Вытекающие последствия

В доме Хэддока повисла тишина после громкого хлопка дверью. Все были поникшие, уставшие, испуганные... Такое двоякое чувство, словно ребята оказались и победителями, прекратив скандал, и проигравшими одновременно, выдворив лучшего друга из его же дома. Джек первым спустился вниз, положил руку на плечо одноклассницы.

— Все будет нормально — Дарби сжал чуть пальцы, — ты прекратила этот скандал, — криво улыбнулся парень, — мне кажется, все могло бы закончиться в разы хуже. — блондинка повернула голову в его сторону, одаривая виноватым и растерянным взглядом, затем оглянулась на Мико. Японка ухватилась за перила и аккуратно сползла на ступеньку. Мокрые черные волосы спадали на правое плечо, смачивая пижамную футболку, доставляя дискомфорт. Но куда больше неприятных чувств предоставляла совесть брюнетки, которая упертым дятлом стучала в голове, каждый раз наталкивая на мысли: «Ты сама это спровоцировала. Ты виновата. Ты их всех рассорила. Нужно было держать язык за зубами.»

Астрид смотрела на приоткрытую деверь, и сердцем изнывала, думая о том, что неправа была именно она, посмев ударить Иккинга в его же доме, при всех. Ладно, дело одно, когда они были бы сам на сам, но не при всех же. Одноклассник был чертовски прав, говоря, что благодаря ей Ник пришел к ним всем. Протянул свои руки к шее каждого и теперь ждет удачного момента да бы надавить посильней. Как просто становится думать, когда гамма эмоций утихает и остается только реальное осознание, последствия несдержанности, зудящая совесть и боль в костяшках.

Расправив плечи, блондинка выдохнула, мотнув коротко головой, собралась с мыслями и чувствами, наконец сдвинулась с места, и обратилась к младшей:

— Мико, я прошу тебя, — четко проговаривала каждое слово, стараясь своей интонацией донести всю важность последующих действий, — успокойся, иди спи, тебе сейчас важно отдыхать, пожалуйста. — последняя фраза так больно режет сердце, заставляет слезы снова катится по щекам, тянет тяжелым угнетением от содеянного и еще раз напоминает, что все это благодаря ей.

— Ты пойдешь за ним? — тихо спрашивает Джек, одноклассница еще раз смотрит на тихо плачущую девочку, которая шмыгает носом и прикладывает ладони к щекам.

— Да, — коротко кивает гонщица, — но попрошу тебя об одном: дай Мико выпить сорбенты и проследи что бы она уснула.

— Она что, так много выпила? — недоверчиво бросает на младшую взгляд Дарби. Но натыкается на голубые глаза Хофферсон, в которых читалась растерянность. — Не только пила, верно? -несколько секунд он молчит, потом, — Она что?! — с настигающим ужасом чуть не завопил старшеклассник. Предположить было не трудно, если она тусовалась с одним из торговцев наркотиками, и все-таки приняла их. Это многое объясняло в её поведении, сегодня на гонках, да и дома.

— Да, но не спеши с такими выводами, — притормозила немного блондинка, — она сказала, что выпила немного, но после того как ей намешали порошок, по моим предположениям, это и есть наркотик. Да и по состоянию, была вполне себе вменяемая, не похоже, все закончилось плохо для неё. Тошнота и головокружение — это нормально, организм не принял вещество, причиняя ряд симптомов. Мы выясним это потом, сейчас важно найти Хэддока. — хмурится голубоглазая, смотря мимо одноклассника на девочку, — Надеюсь, они помирятся, не то...

— По другому быть не может, никак. У всех бывают конфликты, и это нормально, рано или поздно, Мико должна была проявить бунтарство, — прервал брюнет, — иди, но держи телефон при себе.

— Хорошо, — кивает подруга и застегнув кофту спешно идет к выходу.

***

Иккинг кажется не слышит слов собственного разума, что вопит ему остановится и пойти к своим. Но сейчас доминирует гордость и обида. Вот так просто, так безжалостно и жестко. Они все довели его, но Астрид оставила еще и болючий след, на губе, что огнем полыхал, а во рту медленно истекал кровью.

Глубокое дыхание немного помогло остыть примерно уже в километре от дома. Из-за выплеснутой агрессии и грубости он не заметил какими огромными шагами отдалялся от места происшествий. Холодный воздух обдавал горячие щеки, а несильный ветер, иногда порывами врывался под капюшон, просачиваясь сквозь волосы, обдавая майским холодом спину. Мурашки табуном проходили по коже, заставляя иногда поежится.

Хэддок почти не помнил, как зашел в магазин и купил себе зажигалку и пачку сигарет.

Свинцовые мысли давили на него, возвращая к былому скандалу, и он анализировал слова, действия каждого и не понимал как их компания пришла к этому. Еще вечером у него было такое прекрасно настроение, когда они веселились в чужом доме, танцевали и все такое. Самобичевание корило за невнимательность: как можно было не узнать собственную сестру в лице художницы. Боги, смешно говорить, но они даже говорили про Мико в присутствии Мико, как было бы неплохо ей попробовать в таком стиле рисования.

Но Накадаи показала представление куда лучше. Хэддок искреннее не понимал — почему она так поступила? Он же ни чем не отказывал, всегда помогал и поддерживал. Как? А главное — за что? Гонщик поверить не мог, что младшая окажется столь жестокой. Почему вдруг все так резко оборвалось?

Старшеклассник остановился в конце улицы, проходя на детскую площадку в небольшом парке. Он свалился от бессилия на лавочку, томно выдохнул и потянулся в карман за пачкой. Не изменяя своим вкусам, парень усмехнулся, разглядывая знакомый дизайн упаковки, невольно вспоминая о былом времени в мегаполисе, о том как часто курил там, когда заезды шли не так как нужно, когда соперник обходил на последних секундах, беспощадно выдирая желанную победу из рук. Как в школе было много проблем и агрессии. Уезжая в новый штат, Иккинг зарекся не повторять ошибок прошлого. И в данный момент в руках он держал так званную ошибку, которая так хорошо успокаивала, заставляла на доли секунды забыть о всех мыслях и просто прожить для себя эти мгновения, пока табачная палочка не дотлеет от глубоких затяжек и реальность не постучится в треснутое стекло.

Поднося зажигалку к краю он внезапно задумался, о том, сколько он не курил, и стоит ли то время перечеркнуть одной затяжкой? Секунду поколебавшись, он усмехается, одно затяжки буде мало. Потому беспощадно наполняет легкие горьким дымом, прикрывая глаза и теряясь в чувствах собственного тела. Выдох выпускает сизые клубочки, что паутинкой тянуться вверх и тают в объятьях воздуха. Легкий трепет в груди и горячий воздух во рту наконец-то позволяют расслабиться. Жадно скурив одну сигарету, парень не сомневаясь тянется за второй, от души и снова прыгает на те же грабли. Но кислородное голодание так приятно кружит голову, заставляя не думать, просто чувствовать как грудная клетка наполняется отравой, и наблюдать за летучим дымом.

Иккинг ощущает легкую дрожь в теле, особенно в руках. Сбитые пальцы сжимают белый фильтр, на автомате поднося к губам табачное изделие. Он откидывает голову на спинку и смотрит только в небо, словно надеясь там найти ответы на вопросы. Черный небосвод застилает сизая, прозрачная пелена, что исходит от самого Хэддока, словно его энергия с каждым выдохом покидает его, улетучиваясь куда-то ввысь, теряясь среди звезд, а Морфей уже заждался и готов принять в свои объятья.

Такой жгучей обиды как сегодня, гонщик не испытывал никогда. Так тяжело и совестно одновременно. Сейчас он понимает, что мог бы оказаться умнее, проигнорировав слова младшей. Но Хэддок просто не ожидал услышать такое от Мико. Почему никто не стал защищать его? Сначала Джек пытался отгородить его от младшей, потом Астрид. И за Хофферсон был обидней вдвойне, потому что они хорошо провели вечер, шатену было немного неловко признаться самому себе в вопиющем желании поцеловать одноклассницу. И было бы очень странно пережить все события после него.

Хэддок потянулся к третей сигарете, чувствовал, что у него начинает болеть голова и вроде от этого он начинает мыслить трезво, усталость пронзает тело и мозг, но курить он не прекращает. Может надеется, что это как-то поможет забыться, стереть память. Но воспоминания жгучими картинками в самых ярких цветах выжигаются в голове: ужас, когда он узнал Мико на гонках, ярость с которой избил Фокса, домашний скандал, тот злополучный удар и злость на всех родных. Иккинг, считал, что в тот момент имел право злится, потому что такого дикого страха как за Мико, он не испытывал. А то что она говорила про наркотики и изнасилование пугает куда больше, ведь если хоть одно из этого правда, гонщик очень сомневается, что удержится дабы кого-либо не убить.

— Хэддок! — от неожиданности шатен вздрагивает, и удивленно поднимает голову на источник звука. Астрид, конечно, кто бы еще? Будь тут Мико, он удивился куда бы больше. Но откликаться нет ни каких-либо сил и желания. Блондинка подходит ближе, без разрешения садится на лавочку и несколько секунд буравит колким взглядом. Ему все равно. Он докуривает третью сигарету и прячет руки в карманы джинсовки не меняя своего положения, продолжая смотреть прямо в звезды. — Никогда не доводилось бегать за парнями, знаешь ли. — с нотой возмущения наблюдает уже примерно минуту одноклассница.

— Поздравляю с боевым крещением. — бубнит парень устало прикрывая глаза. Хотелось бы оказаться в своей постели под одеялом, на мягком матрасе, с мурлыкающим котом на подушке и без проблем, но реальность жестко обламывает его, и предоставляет место кровати — лавочку, одеяло заменяет холодная джинсовка, а урчащего кота — возмущенная Астрид.

— Прости меня, — довольно-таки неожиданно для шатена, выпалила одноклассница, — я не хотела что бы так получилось. — Хэддок не сменил положения, но удивленно хлопал глазами. Похоже вселенная над ним таки сжалилась? — Твой настрой и реакция на Мико заставила нас перепугаться, я реально боялась, что ты сделаешь с ней что-то ужасное. — негромко говорила голубоглазая, чувствуя как тяжело даются слова, но с плеч падает камень, и от этого дышать становится легче. Признать собственную неправоту тяжело, но после, становится на удивление легко.

— Что бы я сделал? — с интересом спрашивает парень, но в интонации этого вообще не передается. Иккинг вспоминал, хотел ли он как-то повлиять на ситуацию физически? И понял, что от лютой злости сминал кулаки на каждую колкую фразу в свою сторону.

— Скажу так как оно есть: я боялась, что ты можешь её ударить или чего хуже. — как можно деликатнее смягчилась блондинка.

— Вау, чего можно было еще ожидать от девушки, которая ударила меня самого. Браво, — он бесцеремонно похлопал в ладоши. Ему так не хотелось язвить с ней, но чертова усталость и бьющаяся в грудной клетке гордость не позволяли, словно владея его речевым аппаратом. Фурия тянется за четвертой сигаретой и хочет, что бы гордыня так и умерла в грудине, не позволяя бросаться такими колкостями. Иккинг не знал как объяснить тот вопиющий факт, что сердце почему-то протестовало против его амбиций и желания высказаться, словно берегло все теплые моменты с Астрид, не позволяя негативным чувствам и эмоциям загубить отношения с ней.

— Таким злым я вижу тебя впервые, — с трудом пропустив колкость говорит блондинка. продолжая сидеть на лавочке и с удивлением наблюдать за активным курением одноклассника. Не время говорить что-то о плохих привычках. На эти слова парень только смеется. — И да, — четко говорит девушка, — ты был прав, касательно Ника. — от подобного рода заявлений Иккинг порядком под офигел. Сначала Хофферсон находит его в парке, извиняется, не корит за курение, а теперь еще и подтверждает свою неправоту. Сейчас либо небо на землю упадет, может пойдет снег или случится что-то грандиозное, потому что это было так не похоже на неё. Амбиции Хофферсон никогда ей не уступали, сколько он её знает, а тут прям так серьезно.

— Ты меня пугаешь, — не скрыл чувств одноклассник, выдыхая дым в сторону.

— Чем? — удивилась подруга, с опаской смотря на старшего. Он выглядел уставшим, с небольшой припухлостью на губе, в капюшоне, курящий. Таким точно приходилось видеть одноклассника впервые.

— Ты признаешься в том что не права, извиняешься, это не очень на тебя похоже. — бросая очередной окурок в урну, парень возвращается в исходное положение.

— Ты нормальный? — возмущается девушка, нахмурившись.

— Точно не заболела? — все еще пытается убедится тот.

— Да иди ты! — рявкает Хофферсон, отбросив в сторону какую-либо толерантность, хватит, видит Бог, она пыталась. — Я лишь хотела тебя попросить, что бы мы больше не общались, до того пока я не разберусь с Ником. — от такого сурового и грозного тона девушки Хэддок хохочет куда сильнее. После всего пережитого, воспринимать что-либо всерьез нет сил.

— А толку то? Мы все влипли, тем более, у меня с ним теперь личные счеты. — снова откидывает голову парень, смотря в черное небо.

— Ты пристально будешь следить за Мико, Джеку я скажу завтра. Ты был прав сказав что это из-за меня, все так и есть. Но теперь я точно не хочу подвергать вас опасности, выслушивать от тебя упреки и быть кому-то должной. — довольно-таки холодно произнесла блондинка, что смеха у парня не вызвало. Хэддок вспомнил слова в её адрес, которые говорил ослеплен яростью и гневом. Шатен понимал что перегнул, высказав все так, ведь Астрид и в самом деле не хотела никому зла, а то, как Ник ловко сделал центром всех проблем только больше злило. Теперь Хофферсон вновь демонстрирует свои амбиции и характер. Впервые, гонщик почувствовал неловкость, местами даже стыд. Он не должен был говорит всех тех фраз и обвинений, не должен.

— Хочешь ты или нет, но мы никуда уже друг от друга не денемся. Заметила, да? Как бы не пытались... — зеленоглазый усмехается. — Теперь мы просто должны им отомстить, прикрыть их бизнес и... — зеленоглазый запнулся, вспоминая слова Мико о изнасиловании и наркотиках. При этих мыслях сильно заболела голова и внутри поселилась тревога. Такое чувство, словно кто-то ударил по затылку, внезапная паника забилась в животе. Тогда он всерьез не воспринял её лов, думая что все озвученное было лишь для большей злости, или для общей драматичной картины, но сейчас, успокоившись и придя немного в чувство, он осознал, что может не просто так все было сказано. — Мико принимала наркотики? — спохватившись, гонщик пристально наблюдал за взглядом голубоглазой, не позволяя и тени сомнения проскользнуть незамеченной. Астрид торопливо отвела голову в сторону, стараясь избежать такого напористого взгляда. Но Иккинг забыв о каких-либо психологических барьерах схватил одноклассницу за плечи чуть ли не трясся, — Она принимала наркотики? Говори, Астрид! — Хофферсон с испугом снова взглянула на лицо парня, ничего хорошего не увидела: гонщик приходит в то самое агрессивное состояние, что и когда был дома. Не смотря на свою усталость и он встряхивает старшеклассницу за плечи, не давая забыться.

— Судя по её рассказу — да, — блондинка виновато смотрит на парня и понимая, что доля её вины, тут тоже есть. Он отпускает плечи и встает с лавочки, расхаживая туда-сюда и потирая переносицу.

— Сукаа, — не сдерживаясь в эмоциях, тянет парень хватаясь за волосы под капюшоном. — я его точно убью! Сначала того рыжего ублюдка, а потом и Ника.

Астрид коротко рассказала о чем знала из слов младшей, и брата это вообще ни капли не обрадовало. Факт, что ей их подмешали был куда хуже, чем-то, что это осознанный выбор. В первом случае у нее даже выбора не было. Одноклассница так же сообщила, что Фокс активно спаивал Накадаи, и это разбило Фурию еще больше. Ведь на вечеринке Мико нормально вела себя, рисуя те бодиарты, не подавала знаков опьянения или еще чего, что могло казаться подозрительным...

— Она говорила про изнасилование, надеюсь это хотя бы было сказано что бы просто насолить мне? — Иккинг выставил руки перед собой, словно стараясь отгородится от рассказов одноклассницы. Он окончательно пришел в себя и теперь мыслить стало проще, осознавать сколько дурного и нелепого наговорил в сердцах. Отведенные в сторону глаза Астрид явно не сулили ничего хорошего. — Хочешь сказать, — гонщик присел на корточки перед лавочкой, смотреть в лицо однокласснице — что Фокс её...

— Нет! — выпалила блондинка, стараясь опередить мысль в голове парня, что бы гонщик даже не успел представить. Глаза защипало, а внутри стало так противно от грызущего чувства собственной вины. Утирая кофтой скопившиеся в уголках глаз слезы, хрипло продолжила девушка, — Ничего не было! — огромная ответственность раздавила Хофферсон, она с ужасом осознала и во всех масштабах трагедию всего того, что случилось и могло бы произойти. Эмоции захлестнули и меньше всего хотелось плакать перед ним, снова. — По рассказам Мико, их прервали, но он пытался. Споил и попытался. — блондинка не хотела уже таить ничего. Старший, кажется снова сгорал от ярости, что копилась внутри него. Страшные представления чудом несбывшихся планов больно врезались в фантазию шатена, не щадя его нервную систему и сердце. Мозг неустанно генерировал разные варианты, складывая из предоставленной информации картинки.

— Блять! — снова срывается зеленоглазый, — Они совсем бесстрашные? Не переживают за себя? — выпалил парень, — А как же какая-либо ответсвенность? Они не боятся, что их посадят? Или например убьют? — кипел, словно лава, шатен, не в силах оставаться на одном месте. расхаживая вдоль лавочки. Он периодически крепко сжимал волосы на голове, стараясь отвлечься хотя бы на секунду, но ничего не помогало.

— Я думаю, неспроста они водятся с Орвеллом. Он их прикрывает, — в слух размышляла блондинка, обхватив себя за плечи.

— Значит узнаем, — твердит шатен, садясь на лавочку и глядя себе под ноги.

— Слушай, может вернемся домой? Тут холодно, — гонщица поежилась, — а там Джек присматривает за Мико, — тихо предложила блондинка, надеясь, что её идея вдохновит одноклассника. Но Иккинг почувствовал странное чувство, которое настигло вначале прогулки — тяжелый камень. Он всем своим весом снова упал на гонщика, не позволяя шевельнуться в сторону родного дома. Хэддок боится, что там нова может начаться скандал. Иккинг все осознал, все принял, проанализировал, узнал истину, а двинутся не может. Как вообще это работает?

— Если не против, то я бы еще прогулялся, или просто посидел тут. — Астрид с опаской глянула на одноклассника, и, кажется поняла в чем дело. Стояло чуть дольше засмотреться в его глаза и все в них прочитать. Он боялся. Боялся снова сорваться, снова накричать на Мико.

— Против! — взбунтовалась блондинка, хватая его за руку и рывком вставая с лавочки. — Мы идем домой, потому что там тебя ждут. — Иккинг чуть ли не спотыкается и отдергивает руку возмущаясь.

— Нет, ей там безопасно, — он хочет добавить, что без него, но голубоглазая не позволяет снова растворится в самобичевании.

— А тебе нет? Это твой дом, родные стены и крыша над головой! — Астрид рычит, начиная злится. — Что ты как девочка на первом свидании? Мы идем, это не обсуждается!

— Какого черта, Хофферсон? — теперь резко возмущается шатен, не успев оглянуться, как новый конфликт происходит здесь и сейчас. — Я сам решаю, ясно?!

— Нет! — топает ногой блондинка, а её негодованию нет придела. Она обыскала чуть ли не весь квартал, что бы привести его домой, где парень отдохнет и завтра все выяснит, а он так нагло спускает её труды насмарку. — Не в данный момент. Ты уставший морально и физически, тебе нужен отдых не меньше Мико. Напомню, ты сегодня пережил слишком многое, — затем чуть запнулась, — мы все пережили. Пожалуйста.

— Хофферсон, ты почему такая упертая? — напрямую спрашивает парень, сверля одноклассницу взглядом, и стараясь все-таки добиться ответа на такой, по его мнению, вечный вопрос.

— Ты не замечаешь того, насколько упертый сам! — и в потоке таких громких слов, которые наверно слышал весь парк в половине первого ночи, блондинка вспоминает одну фразу, которая, по мнению Астрид, должна привести его в чувство, а если нет, то все-таки оставит Хэддока тут.

— Не так как ты! — возмущается Иккинг, стоя на своем месте, нахмурив брови, и спрятав руки в карманы, словно выражая свою твердость в сказанном.

— Один мой знакомый сказал, — Хофферсон решает поменять тему их личных особенностей характера, и вернуться к просьбе пойти домой. — «что мы все тут большая семья. Мы спасаем трансформеров, они нас, но главное, что мы спасаем друг друга.» Поэтому отбрось свои чертовы амбиции, упрямство и желание кому, что-либо доказать. Вернись в семью, Иккинг! — Хофферсон выразила эмоции на довольно-таки громких тонах, затем довольная смотрела, как хмурое лицо Фурии сменяется удивленным. Парень поджимает губы в одну линию и снова хмурит густые темные брови.

— Серьезно, Астрид, меня, моим же оружием? — парень точно помнил, когда сказал эту фразу, тогда на базе, после тренировки, как одноклассница уперто пыталась отказаться от его помощи, в очередной раз. Но он так ошарашил своим высказыванием, что невозможно было не согласится. В ответ на его слова блондинка только улыбается, опускает голову и снова смотрит прямиком в глаза. Хэддок улыбается от легкого позитива, впервые за наступившую ночь. Астрид выдохнув, усмехнулась однокласснику уставшей, но тем не менее доброй улыбкой, произнося:

— А что ты хотел? — они не спеша идут к выходу с парка, попутно что-то обсуждая...

***

Мико блаженно плюхнулась на кровать, в объятия холодной постели, мокрые волосы неприятно ложились на подушку. Такое неприятное липкое чувство, словно к ней пристала вся грязь мира, холодная, тягучая, вязкая. Казалось, что уже ничего не сможет согреть её в эту ночь. Только горячие слезы, что почти без остановки катились по щекам. Она уже не могла успокоятся, каждый раз продолжая думать о своих поступках, словах, действиях и последствиям, что привели к такому, что поразили всех, но больше всего психику и сознание Накадаи. Ничего хорошего в пьянках она не видела, и, скорее всего, таким и останется её мнение. Может, она просто не была в хорошей компании? Но такие вопросы сейчас волновали меньше всего. Тело болело, голова чуть кружилась и пошатывало в разные стороны, похоже алкоголь еще не полностью прекратил свое действие, но теперь мир не казался таким ярким и красочным, как это было в начале. Мышцы пронзал озноб, скорее всего от того, что она заболела, слишком легко одевшись. Пьяная и простуженная, что может быть лучше. Ощущая сильную дрожь, девочка взяла теплый махровый двухсторонний плед, с одной стороны он был темно-синим, с коротким ворсом, а с другой — теплый пушистый, словно овечка. Кутаясь с головой девочка завалилась на бок, и пыталась подавить новый приступ слёз.

— Все нормально? — в комнате появился Дарби. Он держал в руках стаканчик с мутной жидкостью, и смело перешагнул порог комнаты, направляясь к кровати подруги.

— Плохо. Ко всем моим проблемам, нервам, истерикам, испорченным отношениям с братом, моральному и психологическому разрушенному состоянию добавилась и простуда. Мне очень холодно, у меня болит голова, не пойми от чего, или от всех бед сразу и мне нехорошо. — промямлила девочка лежа в пледу, а потом только высунула нос из своего укрытия и посмотрела на парня, — Что это?

— Сорбенты, они помогут вывести токсины, что тебе очень необходимо, поэтому, выпей. — брюнет протянул стакан.

— Лучше яду, можно? — неохотно приняла сидячее положение девочка, не снимая с головы плед. Джек только усмехнулся и наблюдал как выпивает лекарство подруга. Джеку было жаль Мико, очень, то, как все обернулось из-за глупостей левых людей. Они все делают для своей выгоды, не давая никому покоя. Накадаи быстро опустошила посудину и протянула парню.

— Хочешь я могу побыть тут? Если что, то ну... — но младшеклассница не дала договорить, прервав своим хриплым согласием:

— Да, побудь тут, подождем пока они вернутся. — повисла пауза, брюнетка смотрела перед собой. — Я надеюсь Астрид вернется вместе с моим братом. — бесцветно говорила девочка, не отрывая взгляда от одной точки. — Боже, как стыдно-то, — японка зажмурилась, крепко прикрывая руками глаза, дабы не дать слезам снова овладеть ситуацией, снова дрожать и плакать. Дарби приобнял брюнетку, и она без сопротивления свалилась ему на колени.

— Они вернуться, все будет хорошо, просто поговорите завтра и все будет как раньше, стоит выслушать тебя, Иккинга и наконец-то Астрид. — В слух разъяснял Джек, смотря на стену напротив, и пытаясь изучить что-то, чего раньше не видел.

— Джек, — тихо обратилась девочка, поджимая ноги, — я мало что помню, с трудом даже те фразы которые ему говорила, это действие алкоголя?

— Не только, — но посмотрим что будет завтра, думаю, сорбент тебе поможет, а завтра поговорим все вместе. — продолжал старшеклассник, всей душой веря в сказанное.

— Я плохо помню, но... — девочка запнулась, стесняясь задать следующий вопрос и долго складывая в голове правильное расположение слов, что бы не показалось слишком грубо, пошло или неуместно. — у нас с тобой что-то было? Я честно не помню, и мне очень не комфортно. — Джек мгновенно запаниковал, не зная что сказать. Обманывать её не хотелось, он понимал, что это все на эмоциях и алкоголе, но ведь те факты, которые перечисляла девочка были весьма правдивыми. Это немного тормозило, и сбивало с толку, по правде ли было сказано?

— Нет, я только помог тебе добраться домой, что ты, ничего не было. — будь Мико чуть внимательнее и бодрее сразу же заметила лживую дрожь в голосе Джека. Дарби стал сам себе противен. Он трус, самый настоящий, так нельзя поступать, но он уже поступил. Солгал. С каждой секундой, он все больше отдалялся от истины которую скрыл. Еще этого ему не хватало.

Джек прикрыл подругу одеялом и просидел так минут пятнадцать, они больше ни о чем не говорили. Мико сопела на его ногах, точно бездомный котенок, побитый, разбитый, никому ненужный котенок. Джек теперь занимался самобичеванием. Мысли постоянно наталкивали его на одно и тоже: на ложь, что пролилась с его губ, по отношению к лучшей подруге.

Внизу хлопнула дверь, послышались негромкие голоса. Дарби обрадовался этому, они вместе, слава Богу. Значит Хэддок тоже здесь, пришел и не отвернулся. Прекрасная новость. Джек аккуратно приложил ладонь ко лбу девушки и ощутил ненормальный жар, она действительно заболела.

— Ну как вы? — в проеме открытых дверей появились гонщики, Хофферсон с легкой улыбкой смотрела на двух подростков на кровати. Джек глянул на спящую девочку, потом на одноклассников и устало выдохнул, коротко кивая.

— Все хорошо, — он поправил одеяло, — почти.

— Почему почти? — насторожился Иккинг, проходя в комнату. Он остановился напротив парня, и присел рядом, смотря на мирно сопящую сестру. Визуально ничего плохого не было видно.

— У неё жар, — Джек чуть приоткрыл одеяло, указывая на теплый плед, Иккинг аккуратно прикоснулся губами ко лбу младшей и понял, что температура действительно была повышена. 

— Боги, столько шума из-за тебя, — почти про себя проговорил шатен, легко поцеловав в лоб. Сердце сжималось от сильной любви к ней, привязанности и ответственности. Хэддок готов отдать все ради неё, что бы Мико была счастлива, свернуть горы и даже несколько шей.

— У вас есть градусник? — спросила Хофферсон подходя ближе, — Нужно померить температуру.

— Да, на кухне в аптечке, — Иккинг встал и прошелся по направлению к выходу, — я могу сделать чаю, кто будет? — Оба одноклассника кивнули, соглашаясь на предложения. Шатен исчез где-то на первом этаже. Джек все-таки решил просить:

— Как у вас все прошло? — Астрид присела возле японки и аккуратно убрала волосы с лица, наблюдая за спящей.

— Хорошо, мне удалось с ним поговорить. — тихо отвечала блондинка, садясь на пол и поджимая под себя ноги. — Как видишь, он спокоен. Я просила Иккинга, что бы мы на время перестали общаться, что бы я смогла завершить дела с Ником и они не трогали вас.

— Ты же понимаешь, что мы не бросим тебя саму? Особенно после Мико, после того что с ней сделали, подставив тебя. — сдвигает к переносице брови парень, делая максимально недовольное лицо.

— Именно после того, что они и сделали с Мико я и не хочу еще большего риска. — громко шептала девушка, смотря на Дарби в упор.

— Мы никуда уже не денемся, теперь только вместе. — поджал губы Джек, с пониманием смотря на подругу.

— Что-то такое сказал мне и Иккинг, — печально вздохнула голубоглазая. В это время на пороге появился старший брат уже без своей джинсовки, в черной футболке, со смазанным рисунком на руке, в руках держал градусник.

— Вот, — он протянул инструмент блондинке, — нужно её будить. — аргументировал старший, смотря на сестру.

— Не обязательно, — поднялась гонщица, — она спи крепко? — в ответ получила одобрительный кивок. — Хорошо, — Хофферсон достала её подушку, Иккинг придержал голову, пока Джек аккуратно выбирался. Брюнетка что-то пробормотала, пока её укладывали на мягкую часть постели. — Тише, тише — приказывала голубоглазая спящей, внимательно контролируя свои действия.

— Я пойду на кухню готовить чай, — предупредил Иккинг.

— Иди, я справлюсь, — соглашается девушка, аккуратно убирая одеяло.

— Я с тобой, — говорит Дарби и они удаляются вниз.

Хофферсон аккуратно просунула градусник под руку Мико, и ждала пока устройство подаст короткий сигнал. В этот момент брюнетка снова засовалась и открыла глаза.

— Астрид? — спохватилась девочка, стараясь встать. — Сколько времени? Ты нашла Иккинга? Он дома? — протараторила Накадаи, стараясь быстро сорентироваться.

— Тихо, милая, все в порядке. Иккинг внизу, с ним все хорошо, я хочу тебе померить температуру. У тебя жар, — Астрид прикоснулась ко лбу, — как себя чувствуешь?

— Немного знобит, голова болит... — пропищал градусник, Накадаи достала его и отдала подруге.

— Ну, — протянула девушка глядя на дисплей термометра, — у тебя повышенная температура, но я пока опасаюсь что-либо давать тебе, уж слишком сильная нагрузка на организм.

— А сколько там? — прохрипела девочка, накидывая и плед, и одеяло на плечи.

— Почти тридцать восемь, я скажу Иккингу, что бы он контролировал твое состояние. Все будет хорошо, спи. — Блондинка присела на кровать, заправляя одеяло, ласково улыбнулась Мико.

— Спасибо за заботу, за то что ты так помогаешь, за то что ты сделала и прости за сегодняшний вечер. — пробормотала в одеяло Накадаи, устало смотря на гонщицу.

— Ты не виновата. Отдыхай, — девушка выключила свет, и пошла по коридору вниз.

***

Циферблат показывали почти два часа. На кухне у Хэддока одноклассники пили по второй чашке чая, обсуждая дальнейший план действий. Они сошлись на мнении, что Мико лучше остаться дома, и Иккингу наверно тоже, отдых им не помешает.

— А что делать с Ником и его друзьями? — устало спрашивает Джек, упираясь лбом в руки на столе.

— Без понятия, у нас есть улики на них, но этого, мне кажется, мало, если бы выкрасть тот ноутбук, мы бы нарыли больше. — предполагает Астрид, смотря перед собой.

— Было бы неплохо, но для этого нужно вернуться в тот дом, верно? — хмурился Иккинг роясь в аптечке и снимая свои бинты.

— Да, но это, неверно, — предположил Дарби, — мы влезем на их территорию, а вдруг они там? Может лучше подождать их следующего шага?

— Это слишком опасно, — отрицает Хофферсон, — думаю, нам нужно выманить их, а кто-то проберется в дом и заберет ноут.

— Это лучше, — соглашается Иккинг, доставая новый бинт и антисептик — думаю так и сделаем. — он что-то пытается замотать, но выходит не очень. Правая рука больше всего покрыта ссадинами, небольшими маленькими синяками.

— Давай помогу, — предлагает Астрид, и парень согласно кивает, подходя к однокласснице. Блондинка аккуратно складывает бинт, наносит лекарство на раны, затем не туго, но крепко перематывает пястную зону, замечая, что веснушки у парня даже там, в не большем количестве, не выраженные, но заметны.

— Лучше грамотно организовать ловушку для них, — сдался Дарби, анализируя ранее сказанное. — Ждать нападения не лучшее, это верно. — Хэддок смотрел на бормочущего товарища, а руками чувствовал прикосновение нежных пальцев. Такие робкие, но правильные движения. Вскоре Астрид перемотала правую руку, перешла к левой. Там работы было намного меньше, поэтому можно было обойтись пластырем.

— Все, — завершила девушка, откладывая бинт на стол.

— Спасибо, — потер руки парень, пряча все в аптечку.

— Ребята, не знаю как вы, но я хочу спать, — пожаловался Дарби.

— Я могу предложить остаться у меня, комнат на всех хватит, — хозяин осмотрел гостей.

— Спасибо за гостеприимство, — потянулась блондинка, — но я лучше заслуженный час посплю дома, не хочу рано вставать, идти домой, спасибо, но нет.

— Полностью за, — согласился рядом почти спящий брюнет, — если вы нее идете в школу, на нас это не распространяется.

— Кстати, — вспомнила Хофферсон, — дай пожалуйста свою тетрадь по физике, я последнюю классную работу допишу, вечером верну. — Иккинг согласно кивнул, спустя время отыскал свою тетрадку, отдал однокласснице.

— Спасибо. Доброй ночи, — блондинка стояла на пороге, ждала Дарби.

— Да, пока.

— Спасибо вам, за все, — гонщик искренне улыбнулся, посмотрел на каждого, и проводив, закрыл дверь.

***

День в целом прошел быстро, как для двух недосыпающих подростков, так точно. Джек и Астрид успели после школы заскочить к Хэддоку, узнать общую картину, и как оказалось, Мико очень простудилась и почти не говорила, чувствовала себя чуть лучше чем вчера, но температура постоянно ломала её и она много спала. С рассказа Иккинга, ему удалось провести разговор с Мико, они оба объяснились, Накадаи конечно в большей степени, извинились, и теперь могли вернуться к былому общению, с учетом новых поправок.

Астрид единственная, кто вернулась на базу сегодня, в четверг, тринадцатого мая. Остальные были заняты. Так как делать там особо нечего, она ближе к вечеру попросила напарника вернуть её домой. По дороге узнала, что вчерашняя ночь была не такой и спокойной. В порту, где Нокаут и Смоускрин патрулировали прибытие барж, все же был замечен красный энергон, и десептиконы тоже узнали об этом. Путем недолгих сражений, доктору удалось удрать с кристаллом, пока напарник прикрывал его. Вернувшись с базы через мост врач прибыл не сам, а с половиной команды.

Вечером, ребята должны были встретится в доме Иккинга и обсудить весь план действий, потому что времени оттягивать не было. Астрид приехала почти в восемь, домашней работы как таковой не было, можно немного отдохнуть, например выпить чая и посмотреть телевизор. Гонщица скинула с себя курточку, осталась в черной футболке, и в джинсах с высокой посадкой. Недостаток сна давал о себе знать, отдавая немного туманным рассудком и общей слабостью организма, поэтому блондинка мечтала скорей сесть на диван, а возможно, немного поспать.

Голубоглазая достала чашку с верхней полки и заварку со шкафчика напротив, терпеливо подождала, пока закипит чайник и залила листья чая. Она сильно испугалась, когда кто-то слишком громко открыл дверь. Не нажал на ручку, а словно вынес с ноги. Это было похоже на действия Хэддока в гневе, когда они вернулись с гонок, и он вышиб свою парадную.

— Мы как раз успели на чаепитие? — по гостиной раздался до боли знакомый голос.

В зал уже зашел Ник вместе с Фоксом, со стороны коридора прошли Фрай, Барт и Дастин, располагаясь в проеме арки. Хофферсон пыталась подавить нарастающую панику, но получалось с трудом. В её дом ворвалось пятеро парней, с которыми у блондинки явно были хоть и старые, но не дружеские отношения. В голове всплывали планы побега, обороны, возможного убийства, но каждый не подходил по своим причинам.

— Я вас не звала, — хмуро отвечает девушка, мысленно продумывая траекторию побега.

— Я знаю, — улыбается Ник, — мы пришли за машиной, милая, ну, и за тобой, — парень облизнулся, снимая кожаную курточку черного цвета, оголяя татуированные руки, оставаясь только в футболке.

— Я говорила тебе сотню раз — машину ты не получишь, лучше спроси своего тупого братика, куда он спрятал деньги. — бушевала блондинка, вспоминая, что телефон её остался в кармане куртки, на вешалке. Хуже не придумаешь.

— Ты про Фокса, — рыжий же не выражал ни каких-либо позитивных эмоций. Его лицо было местами синие, на губе не маленькая рана, а на носу пластырь. — о, поверь, ты ответишь за действия своего дружка.

— Да, он хорошенько меня вчера избил, — присоединяется младший брат, — нужно вернуть ему должок. Хотя, — протяжно тянет тот, — Мико поработала на славу.

— Я знаю что у вас ничего не было, нечего цену себе набивать, ты как был кретином, так и остался. — такие слова вызвали смешок у стоящих возле дверей парней, рыжий это заметил, и готов был кинутся на давнюю подругу, растерзать прямиком на месте.

— Тише, тише, — приговаривал Ник, выступая вперед, — всем достанется, — он облизнулся, а Хофферсон нервно сглотнула, её шансы на успех казались низкими и маленькими. — Барт, Дастин, Фрай, выгоните автомобиль из гаража, и поищите чем еще можно поживится, а мы пожалуй приступим сразу к десерту, — Ника послушали сразу, парни ушли, нахально хозяйничая в доме.

— Ты попала, подруга, — сладко усмехается Фокс, медленно подходя с одной стороны, словно к дикой кошке, боясь спугнуть. Ник обходил с другой. На кухне, в середине стоял большой деревянный стол, что когда-то был рассчитан на большую тетину семью. Теперь, с каждой его стороны наступали недоброжелатели. Хофферсон активно вспоминала все уроки самообороны от агента Фоулера, отца и всех возможных фильмов, потому что сейчас, они нужны как никогда.

— Я буду первый, — скалится Ник, подступая все ближе, — Так я пришел забрать свою машину и утолить жажду... Ты — мой лакомый кусочек...