3.4.1 Скандия. Выжженная холодом земля

«Зимний ветер в кронах завывает, Иней на ветвях узор сплетает. В этой тьме таятся леса, В ожидании утра небеса.»

Вигдис поразилась решением Брента отправить вместе с ней на север совсем ещё мальчишку, который ничего в своей жизни не видел, кроме роскоши замка. Однако уже на половине пути  мысленно признала: в нём было что-то толковое, несмотря на  юный возраст. Скорее, он даже был смышлёнее многих в их небольшом отряде. Пока остальные не могли в условиях сурового климата справиться со своими хестдодами, Лерон уверенно сидел в седле существа, что отчасти являлось воскрешённой лошадью. Хестдоды были выносливее, чем до жизни: не нуждались во сне и еде. Вели себя, правда, агрессивно, а их внешний облик полуразложившегося скакуна начинающим наездникам не внушал доверия. Чтобы скрыть отсутствие глаз, воскрешённым лошадям обвязывали голову. Ориентировались они на внутреннее чутьё, энергии живых и чужое управление.

— Эта мерзлота, – юнец дёрнул резко за поводья, на что скакун фыркнул и недовольно мотнул головой, но остановился. Наездник поднял забрало и посмотрел на Вигдис, лицо которой выражало непоколебимую уверенность. – Ваших рук дело, не так ли?

В ответ она и бровью не повела, считая, что щенок слишком много себе позволяет, начиная разговор не по делу с командиром, и уже не первый раз нарушает субординацию. Он даже посмел остановиться рядом, пока остальные солдаты выстроились в аккуратную линию позади хестдода ведьмы. И всё же подобную фамильярность стоило ожидать от любимчика Короля, которого даже в орден приняли раньше положенного срока.

– Снег прежде не касался северных земель. Не в таком количестве, – пушистые холодные хлопья находили пристанище на грубоватой коже правой стороны лица. Лерон мысленно ужаснулся при виде огромного шрама. Он замечал его прежде, но никогда не видел вблизи, ведь у Могильщиков было не принято поднимать голову в присутствии Вигдис.

– Здешний народ заслужил вечных мук во льдах. Будь возможность повернуть время вспять, я не задумываясь заморозила бы здесь всё снова, – отчеканила ведьма. Надо было отдать должное наглецу: в отличие от тех марионеток, которые молча стояли в ожидании приказа, Лерон скрасил её дни в походе, хоть и пустой болтовнёй.

Собеседника же откровения порядком напрягли, отчего непроизвольно дёрнулись ноги. Хестдод почувствовал, что хватка наездника ослабла, и начал дёргаться, задевая мордой скануна ведьмы. Чтобы сгладить углы неловкой ситуации, юноша перевёл разговор в более деловое русло:

– Значит, пробуждённый кусок камня находится в ледяном городе?

– Не совсем, – женщина увела поводья влево. – Он ещё не пробудился. Я подавила силу, чтобы выиграть время. Но кто-то вмешался извне. И этот кто-то, возможно, ищет то же, что и мы. Тогда кусок ему нужен, как ориентир. Как компас.

Лерону стало не по себе: чувство необъяснимой тревоги скреблось на задворках сознания и заставляло стучать зубами.

– Х-хотите сказать, что кто-то собирается возродить и взять под контроль Тёмного Погребального, и, чтобы его найти, нужна сила Вашего вымершего клана?

– Скорее, освободить и бросить к Его ногам целый мир, а не взять под контроль. Но ты мыслишь в правильном направлении.

«Ещё лучше», – подумал накручивающий себя на плохие мысли малец и спрыгнул с хестдода по жесту Вигдис.

Дальше они пошли пешком вдвоём. Остальной отряд уже разбежался кто куда, чтобы занять удобные позиции для вылавливания Жнецов. Не за горами тот час, когда из режима ожидания присутствующие в замёрзшем городе перейдут в прямое столкновение. Лерон мысленно упрашивал, чтобы этот момент не наступал как можно дольше. Одно дело махать мечом на тренировочном поле против солдат, которые в действительности не собираются тебя убивать. И совсем другое – принять первый настоящий бой.

— Но почему Тёмный Погребальный использует силу именно Вашего клана?

— Проклятая кровь, — ведьма повела плечами, которые сдавливал металл доспехов. — Она родилась из него.

— Из Тёмного Погребального? Не совсем понимаю. Каким образом? И как с этим связан наш Король?

Вигдис тяжело вздохнула: не было ни желания, ни времени посвящать мальчишку во всю эту мрачную историю, что тянулась не одно столетие. Но рано или поздно Лерону придётся узнать даже больше, чтобы воплотить в жизнь все те надежды, что на него возлагал юг.

— У Погребального есть имя – Дьюрикард. Он же – конец всему живому, хаос и убийца трёх миров, — ведьма пренебрежительно усмехнулась, сворачивая на протоптанную кем-то ранее тропинку. — Или обиженное Божество. У него много прозвищ, ха-а. Выбирай, малец, какое хочешь.

Лерон не хотел выбирать, как и в целом встречаться с тем, про кого говорила его собеседница. Он знал легенду про Божество, отвергнутое всеми в своё м мире, и всегда надеялся, что это не более, чем интересный рассказ.

Ведьма прекрасно понимала, о чём думал Могильщик:

— Тебе выбирать, верить или нет. Божества существовали на самом деле. Они были могущественнее нас, но и их мир не был похож на тот, в котором живём мы. Хотя бы потому, что никогда не видел тёмных сил. Однако свет не может существовать без тьмы, как бы не прятали последнюю. Она протиснулась в нетронутые ранее сердца и тем самым породила Его. В тот день, когда Дьюрикард появился на свет, одному из пророков пришло видение: тела павших были разбросаны среди руин их мира. Шёл чёрный дождь, как подумал пророк. На деле – сочилось зло, выжигающее всё живое и мёртвое на своём пути. И на вершине разрушенного города стоял Он – рождённый хаос.

Чужие следы, припорошённые снегом, петляли по тропинке. Лерон скованно передвигался за главнокомандующей, озираясь исподлобья. Вигдис он напоминал детёныша хищника, который впервые вышел на охоту, что в целом было недалеко от правды. Хоть и по большей части им руководил страх перед скорой встречей с противниками. Женщина знала это, поскольку сама проходила подобный путь, как и любой другой боец, которому впервые суждено было замахнуться оружием по-настоящему. Оттого возникало желание бросить мальчишку в самое пекло, дабы закалить его характер, как сталь щитов. Тем не менее Вигдис импонировало, что, несмотря на сильное волнение, Лерон находил в себе силы поддерживать диалог:

— По этой причине Дьюрикарда с детства держали в темнице? Обделили заботой и презирали? Тогда неудивительно, что пророчество сбылось. Те, кто та-а-ак боялся тьмы, и сделали всё, чтобы она наступила.

— Возможно, но я думаю, что всё было предрешено. Злу нужен был сосуд, и оно его нашло. Когда Дьюрикард вырвался из темницы, он собрал вокруг себя союзников и поделил между ними часть своих сил. Верхний мир был разгромлен, все понесли потери, но Божеств невозможно было убить.

— Их можно было либо запечатать, либо лишить внушительной части сил, — мальчишка вспомнил, как что-то подобное ему читал на их уроках Янсон.

— Верно. Кто-то из ослабленных Божеств переродился в духов и остался на границе двух миров. Кто-то магической силой расселился по нашему миру. Так и появились ведьмы, маги и другие существа, обладающие способностями.

Они вышли на лёд. Лерон развёл руки в стороны, ловя равновесие на скользкой поверхности, и попытался про себя посчитать: «Сколько десятков лет прошло с тех пор, как река замёрзла? Какой она была до прихода Вигдис? Скорее всего, глубокой и окружённой густой красивой зеленью». Сердце невольно сжалось от тоски за погубленную холодом Скандию. Он прикусил нижнюю губу, жёлтыми глазами сверля спину ведьмы и не сомневаясь, что на лице ни единый мускул не дрогнул, когда она целую страну обрекла на погибель. Но несмотря на сердобольность, которая начала проявляться в снежной пустыне (потому что у пустыни была история), юноша в каждый свой вздох рядом с Вигдис вкладывал восхищение и всякий раз прятал смущение за пластиной шлема.

— Самые могущественные из духов потратили последние свои возможности, чтобы отправить Дьюрикарда и его последователей ниже нашего мира. Расползаясь тьмой по новой среде обитания, они превратились в Демонов или низших тёмных существ, которые теперь помогали поддерживать баланс сил, поскольку одно не могло существовать без другого. Дьюрикарда такой расклад не устраивал, он смог выбраться благодаря камню — Красной звезде, которую когда-то украл у небесной обители. И пришёл с ним к моему клану, попросив поддержку в обмен на могущество, — не доходя до берега, ведьма остановилась и шумно выдохнула. — Люди приняли его предложение, не подозревая, что, пройдя путь в несколько миров, сила камня обернулась в проклятие.

Под ногами через толщу замерли пузырьки. Лерон опустил голову и сощурил глаза, пытаясь разглядеть хотя бы намёк на подводную жизнь. Сначала ничего не было, кроме застывшего времени, но чем дольше он смотрел, тем больше движений замечал подо льдом.

Серая вуаль медленно всплывала в чистой воде. Мальчишка присел на корточки, чтобы получше её разглядеть. То, что он принял за вуаль, оказалось небольшим существом, форма головы которого напоминала эллипс; из неё же в разнобой торчали трубки, внешне напоминающие кораллы и оленьи рога одновременно. Большие чёрные глаза придавали мордочке детское выражение, заставляя Лерона поднимать уголки губ в умилении. Создание моргнуло и вытянуло руку, прикладывая маленькую перепончатую ладонь к ледяной поверхности с другой стороны. Могильщик последовал его примеру, стягивая перчатку. Подводный житель растянул свой будто бы сшитый рот. Хотелось верить, что оно улыбалось.

— Не трогай подлёдников, — сказала Вигдис, не оборачиваясь на своего компаньона. — Жители холодных вод с виду безобидные, но на деле очень своенравные и прожорливые. Особенно в период гона.

«Прям, как Вы», — сказал себе под нос, вспоминая, каким безграничным аппетитом обладает тёмная ведьма.

Интерес не исчезал. Лерон, убрав руки, всё равно периодически бросал взгляд на то место, где был подлёдник, пока шёл к берегу.

Впереди раскинулись белые холмы почти два метра в высоту. Они вызывали непривычное чувство дискомфорта и усиливали волнение больше, чем предстоящая встреча с Жнецами или подводной живностью.

— Однако их можно приручить, — женщина хмыкнула, — судя по тому, что подлёдники оказались в безжизненной реке, так оно и произошло.

«Значит, Жнецы с их помощью отслеживают чужаков. Где-то поблизости должен быть пункт. Как бы не угодить в засаду», — Вигдис не стала озвучивать свои подозрения, дабы не сеять панику. Поэтому продолжила рассказывать про свои корни и связи с тёмными силами:

— Мои предки пользовались дарами, а Дьюрикард — ими. Но в какой-то момент всё зашло слишком далеко. Тьма набрала мощь и начала растекаться уже по нашему миру. Мой клан, чтобы искупить вину, пожертвовал своими жизнями. Хозяина нижнего мира удалось одолеть и отправить в глубокий сон. Выжили только я, брат и дядя. Мы с Дьярви в силу возраста не могли сражаться, а дядя поздно пробудил своё проклятие.

Чем ближе они подходили к холмам, тем хуже Лерон воспринимал сказанное. Его движения становились заторможенными, а большая часть внимания концентрировалась на гнилостном запахе, который засел в носу. Лоб начал гореть, словно к нему приложили раскалённое железо. Могло показаться, что юноша в морозном путешествии обзавёлся сильной простудой, но истинная причина внезапной лихорадки крылась в способностях. Лерон был медиумом, чувствующим мир мёртвых на всех его тонких гранях. За короткую жизнь он привык к Могильщикам, в окружении которых родился, но компания иной нежити не щадила юного мага совсем. Из-под земли тянулись невидимые руки, пытающиеся схватиться за свою соломинку – за свой единственный мост. Лерона атаковал шёпот недоживших свой век, и каждый из них пытался убедить его стать сосудом.

«У меня остались незаконченные дела, помоги!», «А я просто хочу ещё раз пройтись человеком по земле», «Мне холодно, мне так холодно... Почему она похоронила нас во льдах?!», «Пожалуйста, стань временным сосудом для моей дочки, она умерла совсем малышкой и толком не видела этот мир», — протяжные мольбы перемешивались с возмущениями о несправедливости и угрозами овладеть чужим телом.

Могильщик медленно согнул пальцы в кулак, сдерживая грубый ответ. Слушая мёртвых, Лерон практически всегда испытывал сожаление и тоску за чужие судьбы, но к четырнадцати годам эти чувства притупились. Юного Могильщика пугало будущее — что с возрастом всё только продолжит усугубляться и к своему совершеннолетию он станет чёрствым человеком.

Помимо шёпота неупокоенных душ, были еще и их крики, исходящие от двух холмов, между которыми встала Вигдис.

— Что насчёт нашего Короля? — громко поинтересовался медиум, стараясь перебить потусторонние голоса. Пот сходил со лба, стекая по шее, пока новый символ вырезался на коже. Лерон привык к головным болям при пробуждении своего дара и завидовал тем, кто ничего подобного не испытывал.

— Он хочет контролировать Дьюрикард. Подчинить себе хаос. Того же самого хочу и я, и ты, и любой Могильщик. Запомни это, — она развела руки, касаясь ладонями холмов. Глаза тут же загорелись синим пламенем. — Только представь, что произойдёт с миром, когда Он пробудится.

Лерон пошатнулся назад, когда пламя, охватившее полностью снежные выступы, ярким светом ударило по глазам.

– Но почему Вы не можете стать ориентиром для него?! Ваша проклятая кровь ничем не хуже куска небесного камня!

Юный Могильщик изо всех сил старался перекричать внезапно возникшую вокруг Вигдис бурю и одновременно устоять на ногах. Он выставил ладонь вперёд, защищая открытую часть смуглого лица от огромного количества снежинок, и пытался разглядеть происходящее впереди.

Небо накинуло на себя чёрное одеяло. Не будь белого снега и трёх выплывших лун, Лерон бы подумал, что лишился зрения.

– Дьрикарду нужен живой ориентир, – сквозь нарастающий ветер донёсся голос Вигдис.

Холмы один за другим принялись стряхивать с себя белый покров. Отовсюду доносилось шипение, преходящее в утробное рычание. Смертью уже не веяло впереди, она стала неотделимой частью окружения. Нежить долгие годы ждала возможность выйти на поверхность.

Лерон сперва взглядом окинул отряд из восставших мертвецов – от скелетов у них были черепа, всё остальное скрыли грязно-серые плащи (оставалось гадать, в каком состоянии у них плоть и есть ли вообще), пустые глазницы горели синим, как и мечи старого образца. Юноша предположил, что под воскрешение попала армия Короля Скандии. Солдаты стягивались к той, кто их призвала. Вигдис парила над землёй, шрам исчез с половины её лица, обнажая кости с висящей на ней рванными кусками кожи.

– А я уже давно мертва.

Она резко подняла руки к небу. Буря стихла, белые частицы замерли в воздухе. Казалось, что на своих ладонях ведьма держала одну из лун. Мертвецы тут же бросились врассыпную за какой-то невидимой целью.

Лерон не только лишился речи, но и потерял бдительность, оттого вздрогнул, когда один из Могильщиков толкнул его в спину и прошептал: «Началось».

Сперва в них полетели стрелы, которые послужили отвлекающим манёвром как для живых, так и для мёртвых.

Затем, прорываясь сквозь стену снежного вихря, один за другим начали появляться Жнецы. Нежить не подпускала противников к Могильщикам, перехватывая удары и пуская смертельный холод по оружию, из-за чего клинки ярче горели синим цветом.

Двое Жнецов спрыгнули со своих лошадей и синхронно достали мечи из ножен. Под их сапогами начал появляться лёд, но на земной поверхности он не остановился, покрывая и стискивая бедро одного из солдат. Другой же, пытаясь вырвать своего товарища из хватки, изо всех сил рубил ловушку, пока из слепой зоны не выскочил призванный опороченный. Жнец попытался дёрнуться, но не смог: его ноги также оказались в западне.

Вся жизнь пронеслась перед глазами вместе с клинком рычащей твари. Но не успел боец зажмурить глаза перед концом, как опороченный застыл на месте. Сперва на снег упала нижняя челюсть нежити, спустя несколько секунд и его тело, разрубленное на две части. Жнец рефлекторно прикрыл нос, дабы не вдыхать вонь гнилого тела, и поднял голову на командира, который спас ему жизнь.

– Йенс, дери тебя твари! Умеешь же ты эффектно появляться.

Командир вытянул руку вперёд и сжал пальцы, выпустив прочные нити из металлического рукава, которые сперва обвили ледяную скульптуру за спиной солдата, а после разломали её на крупные части. Но находящийся внутри человек уже был мёртв.

– Нет, не успел, – цокнул языком Йенс и утянул свои нити обратно, с откровенным недовольством наблюдая за тем, как Жнец, который чуть не лишился жизни, сейчас прощался со своим товарищем.

– Некогда разводить слезливое болото, мы должны прорваться сквозь бурю и найти того, кто всё это устроил. Будем бить их же оружием, – Йенс прикрыл нижнюю часть лица тканью и бросился в погодную стену, уворачиваясь от крупных и тяжёлых хлопьев снега. Жнецы, предварительно вызвав подкрепление по весткам, последовали его примеру.

Пальцы охватывала судорога, но Лерон продолжал сжимать рукоять и сдерживать врага, который наваливался всем своим весом. Предплечья ныли от боли, а лезвие опускалось ниже к груди. Юный Могильщик с помощью своего клинка увёл чужой и ослабил хватку, резко изменив положение собственного тела. Оружие Жнеца вонзилось в лёд, но сам боец среагировал быстро. Лерону хватило этих секунд, чтобы сделать новый выпад, несмотря на физическую усталость.

Природная хитрость и боевой опыт помогли Жнецу обыграть подростка и ударить того по плечу. Лерон стиснул зубы и не издал ни звука, когда вражеское остриё пробило броню, вонзаясь в кожу. Первая кровь моментально начала стекать по лезвию и капать на снег. Раненый дёрнулся назад, что сыграло на руку его оппоненту и дало возможность для очередного манёвра. От осознания, что его ранили по-настоящему, Могильщика накрыло ощущение тотальной потерянности. Казалось, что он даже забыл, для чего нужен меч. Однако от нового урона спасли стрелы арбалета, которые одна за другой вонзались под шлем Жнеца.

– Командир! — с облегчением выкрикнул Лерон, заметив, что стрелок прячется за снежным холмом.

Одна из лун озарила поле боя. Чёрные доспехи на груди противника блестели от сочащейся алой жидкости из ран. Через мгновение он упал лицом вниз, а отвлёкшегося Могильщика командир пихнул арбалетом в невредимое плечо.

– Дурак! Сейчас не время расслабляться. Они проигрывают нам в количестве, оттого ведут себя агрессивнее обычного. Возможно, если я буду рядом, тебе будет спокойнее. Потом выиграем время, чтобы тебя подлатать.

Юноша в мыслях поблагодарил старшего за поддержку. С прикрытой спиной снова лезть в бой было не так страшно, хоть рана и смущала.

Пока Вигдис находилась на безопасном расстоянии и управляла отрядом опороченных, двух Могильщиков начали брать в кольцо Жнецы. Ведьме пришлось перенаправить часть «марионеток» на защиту своих людей.

Каждый удар Лерона был мимо, но все его неудачи теперь исправлял командир. Когда мертвецы напали со спины на северян и начали драть доспехи когтями, да зубами — у Могильщиков появилась возможность отступить. Старший готовился произносить заклинание, поднимая руку, как вдруг его конечность обвили нити, сделанные из пластичной стали. Мальчик сменил клинок на кинжал и попробовал избавить командира от пут. Но те сжимали лишь сильнее, пока через пару мгновений и вовсе не вырвали руку. Командир пронзительно закричал, падая на колени. Лерон бросился своими силами затыкать чужую рану, не зная, что дальше делать, и стал смотреть по сторонам в поисках того, кто это сделал, или же помощи.

– Ублюдок, – свирепо прохрипел южанин, первым обнаруживший противника по уползающей с помощью нитей руке.

Сверху на врагов смотрел долговязый Жнец в ожидании, когда на него обратят внимание. И стоило чужакам поднять взор, как лицо исказила ехидная ухмылка.

«Либо чересчур самоуверенный, либо ждёт, когда ему проломят голову», – фыркнул своим предположениям Лерон, подмечая отсутствие шлема. Из любопытства взгляд Могильщика задержался на противнике: на его чрезмерно бледном лице, белых волосах, бровях и ресницах. Лерон и раньше предполагал, что все жители северного материка светлые, ведь так им проще теряться на фоне снега и оставаться незамеченными.

– Не стоит переживать за мою голову, поберегите свою, – Жнец резко присел на корточки и, хищно скалясь, исподлобья посмотрел на подростка, будто давая понять, что отчётливо слышит чужие мысли. Юный Могильщик нервно сглотнул и медленно отступил, не замечая хруст под ногами: один глаз противника горел красным, а другой, судя по всему, был стеклянным. Но несмотря на внешний дефект, взгляд был тяжёлым и пронизывающим, словно заползал под кожу, добирался до мозга и копошился в голове червями. Лерону казалось, что враг смотрел изо всех щелей: через все те души, что проплывали над сознанием медиума, сгущая краски.

Командиру тоже стало не по себе. Именно его терпение и лопнуло первым, мужчина теперь уже единственной рукой схватился за меч и бросился на Жнеца.

– О-оу, как смело. Мне нравится! Но не стоит забывать один очень важный момент, – забавляющийся противник отпрыгнул назад и щёлкнул пальцами, когда Могильщик оказался близко. – Вы на чужой территории.

Враг махнул руками. Лерон же посмотрел под ноги после его слов и обнаружил, что они с командиром стоят на льду. Юноша набрал морозный воздух в лёгкие, чтобы закричать на выдохе, но было поздно. Корку на озере начали разрубать появляющиеся штыри, напоминавшие оленьи рога, а за спиной противника показалась туша огромного подлёдника.

Создание выбралось по пояс и упало на лёд, вытягивая перепончатые лапы к старшему Могильщику. Командир взвыл, когда штыри проткнули его ногу и грудь. Лерон отказывался верить, что напарник уже не жилец, потому быстро бежал по озеру, маневрируя между препятствиями, чтобы вытащить его. Однако ступни в какой-то момент начали уходить под воду, а лёд становился всё более непрочным.

– Остановись! — вырвалось из глотки, когда подлёдник схватил за ногу бездыханное тело и протащил его по поверхности, оставляя алый след, после чего существо раскрыло свою беззубую пасть и отправило в неё Могильщика целиком.

Метки обожгли лицо Лерона. От шока он встал как вкопанный и пропустил момент, когда опороченные начали выбегать на лёд. Пока они отвлекали своими атаками огромное существо, у медиума появилась возможность вернуться на берег. И всё в только рождённом плане могло бы быть хорошо, если бы не внимание Жнеца.

«Тебе придётся использовать дар медиума и дать мне контроль над своим телом. Вижу, вы столкнулись с Йенсом. Со слов нашей разведки, он является серьёзной проблемой, в том числе, самих Жнецов. Тебе такой противник не по зубам», – в голове раздался голос Вигдис, пока во лбу пульсировало от боли.

Разозлённый Лерон сжимал в пальцах рукоять оружия и бежал к берегу, бросая периодически взгляд через плечо: противник проскользнул по спине подлёдника и взмыл в воздух, направившись чёрным пятном на Могильщика.

«Он убил командира, я не собираюсь это так оставлять. Только не понимаю природу его сил. Этот Йенс – демон?» – ответил ведьме и резко развернулся, выставляя вперёд клинок, чтобы сбить летящие в него нити.

– Ого, у малыша начали прорезаться зубки, – задорно фыркнул Жнец с быстрой реакции своего противника.

«Про него не так много информации удалось собрать, несмотря на то, что он занимает далеко не последнее место в ордене. Лерон, не глупи!»

Было поздно что-то говорить замахивавшемуся на своего врага юнцу. Йенс заблокировал удар конструкцией, которая походила на огромный рукав и тянулась поверх доспехов по всему предплечью. Могильщик догадался, что в неё  Жнец и сворачивал свои нити.

– Воу-воу, я никогда не играл с детьми, но не поздно попробовать, верно?

Смех Йенса неприятно прокатился по ушам. Не успел Лерон моргнуть, как его огрели по голове массивной конструкцией, под которой даже шлем разломался на две части, обнажая каштановые дреды. Вместе с мечом мальчика отбросило на пару метров. Он прочертил доспехами по снегу и упал лицом в землю, но тут же предпринял попытку подняться, бормоча под нос: «Ты за всё заплатишь». Враг выхватил чёрный серп и переместился к Могильщику, наступая одной ногой между лопаток того и не позволяя подняться.

– Жаль, игра продлится недолго.

Жнец хмыкнул, заметив, как собственная нога начала покрываться льдом. Лерон приложил все силы, чтобы подняться и скинуть с себя тяжесть. Когда же всё-таки удалось, он повернул голову и посмотрел горящими синим пламенем глазами на северянина, после чего коснулся ладонями земли, заставляя ту превратиться в ледяные пики.

Йенс отскочил и стал юрко перемещаться между вырастающими преградами, разрубая те, что не успевал миновать. Опередив очередную волну надвигающейся бури, он добрался до Могильщика и сцепился с ним в бою. Мысли покинули голову Лерона: он чувствовал себя безвольной куклой в руках кукловода. Резкие выпады и трюки с оружием – всем его телом уже руководила Вигдис.

До Жнеца быстро дошло, что вмешалась сила извне. Чтобы подтвердить догадку, ему необходимо было схватить противника. А еще лучше — перерезать ему глотку серпом и запечатать силу до следующего лунного цикла.

Сначала он обманом выбил клинок из рук юноши, затем пальцами словил за подбородок и дёрнул на себя. Могильщик задержал дыхание, когда чужой зрачок сузился.

«Значит, ты та самая ведьма, что из личных амбиций уничтожила эту страну? Какая жалость. Все надеялись, что от тебя даже праха не осталось».

Йенс проник в разум Лерона, чем озадачил Вигдис. Она никак не выдавала своё волнение, но тот, чьим телом овладели, чувствовал эмоции обоих.

«А кто тогда ты? Явно не простой человек, раз смог сюда забраться. Значит, ваш орден идёт по двойным правилам. Не находишь это забавным?» – ведьма усмехнулась, а раздражение Жнеца прокатилось по телу медиума.

«Ви-и-игдис, тебя сейчас не наш орден волновать должен. Ты явно сюда пришла не поностальгировать. То представление, которое вы устроили от имени южных земель, будет расцениваться как объявление войны».

Тут уже испугался сам Лерон. В его представлении, главнокомандующая – тот человек, который всё продумывает досконально и видит исходы любых событий. Могильщики и впрямь пошли в открытое отступление. И вряд ли они недооценили противника. Скорее всего, поиск Дьюрикарда был предлогом, а истинная цель – бросить вызов Империуму. Напрягало и то, что Вигдис по этому поводу молчала.

«Эт-это правда? Бенахард хочет развязать войну?»

Губы Йенса растянулись в широкой улыбке — по его выражению было ясно, что от ситуации он пребывает в экстазе.

«Вигдис, не молчи!» – нетерпимость Лерона только подогревала чужое веселье, но от ведьмы не последовало ответа. Её взгляд прожигал Жнеца, который уже в следующее мгновение схватил юношу и прижал к себе, обвив рукой шею.

«О-оу, Вигдис, ну чего ты его заставляешь нервничать? Кстати, это и есть искусственный ребёнок? Созданный по проекту знаменитого алхимика. Как его... Янсон, на-а-адо же», Могильщик не понимал, о чём говорил гость сознания, но чувствовал холодные пальцы, которые касались смуглых щёк.

«Отпусти его», – прорычала ведьма, концентрируя в ладонях силу, чтобы вернуть контроль над чужим телом.

«Ха-ха, как отпустить такое сокровище? Если последователям Янсона удалось сделать то, о чём я думаю, то мальчик пойдёт с нами. Или господин забыл про договорённости с севером? Уверен, что раз тебе удалось избежать смерти, то и этот червяк выкрутился», – он сильнее сжал мальчишеское лицо. Голова Лерона пульсировала от боли, из носа тонкая алая полоска катилась к губе, пока его сознание разрывали на две части. Воображение вырисовывало огромную животную пасть, которая надвигалась на Могильщика, чтобы с рёвом поглотить. Но в действительности, кости сдавливали не хищные клыки, а безумные объятия.

«Идеальный сосуд», – бархатный голос прокатился звоном. Мальчишка стиснул зубы, мысленно пытаясь остановить Вигдис, в то время как телом вырывался из хватки Жнеца. Когда удалось развернуться лицом к лицу Йенса, Лерон широко открыл рот (что аж услышал хруст собственной челюсти) и закричал во всю глотку. Воздух начал стремительно покидать лёгкие, однако тут же им пополнялся, вырываясь затем более сильным потоком.

Врагу показалось, что его отбросило звуковой волной: чужой крик резал по барабанным перепонкам. На деле, стоило совершить кувырок и попробовать встать на ноги, как перед его глазом стал набирать силы ураган. Другие же северные солдаты видели, как всё начиналось с небольшого потока ветра, и даже попытались остановить. Только когда стихия разорвала на части подлёдника, устраивая в довесок дождь из внутренностей, кожи и крови, поняли, что нужно убираться как можно скорее. Йенс последовал их примеру, напоследок бросив восхищённый взгляд на ураган и дрожащим шёпотом добавив: «Он бесподобен. Мальчишка должен стать оружием ордена».

Лерон упал на мягкую белоснежную поверхность и свернулся калачиком, обнимая свои колени. Ураган окружал его, но не трогал – скорее, наоборот, образовывал островок спокойствия для своего хозяина и прятал от лишних глаз. Пока он пытался восстановить рваное дыхание, в голове проносились несуществующие воспоминания. Но одно Могильщик понял точно: такая страна, как Скандия, носила в себе проклятие ещё до появления Вигдис.