глава 4

Месяцы, недели, дни шли практически одинаково. Сынмин работал не покладая рук, а его молодая жена пыталась наладить с ним отношения. Сольчжу никогда не думала, что окажется в такой ситуации. Обычно люди не игнорировали её, особенно когда она пыталась привлечь их внимание. Но Сынмин... он был каким-то особенным случаем.

Она не могла сказать, что он был груб с ней – напротив, он всегда отвечал на её вопросы, вел себя уважительно и даже иногда шутил. Но его холодность, его полное равнодушие к любым её попыткам сблизиться раздражали её сильнее, чем если бы он просто сказал, что не хочет с ней общаться.

Она пыталась всё – и милую заботу, и лёгкие провокации, и даже откровенно детские трюки, но всё это разбивалось о ледяную стену его невозмутимости.

Однажды вечером, когда Сынмин снова сел за свою работу, Сольчжу решила попробовать что-то простое. Она подошла к нему, склонилась к его плечу и заглянула в экран.

— Ты всегда так сосредоточен, — протянула она, надеясь, что он хотя бы взглянет на неё.

— Это называется работа, — невозмутимо ответил он, даже не моргнув.

— Ага, работа. Ты хоть понимаешь, что мы молодожёны? Может, уделишь мне хотя бы каплю внимания?

— У нас фиктивный брак, — напомнил он, всё ещё не глядя в её сторону.

Сольчжу нахмурилась. Она прекрасно знала это. Но он даже не пытался проявить хоть каплю интереса.

— Ну, ты хотя бы мог бы сделать вид, что тебе интересно, — пробормотала она и, не дождавшись ответа, вышла из комнаты.

Сынмин вздохнул. Он слышал её, но... что он мог сказать?

***На следующий день у неё появилась другая идея. Она пригласила своего одногруппника на кофе, а потом нарочно долго и оживлённо рассказывала об этой прогулки за ужином с парнем.

— ...и он такой смешной! Ты бы видел, как он поднимал чашку, будто это какой-то важный ритуал, — смеялась Сольчжу, исподтишка наблюдая за Сынмином.

Но он оставался абсолютно спокойным.

— Рад, что ты хорошо провела время, — просто сказал он, не поднимая глаз от тарелки.

Сольчжу чуть не подавилась от злости. Хоть бы бровью повёл! Хоть бы намекнул на ревность!

Разочаровавшись в более тонких методах, Сольчжу решила пойти в атаку.

Когда Сынмин поздно вечером вошёл в гостиную, она сидела на диване в его чёрной и дорогой рубашке. Не в своей, а именно в его, которая была ей велика и выглядела довольно эффектно.

Она лениво потянулась и бросила на него взгляд.

— О, ты уже закончил? — её голос был лёгким, будто она не ожидала его увидеть.

Сынмин замер на секунду, глядя на неё.

— Почему ты в моей рубашке?

— А почему бы и нет? Она удобная.

Ким молча осмотрел её с ног до головы.

— Только потом, убери её обратно в шкаф, она для важных встреч.

Он смотрел на неё ещё пару секунд, затем молча кивнул и ушёл в спальню.

В ту ночь Сольчжу не выдержала. Она ворвалась в его комнату и встала перед ним, скрестив руки на груди.

— Сынмин, почему ты такой... равнодушный?

Он оторвался от книги, которую читал.

— В каком смысле?

— В том смысле, что я живу с тобой, а ты ведёшь себя так, будто я твоя соседка по общежитию.

Он вздохнул.

— Мы изначально договорились, что это брак по расчёту. Я просто придерживаюсь условий.

— Ты даже не пытаешься узнать меня! — Сольчжу закрыла лицо руками.

Сынмин немного помолчал.

— Я знаю, что ты учишься на юриста. Что ты любишь капучино больше, чем американо. Что ты покупаешь книги, но редко дочитываешь их до конца. И что ты каждое утро перед зеркалом корчишь себе рожицы, чтобы настроиться на день.

Сольчжу застыла.

— Ты... ты что, за мной следишь?

— Я просто наблюдаю, — спокойно ответил он.

Она открыла рот, но не знала, что сказать. Значит, он всё-таки обращал на неё внимание.

— Ты просто снежная глыба, — пробормотала она, устало опускаясь на кровать.

Сынмин чуть усмехнулся.

— А ты не сдаёшься.

— Не дождёшься, — пробормотала она, натягивая одеяло на себя.

Сынмин лишь покачал головой и продолжил читать. Но теперь он знал: она не остановится.

***Несмотря на все свои усилия, Сольчжу не могла пробить стену, которой Сынмин окружил себя. Он был холодным, отстранённым, но в то же время внимательным. Он знал её привычки, помнил мелочи, но никогда не позволял себе открыться.

И это бесило её больше всего.

— Знаешь, — сказала она однажды утром за завтраком, — я чувствую себя котёнком, который прыгает вокруг тебя в надежде, что его погладят, а ты просто кидаешь ему еду и уходишь по делам.

Сынмин поднял на неё взгляд, спокойно жуя тост.

— Ты хочешь, чтобы я тебя погладил?

Сольчжу застыла на месте, хлопая ресницами, а потом еще и поперхнулась кофе.

— Что?! Нет! Я говорю о внимании, а не... — она замолчала, осознав, что он над ней издевается.

Сынмин чуть приподнял уголки губ, едва заметная улыбка скользнула по его лицу.

— Если бы ты не тратила столько сил на привлечение моего внимания, ты бы поняла, что я его и так на тебя трачу.

Сольчжу уставилась на него, не зная, злиться ей или нет.

— Тогда почему ты никогда не показываешь этого?

Он поставил чашку на стол, слегка постучал по её краю пальцами.

— Потому что я такой.

Она закатила глаза.

— Ну конечно. А что, если мне не нравится, что ты «такой»?

— Тогда это твоя проблема.

Она вскочила со стула и разозлённо вышла из кухни.

Сынмин спокойно доел завтрак и задумчиво посмотрел ей вслед.

***Вечером, когда она сидела на диване с видом обиженного щенка, он молча поставил перед ней чашку капучино.

Сольчжу нахмурилась.

— Это что?

— Перемирие.

Она посмотрела на чашку, потом на него.

— Ты даже не скажешь «прости»?

— Но я же принёс тебе кофе.

— Это не извинение!

— В моём понимании — да.

Сольчжу громко застонала и взяла чашку, делая глоток.

— Ты самый невыносимый человек на свете.

Сынмин кивнул.

— Вероятно.

Она посмотрела на него, и вдруг уголки её губ дрогнули.

— Но кофе вкусный.

— Конечно, я же его выбрал.

Она засмеялась, а он просто смотрел на неё, удовлетворённый тем, что хотя бы на этот раз её злость прошла быстрее.

И пусть он оставался таким же холодным, но лёд между ними начал трескаться.