Тайны и их содержимое

Астрид смотрит в одну точку, допивая кофе. Время на часах начало двенадцатого. Проснулась блондинка примерно к восьми. Не смотря на усталость, пережитый стресс, введенный препарат, спала она плохо. С той встречи прошло три дня. Иккинг, заходил час назад увидится, потому что предыдущие сорок восемь часов девушка практически проспала. Она пыталась бодрствовать, но мысли съедали ее живьем, Астрид отбрасывала любые попытки рассмотреть ситуацию и просто пряталась под одеяло, глотая слезы. Не оставалось никаких сил. Дни в кровати — это на нее вообще не похоже. Не отвечала на сообщения и приглашения поехать на базу. Было просто паршиво. Астрид с вечера уснула крепко и на долгих двенадцать часов, проснувшись, почувствовала, что наконец-то стало лучше. Голова не болела, стало легче. Утром с Иккингом они пили кофе, договорились встретиться на базе ближе к обеду.

Хофферсон в хронологической последовательности прокручивала в голове встречу с отцом несколько дней назад, те события, диалоги. Сейчас всё выглядит по другому. Раны словно немного затянулись, но все равно сильно болели. Блондинка не могла поверить в слова ее отца, о том что он просил помнить его, хоть немного.

Зачем?

Он признался сам, что Сайлас и Джаред — совсем разные люди, общими у них были только цели, что в корень изменили мышления мужчины. Астрид закусывает губу, вспоминая историю об убийстве мамы Иккинга и ей становится не по себе. Совесть не позволяет не думать об этом, сердце подсказывает, что ей стоит рассказать всё, ведь это не справедливо по отношению к нему.

Хофферсон вспоминает рассказ про парня, его семью и расстроенно хмыкает, мысленно извиняясь сотню раз за то, что каждую последующую секунду Иккинг остается обманутым. Астрид внезапно дергается от неожиданного входящего звонка.

— Алло, — прижимая плечом телефон, гонщица моет чашку.

— Астрид, ты в порядке? — агент Фоулер звучит обеспокоенно. На фоне у него играет какая-то песня с радио и слышится шум, словно он где-то в дороге.

— Да, — она колеблется, стоит ли упоминать, что ей лучше физически, но не морально, спустя длительный отдых, — всё хорошо, — все же врет она.

— Я могу с тобой поговорить лично? — уточняет Уильям, своим тоном буквально требуя.

— Конечно, хоть сейчас, — чуть улыбается девушка, не замечая его интонации.

— Если ты дома, то я могу приехать через десять минут. — уточняет мужчина.

— Как скажете, — сама себе кивает девушка, — буду ждать.

— Отлично.

Астрид засыпает кофе в турку и ставит на плиту, забирает свою чашку и достает новую, для агента. Кофе сегодня ее друг. Гонщица засматривается в одну точку, долго смотрит, какое-то время, а в голове не остается ни единой мысли, звенящая пустота сменяется чувством вины из-за своего отца, которое пробуждается по новой, словно выпитый кофеин бодрит не только тело, но и раны. Как жестоко получается. Жизнь ее осчастливила появлением прекрасных людей, которые стали родными, а теперь так безжалостно этих самых людей забирает. Руками отца. Блондинка знает, что на долго ее не хватит, в ближайшие дни она точно скажет Иккингу про его маму. Это разрушит их отношения в корень. Из-за этого атмосфера в их компании тоже значительно ухудшится, Астрид уверена в этом. Со временем, придется разойтись со всеми. От этого тошно становится, сердце внутри рвется.

Голубоглазая от неожиданности дергается, когда в дверь звонят. Она идет и утирает скатившуюся по щеке слезу. Агенту не нужно видеть слёз.

Мужчина проходит в дом, в руках у него папка с документами, он как всегда опрятен в костюме, от него пахнет одеколоном и легкими нотами ментола. Он любезно улыбается на предложенный кофе и садится за стол, рядом с ним — Астрид. У нее тоже кофе. Хофферсон знает, что речь пойдет о Сайласе. Его так много в жизни стало, в один прекрасный момент, что душу хочется выплюнуть, лишь бы она ничего не чувствовала.

Гонщица рассказала всё, что хотел от нее агент, о месте нахождения базы, о том, что слышала, когда пришел его старый товарищ. О Смутьяне и его внешности. О пережитой схватке. Не говорила только про разговор в машине, про то, почему Сайлас ушел (как они думали) с пустыми руками и о маме Хэддока. Почему захватил ни единого трансформера. Требуя только разговор с Иккингом. Хофферсон говорит о проекте, с феноменальной точностью, даже вспоминает код к нему.

23.9.1980.

Астрид выводит аккуратно цифры на бумаге и долго смотрит на них. Что-то такое, словно похожее на какие-то, то ли координаты, то ли даты. Блондинка вспоминает, что день рождение у Сайласа в августе, у нее в декабре, у мамы в сентябре. Голубоглазая выпрямилась, внутри что-то перевернулось, гонщица по новому посмотрела на запись перед собой. Код от самого важного проекта отца, та самая комбинация, которую все так хотят заполучить — это дата рождения ее мамы, его жены. Где-то в груди дернулось. Может действительно, он и помнил о своей семье хоть малейшей частичкой своей проклятой души.

Воспоминания снова всплывали место мыслей, погружая в прошлое, которое стоило отпустить, но сил и воли на это не было. Каждая крупица дорога и ценна, всё нужно сберечь. Хофферсон чувствует прикосновение к руке, поднимает глаза на агента, он протягивает ей салфетку, молча смотря на гонщицу. Только сейчас Астрид понимает, что плачет. Видимо не так будет это всё просто.

— Дорогая, если тебе трудно что либо говорить, ты можешь молчать, пока не будешь готова, — мужчина едва сжимает ее безымянный и средний пальцы, аккуратно надавливая на подушечки, стараясь по минимуму вмешиваться в личное пространство.

— Всё хорошо, — она приходит в чувство, — я могу продолжить, — «не можешь.» — мысленно твердит Фоулер, потому и плавно прекращает свой допрос. Время у него еще будет, сейчас Астрид должна отдохнуть.

Фоулер поблагодарил девушку за помощь, внес некоторые моменты в свои заметки, допил кофе, стараясь поговорить с гонщицей о чем-то не сильно навязчивом, дабы отвлечь немного. На прощание они обнялись, а Уильям сказал, что бы она сегодня показалась Джун. Астрид пообещала.

***

Оптимус находится в главном павильоне, а команда, не в полном сборе, внимательно наблюдает за его работой. Лидер выводит на главный экран данные координат трех местоположений. Сейчас невероятно важно опередить врага, ведь от этого зависит будущее родной планеты автоботов. Все напряжены. Прайм долго молчит и много думает, затем, все-таки принимает решение.

— Команда, три из четырех координат расшифрованы, времени ждать у нас нет. Потому, прямо сейчас вы отправляетесь на поиски омега-ключей. — четко и ясно говорит лидер, оглядывая каждого. — Я останусь и буду работать над последними. Если ситуация критическая, вы обязательно зовете на помощь. Это ясно? — в ответ получил немой, но синхронный кивок от участников.

— Арси и Бамблби, вы первые. — Рэтчет переводит координаты на компьютер и запускает Земной мост. Автоботы окинув команду взглядом, отправляются по заданным координатам исчезая в зеленом свете.

— Нокаут и Смоускрин, вы отправляетесь следующими. — гонщики соглашаются и останавливаются возле моста, ожидая отправления. Рэтчет вводит данные, провожает взглядом «новичков».

— Балкхэд и Рэтчет, вы последние, — теперь к пульту управления подошел лидер.

— Оптимус, ты уверен? — уточняет доктор, на что получает кивок от Прайма.

— В другой ситуации, я бы поступил иначе, но сейчас мне нужно работать над расшифровкой. — Прайм задал координаты. Бело-оранжевый бот немного замялся, а потом прошел на платформу, разминая манипуляторы.

— Давненько я не отправлялся на миссии.

***

Астрид чувствовала, что произошедшее сильно ее помяло, если так вообще можно было выразится. Хофферсон хотела отправится на базу, вместе со всеми, вот только сил не было. Кофе не помогал. Предварительно, она связалась с Нокаутом, узнать сможет ли он приехать, на что автобот ответил, что скорее всего, они встретятся во второй половине дня. Это касалось всей команды.

Девушка отправила сообщение в их общий чат, где предупредила о занятости автоботов.

Для себя решила, что стоит наверное прогуляться. Это может отвлечь, развеять те тучи, что сгустились над головой. Голубоглазая хочет в это верить.

Погода на улице пасмурная, дождь не прогнозировали, но стояло брать с собой тонкую кофту с длинным рукавом, желательно и с капюшоном, вдруг все-таки синоптики ошибаются. Астрид не замечает за своими мыслями, как проходит квартал, думая о произошедшем и о том, как стоит все рассказать Иккингу. Это чертовски сложно, но правильно. Допустить мысль о том, что бы это утаить она даже не смеет. Ничего не сделав, вышла очень сильно виноватой, просто за то, что Сайлас оказался ее отцом. Это касалось уже не только одноклассника. Сколько людей загубил этот человек, сколько бед принес другим. Если бы те люди знали, что у такого чудовища есть дочь, они бы, наверное, сделали все возможное, что бы Сайлас почувствовал себя так же как они. Не задумываясь о том, принимала ли во всех его делах участие сама Хофферсон. Его жертвы, наверное, хотели бы банальной мести.

Иккинг бы тоже хотел?

Астрид хочет перейти дорогу, ждет, пока переключится светофор и смотрит на противоположную сторону улицы, где замечает цветочный магазин. Не отдавая полного отчета собственным действиям, девушка заходи туда и покупает букет ирисов. Букет пышный и яркий, в аккуратной упаковке, пахнет сладко и завораживает своими лепестками и яркими желтыми серединками. «Такие красивые» — про себя думает Астрид, прижимая его к себе, идет вниз по улице.

***

Арси и Бамблби оказываются в лесу. Воздух вокруг влажный, почва мокрая и мягкая, скорее всего здесь прошел дождь не так давно. Би смотрит на карту и видит, что они не так далеко от указанного места. Автоботы не знают, как точно должен выглядеть этот ключ и что он собой представляет, помнят точно о его важности и силе. Потому ни в коем случае им не стоит упускать возможность заполучить его первыми.

Природа вокруг наполнена солнечным светом и пением птиц. Арси идет по тропинке поросшей травой и оглядывается, нет ли ничего подозрительного. Но ничего подобного не наблюдается вот уже двадцать минут, пока они направляются к цели.

— Кажется, на месте, — поворачивается, идущий впереди Би, смотря на дыру в горе. Координаты верны, они прибыли в место назначения.

— Ты прав, смотри, — Арси подходя ближе, указывает на капсулу, что обросла мхом, припала пылью и сосновыми иголками. — Удивительно, как ее тут не нашли, она заметная.

— Нам же лучше. — дергает плечами Бамблби, проходя по тропинке прямо к скалам.

Он добирается до капсулы первым, отодвигая большие камни, Арси ему помогает. Они справляются довольно быстро, не единожды оглядываясь по сторонам, потому что каждый звук кажется подозрительным. Вдруг, враг все таки пришел и просто выжидает нужного момента.

Нести капсулу смысла не было, а она не была устроена сложно, точно как и все остальные капсулы, которые хранили артефакты. Без кодового замка, сложного механизма. Капсула белая с бирюзовыми геометрическими рисунками, овальной формы.

Сам ключ был вообще не похож на то, что называют ключами. Артефакт был необычной формы с множеством вырезов и странной резьбой. Автоботы достали его и с минуту молчали осматривая полученный приз. Странное чувство, держать в манипуляторах частичку того, что способно воскресить родной дом; то, что несет надежду в искрах каждого. Как такие маленькие предметы способны поднять из пепла целый мир? Чудеса, не иначе.

— Надеюсь, это именно то, что мы искали. — негромко говорит разведчик, переводя взгляд на напарницу.

— Согласна, — кивает фемка.

— Спасибо, что достали его для меня, — раздается за спинами автоботов. Напарники поворачиваются и видят никого другого, как Сикера.

— Губу обратно закатай, — цитируя Мико, в ответ фыркает Арси, чуть отступая назад.

— Я не сомневался, — усмехается десептикон, направляя на автоботов солдат в числе шести особей. — Отберите у них артефакт и принесите мне! — Сам наблюдает сверху. Дабы не запачкаться. Как всегда.

Напарники становятся спина до спины, Бамблби держит в манипуляторах ключ, не намереваясь его выпускать. Арси чувствует в себе дикую энергию и не прочь поделится ею с врагом. Начинается перестрелка и обе стороны в неравном количестве готовы уничтожить друг друга. Когда число десептиконов уменьшается до двух, Старскрим дает о себе знать, спускаясь к автоботам, смотря в усталые глаза разведчика и облизываясь на ключ.

Командующий без малейшего понятия, что это такое, но Мегатрон ему голову оторвет, в случае, если тот вернется с пустыми руками. У них там не наилучшие отношения. Когда когтистые лапы тянутся прямо к заветному, Бамблби крепко сжимает манипулятор, не готовый расставаться с наследством Альфа Триона.

— Жалкие глупцы, — ликует Сикер, обхватив артефакт. Солдат позади него крепко держит Би, что бы тот не вырвался, Арси стоя на коленях из-под лба наблюдает, сил не так и много ушло на это сражение, а сцена, что происходит прямо сейчас, просто для того, что бы утешить себя и в очередной раз сровнять десептиконов с абсолютным нулем. — Отдавай то, что по праву принадлежит Мегатрону, — фу, так слащаво, что аж не по себе. Старскрим все так же не определится, кому он больше предан, себе или своему Лорду.

Сикер дергает на себя ключ, в момент, когда Арси бьет шлемом в десептикона, что тот теряет ориентировку, сама стреляет прямо по манипуляторам, что потянулись за чужим. Би делает аналогичный прием и стреляет прямо в солдата позади Арси, что немного пришел в себя. Командующий неожиданно свалился назад, держась за манипулятор, но с ключом. Фемка чередой выстрелов обезвреживает солдата позади разведчика, и тот падает без признаков жизни.

Два автобота один десептикон.

— Не подходите, или я его уничтожу, — сикер направляет оружие на ключ, автоботы на него.

— Как ты выразился, это принадлежит Мегатрону, в чем нет ни капли правды, потому, — Би усмехается, — ты трус, что бы так рисковать.

— Появится царапина на ключе, отстрелю тебе голову, — шипит фемка. Старскрим смотрит на автоботов и лишь на секунду оглядывает им за спину, видя как еле в себя пришел солдат, что тут же направил оружие на врага. Арси не отводя взгляда от сикера, услышав звуки сзади, стреляет в десептикона, попадая точно в цель.

— Ключ, — повторяет Би.

Под гнетом оружия и собственного позора, Старскрим, во избежание получения травм теряет заветный артефакт, который десептиконы еще не разгадали. Даже Саундвейв не смог разобрать в чем дело. Но автоботы проболтались. Это уже что-то. Старскрим уходит и не с такими уж и пустыми руками.

С гордой походкой и хорошим настроем, разведчик запрашивает у Оптимуса земной мост, возвращаясь с первым ключом к возрождению Кибертрона.

***

Нокаут и Смоускрин оглядываются по сторонам. Артефакт затерялся в радиусе километра, среди огромного каньона, куда их переместил лидер. У Смоускрина прибор, который ведет к нужному месту. Нокаут плетется чуть сзади, не особо оглядывая камни по сторонам. Ничего красивого в них нет. Горная порода рыжего и темно-коричневого цвета в высоту выше самих автоботов в несколько раз. Они заходят в «коридор», куда ведут их координаты.

— Когда мы восстановим Кибертрон, что первым делом ты сделаешь? — что бы не идти в полной тишине, уверено спрашивает Смоук. — Я например, вернусь в свой родной дом... — бело-голубой автобот начинает рассказывать о своих планах, но врач, кажется действительно задумался над этим вопросом.

Нокаут прежде не думал об этом, но если все-таки они восстановят свою планету, они смогут вернуться домой, как быть? На Земле у него есть лучший друг, которого вообще не хочется оставлять. Как Астрид воспримет это, если в один из дней он скажет: «Я возвращаюсь домой». Сейчас ей и так не сладко приходится, и бросить в этот период времени он ее не может. Чувствует, что не может, потому что друзья так не поступают. Они иногда расходятся во мнениях, но что бы оставить друг-друга — нет, такого не было. Пусть Нокаут и не так хорошо осведомлен о дружбе, в человеческих понятиях, но те отношения, что сложились меж трансформером и человеком, явно новые для доктора и ему нравится взаимность и преданность меж ними. Гонщик чувствует, что все что происходит — настоящее, не ожидает никаких уловок и разучился ожидать подлости, как это было с десептиконами. Есть вещи, которые знают только Астрид и Нокаут, это их общие секреты и тайны.

Нокаут думает, что лучшим решением, будет то, что принесет минимум негативных последствий. Расставание это всегда тяжело, но если Астрид не будет одна, то с этим будет легче справится. Потому, неожиданно для себя, врач принимает решение, убедится в том, что бы его подруга осталась не одна после ухода автоботов с планеты Земля. У нее сейчас есть парень, друзья и поддержка агента Фоулера, так же друзья за пределами базы автоботов.

Вот только Нокаут не знает о том, что Астрид рассказала ему далеко не всё. А его ожидания могут пойти крахом.

— Нокаут! — резко сбивает его с сервоприводов Смоускрин. — Быстрее, соберись! — автобот отстреливается от Эрахниды, что улыбается точно хищник. — Что с тобой такое?! — возмущается гонщик.

— Что?! — неожиданно перепугавшийся врач, резко активировал оружие, готовый к бою. Смоускрин снова толкнул его, дабы тот не попался под обстрел. Красный мех завалился на землю, перекатившись и спрятавшись за выступом.

— Соберись! — фыркает гонщик, прикрывая напарника.

— Артефакт? — переспрашивает врач, стараясь включится в процесс. — Она пришла сама?! — удивленно подводит итог бывший десептикон.

— В капсуле, вон в тех скалах, — кивком указывает автобот, прячась за выступом.

— Ты отвлекай ее, а я заберу ключ! — четко говорит медик, напарник ему согласно кивает.

Паучиха пришла сама, уверенная в своих силах и навыках. Отбиваясь от прямых огненных залпов Смоускрина, видит, как Нокаут перемещается в сторону скал. Эрахнида стреляет паутиной, что бы обезвредить наглого автобота и опередить предателя. Забрать артефакт и оставить их двоих тут с ничем. Паучиха соскакивает со скал и стремится к медику. Ловко увиливает от ударов и ломится вперед.

— Нокаут, она пошла за тобой! — докладывает по рации Смоускрин, стараясь догнать паука.

Врач вбегает в неглубокую пещеру и сразу видит капсулу среди горы камней почти по центру. Он активирует фазовый переключатель и ловко забирает артефакт не открывая капсулу. Форму оценивает быстро, но времени на то что бы разглядывать частичку того, что поднимет с пепла его родной дом, у него нет.

— Смоускрин, по моей команде, как только она войдет в пещеру, ты должен обвалить камни. — негромко говорит врач.

— А ты? Сам справишься? — без лишних вопросов, достаточно удивленно тянет напарник.

— Со мной будет все в порядке. — артефакт на руке активирован, ключ у автобота за спиной и он включает актерское мастерство.

Нокаут делает вид, что пытается открыть капсулу, но она ему не поддается. Стреляет несколько раз во врага, но та ловко увиливает. Паучиха озлоблена встречей с автоботами, разворачивается и чередует выстрелы из бластера, нацеливаясь на Смоускрина. Предугадав его последующий уворот от огня, Эрахнида сбивает его и направляет залп паутины, связав таким образом, что у него остался один манипулятор свободный, он завалился на спину. В порыве злости и спешки паук этому значения не предала. Гонщик шипя, корчится в липкой ловушке, смотря в след хищнику, что пошел за искрой врача.

Смоускрин пытается выкарабкаться, но вязкий материал твердеет быстро и намертво прилипает к корпусу и манипуляторам. Хорошо, что у него свободна одна пушка, но стрелять в себя он тоже не станет, это будет опасно и без толку, проверяли. Потому Смоук кряхтит и кривится, он раздражен своем положением в данной ситуации, но напарника слушает, готовый в любую секунду помощь, пусть и самому ему нужна помощь.

— Неудачник, — брезгливо бросает про себя десептиконша, направляясь за артефактом и искрой доктора. Личные счеты. В пещере мрачно, но не на столько темно, где-то сверху пробиваются лучи солнца что только что минуло зенит. — Нокаут, убери свои мерзкие манипуляторы от артефакта. — Она плюется паутиной и липкая субстанция приклеивает доктору руки к туловищу, а следующий более широкий залп — к скале.

— Отпусти меня! — рыпается медик, понимая что влип. В прямом смысле слова влип. Ему максимально не комфортно.

— Нет, ты — лакомый кусочек, твою голову Мегатрон увидит уже сегодня, тело нам тащить не за чем. Он ненавидит предателей, а ты самый главный на корабле. — слащаво и гадко одновременно говорит паучиха, стараясь заползти в самое сознание, максимально напугать свою жертву.

— Мне так плевать на Мегатрона и его предпочтения, — пускает оптику под лоб Нокаут. Неужели он был тоже таким? Что вечно восхвалял Мегатрона и старался ему угодить? фу, аж противно от самого себя становится. — Если бы он так яро ненавидел предателей, Старскрима среди вас не было бы, — фыркает он. — фемка так долго всматривается ему в голубую оптику и понимает, что в чем-то он прав. Она с десептиконами ради своей выгоды, а за то, что бы жить там, нужно играть роль максимально отданной слуги.

— Может ты и прав, — она от него осекается, лезет к капсуле и с небольшим трудом, пытается открыть ее. — Где артефакт? — шипит змеюкой Эрахниа, нацеливая на врача бластер, обнаружив пустую капсулу.

— Ты не выстрелишь, — смеется он.

— Это еще почему? — усмехается фемка, оценивая самоуверенность доктора.

— Потому что, действовать нужно СЕЙЧАС! — говорит последнее слово такого громко и четко и это служит знаком для Смоускрима. — Ты уже проиграла, Эрахнида, — смеется доктор, — передавай привет Мегатрону. — и делает шаг назад, паутина спадает с него, а он прячется в камень.

Пещера начинает дрожать и пыль поднялась высоко, в панике, паучиха бежит к выходу, но камень перед ней разбивает капсулу вдребезги и паучиха попалась в ловушку. Единственный просвет засыпало горной породой так, что ни единый лучик света не проникает в эту пещеру.

Нокаут вышел цел и не вредим, убеждаясь, насколько это крутой артефакт. Ключ был у него и теперь, он может рассмотреть его более подробно. Назвать это изобретением, которое открывает волшебную дверь сложно, потому что уж очень странная форма у него. Нокаут помогает освободиться напарнику и они собираются, запрашивая Земной мост.

В манипуляторах у них второй ключ к возрождению Кибертрона.

***

На поляне так много зеленых деревьев, природа вокруг прямо дышит полной грудью, в дали от цивилизации, на небольшом острове окруженного Амазонкой — самой длинной рекой в мире. Здесь все настолько зеленое и живое, что человеку тут опасно находится, флора и фауна практически убьет человека, который и так почти уничтожил мир.

Рэтчет пытается отлипнуть от земли, получай сплошные ошибки в процессоре. Его тело с новой силой припечатывает к грунту низкой звуковой волной. Сайндвейв пришел первым к ключу. У него когда-то давно полученный в бою артефакт, что создает вибрации и звуковые волны на разных частотах. Чем без особого усилия легко пользуется.

Когда атака заканчивается, медик ни черта не слышит, кроме отвратительного шипения в аудиосенсорах. Балкхэд, до этого приваленный валуном, поднялся на сервоприводы и тяжело подступает к врагу, что копошится над капсулой.

Саундвейв — десептикон, который не говорит и только слушает. Он умен, хитер и невероятно ловок. Лучше него по интеллекту нет никого. Связист делает всегда так, как нужно, так как ему будет выгоднее, так, что бы десептиконы имели лучший результат. Его единственного всегда выслушивает Мегатрон, всегда советуется с ним и подопечный подаст лучшее решение идеи. Саундвейв почти никогда не проигрывает, никогда не уступает врагу, даже если тот в большем количестве.

Сейчас не исключение. Он не оборачиваясь, своими длинными щупальцами успевает нанести урон рекэру. Балкхэд отмахивался от них, стреляя из бластера, но эти противные механизмы обездвижили его, пропустив заряд по телу. В момент, когда разрушитель падал на колени, вовремя подоспевший медик паяльной лампой успел повредить десептикону спинные сегменты, от чего тот немного потерял координацию. Рэтчет знал, куда нужно целится, что бы суметь нарушить его двигательные способности.

Как только капсула была открыта, медик схватился за ключ, его настигла участь напарника, он получил разряд, выронив артефакт. С ревом падая на землю снова, Рэтчет отчетливо видел перед собой хромающего десептикона, который отбирал их шанс на победу.

Они потеряли третий ключ к возрождению Кибертрона.

***

Астрид приходит в наиболее богатое место на окраине города. Здесь так много не спетых песен и нереализованных планов, не выполненных мечт, упущенных возможностей, разбитых сердец, по одной из множеств известных причин: «Боюсь!», «А вдруг у меня ни черта не выйдет?», «Может я проиграю?», «Кому оно нужно, не буду позорится!», «Я мечтаю воплотить это в жизнь, но думаю, что слишком слаба для этого!», «Я прожил жизнь в пустую!», «Я уйду, им так будет легче!»,"Я не стою этого мира!», «Жизнь прошла... Не стоила и труда» и сотня еще подобных причин... Хофферсон стояла у ворот кладбища. Самого богатого места не реализованных идей, не исполненных мечт, глупых поступков, последствий принятых решений, несправедливости судьбы, слабаков и невероятно сильных людей.

Земля вмещала тут многих: богатых, бедных, упертых и трусливых, невероятных гениев и глупцов, тех, кто однажды побоялся и боялся всю свою оставшуюся жизнь. Сколько бы могло поменяться судеб, если бы они приняли правильно решение для себя, не слушали других и верили в себя. Кому-то действительно не повезло и они оказались не в том месте и не в то время. Кого-то не пощадила болезнь, кого-то — обстоятельства, кому-то собственная самоуверенность стоила жизни. Дня не хватит перечислить всех присутствующих людей тут людей, которым уже ничего не нужно. Они не чувствуют ни боли, ни радости, ничего.

Хофферсон шагает по тропинке чуть осматривается по сторонам, не замечая, как быстро приходит к нужному месту. Едва заметный ветер укачивает листья и траву, даже солнце вышло, тепло и кофта, кажется уже мешает. Астрид не чувствует окружающего мира. Блондинка смотрит на каменную плиту и, кажется забывает дышать, каждый раз, веря всем сердцем в то, что это не настоящая реальность, а страшный сон.

Dahlia Hofferson-Wilson23.09.1980 — 04.11.2016

Мама.

Хофферсон стоит на против и не замечает, как крепко сжимает букет цветов. Маминых любимых синих ирисов. Астрид так сильно скучает по ее улыбке, объятьям, прикосновениям, поцелуям в правый висок по утрам, советам и... ее любви. Чистейшее чувство, которое она больше не испытает ни от кого, точно никогда не забудет и пронесет в будущее. Мама любит по особенному, не требуя ничего взамен, отдавая всю себя, наполняя кристальным счастьем и заботой. Голубоглазая ставит букет, поправляя цветы и проводит ладонью по граниту, который ни капли не передает маминого тепла.

— Здравствуй, — так тихо говорит гонщица, поджимая губы. — Мам, — голубоглазая оглядывается, нет ли кого-то рядом, что бы не услышали ее. Не потому что это может смутить девушку, просто не хочет, что бы кто-то кроме матери знал о ее душевном состоянии. — ты даже не представляешь что здесь происходит. Думаю, ты бы прибила отца, узнав о том, что он нас обманул. Он жив, представляешь, — фыркает девушка, утирая слезы салфеткой, — только имя сменил, да и старую жизнь в общем тоже поменял. — она молчит, подбирая нужные слова, — я даже рада, что в новую он нас с тобой не взял, что сжег все мосты и мы никак больше не связаны с ним. Он настоящий монстр, — последнее слова говорит шепотом, словно опасаясь, что кто-то ее держит. — Зовут его не Джаред.- больше всего Астрид хотела бы услышать ответ, приятный бархатный голос, что ни за что в жизни не забудет, почувствовать объятья на плачах и тепло.

Хофферсон молчит продолжительное время, смотря куда-то вдаль, ветер аккуратно дует в лицо, откидывая редкие пряди назад. Минувшие дни прошли в мыслях и слезах. Она так запуталась в чувствах, эмоциях, тайнах и во всем вообщем. Устала.

Раньше, Далия всегда помогала разобраться в себе, всегда говорила, что в любой ситуации стоит не спешить, остановится и подумать, посчитать до трех и перевести дыхание, а потом мыслить по новому. И что всегда, с любой ситуации есть выход, пусть нас он не всегда и устраивает. Астрид всегда это помогало. Хофферсон смотрит на могильную плиту, невольно задумываясь о том, что помнит о матери.

У Далии Хофферсон были длинные пшеничные волосы, ниже лопаток, аккуратные красивые черты лица и светлые, голубые глаза. Такие, в которые не возможно не засмотреться. Женщина была худой, подтянутой, всегда любила платья и сарафаны, потому носила их и дома и на работу. Если чем-то занималась, то всегда отдавалась делу на все сто процентов. Потому в своей профессии она была лучшей. В Нью-Йорке, она была главным врачом в отделении неврологии, помогла тысячам людей.

Астрид всегда знала, какой должна быть настоящая женщина, такой как и ее мама. Женщина любила петь и всегда так звонко смеялась. Обожала танцевать вместе с дочерью и заплетала самые красивые косы единственной дочке. Целовала по утрам мужа в губы легко и невесомо, от чего тот всегда улыбался, уходя в хорошем настроении на работу.

Помимо работы, у Далии был муж и ребенок, которых она любила одинаково сильно, но каждого, отдельной любовью, всегда держала два мира рядом никогда не пересекая их. Это было невероятно важно, это Астрид понимает уже сейчас более отчетливо.

— Мам, я так боюсь потерять своих близких, так боюсь остаться одна. — в пол тона говорит блондинка, обхватив себя за плечи. — Я боюсь признаться Иккингу в том, что отец причастен к смерти его мамы, в том что по его вине он остался без полноценной семьи, боюсь признаться в этом и друзьям, чувствую, что после — все пойдет крахом. — Астрид шмыгает носом, утирает дорожи слез в который раз, — потому что тогда останусь одна. Снова. — гонщица всматривается в камень, молчит несколько минут, но ответа так и не следует. Эта глупая детская наивность все еще верит в чудо. — Что мне делать? Ведь знать это и молчать — неправильно и тяжело.

Неожиданный порыв ветра поднимает пыль с дорожки и листья, несет спешно куда-то вперед, по тропинке и зеленому газону. Ветер опрокидывает букет и это отвлекает Астрид. Она аккуратно поднимает его и поправляет цветы, неожиданно для себя обнаружив на упаковке картонную открыточку, что была спрятана среди упаковочной бумаги.

Магазин «Эсмеральдо» благодарит вас за покупку.Предсказание для вас:Всё тайное, рано или поздно, становится явным

Хофферсон в изумлении поднимает глаза на надгробие, дышать забывает. Она не видела этой открытки. Возможно это просто совпадение, а возможно, мама все слышит.

— Я расскажу, мам, — чуть улыбается девушка, — обязательно расскажу. — внутри ощущается странного рода тепло, некая легкость. Блондинка оставляет букет, отходит назад, сунет руки в карманы и чуть опускает голову. Снова поднимается ветер, впервые, такой теплый, он обдает девушку аккуратно, словно целуя в щеки и нос, прикасаясь к губам и правому виску. Хофферсон чувствует, как слезы бегут вниз, а ветер дорожки сушит, прикрывает глаза и сама смеется со своей наивности, но в эту секунду, чувствует, что не сама. Пусть детская наивность возьмет верх хоть тут. — Спасибо, что ты со мной. — нервно улыбается девушка, утирая влажные дорожки. Задерживается еще на несколько минут, много думая, снова. А потом расправляет плечи и говорит чуть хрипя, — Мне пора.

Астрид уходит, чувствуя облегчение, она получила дельный совет от мамы. Именно так она будет считать. Не от флориста, что впихнул эту карточку, а именно от того человека, которого ей так сильно не хватает. Она словно достала дозу энергии, которая дает возможность двигаться дальше.

Хофферсон идет прочь все дальше и дальше. В след ей смотрит Сайлас, что пришел с другой стороны, он слышал все и видел слезы дочери. Заставлял себя смотреть, словно это было его наказанием. Полковник сказал, что больше не появится перед ней. Он должен сдержать слово. В руках у него такие же синие ирисы, только букет чуть больше. Мужчина впервые приходит на могилу к жене, впервые смотрит на этот камень с датами и ужасаться тому, как долго ее нет в живых, как долго его дочь оставалась одна.

— Здравствуй, родная...

***

— В результате, у нас есть два ключа и еще одни не расшифрованные координаты, — подводит итог Прайм. — Преимущества как такового у нас нет, — он смотрит на Рэтчета и Балкхэда, что явно испытывают чувство вины за проваленную миссию, — но главное, что никто серьезно не пострадал. Время у нас есть, но и расслабятся мы не должны. У нас должно хватить ресурсов для дальнейших сражений, потому, мы продолжим поиски шахт с энергоном, пока что.

— Ну с Саундвейвом справится вообще сложно, а если он еще использует артефакт, то это значительно усугубляет положение, — поясняет Нокаут, из-за чего на него обращают внимание все. Лидер чуть заметно кивает. — Этот десептикон самый загадочный из всех. Он очень хитрый и рассчитывает несколько ходов наперед с различным развитием событий.

— Мы даже не успели вызвать подкрепление, — грустно говорит Балкхэд. К нему подходит Смоускрин и кладет манипулятор на плечо.

— У нас всё получится, Балк. Еще один ключ не известно в каком месте, а десептиконы не доберутся до него первыми, это я тебе говорю! — пытается приободрить товарища гонщик, не сам до конца уверен в своих словах. Особенно после вчерашнего.

— Смоускрин прав, — вмешивается Рэтчет, — на кону стоит будущее Кибертрона, которое ни в коем случае не должно попасть в руки Мегатрона и его подопечных. — доктор редко так говорит, но если даже у этого автобота есть энтузиазм и уверенность, они должны быть абсолютно у всех.

— Автоботы, вы сегодня хорошо поработали, — кивает Прайм, — можете отдохнуть или готовится к следующим миссиям, я продолжу переводить данные. В любой момент понадобится командная работа, будьте на чеку. — отдал приказ Прайм, вернувшись к работе.

***

Автоботы занялись своими делами. Балкхэд был на осмотре после миссии, Арси и Би все-таки приняли решение немного отдохнуть, Нокаут хотел связаться с Астрид, потому что они не виделись вот уже три дня, с того самого вечера говорили лишь раз, вчера утром. Да и дети не появлялись. Лишь Мико с Джеком заезжали, что бы забрать какие-то вещи. У всех сейчас хватало забот. Нокаут переживает за нее, сильнее обычного. Врач прошелся мимо тренировочного отсека и остановился, заметив как Смоускрин отрабатывает удары и нападение.

— Тренируешься? — любопытствует медик, проходя в отсек. Заметно как в воздухе летала пыль, видно сожженные мишени и легкий дым.

— Пытаюсь. — фыркает автобот, делая сальто назад и попадая в цель с первого раза. Тон, с которым Нокауту ответил Смоускрин, врачу не понравился.

— Что-то не так? — что бы долго не думать, на прямую спрашивает Нокаут, подмечая смену настроения.

— Что на тебя нашло тогда? О чем ты так сильно задумался, что не заметил первого нападения Эрахниды. — оставляя свою мишень в покое, гонщик подходит ближе, хмурясь и не отводя оптики, — Мы могли проиграть из-за твоей рассеянности, Нокаут.

— Но не проиграли, — четко отвечает автобот, буравя взглядом временного напарника.

— Но могли, — снова акцентирует Смоускрин, — реши свои проблемы, потому что они подвергают опасности наши миссии, а они, если ты заметил, в последнее время невероятно важные. — так раздраженно и агрессивно одновременно говорит Смоускрин. Нокаут и вправду сильно думает эти дни о Астрид, про ее состояние и ситуацию в целом. Что плохого в том, что он хочет быть хорошим другом? Смоук прав в том, что Нокауту стоит решить эту проблему, потому что его она отвлекает и очень сильно.

Но что-то было тут еще не так. Дело не в том, что Нокаут оступился в начале. Доктор смотрит как тот тренируется, словно вымещая свой гнев и ярость на мишенях. Есть что-то помимо его ошибки. Проводя скорый анализ, мех подмечает кое-что еще.

— А что с тобой не так? — в таком же тоне спрашивает Нокаут, подходя ближе. — Ты так раздражен явно не из-за меня и моих проблем. — он прищуриваясь, смотрит долго, на то, как Смоускрин подходит к нему, следит за каждым движением и эмоцией.

— Я то как раз и в порядке, в отличии от тебя! — тыкает Смоускрин.

— Ты расстроен из-за того, что Эрахнида тебя подстрелила? Или того, что именно я забрал артефакт? Что я оступился в начале, но довел задуманное до конца, не так ли? — по реакции автобота можно было понять что медик попал в точку. Такой себе автобото-десептиконский психолог Нокаут. — Это так покачнуло твою самооценку, что теперь ты ищешь отмщения, но никого другого не нашел как своего временного напарника, верно, Смоускрин? — оппонент запнулся на несколько секунд. Нокаут был десептиконом среди других десептиконов, ему всегда удавалось предопределить настрой и намерения своих собратьев и лидера. Всех, кроме Саундвейва, потому что тот никогда не выражал ни каких эмоций, не говорил, а только действовал.

— С чего ты это взял? Ни в коем случае! — отмахивается тот, уводя оптику. Он, словно, запаниковал от такого точного попадания.

— Не знаю, что ты там себе надумал, но если что, — Нокаут не меняет тона, всего-то отходит на шаг назад, — то именно ты завалил пещеру с пауком. Благодаря совместным усилиям, мы достали ключ, так что если тебе нравится выливать агрессию, пожалуйста, продолжай тренировку, ко мне ты не имеешь никакого отношения. Если бы по причине моих проблем мы провалили миссию, тогда пожалуйста, я открыт для претензий. Мы хорошо постарались, уважай не только свой труд, Смоускрин, потому что ты похож на маленького ребенка, которому не уделили должного внимания. — закончил Нокаут, осмотрев напарника снизу вверх. Медик развернулся и ушел по направлению с базы, ранее предупредив команду о том, что едет в город.

Смоускрин с открытым ртом смотрел вслед. Нокаут так четко подметил его проблему, так четко расставил точки, что и придраться не к чему. Гонщику хотелось что бы его вклад в миссию стал больше, чем был на самом деле. Но Нокаут прав, они работали вдвоем вместе, иногда одно маленькое движение, в нужное время и в нужном месте, способно значительно изменить исход миссии и перевесить большие действия. Гонщик продолжил тренировку, только будучи погруженным в свои размышления. Анализируя всё от начала и до конца, несколько раз, Смоускрин понял, что стоит извинится перед Нокаутом.

***

Астрид убралась в доме и одевшись, ждала, пока приедет напарник. Хофферсон соскучилась за Нокаутом, невольно вспоминая себя до их знакомства. Ведь теперь очень трудно представить свои дни без лучшего друга, без болтовни ни о чем, без глупых подстрекательств и шуток, прослушивания самых новых треков по радио и спорах на разные темы. Вечером к ней придут ребята и они о многом поговорят, многое обсудят, просто побудут вместе.

Астон Мартин паркуется у двора и девушка и с улыбкой на лице, садится в салон, чувствуя, что почти все в порядке. За исключением огромного груза тайн, которые давят на плечи. Но сейчас не хочется об этом думать, ни капельки, ни грамма. Просто быть в моменте.

— Привет, — здоровается напарник, — как дела? — Они едут по направлению с города, что бы немного покататься.

— Намного лучше, мне нужно было хорошо поплакать и выспаться. Чувствую себя в разы лучше, — чуть улыбается блондинка и едет по прямой, сильнее вжимая педаль газа.

— Плакать? — уточняет врач, немного удивленно спросив. Пусть он и находится в среди людей не так и долго, но хорошо осведомлен о том, что люди довольно-таки эмоциональные создания. Их семь миллиардов и каждый, индивидуален, с собственным характером, что самое удивительно, их все равно смогли разделить на несколько категорий. Нокаут только не может понять под какую попадает Хофферсон.

— Да, ну знаешь, Сайлас типа мой отец, который самый опасный преступник, что... — девушка запнулась. Она вдруг поняла, что не хочет говорить о главной тайне напарнику, не по причине недоверия или что-то в том роде. Астрид не хочет впутывать и его в это. Хочет, что бы с этой ситуацией было связано как можно меньше близких. Голубоглазая предпочитает молчать, утаивать, пока не расскажет Иккингу.

— Что? — тянет Нокаут, яко бы намекая на продолжение и чувствуя подвох.

— Что... — быстро придумывает продолжение, ведь чуть не сболтнула, что мама Иккинга убита ее отцом. — Что это то же самое, если бы твоим отцом оказался Мегатрон. Понимаешь о чем я? — протараторила в спешке Астрид.

— Думаю да, — сыро говорит врач, — пожалуйста, больше не стоит проводить таких параллелей. Это жутко. — в том же тоне продолжает медик.

— И я о том. — усмехается блондинка, обходя машину перед собой, — Что у вас происходило за эти дни? У меня такое чувство что я выпала из всех событий на целый год. — впереди открывалась полу пустая трасса, потому Астрид прибавляет газу и уверенно виляет меж автомобилями, что так медленно плетутся после тяжелого трудового дня. Они объезжают город, что бы въехать с другой стороны. Просто прогуляться. Им двум нужна эта гонка с ветром.

— У нас? — Нокаут задал себе сам вопрос. Кроме того, что идет сражение за ключи к возрождению Кибертрона, после получения которых, они скорее всего вернуться на родную планету и начнут отстраивать все с нуля, приглашая сбежавших жителей вернуться в дом, где нет войны и страха. В случае победы у автоботов будет так много работы, что будет изнурять их много дней подряд, но всё это того стоит. Не будет рядом подростков, трасс, что стали родными за это время, не будет лучшего друга рядом. Астрид будет на Земле жить своей жизнью без своего лучшего друга. Нокаут решает умалчивать об этом в данную минуту, потому что сказать про уход, это сложно, еще одна тяжелая мысль, с которой Хофферсон придется жить и ожидать. Потому врач молчит о ключах, как и просил Оптимус, так будет правильно. Ради ее блага. — Все без изменений. Ищем шахты, ищем энергон. Десептиконы подозрительно тихие, что настораживает очень сильно.

Так и проводят разговоры на любые темы, кроме тех, что болят сильнее всего. Оберегая друг друга от негативных эмоций, от ударов в спины и собственных опасений. Каждый слушает, но тоже думает о своем, что не стоит говорить прямо сейчас, ведь от этого могут пострадать. Астрид и Нокаут судят о том, что их поступки вынуждены и честны, по отношению друг к другу, по крайней мере пытаются убедить себя в этом, не дать слабину и просто утаить эти тайны еще на несколько дней. Пусть будет всё хорошо.

Пожалуйста ***

Хофферсон слышит входной звонок и громко говорит.

— Открыто!

В руках у нее две тарелки с фруктами. Но когда дверь открывается, Астрид глохнет от удивительно громкого крика Мико, что бежит и буквально вопит:

— Я сдала! — кидается на девушку японка и обнимает ее. Блондинка улыбается и смотрит на подругу, что обхватила ее за ребра, Астрид тарелки выше подняла и теперь смотрит с широко раскрытыми глазами на пришедших гостей. Иккинг только руками разводит и смеется.

— Согласись, она молодец, — поддерживает младшую, оставляя покупки на кухне. Шатен приобнимает девушку, аккуратно целуя в щеку.

— Причем на твердую четверку! — еще громче говорит Мико, повторяя жест за братом. Она этому внимания не придает, потому что они вроде давно уже так приветствуют друг друга.

— Привет, — обнимает Дарби, улыбаясь, — ты как?

— Хорошо, — девушка пропускает брюнета с пакетами вперед, — Мико, — смотрит на японку, что плюхнулась на диван, — я так понимаю, это были твои последние экзамены?

— Да! — бодро подтверждает брюнетка, хватая кусочек яблока. — Я в старшей школе!

— Мне кажется, что весь Джаспер слышал ее крик, когда она получила оценку, — смеется Рафаэль, что вошел последним с небольшим букетом пионов. — Это тебе. — Астрид улыбается принимая цветы, обнимает Рафаэля, аккуратно поцеловав в щеку.

— Спасибо большое, — говорит гонщица, смотря на друзей. — Я по вам скучала. Прошло три дня, а такое чувство что я выпала из жизни на год. — Хофферсон редко замечает за собой практику осознанности, но этот момент она хочет запомнить навсегда. Прижимая к себе цветы, она чувствует душевное спокойствие, всего на несколько секунд, до тех пор, пока груз тайн не придавит снова, но а пока

— Мы тоже скучали, Астрид — негромко, но так тепло и ласково говорит Мико.

— Предлагаю кушать пиццу, пока горячая, — перенося коробки на стол, приглашает Джек.

— Согласен, — поддерживает самый младший участник, плюхаясь на подушку, что лежит на полу, возле стола.

— Сейчас, только цветы в воду поставлю, — улыбается Хофферсон, прижимая букет к себе и идет на кухню. Она достает вазу, набирает воду из фильтра. Рядом появляется Иккинг, что тянется за тарелками и как бы не замечает, как на его профиль смотрит девушка.

— Ты в порядке? — еще раз уточняет шатен, прижимая к себе посуду. Астрид смотрит прямо в глаза и старается запомнить его таким светлым и счастливым, потому что только она знает о тех тучах, что нависли над парнем, как они омрачат его представление о ней, о том, как это непоправимо его изменит. Их изменит. Она так не хочет этого. Но чувствует, что чем дольше будет оттягивать эту резину, тем больнее и сильнее она оттолкнет их друг от друга.

— Да, — ласково улыбается, врет так гадко и отвратительно. — Цветы очень красивые, — гонщица ставит букет в воду и втягивает их медовый и яркий аромат, чувствуя помимо запаха еще невероятную заботу и теплоту.

— Я ничего не подсказывал, — разводит он руками и хитро ухмыляется, идя к друзьям. Астрид знает о том, что именно Иккинг подсказал эту идею. Чувствует.

Вечер проходит так тепло, они смотрят фильм, потом играют в настольные игры, обсуждают всё, говорят о возможных совместных выходных, попутно ссорясь, когда Мико пытается мухлевать в монополии, а девушка уверено отвечает на то, что ничего не знает и это все налоговая (позиция в игре такая). Старший не выдерживает и бросает подушку в японку, от чего она распласталась на ковре и раскинув руки в стороны полежала несколько секунд, осыпая шатена всеми возможными проклятиями.

Понеслась драка подушками, в ход шел даже плед. Джеку прилетело от Мико очень хорошо, и она врала, когда говорила, что не специально, потому что до конца они не помирились. Накадаи оказалась злопамятной, но только по отношению к Дарби.

Рафаэль удачно укрывался за креслом, пока Хэддок не поднял его на само кресло и не позволил забросать подушками. Они проводили это вечер, не цепляясь за какие-то серьезные темы, потому что предварительно договорились о том, что бы не упоминать Сайласа. Это болючая тема для подруги. Но никто не подозревал насколько.

Когда они все устали, а монополия была признана игрой не для их компании, ребята принялись играть в карты и дожидаться, пока заварится чай.

— Так, теперь мой ход, — говорит Раф, смотря на свои карты, выбирает нужную и кладет на стол, их отвлекает телефонный звонок.

— Извините, — говорит Иккинг, выходя из-за стола, — это важно. — Мико чуть хмуро смотрит ему в след.

— Точно девушка появилась, — даже недовольно произносит младшая, отбивая карты Рафаэля.

— С чего вдруг, — не отрываясь от игры, спрашивает Хофферсон. Уверена, что звонит ему точно не девушка.

— Потому что часто пропадает, всегда счастливый приходит и с этой глупенькой улыбкой, — Мико говорит изначально тихо, так, что слышит только сидящая по левую руку Астрид. — Это точно улыбка влюбленного человека, поверь, — Накадаи мельком смотрит на Джека, который продолжает игру с Рафаэлем, — я знаю. — усмехается.

— Если он счастлив, то в чем проблема? — спрашивает Хофферсон.

— Я хочу что бы он был в порядке, что бы тот человек, которого он любит не причинил ему боли и страданий, ведь Иккинг этого не заслуживает, — как можно тише говорит девушка, упорядочивая карты в руках. Астрид почувствовала как внутри тяжелый ком упал куда-то вниз. Если бы Мико только знала, кому она это говорит. Человеку, который причинит и боль, и страдания, только тогда когда сам решит. От этого становится паршиво до тошноты.

В дом заходит шатен, немного озадаченный, но кажется счастливый до чертиков. Он садится на свое место, возле Мико и Рафа и берет карты в руки. Но дело далеко уже не в игре.

— Кто звонил? — хитро улыбается Мико, потому что снова эта глупая улыбка и он снова выглядит счастливым. Астрид, словно убеждается в словах младшей.

— Не поверишь, Мико, — шатен откладывает карты в сторону, оглядывая всех и чуть дольше задержавшись на Астрид, он улыбается, — но к нам ближе к концу недели должен приехать мой отец.

— Дядя? — брюнетка вдохновленно подскакивает и переспрашивает. Потому что Стоика она не видела уже очень много лет, а теперь увидит как своего старшего опекуна.

— Да, он правда не уточнил когда точно, но за день должен предупредить. — шатен берет свои карты в руки и осматривает поле игры, — я бы хотел познакомить вас, — он снова смотрит на всю компанию, чуть задержав взгляд на Астрид, — всех. Стоик будет рад познакомится с моими близкими.

Хофферсон чувствует как внутри нее появляется та самая черная дыра, в которую так стремительно втягиваются ее отношения, родные люди и она сама, кажется, безвозвратно. Интересно, как ей стоит представится перед отцом Иккинга.

— Здравствуйте, я Астрид Хофферсон, девушка вашего сына. Кстати, мой отец убил вашу жену. Приятно познакомится...