда не была. Инг переживал то же самое и даже больше, желая в моменте одного – стереть символы или срезать их вместе с кожей ножом, в том числе, и на шее.

– Дьярви, держись! Я нашёл источник —попробую перекрыть его, – протараторил дядюшка, схватившись за клинок. Но было поздно: сила, которую он собирался усмирить, вырвалась наружу, когда последний символ на Вигдис был выцарапан.

Ветер прекратился, снежинки зависли в воздухе, а облака расползлись на юг и восток, открыв обзор на тёмный небосвод и огромную луну. Дьярви резко задрал голову (будто бы его кто-то дёрнул за волосы), в то время как глаза начало обволакивать коркой льда. Подросток простонал, но с каждой секундой издаваемый звук становился тише, пока на шее выступали вены.  

– Вигдис, прекрати, ты же убьёшь своего брата, – хрипло и не без волнения проговорил маг, снова вонзив клинок в землю в попытке изобразить на поверхности те же символы, что покрывали тела его родственников. Замёрзшие пальцы не воспринимали рукоять и всё время пытались ослабить хватку; грунт не хотел поддаваться, а снег оставлял ожоги на оголённых руках. Дядя шмыгал носом, готовясь вот-вот расчихаться из-за сухого воздуха.

Племянница даже не открыла глаза – как оказалось, собственная сила поддерживала в ней жизнь и качала  тело на невидимых волнах. Дядя впервые за несколько тяжёлых дней допустил, что Вигдис и вовсе никогда не болела. И не собиралась умирать. В отличие от Дьярви, жизненная энергия которого перетекала к младшей сестре.

«Сынок, ты скоро станешь братом, разве не прекрасная новость?» – отдалённым эхом пронеслось в голове.  Ингвальд не с первого раза открыл глаза, но ощутил вес чужих ладоней на своём лице.

Взор пытался прорваться через ярко-оранжевую призму. Поначалу Альф испугался, что заходящее за горизонт солнце упало на землю и залило всё окружение своим прощальным светом. Но не мог даже пошевелиться, чтобы что-то сделать, оттого готов был принять любое неизбежное.

— Дьярви! Что с тобой?! Ты выглядишь неважно, — обеспокоенная женщина ощутимо надавила на лоб, а попытка Ингвальда пошевелить хотя бы пальцами претерпела неудачу. Зато навязчивое спокойствие окутывало душу и побуждало на странное желание броситься в объятия незнакомки. Все возникшие вмиг эмоции не принадлежали Ингу ровно так же, как и паралич.

Даже в своём теле он находился в позиции наблюдателя. И это пугало сильнее, чем упавшее на мир солнце.

Зрение не хотелось фокусироваться на женском лике, что к нему склонялось. Фрагментами мог различить впалые щёки, длинные алые косы и заострённые уши с массивными золотыми серьгами.

— Мама, — вырвалось вместе с оранжевыми пузырьками изо рта. Инг знал, что это говорил не он, а засевший внутри Дьярви.

От давления воды, которая в одну минуту заполнила всё пространство, ломило каждую клетку тела. Ингвальд и Дьярви шли ко дну (если оно вообще было). Бескрайнее море огненного цвета – кроме себя, Альф не видел ничего до тех пор, пока мимо не проплыл неопознанный объект. Подросток перевернулся и развёл руками перед собой, начав плыть ему навстречу. Неизвестное в воде оказалось младенцем. Судя по толстой пуповине, которая уходила вверх, ещё не рождённым.  Стоило Ингвальду подплыть ближе, как ребёнок пробудился, широко открыл беззубый рот и со всей своей силы впился крохотными пальцами в пуповину, карабкаясь наверх.

Напуганный увиденным подросток резко отплыл назад, попав в водоворот. Вода снова утягивала вниз, закручивала и его, и куски чужой жизни по обрывкам не связанных между собой фраз:

«Она убила свою мать, буквально съев её жизненные силы изнутри. Ничего не говорите Дьярви», «Вигдис — проклятие, в то время как её брат – спасение нашего клана», «Нет! Она не может пробудить силу Дьюрикарда самостоятельно, мне нужно найти камень, в худшем случае моя племянница умрёт!»

Вода вытолкнула в мрачный коридор с приглушённым светом, Инг развалился на зеркальном полу, вспоминая, как дышать. Первый хриплый вдох сотряс все органы, через стон подросток едва повернулся, чтобы сперва упереться в поверхность плечом, а затем и ладонью в попытке подняться. Эти движения вызвали у него сильное головокружение и тошноту, подступающую к горлу. Он дышал тяжело и часто, не обращая сначала внимание на то, как менялось собственное отражение. По ту сторону з пола мелькал то Ингвальд, то Дьярви.

«Какого демона здесь происходит?» – подумал Альф, коснувшись своего подбородка дрожащими пальцами, пока картинка в полу продолжала быстро меняться. Судя по внутренним ощущениям, Дьярви был озадачен не меньше. Однако озвучить один вопрос на двоих не дал рвотный позыв. Внутренности  сжались, пока наружу выходила жидкость и растекалась по полу. Из-за быстро меняющегося отражения зарябило в глазах. Ингу казалось, что его сознание находится на тонкой грани и вот-вот свалится в пропасть. Лишь тихий цокот каблуков позволял зацепиться за бодрствование.

– Дьярви, –  нежный детский голос не внушал доверия, как и прикосновения маленьких рук. Даже с отвратительным зрением Инг подметил про себя холодный взгляд девочки.

Он видел её умирающей в том лесу, но сейчас перед ним будто бы был другой человек.

  – Я пробудила свою клановую силу, представляешь? Мороз меня не убивал, он наоборот пытался спасти. Ты тоже должен найти свой дар и стать сильным, – Вигдис склонилась над братом, сильнее. – Только представь – весь мир упадёт к нашим ногам. Мы не будем такими слабыми, как наши мама и дядя. Давай же, Дьярви!

Последние слова вызвали необъяснимое отвращение. Вигдис с помощью своей новой силы толкнула парня в грудь. Ингвальд покатился по полу, как тряпичная кукла, пока не провалился в бездну.

Альф подскочил на кровати, облившись холодным потом. На сей раз была его комната. Именно его – в той, в которой был до того, как очутился в лесу.

«Кошмары не приходят просто так. Это что-то значит. Что-то нехорошее», – он нервно сминал в пальцах края одеяла и взглядом блуждал по родной мебели, ища ответы на многочисленные вопросы.

Странный сон явился в подсознание под влиянием украденной книги. Иного объяснения своим кошмарам Ингвальд найти не мог. Хотя из кошмарного в них было только ощущение того, что всё происходит наяву.

«Месть зимы» лежала под кроватью и ждала, когда её возьмут в руки.  По-хорошему от книги надо было избавиться, но Альф раскрыл её, взял карандаш и стал переписывать нечёткие символы с запястья. В этот момент парня и осенило: возможно, причиной кошмаров была не «Месть зимы», а... Ингвальд покачал головой и резким движением снял с себя кулон.

Один из предметов отравлял его жизнь, и в этом следовало бы разобраться. Но не в тот день, когда его ждала Эрси, поэтому запланированное расследование кошмаров пришлось положить в глубокий карман рюкзака.

Испытав сильное волнение, которое внешне выражалось дрожью коленей, хозяин комнаты подошёл к повёрнутому к стене зеркалу. Оно разворачивалось только в крайних случаях: когда Ингу требовалось убедиться, что выглядит он приемлемо. Однако сегодня его волновало ещё кое-что, помимо внешнего вида.

— Ты, — процедил сквозь стиснутые от раздражения зубы юноша. — Это снова твои больные фантазии. Снова они.

Зеркало отражало усталость и негодование, но не было привычной уже ухмылки или коварного взгляда.

— Где же ты? Куда спрятался? Я же впервые сам к тебе пришёл. Так поговори со мной! Кто такие Дьярви и Вигдис?

Отражение молчало и лишь копировало чужие жесты. Ингвальд был не в себе от злости. И вместе с тем готов был стерпеть любые нравоучения о слабости, как и слова о том, что сущность –  он сам. Только тёмная сила не показывалась, как бы её ни просили. Вероятно, молчание было новым видом мучений, выбивающих из юноши протяжные мольбы.

Кулак пронёсся мимо рамы и впечатался в стену, Инг наклонился вперёд, лбом коснувшись лба своего отражения, и перешёл на более спокойный тон:

— Вот почему я никогда не стану тобой. Ты бесполезный, когда доходит до дела, — с губ слетел вздох разочарования. 

«Если так подумать, то кулон здесь ни при чём. Эрна мне его подарила задолго до кошмаров», — вспомнил юноша, вернув цепочку на место и сморщив нос на неприятные ощущения в области шеи.

— Надеюсь, ты доволен, идиот, — в грубой манере высказал Ингвальду, сидящему в зеркале, и провёл пальцами по неярким отметинам, словно наощупь попытавшись прочитать символы.

— Не ходи к Эрси. Тебя там не ждут, — мужской голос раздался за спиной. Юноша увидел в зеркале фигуру в чёрных доспехах. От неожиданного появления Инг вскрикнул, накрыв рот ладонью.

«Точно, если этот чудик из зеркала не объявляется, то приходит Чёрный рыцарь. Кажется, эти двое между собой были не в ладах».

Альф резко развернулся, дабы задать накопившееся вопросы, но от гостя след простыл.

— Да конечно! Так я вас всех и послушал. Будут меня ещё призраки учить, — нарастающая злость отражалась в резких движениях. Ингвальд скидывал в рюкзак не нужные ему вещи, просто чтобы себя отвлечь. Единственное, что он положил осознанно — ту старинную книгу. Возможно, если Альф вспомнит прочитанное, то поймёт причину правдоподобных снов.

От похода к Эрси уже ничто не могло остановить. И только он собрался выходить, как путь перегородил Том, который последние три дня редко мелькал в комнате. Причина тому  крылась болезнь их общей знакомой.

— О, наконец-то. Как Хелен себя чувствует? — осторожно поинтересовался Ингвальд.

— Отвратительно. Как ей вообще посмели подселить магическое зерно так рано?

— Уверен, что она сама настояла. Нашла слабое звено в Совете лекарей и хорошенько присела на голову.

— Не знаю, — Том упал на край кровати, подумав над словами соседа — подобное вполне было в духе Хелен. — По состоянию здоровья она не сможет продолжать учёбу. Когда высшее руководство поймёт причину недуга, Хел просто отправят к остальным заражённым, а потом убьют. Ты видел бо-о-ольшое здание на окраине. Нет? Тогда просто выйди на улицу и посмотри, как с западной стороны сюда стягивается дым. Знаешь, почему? Печи, сжигающие трупы, работают без перерыва.

Ингвальду казалось, что друг преувеличивает масштаб трагедии, о чём свидетельствовал чересчур эмоциональный окрас его голоса. Всё же волновали парня ни печи, ни состояние назойливой Хелен, а то, почему лекари-наставники не забили тревогу сразу.

— Стой, они ещё ничего не поняли? Но высшее руководство обязано наблюдать за учеником, который перенёс подобную операцию.

— Это сейчас не важно, Инг, понимаешь? Я собираюсь вести её к тому старику, которого ты посоветовал. Жан, кажется. Как вы вообще познакомились и, к слову, не хочешь составить компанию своим друзьям? Мне бы не помешала помощь.

Ингвальд поджал губы, завязав свой рюкзак на тугой узел и схватив плащ.

— Том, извини, у меня на сегодня запланирована встреча с Эрси. Но я знаю, где вас искать, поэтому приду, как освобожусь.

Сосед даже не удивился, скорее — ожидал подобный ответ от Ингвальда и всё равно в очередной раз разочаровался. Том хотел что-то ответить, но дверь уже захлопнулась.

Поначалу город казался вымершим: никто из местных жителей не собирался блуждать по тёмным закоулкам, где обращённая в монстров болезнь могла поджидать на каждом шагу. И все же, Империум был наполнен изуродованным подобием жизни, которое образовывалась из звуков, неприятных запахов и тотального контроля.

Куда бы ни пошёл Инг, его преследовали отдалённые голоса патрульных солдат или треск их сканеров. Приходилось петлять, менять маршрут раз за разом, дабы не столкнуться лбами. Ситуацию усложняло и то, что выйти из дома пришлось в тёмное время суток. Когда всем по приказу Правительства запрещалось покидать здания из-за самой длинной ночи в году.

Она рисовалась в воображениях людей невестой изгнанного в нижний мир Божества. Проплывая по небу в сопровождении трёх лун, ночь сеяла зёрна несчастий и хвори по всему материку на год вперёд. И сдержать её, по слухам, мог только ритуал ордена.

Ингвальд помнил, как на тридцать шесть часов их запирали в приюте. Было страшно и любопытно. Тогда казалось, что из непроглядной тьмы нечто тянет свои руки к окну.

На деле ничего пугающего, кроме патрулей, Альф не встретил. Стоило свернуть за угол здания, как в обзор попали два тёмных силуэта. Нарушитель порядка резко прижался спиной к стене и немного прополз, чтобы притаиться за наваленными друг на друга ящиками.

— Одна из трёх лун исчезла. Значит, прошло более десяти часов. Может, пятнадцать? — спросил солдат своего напарника.

Через небольшую щель в одном из ящиков Ингвальд смог получше их разглядеть, и каково было его удивление, когда на форме патрулей он увидел шевроны ордена, а не правительственной гвардии. Присутствие Жнецов говорило о больших проблемах как лично для того, кто сейчас нарушал закон, так и для всей столицы в целом.

— Больше. Скоро и вторая луна скроется, посмотри, какая блёклая стала.

Шаркающие звуки ботинок становились отчетливее. Ингвальд накрыл рот ладонью и затаил дыхание, чуть наклонившись вперёд: Жнецы переворачивали всё, что лежало на земле, и досконально просматривали каждый предмет.

— Занимаемся какой-то бессмыслицей, пока наши братья гибнут в Скандии. Я не собираюсь тратить время на квартал, который мы раза три уже просмотрели. Если бы здесь кто-то был: из магов, монстров... Да не важно! Мы бы уже их повстречали, — мужчина перегородил своему напарнику путь, не давая пройти к ящикам.

Инг прикрыл глаза, мысленно выдохнув с облегчением.

— Если все подразделения сейчас отправятся разгребать проблемы в Скандию, то столица будет открыта для тварей! Да и тебе не терпится поскорее с жизнью расстаться?! Даже этот надменный ублюдок Йенс при первой же возможности удрал.

От разборок солдат отвлёк грохот, который заставил дрожать даже постройки. Парень испугался, что ящики сейчас повалятся на землю и раскроют его, но вместо этого один из них наоборот придавил.

— Тц. Что уже произошло? — громко выругавшись, поинтересовался Жнец.

— Помогите! Соседняя улица горит! За нами гонятся!

Прокатившиеся женские визги сменялись на потусторонние крики. Когда поток тёмной энергии пронёсся мимо солдат ордена и по воздуху продолжил догонять своих жертв, Жнецы бросились следом.

Ингвальд решил больше не терять ни минуты и со всей силы пнул ящик. Вырвавшись из плена брошеных предметов, он рванул к месту встречи с Эрси. Город, который ещё недавно казался вымершим, теперь стоял на ушах.

Улицы заполняли взволнованные люди, чем сильнее подвергали себя опасности. Альфу играло это на руку, пока патрульные были заняты толпой.

Едкий дым окутывал бегуна, из-за чего приходилось останавливаться и откашливаться. Со всех отовсюду доносился непонятный шёпот, но Ингвальд никого не видел. Он вытянул руку вперёд и и стал так идти, пока не нащупал нужную дверь.

Четыре коротких стука должны были послужить сигналом, что пришли свои. Через минуту дверь распахнулась и на улицу выглянул хмурый мальчишка, который больше походил на бандита.

— Я к Эрси, — сиплым голосом молвил Инг, сжимая в руке ампулу. Незнакомец нахмурился ещё сильнее:

— К какой ещё Эрси? Здесь нет таких.

«Как нет? Неужели, не то место?» — юноша вздохнул, представив, как из-за нарастающего дыма ему будет тяжело разобраться.

Взгляд хозяина дома скользнул по ампуле – содержимое ему было хорошо известно, оттого он смягчился по отношению к неожиданному гостю и похлопал того по плечу.

— Ладно, заходи. Сейчас нет смысла слоняться по улицам.

Не успел Инг ничего сказать, как его затянули в небольшое тусклое помещение. Судя по всему, в былые времена оно было таверной, которую переделали в гостевой дом. От разнообразия молодых лиц, взгляды которых были обращены к новенькому, у Альфа закружилась голова. И несмотря на сковывающее стеснение, в толпе незнакомых людей он смог разглядеть белый силуэт.

— Эр-си, — медленно шевеля сухими губами, тихо произнёс гость.

— Что? Ха-а, я же тебе говори: здесь нет никакой Эрси! Подружку, что ли, потерял?!

Ингвальда продолжил волочить встретивший его парень. По комнате прошёл синхронный смех, кто-то из присутствующих кинул уходящим вслед: «Гвэн, ты что, очередного бродягу с улицы подобрал?»

Но рыжему было безразлично, что про него говорят. Его интересовала только одна девушка, которая прятала своё лицо за знакомой маской. Оказавшись близко к Эрси, Инг схватил её за запястье и одарил взглядом, полным надежды:

— Это же я. Ингвальд.

— Эй! Что ты себе позволяешь?! — возмутилась девушка, вырвав из цепких пальцев свою руку. Хозяин старого дома дёрнул за плечо наглого гостя:

— Ты человеческого языка не понимаешь или что? Тебе уже десять раз сказали, — молодой человек фыркнул и поднял глаза на того, кто высказывался про бродяг. — Ай, да он айрисов обпился наверняка. К слову, этот господин и нам принёс немного, друзья, ха-ха!

— Нет, это не вам. Эрси, скажи им, — Ингвальд начал дёргаться и всячески изворачиваться, когда незнакомые люди принялись разжимать его пальцы, чтобы отнять заветную ампулу.

Девушка в белом одеянии наблюдала за происходящим со стороны, сложив руки на груди.

— Тебя не учили, что надо делиться? Ой, а есть ещё? Опа, — один из присутствующих поднял над головой украденный дурман. — Тут хватит на весь вечер. Ну что, куда теперь его?

Воришка кивнул на Ингвальда, которого уже успел скрутить хозяин дома.

— Верни!

Гвэн усмехнулся с жалкой попытки оказать ему очередное сопротивление и буркнул своему другу: «Есть у меня одно место». Он толкнул гостя в соседнюю комнату и резким движением закрыл дверь.

Как бы сильно ни тарабанил по деревянной поверхности и как бы громко ни кричал, никто на него не реагировал: не подходил и даже не просил прекратить. Через несколько минут, осознав, что он впустую тратит силы, Ингвальд развернулся спиной к двери и медленно сполз на пол. Но перевести дух так и не удалось. Увидев, что его заперли в комнате с огромным количеством зеркал, которые занимали чуть ли не всё пространство, парня накрыла волна немого ужаса.

«Так, ты меня ждал сегодня?» – донеслось из темноты.