25.

                                              В Нокфелле снова пошёл снег. Как давно его не было. В этот раз ещё и такой сильный — улицы замело почти мгновенно. Дворники забили убирать сугробы, ожидая, пока снежная буря не утихнет. По шоссе катались специальные снегоуборщики, но они мало помогали. Большинство людей сидело по домам, и Джонсон не исключение.

      После вчерашнего похода к Эшли, парень задумался. Он вспоминал свой диалог с ней, который произошёл в кафе.

      — Эш, — обратился Ларри тогда к подруге, сидящей перед ним за столиком, — у меня какая-то дурацкая хрень вертится в голове…

      — М? — девушка жевала пирожок с ягодной начинкой, запивая его газировкой.

      Джонсон замялся, пытаясь сформулировать мысль.

      — У Сала же шрам на всё лицо, — парень схватился за подбородок, задумчиво вглядываясь в столешницу и пытаясь игнорировать окружающий гул других людей.

      Эшли промолчала, на секунду отрываясь от еды, но потом продолжила жевать, немного хмуро посматривая на друга. Мимо прошла небольшая группа девушек, которые громко голосили о какой-то своей ерунде. Ларри прищурил один глаз, игнорируя галдящих девчонок, усевшихся за соседним столиком.

      — Короче, — продолжил парень спустя минуту, — я вспомнил пацана одного, который в аварию на мотоцикле попал…

      Вспомнить полностью вчерашний диалог Джонсону не дал громкий удар в окно. Ларри аж с кровати приподнялся, пытаясь разглядеть за стеклом хоть что-то, но из-за стены снега ничего не было видно. Лишь светло-серые, почти сливающиеся с фоном, дома соседей напротив. Джонсон недовольно цокнул, укладываясь обратно на постель и зарываясь в тёплое одеяло с головой.

      Время девять утра. Вчера, после прогулки, парня срубило аж в семь вечера. Фишера ещё не было дома на тот момент. Ларри сам не понимал, как толком прогулял прошлый день с ноющей стопой практически до шести, ибо он целый час плёлся до дома один, пытаясь не свалиться. Джонсон сам отказался от помощи Кэмпбелл в роли проводника, хоть та и надулась потом на него, но в ответ лишний раз мучить друга не стала. Потрепала пальцами за щёку, провожая взглядом до поворота, после чего ушла в свою квартиру. Джонсон обещал ей кинуть смс, что, впрочем, и сделал. «Как мамка, честное слово», — усмехнулся тогда парень. А потом, только его голова коснулась мягкой и тёплой подушки, провалился в сон с улыбкой на лице.

      Родители смотались на работу. Генри долго ругался в коридоре на непогоду, на что Лиза, конечно, соглашалась, но просила говорить потише. Это всё равно не помогло — Джонсон проснулся от почти матерного возгласа старшего Фишера, как только тот открыл входную дверь. И теперь парень не мог уснуть обратно. Да и не хотел — он продрых больше двенадцати часов.

      «Интересно, что Сал делает? — думал Ларри, лёжа под одеялом и залипая на стоящий у стены напротив мольберт и кучу пятен от краски на полу, которые ещё остались с прошлого рисунка. — Он вообще дома? Вчера маяки ещё прислали. Блять, погода, конечно, просто пиздец».

      Джонсон цокнул, укутываясь сильнее. В доме Фишеров хоть и было отопление, но грело оно так себе. Стоило высунуть ногу — и тут же холодный воздух заносился под одеяло, заставляя бежать мурашки от холода.

      Ларри провалялся ещё минут десять, повернувшись на спину и осматривая белый потолок с единственной непримечательной люстрой посередине. Парень постоянно морщил нос, пытаясь отогнать навязчивые мысли, но любопытство взяло верх. Да ещё и желудок начал жалобно урчать, так что у него просто не осталось выбора. Джонсон высунулся из-под тёплого одеяла на холод, тут же вздрагивая и начиная потирать плечи.

      — Бля, как же холодно, пиздец! — парень взглядом искал в комнате хоть какую-то вещь, чтобы поскорее нацепить её на себя. На глаза попались красноватые клетчатые брюки с пятнами от краски и серая толстовка без капюшона. Ларри сразу надел всё это, но одежда оказалась слишком холодной после ночи, поэтому пришлось подождать ещё какое-то время, пока она не согрелась от тела Джонсона.

      В комнату негромко постучались. Парень аж вздрогнул, сидя на кровати. «Это ещё кто?» — возникла первая мысль, пока Джонсон, хромая, доходил в чёрных носках до двери.

      К удивлению парня там оказался Сал. Ларри изумлённо моргнул глазами, стоя в проёме.

      — Меня мой батя запряг, чтобы я тебе напомнил про гараж, в который ты можешь свой мотоцикл завезти, — выдал монотонно Фишер. — Вот ключи, если надо.

      Сал протянул связку. Ларри лишь посмотрел на неё как-то загадочно, а потом снова переметнул взгляд на лицо соседа напротив. Фишер, естественно, не фанат долгих ожиданий, поэтому просто положил ключи на комод, стоящий рядом с комнатой Джонсона, развернулся и произнёс:

      — Сам возьмёшь, если нужно, — и пошёл к себе в комнату.

      — Эй, погоди! — рука Ларри сама зацепилась пальцами за футболку Сала. Джонсон даже удивился сначала, как тот не замерзал в такой лёгкой одежде, но быстро выкинул эту мысль из головы.

      Фишер остановился, разворачиваясь.

      — Да?

      — А-а-а… э-э-э, — Ларри снова замялся, почёсывая затылок, и затупил куда-то в стену около прохода в коридор.

      «Чёрт, что мне там Эшли говорила-то?»

      — Эм… Доброе утро! — парень честно пытался дружелюбно улыбнуться, но вышло довольно хреново. Один глаз нервно дёргался, и Джонсон никак не мог это контролировать. В итоге, спустя минуту такой кривой полуулыбки и пофигистичного взгляда Фишера в ответ, парень лишь опустил голову и на выдохе сказал: — Эх, забей.

      Сал полностью развернулся к Ларри, скрестив руки на груди и сделав упор на одну ногу.

      — Доброе, — без эмоций выдал Фишер, глядя вроде как на Джонсона, но больше куда-то сквозь него. В его комнату. На улицу через окно.

      Гонщик поднял удивлённый взгляд, одной рукой заправляя длинную прядь за ухо. «Хера себе. Эшли! Это почти работает! Или нет… Я не понимаю, блять, сука!» — парень только глазами хлопал, пытаясь сообразить, что сказать дальше. Но в голову никаких толковых тем не лезло. Ларри совершенно не знал, о чём говорить с Фишером, разве что про гонки.

      — Тебе приходило оповещение о сегодняшней встрече? — спросил спустя паузу Джонсон, так и продолжая стоять в проходе. Он боялся даже шевельнуться куда-нибудь, чтобы не нарушить эту спокойную атмосферу между ним и Фишером. Сал вёл себя пока довольно пофигистично, и это давило на Ларри морально, потому что он совершенно не мог проанализировать дальнейшие действия гитариста. «Сука, я не знаю, блять, хоть усмехнись, что ли!» — Джонсон мысленно скрипнул зубами.

      — Да, — коротко ответил Сал на вопрос по поводу трассы и места обсуждения.

      Снова молчание. Фишер так и стоял, продолжая залипать расфокусированным взглядом на Ларри. И Джонсона это начинало немного бесить, но пока парень держал себя в руках, стараясь визуально выглядеть дружелюбным.

      — Пойдёшь сегодня? — всё же нотки раздражения в голосе у него появились. Но Фишер никак на это не отреагировал. Джонсон сжал пальцы за проёмом, где не было видно его руки.

      — Ага, — снова короткий и монотонный ответ.

      Ларри всё же цокнул недовольно, опуская руки и хмуря лицо. Сал отступил на шаг назад, расслабляя позу.

      — Бля, скажи мне, как с тобой нормально разговаривать? — прошипел Джонсон, активно жестикулируя. — Тебе вот вообще реально похуй на то, что я, типа, здесь, да? Родители женятся наши, между прочим!

      Сал опустил голову, задумавшись. Ну хоть какая-то эмоциональная реакция с его стороны. Ларри аж выдохнул шумно носом, после чего снова вдохнул, пытаясь не срываться. «Так, блять, тормози! Иначе опять всё пойдёт по пизде, — успокаивал он сам себя, сжимая пальцы на руках. — Надо думать о чём-то хорошем. О пиздатом бургере, который я вчера сожрал, пока с Эш тусовался! Ох…»

      Желудок Джонсона громко заурчал на весь зал. Ларри быстро положил ладони на живот и стыдливо опустил голову, с ходу произнося:

      — Вот чёрт. В последнее время нормально не жру вообще, такая срань в башке…

      — Хах, понимаю, — тут же усмехнулся Сал.

      Джонсон поднял удивлённый взгляд исподлобья. «Охуеть…» — подумал он про себя. Фишер расслабленно улыбался, потирая затылок и смотря куда-то в сторону. Чуть позже Сал повернул голову на Ларри, опуская руку, но улыбку не убрал.

      — Чего смотришь? — спросил парень. Молчание пару секунд. Выдох со стороны Фишера. Сал прикрыл глаза, переставая улыбаться, а потом рукой указал на кухню. — Там есть еда.

      — А то я не знаю, — буркнул беззлобно Ларри в ответ. — Домашний экскурсовод, ебать.

      Теперь Фишер издал смешок.

      — Обращайся, — усмехнувшись, произнёс он. Джонсон только удивлённо моргнул. Сал развернулся и пошёл в свою комнату, но с порога обернулся на Ларри. — Мне не похуй, если что. Просто любопытно, — он скрылся за дверью, негромко закрывая её за собой.

      У Джонсона сейчас челюсть отвисла от охуения. «Он снова заинтересован? Блять, нихера не понятно, чё творится в твоей башке, Пожарник, — Ларри невольно улыбнулся, медленно проходя по залу в сторону кухни. — Но я всё равно почему-то рад».

      Он быстро сготовил себе замороженные вафли, которые не особо любил, но ничего другого под руку не попалось. Стряпню Лизы Джонсон пока не хотел есть, решив, что попробует сделать что-то самостоятельно. В итоге вышло даже сносно, но парень всё равно потом переключился на вкусные оладьи с джемом, которые его мать оставила остывать на столе. И весь завтрак гонщик быстро запил молоком прямо из горла.

      — Фух, аж легче стало, — Ларри задрал низ футболки, вытирая рот, а затем пошёл в зал. После еды захотелось немного полежать в кровати под какую-нибудь хорошую музыку в ушах, да помечтать о хорошем.

      Кстати о музыке.

      «Это что? Гитара? — Джонсон почти на цыпочках, насколько он мог с больной стопой, прошёл мимо любимого кресла Генри, ступил аккуратно к стене и прислонился к ней головой прямо перед дверью в комнату Сала. Ларри отчётливо слышал, как парень перебирал ненавязчивую мелодию, как струны поскрипывали от того, что по ним проводили пальцами. Потом Фишер сыграл несколько аккордов, после чего включился перегруз и пошёл динамичный наигрыш. — Ну нихуя себе! Так ты ещё и на электрогитаре шпаришь! — Джонсон даже не заметил, как носком начал топать в ритм. — Бля, я бы даже глянул!»

      Через какое-то время музыка прекратилась. Ларри аж дыхание задержал, осторожно отрываясь от стены и стараясь не шуметь. Но дурацкий деревянный пол всё равно скрипнул. Однако, вместо адекватного тихого шага дальше, Джонсон только подпрыгнул на месте и мигом удрал к себе, резко захлопывая за собой дверь. Дыхание участилось, а по телу побежала какая-то неясная волна облегчения. «Бля, что за детский сад? — парень удивлённо усмехнулся, присаживаясь на корточки и прислоняясь к двери. — Ощущение, будто какое-то преступление совершил».

      Некоторые ноты ещё остались в голове, и Ларри ненароком начал напевать их себе под нос. «Чёрт, засело! Теперь хуй избавишься», — думал он про себя.

***

      Сал услышал, как его сосед проскочил по скрипучему полу до своей комнаты. На лице гитариста отразилось лёгкое удивление: «Подслушивал, что ли?» Но эмоция тут же сошла на нет. Фишер сделал силу перегруза слабее, а сам динамик тише, после чего продолжил играть.

      Аккуратно дёргая струны, Сал перебирал пальцами по ним, наслаждаясь импровизированной музыкой. Хоть она играла уже не так громко, всё равно комната наполнялась мелодией. Фишер прикрыл глаза и сел на кровать, скрестив ноги. Низкая нота, на полтора тона повыше, потом ещё немного вверх и аккорд. Парень качал головой, стараясь не сбиваться с внутреннего ритма. В голове всплывали различные картинки, чаще природные — степь, даль, горы. Тропа, ведущая в лес с очень высокими деревьями, сквозь стволы которых можно было разглядеть ясное закатное небо. Свобода. Медленный вдох полной грудью. Сал очень любил музыку — для него она всегда была тем самым глотком свежего воздуха в трудных ситуациях. Фишеру даже не особо важно, что за трек играл в его плеере — это могла быть даже какая-то популярная танцевальная мелодия. Если она создавала своё настроение и определённую атмосферу в необходимый момент, Сал слушал её с удовольствием.

      Музыка стала одной из причин дружбы СиДжея и Фишера. Гитарист помнил, как Сид сначала не очень дружелюбно относился к синеволосому пареньку. Он мог бы даже сказать, что совсем недружелюбно — вокалист довольно часто кидал косые и недовольные взгляды, когда замечал Фишера рядом с Азарией или Сиеррой. Сначала Сал думал, что это связано непосредственно с кем-то из девчонок — ревность, зависть и прочее. Но всё оказалось куда банальнее — нарушение личного пространства и странный вид парня, как объяснил потом СиДжей, когда друзья разговорились где-то год назад об их знакомстве и первом впечатлении друг о друге. Фишера это удивило сначала, ведь обычно в школе он привык слышать что-то позитивное о своём поведении и внешности чуть ли не с первых слов при новом контакте.

      Вокалист даже ручку выбросил, которую Сал вернул ему. Боялся, что она отравлена или проклята, хотя СиДжей не был суеверным, но сделал это на всякий случай. Фишер рассмеялся тогда с друга. Сал действительно не имел каких-то определённых мотивов в тот момент, когда решил совершить такой вот поступок. Просто вернул и всё.

      А вообще всё началось с Сиерры. Девушка играла на бас-гитаре, и Сал частенько с ней сидел в специальных музыкальных клубах, где можно было с остальными устраивать коллаборации. Именно в одном из таких мест парень тогда с Сиеррой и познакомился, а потом встретил Азарию, которая оказалась очень приятной в общении. Фишер часто расспрашивал студенток о жизни в университете. Ему нравилось разговаривать с более взрослыми людьми, чем со сверстниками — в школе Сал чувствовал себя будто среди стада баранов. Находились, конечно, несколько умных ребят, но парень всё равно с ними редко общался. А вот с девушками-студентками оказалось гораздо проще — расписание удобное, да и жили не так далеко. И математику Фишер любил, поэтому университетские знания оказались полезными ему.

      Потом девочки привели Сала к себе в апартаменты. Фишер тогда уже пересекался с СиДжеем пару раз, но не знал, что блондин жил со студентками. Сначала синеволосого парня удивило подобное необычное сожительство, но со временем он понял, что никаких низких помыслов у Сида не оказалось, как и у девушек. Такое совместное проживание было выгодно всем троим как в финансовом плане, так и в месте расположения апартаментов, а также удобства в принципе.

      «Помню твоё недовольное лицо, как только я очутился внутри вашей квартиры, — Сал усмехнулся, ненадолго останавливая игру на гитаре. — Но ты мне ничего не сказал, лишь поприветствовал без улыбки».

      Фишер проиграл какую-то ненавязчивую мелодию, возвращаясь к удобному темпу. «Мы начали общаться нормально только спустя неделю, когда радио слушали. Там играла песня какой-то попсовой певички, а я сказал, что могу переиграть это на гитаре, — Сал усмехнулся про себя. — Тебе понравилось. Прикольно».

      Снег продолжал валить за окном беспросветной стеной. Гитарист ненадолго выглянул на улицу сквозь стекло. Еле-еле видны гуляющие силуэты людей и соседний дом. В комнате темновато, но это не мешало Фишеру играть. Свет он не хотел включать — лень, да и парень немного зевал. «Сейчас ещё пару минут поиграю и снова спать лягу», — подумал Сал.

      Теперь Фишер наигрывал один из треков их собственной группы. Ненавязчивая мелодия с весёлыми мажорными аккордами. Сал решил поэкспериментировать, поменяв тональность на более грустную — минорную. Атмосфера мелодии резко изменилась, Фишер даже дышать стал как-то по-другому, сосредотачиваясь на новых нотах.

      «Чел. Когда ты вчера попросил меня остаться, я думал, что весь вечер проведу на иголках, — вспоминал Сал вчерашний день. — Как же я рад, что оказался неправ — даже не заметил, как время пролетело! Блин! — Фишер резко остановил игру, посмеиваясь. — Я забыл купить тебе конфеты, так ты сразу меня в магазин отправил за ними! Зато потом жрали, сидя на диване перед теликом. Появился какой-то охуенный музыкальный канал, который мы вчера проглядели — интересно, может у меня тоже есть?»

      Сал отложил электрогитару на кровать, попутно вставая с постели. Он потянулся со сдавленным стоном, после чего вышел в зал.

      И столкнулся с Ларри.

      — Ах, блять! — Джонсон резко шарахнулся назад, явно испугавшись такого резкого появления Фишера.

      Гитарист тоже не особо оставался спокойным, шумно выдыхая носом.

      — Вот же чёрт, — Сал положил руку на лицо, потирая переносицу. — Что тебе нужно?

      Джонсон промолчал, глядя куда-то в сторону и приобнимая себя за плечи.

      — Ничего, — парень пошаркал ногой по полу, опустив голову. Стопа немного ныла, но уже не так сильно, хоть Ларри и немного прихрамывал на неё.

      Фишер внимательно оглядел соседа напротив. Хоть его взгляд и был холодным, но всё же Сал не любил причинять кому-то физическую боль. Даже если он сам в этом не виноват.

      — Подслушивал? — прямо спросил гитарист, не меняя позы.

      Гонщик, кажется, смутился. Спалили.

      — Я… мимо проходил, — начал оправдываться он, не глядя на Фишера, — случайно услышал, — руки Ларри опустились по швам.

      Теперь он действительно выглядел, как провинившийся ребёнок. Опущенная голова, шарканье ногой по холодному полу, виноватый взгляд вниз и руки, сжимающие ткань брюк по бокам. Джонсон попытался переступить, но неудачно поставил стопу, которая тут же отдала резкой болью. Парень зашипел, сгибая ногу в колене.

      Сал только глаза закатил.

      — Сядь, — приказным тоном проговорил Фишер.

      Ларри кивнул, усаживаясь на прислонённый к стене стул и вытягивая больную ногу вперёд. Сал цокнул, после чего вернулся к себе в комнату. Джонсон краем глаза проследил за гитаристом, но пока не решался что-то делать. Резкий голос Фишера словно парализовал его.

      Сал вернулся в зал с комбиком и электрогитарой в другой руке. Провода волочились по полу, пока Фишер доносил все эти вещи до ближайшей розетки. Потом парень оставил стоять музыкальный инструмент возле стены и приволок отцовское кресло, поставив его прямо напротив Ларри, где-то в паре метров от него. Джонсон нервно сглотнул, когда Сал сел с электрогитарой перед ним.

      — Какую музыку любишь? — прозвучал вопрос. Голубые глаза Фишера спокойно смотрели прямо на Ларри.

      Последний даже шевельнуться теперь не мог. «Чё за хуйня? Это какая-то тупая игра, да? — в голове пронеслись миллиарды мыслей и столько же вопросов, но Джонсон даже писка не издал. — Я в абсолютном замешательстве!»

      Совсем херово Ларри стало, когда Сал начал медленно наклонять голову, не отрывая взгляда. Не моргая. Ни разу. Холодок прошёлся по спине Джонсона, хоть тот и не понимал, почему. Ещё и в зале так темно, лишь тусклый свет с кухни будто сулил спасение. Но и он был далеко, как казалось Ларри. Прямо. Позади. Фишера.

      Сал сверлил взглядом в душу. На Джонсона ещё никогда не оказывали такого психологического давления, хоть парень это и сам себе накручивал в голове из-за образовавшихся обстоятельств. «Ёбаный маньяк…» — последнее, что подумал Ларри перед тем, как сказал вслух:

      — Метал.

      Коротко. Ясно. Джонсон захлопнулся.

      Сал опустил взгляд на гитару, усаживаясь поудобней. Раздались несколько аккордов для проверки перегруза. Фишер усмехнулся.

      И тут Ларри окончательно впал в транс. Ноты слетали со струн гитары с неимоверной скоростью, не смешиваясь в кашу, а превращаясь в очень драйвовую мелодию. Сал подёргивал головой, быстро перебирая пальцами по грифу почти у основания. Через какой-то промежуток времени гитарист немного сбавил темп, наигрывая спокойную мелодию. Иногда пальцы Фишера задерживались на струнах, плотно зажимая и потягивая их вверх. Создавался тот самый эффект «вау», когда тональность ноты плавно смещалась чуть выше, а сам звук имел волнообразное колебание. Но всё это происходило настолько незаметно и гармонично, что цельная мелодия звучала в легато, плавно перетекая. У Джонсона челюсть висела уже сама собой.

      Новый резкий аккорд. Фишер вдруг встал с места так быстро, что отцовское кресло отодвинулось немного назад. Максимум овердрайва — максимум хардкора. Ларри видел, как Сал резко двигался всем телом вместе с музыкой, из-за чего сам невольно стал улыбаться и мотать головой.

      — Как же охуенно, бля-я-я-я!!! — воскликнул Джонсон, делая «козу» рукой. — Это просто, блять… Чёрт!

      Фишер отклонился назад, опуская гитару вниз почти на прямых руках. Последние ноты звучали настолько быстро, что половина из них уже просто пропускалась мимо ушей, не теряя, при этом, мелодичности. Аккорд. Ещё один. Резкий взмах рукой. Последний — финальный звук, от которого Ларри просто сполз со стула, закинув голову. Затылок больно ударился о стену, но Джонсону было так по барабану на это, что он только засмеялся со свистом. Ларри вообще забыл про любую боль — он находился в слуховом экстазе.

      Сал даже засмеялся, когда гонщик окончательно свалился на пол, продолжая дрыгать башкой, из-за чего длинные тёмные пряди смешно болтались в воздухе. Сам Джонсон опустил руки, воображая, будто это он только что играл на гитаре — перебирал пальцами по пустоте перед собой. Фишер тяжело дышал, проглаживая собственные волосы, которые немного вспотели.

      — Фух, блин… — выдохнул гитарист, положив музыкальный инструмент на отцовское кресло, — давно так струны не надрачивал.

      Пальцы приятно жгло после игры. Сал, обычно, не играл настолько хардкорные мелодии, так как их группа всё же не имела подобного направления.

      — Если бы я был ебучим спонсором на трассе, то дал бы максимум баллов по всем параметрам за такую охуительную игру, — раздался голос Ларри со стороны пола. Джонсон всё же потирал теперь затылок, но довольно улыбался.

      — Хах, спасибо, — Фишер дошёл до комбика, отключая его от розетки.

      — Нет, это правда! — гонщик, опираясь на стул, кое-как поднялся с пола. — Ты очень крут, Сал!

      Гитарист дёрнулся, оборачиваясь с усилителем в руках. Его взгляд удивлённо заметался по лицу Ларри. Джонсон счастливо улыбался, а потом резко вздрогнул, хлопая глазами несколько раз подряд.

      «Бля, Эш! Я сказал это! — какая-то внутренняя паника началась у гонщика. — А дальше чё?»

      Недолго думая, Ларри встал в нелепую позу, расставив ноги, немного сгибая их в коленях, и хлопнул в ладоши перед собой.

      — Заебись! — прозвучал финальный вердикт.

      Молчание. Абсолютная тишина в зале. Лицо Фишера выражало эмоцию… В общем, довольно неясную, но это точно не было злостью. Скорее, лютое охуевание с цирка, происходящего перед парнем. Сал издал нервный смешок только спустя несколько секунд, после чего благодарно кивнул кое-как, развернулся и быстренько свалил к себе в комнату с комбиком и схваченной по пути электрогитарой, захлопывая за собой дверь. Через секунду раздался звук щелчка — это замок.

      И вот теперь Джонсон готов со стыда провалиться куда-нибудь от своего нелепого действия.

      «Как же это было тупо… — пронеслось в голове Ларри, пока он усаживался обратно на стул, после чего офигевающе положил ладонь себе на лицо. — Эш, бля, какого чёрта?»

      Джонсон начал ухохатываться с самого себя, понимая, как же последние минуты парень глупо выглядел. Но игра Фишера ему действительно очень зашла. И это ещё мягко сказано — Ларри настолько сильно был шокирован, что реально вообразил себя на концерте какой-нибудь метал-группы, хоть Сал и играл, очевидно, импровизированную мелодию.

      Где-то полчаса гонщик просидел на стуле, потупив взгляд в пол. Из комнаты Фишера больше не исходило каких-либо звуков. Ларри мельком окинул дверь, после чего аккуратно встал и пошёл к себе.

***

      Два часа дня. Стена снега валила уже не так сильно — по улице могли кататься автомобили, а ещё вовсю ходили люди, иногда прикрываясь руками от бури.

      — Ой, а ты видела недавно новый магазинчик одежды открыли на перекрёстке?

      — Правда? Надо будет забежать!

      Болтовня. Разговоры людей. Роберт бы с радостью их не слушал, но он не взял с собой наушники. Поэтому молча стоял на очередном пешеходном переходе, сунув руки в карманы пальто.

      Зелёный свет для пешеходов, но несколько лихачей проскочили мимо, чуть не сбив пару человек.

      — Твою мать! Запомните номер этого урода!!!

      Роберт зачем-то запомнил. Но он ничего не будет делать с этим знанием — просто пройдёт мимо, безучастно оглядываясь по сторонам краем глаза.

      Именно так парень и сделал. Нет. Остановился. Достал сотовый и быстро записал туда номер автомобиля. Затем оглянулся, но уже поздно — просивший давно перешёл дорогу и скрылся за стеной падающего снега.

      Роберт только моргнул пару раз, щурясь.

      — Не стой столбом! Загораживаешь проход, — раздался недовольный женский голос за спиной. Роберт тут же обернулся назад и заметил мамашу с сигаретой во рту и младенцем в руках. Последний мгновенно заорал, как только женщина выдохнула дым ему на лицо. Конечно же, рассерженный тон не заставил себя долго ждать. — Вот, всё из-за тебя!

      Она прошла мимо, громко поскрипывая каблуками по снегу. Роберт даже произнести толком ничего не успел, да и не хотел. Только выдохнул пар и пошёл дальше.

      Многоквартирный дом. Парень зашёл на лестничный пролёт и быстро поднялся к себе на третий этаж. Лифт он не использовал, а предпочёл перескоки через две ступеньки. Роберту почему-то казалось, что так гораздо быстрее, чем ждать внизу.

      Как только парень оказался дома, тут же выдохнул. Везде валялись запчасти от различной техники, вроде телевизора, колонок, стереосистемы и прочего хлама. Да только вот всё это не принадлежало Роберту — он давно бы выбросил лишний мусор. Мешала одна надоедливая проблема, вечно обещающая разобрать беспорядок, но выполняла своё же условие крайне медленно. Роберт еле добрался до стола в основной комнате, тут же скидывая на него сумку с плеч. Взгляд метнулся на кровать, которая так и осталась незаправленной после того, как парень проснулся сегодня утром.

      Кстати о проблеме. Роберт посмотрел на время в телефоне.

      — Что-то долго сегодня… — только успел договорить фразу парень, как в квартиру раздался мерзкий, писклявый звонок. — Пф.

      Роберт не стал ничего делать, лишь подождал с минуту, пока не услышал звук открываемой ключами двери. «Каждый раз звонишь — зачем?» — парень развернулся, ожидая гостя в коридоре.

      — Ты дома? — раздался звонкий голос и шум молнии от куртки за стеной.

      — Нет, — ответил Роберт, скрещивая руки на груди и поднимая одну бровь.

      — Отлично! — послышались смешки, которые немного напоминали кашель. — Тогда я сейчас по-тихому стырю из твоей хаты вот эту древнюю магнитолу — наконец-то нашёлся заказчик!

      Роб только выдохнул, после чего устало плюхнулся на кровать. Металлический каркас неприятно скрипнул под матрасом.

      — Слышь! — голова гостя выглянула в проёме из коридора. — Когда ты сведёшь мне тот старый трек? Я хочу его потом дать послушать своим тупым одноклассникам!

      Роберт опустил глаза, положив руки за голову, чтобы удобнее было смотреть вперёд.

      — Когда ты разберёшь вот это всё, — парень кивнул на кучу сломанной техники, стоявшей возле стены в комнате. — Ты мне уже месяц обещаешь всё разобрать…

      — Я всё сделаю! — из коридора послышалось недовольное ворчание.

      Отдалённо Роберт услышал звук телефона. «Опять сестра звонит. Сходи уже к ней, а ещё к родителям — пропадаешь постоянно», — мысли бас-гитариста были прерваны громким разговором за стенкой. Роб прислушался, не меняя позы.

      — Блин, отстань! Да, я знаю, что родители парятся! Твою мать, у меня других дел полно! А-а-а, всё, покеда! Ты меня уже достала своими звонками, будто мамочка! Волнуется? — голос стал чуть тише и спокойнее. — Ладно, я позвоню им позже, когда улажу пару вещей. Хорошо, спасибо.

      Вызов завершён. Роберт всё же приподнялся на локтях, не слезая с кровати.

      — Блять, Бен, ты серьёзно так и не поговорил с родителями? — тут же спросил он.

      Из коридора послышалось шуршание. Потом в проёме очутился парень с чёрным спавшим ирокезом, у которого были тёмно-бирюзовые концы на волосах. Бенджамин Кэмпбелл, коротко — Бен. В отличие от Роберта, тот не сбривал виски, отчего получил прозвище «грива» в своей школе.

      — Вот опять ты на меня так смотришь, — буркнул брюнет. — Я позвоню предкам потом, потому что сначала хочу, как ты сказал, разобрать вот это всё.

      Роберт сел на кровать, скрещивая ноги, и ещё более сосредоточенно посмотрел на Бена. Юноша какое-то время стоял, не двигаясь, но долгого взгляда красноволосого парня не выдержал, хватаясь, в итоге, за телефон и набирая номер. Роб, довольный, снова завалился на кровать, приподнимая подушку за головой.

      — Вот твоя эта дурацкая опека иногда прямо так бесит! — Бенджамин стоял посреди комнаты, уперев одну руку в бок, а второй придерживал сотовый около уха. — Вот в следующий раз… Алло… — он отвернулся, начиная говорить чуть тише.

      Роберт только усмехнулся, закатив глаза, после чего повернулся на кровати. Та тут же громко скрипнула, заставляя Бена поёжиться и развернуть голову. На лице юноши выражалось недовольство.

      — Нет, мам, тебе показалось, — цоканье, — я со своим другом, да, я тебе уже говорил, — Бенджамин наблюдал за Робертом, который спокойно достал книгу со стола и начал читать, перелистывая страницы. — Я буду скоро дома, хорошо. Не волнуйся, ну ёпт! —парень ссутулился, глядя в потолок. — Да я не матерюсь! Нет, не пью! Да, всё хорошо — тебе Эш какой-то хрени наплела? — пауза, недовольное ворчание Бена. — Понятно.

      Юноша резко отключил вызов и постоял где-то минуту, оглядывая лежащего в кровати бас-гитариста, который старался прятать улыбку за книжкой.

      — И чего ты лыбишься? — он приблизился к Роберту, перепрыгивая через магнитофон и несколько разобранных динамиков. Парень сел на корточки возле кровати, кладя голову с руками на матрас. — Фе.

      Роберт молчал, лишь слегка прыснул, но не сказал ни слова. Теперь Бен ещё больше насупился, на корточках допрыгивая поближе к голове друга. Бас-гитарист только подальше отодвинулся, чтобы школьник не отнял случайно книжку.

      — Расскажи про гонки! — тут же вырвался звонкий голос.

      — Мне лень, — Роберт развернулся на спину, положив на лицо раскрытую книгу. — Мотоциклы, тачки, веселуха, покатуха…

      — Я сейчас усну — давай конкретнее! — Бен острыми локтями уткнулся в матрас, чуть подаваясь вперёд. И всё-таки стянул книжку.

      «Ну, началось…» — Роб схватился ладонью за его лицо, отодвигая подальше. Бенджамин что-то пробубнил недовольно, забавно фыркая носом.

      — Ты хлам разбери, — высказался Роберт. — Магнитолу обещал вынести недавно…

      — Да-да-да, — выдохнул Бен, — ты смог обогнать этого, как его… Ах, да, Патлатого?

      — Нет.

      Звук недовольного ворчания. Роберт почувствовал, как матрас опустился и скрипнули пружины. Бен сел рядом на кровати, сгибая ноги в коленях.

      — Ну ты и лох, — выдал школьник. — Нахера вообще участвуешь в гонках?

      «Потому что вдохновляет. Ты задолбал спрашивать это каждый раз», — Роберт отнял книжку обратно, снова делая вид, что читает её. Бенджамин только руками развёл, звонко хохотнув.

      Несмотря на своё почти семнадцатилетие, у парня ещё не сломался голос, так и оставаясь дурацким, немного девичьим. И ещё забавнее от этого было слушать его, когда он ругался.

      — Мне нравится, — ответил бас-гитарист, усиленно вчитываясь в текст перед собой.

      Бен снова отнял книгу, наслаждаясь теперь недовольным лицом Роберта.

      — Не верну, пока нормально не ответишь! — протараторил юноша, размахивая вещью перед носом Роба. Последний только выдохнул, закатывая глаза. Бенджамин усмехнулся, оскалившись. — Снова боишься нормально крутануть вперёд! Поджать газу, чтобы совсем без тормозов!

      — Да я и не особо этого хочу, — взгляд фиолетовых глаз быстро метнулся на Бена. Конечно, школьник только недоверчиво смотрел на Роберта. «Напомни мне, зачем я вообще тебе про всё рассказывал?» — парень с красными волосами только опустил веки. — Да, мне страшно…

      — Ха! — Бенджамин, наконец, спрыгнул с кровати, чуть не наступив на валяющуюся аудиокассету с выпотрошенной плёнкой. — Как знал!

      — Верни, — Роберт протянул руку. Книга вновь оказалась у него, после чего парень тут же уткнулся в неё. — Меня это не особо интересует.

      Бен только хмыкнул, пожав плечами. Он уселся возле нескольких разобранных стереосистем, которые периодически пытался чинить. Спасибо Роберту, что разрешил незадачливому школьнику заниматься этим в своей квартире. Бенджамин подвинул хлам ближе к стенке, аккуратно складывая выпавшие детали, чтобы потом собрать их так, как нужно.

      — Меня это бесит, — пробурчал брюнет, отряхивая руки. Он сидел на корточках спиной к Робу, почесывая частично оголённые плечи, торчащие из-за разорванных рукавов на футболке.

      — Это уже не твоё дело — занимайся тем, чем хочешь, — проговорил бас-гитарист, поворачиваясь на кровати лицом к столу.

      Бен развернулся сидя, вглядываясь в обложку книги.

      — Всё время боишься какой-то реакции со стороны, фу, это раздражает! — юноша выпрямился, поправляя длинную чёрную футболку. — Даже пробовать не хочешь!

      Роберт всё же опустил книгу, вглядываясь в глаза Бена.

      — Всему своё время, — фиолетовые глаза невозмутимо моргнули. — Ты, например, не можешь вытащить вот это барахло… — бас-гитарист положил книжку на стол, закрывая её одной рукой. — Неделю дам, чтобы всё разобрать. Иначе выброшу.

      У Бенджамина глаза округлились. Роберт даже увидел в них бирюзовый отблеск.

      — Да когда же я успею! — юноша тут же подбежал к кровати, с грохотом падая на колени перед ней и жалобно смотря на взрослого. — Пожалуйста, месяц!

      — Неделю.

      — Хотя бы две! — Бен умоляюще бегал глазами по лицу парня напротив. Тот только брови поднял, после чего расхохотался басом.

      — Ох, бля… — Роберт сел на кровать, свесив ноги, затем поправил спавший красный ирокез, — во что я ввязался?

      Школьник, увидев реакцию, тут же издал довольный смешок, жмурясь.

      — Обещаю наголосить потом столько вокальных сэмплов, что на всю жизнь хватит! — произнёс Бен, выпрямляясь и садясь на кровать рядом с Робертом. — Хэй, у нас классная группа!

      Теперь Роб перестал улыбаться так сильно.

      — Вообще-то я уже состою в настоящей рок-группе, — спина парня прислонилась к стене, а сам Роберт выдохнул в потолок. — У нас даже теперь контракт с лейблом есть. И, кстати, — взгляд переключился на Бена, который молча недоумевал, — мне разрешили бесплатно пользоваться студией в любое время по графику. Надо будет тебя туда сводить.

      Бенджамин промолчал. Отвёл взгляд и хмуро потупил на гладкую деревянную стену.

      — Ты чего? — удивление отобразилось на лице Роберта.

      — Да не, ну, типа… — юноша почесал затылок, — круто, наверное. Просто я помню, что ты раньше часто сваливал, а тут аж до лейбла дошло… — внезапно Бен резво развернулся, чуть ли не падая на Роба, но вовремя выставил руки под себя. — Это всё из-за вокалиста, да? Ты мне столько раз говорил, что он слишком хорош для гаражной группы!

      — А? Это не… — Роберт даже отреагировать никак не успел.

      Бенджамин резко выпрямился, вставая на пол.

      — Подожди! У меня голос скоро сломается — я тоже буду охуенно петь! — юноша склонил голову. — У меня уже даже хрипит в глотке! Месяц или два осталось!

      Роберт немного ошалелым взглядом посмотрел на Бена. «Это ещё что за детская ревность», — подумал он.

      — Я не собираюсь от тебя отвязываться, уясни уже, — сказал бас-гитарист, не вставая с кровати. — У вас просто совершенно разные вокальные стили, смекнул?

      Бенджамин кивнул, быстро моргая.

      — Дракон, мы же ведь лучшие друзья, правда? — улыбнулся школьник.

      — Конечно, особенно если ты уберёшь весь этот хлам из моей квартиры.

      Пока Бенджамин на радостях снова чинил чью-то старую стереосистему, Роберт принял лежачее положение в кровати и засмотрелся в сероватый потолок. «И какой чёрт меня дёрнул использовать голос школьника для пародии на женский вокал? Сраный клуб…» — на парня нахлынули воспоминания.

      Почти два с половиной года назад. Лето. Очередная тусовка в «Поющем Койоте» — именно там ночами развлекались безотказные девушки, которые не прочь были спеть какому-нибудь любителю за «спасибо». Как ни странно, Роберт там бывал довольно часто по работе, встречая разношёрстных музыкантов, певцов, композиторов, да и просто отдыхающих. Заведение строго для совершеннолетних из-за наличия алкоголя и пошловатых шуток со сцены. Тогда Роб работал со звуком и техникой: различными контроллерами, настройками синтезаторов, микшерными пультами, а ещё помогал некоторым новичкам раскручивать длиннющие провода и правильно втыкать их в усилители, у которых было столько портов, что чёрт голову бы сломал. Роберт и сам тогда немного путался, но всё же знал почти на сто процентов, что и куда вставлять.

      Очередное выступление уже немного пьяного неизвестного вокалиста, который пел невпопад, комментируя собственную фальшь откровенно пошлыми шутками. Роберт только сидел за пультом, сбавляя динамик, потому что человек, говорящий в микрофон, слишком близко прислонял его ко рту. Народу в помещении очень много — кто-то даже на полу сидел. Распылили дымовую завесу с небольшой подсветкой — первое время на тогдашнего звуковика это какое-то впечатление производило, но потом стало абсолютно по барабану.

      Прошёл час. Роберт выдыхался, слушая разносортный бред. А ведь ему ещё работать почти всю ночь.

      Внимание парня привлекла громкая потасовка с девичьими пошлыми смешками, доносившимися около тёмного окна. Роб тогда просто проходил мимо на перерыве, выпивая прохладный безалкогольный коктейль, довольно приятный на вкус.

      — Ах, мальчик, что ты здесь делаешь? — одна из уже немолодых женщин полезла щекотать паренька чуть ли не под футболку. — Тебе сюда нельзя.

      — Я делаю то, что захочу! — довольно проговорил юноша. — Предки достали указывать!

      — А как ты прошёл через охранника? — вторая, уже более молодая на вид, девушка трещала прямо на ухо черноволосому парню. — У тебя такие волосы длинные, почти как у меня! Хочу косички заплести!

      Юноша фыркнул, негромко шлёпая девушку по ладони.

      — Фу! У меня сестра такая же — задолбало! — взгляд бирюзовых глаз метнулся на Роберта, который всё это время стоял со стаканом в руках и наблюдал безмолвно за сценой. — А ты чего уставился? Спалить хочешь?

      — Какой дерзкий, — Роб только отхлебнул ещё коктейля, после чего отошёл ненадолго, но глаз с парнишки не спускал. Подсознательно чувствовал, что скоро что-то произойдёт.

      Что ж, беда пришла быстрее, чем ожидал звуковик. Очередная пьяная драка в баре между взрослыми. Все вокруг только ухохатывались — никто не удивлялся обыденной потасовке и забавными для взрослых перепалками. Но школьник явно не был готов к этому. Особенно к пошловатым шуткам в его сторону.

      — А чего эта дамочка здесь делает? — склонился перекаченный бородатый мужик с длинными русыми волосами. — Писька не выросла до этих девушек ещё, прыщ!

      — Остынь, Рой, — хихикнула девица, специально приобнимая ошалевшего паренька, дразня взрослого качка. — Этот мальчик сегодня мой!

      Мужик прикола не оценил, отрывая дамочку от школьника. Мелкий шкед тут же повис в воздухе, цепляясь пальцами за огромную руку.

      — Оставь его в покое, — вмешался Роберт, вставая сбоку от дерущихся.

      — Отъебись, — рыкнул пьяный взрослый в ответ, — этот шкед сам нарвался!

      Роб примерно оценил ситуацию.

      — Какое позорище, — едко выдавил парень, медленно обходя за спину качка. — Здоровенный мужик избивает школьника — на всех первых страницах Нокфелла.

      В баре раздался хохот. Теперь внимание опьяневшего и явно разозлённого взрослого переключилось на Роберта. Рой встряхнул брюнета, который до сих пор висел на его руке, после чего мальчик упал на пол. Смеющиеся девушки уже собирались было подхватить его, но тот им не дался, начиная громко рыдать и в ужасе отползать к стенке. Все снова заржали. «Пьяные ослы», — подумал тогда Роберт, наблюдая за шокированным юношей, трясущимся возле стены.

      Качок, тем временем, вплотную приблизился к звуковику. Роб даже не дёрнулся, лишь немного опустил голову — он оказался выше Роя, поэтому только сверлил его пофигистичным взглядом, глубоко вдыхая и максимально делая вид, что ему насрать. Потом, наконец, подошли друзья опьяневшего музыканта, извиняясь, и увели качка из бара. Далее уже пришли охранники, так как кто-то позвал на помощь, а кричащего мальца вышвырнули на улицу, толком не слушая его сдавленные всхлипы.

      — Кто пустил этого шкеда сюда?

      Эту фразу Роберт услышал последней перед тем, как выйти на улицу. Черноволосый мальчишка всё ещё поднимался с асфальта, рыдая и шатаясь по сторонам. Он отряхивал джинсы, после чего повернулся.

      — А-а-а! — резкий крик. Юноша отбежал пару шагов, но потом споткнулся, падая обратно на тротуар. — Я больше не появлюсь там, не трогайте меня, пожалуйста!!!

      Роберт тогда не особо соображал, что нужно делать. Ему просто не хотелось лишних проблем. Поэтому он стоял столбом, как вкопанный, и моргал глазами.

      — Пацан, тебе помощь нужна? — спросил парень в итоге, заметив кровоточащие царапины в свете уличного фонаря на руках школьника. — Сколько тебе лет?

      — Завтра четырнадцать будет… — всхлипывая, ответил паренёк, так и продолжив сидеть на асфальте.

      Роберт почесал затылок.

      — А родители…

      — Нет! — брюнет тут же взвыл, начиная рыдать ещё сильнее. — Пожалуйста, не надо! Не отвозите меня к ним! — всхлипывание. Он опустил голову, продолжая подёргивать плечами от плача. — Пожалуйста… не хочу…

      Тогда Роберт долго стоял ночью под светом фонаря, наблюдая за тем, как школьник тихо вздрагивал, пытаясь вытереть грязь и кровь с ладоней. Позади звуковика выходили из бара люди, оборачиваясь, но ничего не предпринимали. Роб даже не повернулся к ним. Он просто не знал, что делать в данной ситуации. А потом в голову как-то само собой пришло просто сесть на корточки — насильно тянуть или поднимать юношу Роберт не стал, знал, что это могло закончиться паникой.

      — Пацан, твоё имя?

      Юноша поднял заплаканные бирюзовые глаза. Кажется, теперь он перестал так сильно бояться.

      — Бен, — прозвучал короткий ответ.

      — Меня Роберт, — парень слегка улыбнулся. — Я тут работаю, если что. И у нас запрещён вход для несовершеннолетних.

      Бенджамин снова опустил голову, немного потирая ноющие царапины.

      — Я не знаю, куда мне идти, — хрипло произнёс юноша. — Я сбежал из дома, не хочу обратно. Отец опять заругает за плохие оценки. Не хочу… — слёзы снова потекли из его глаз.

      Из «Поющего Койота» послышалась приглушённая музыка. Роберт цокнул, оборачиваясь. «Перерыв кончился, чёрт, — затем его взгляд снова вернулся на Бена. — Что же делать…»

      — В больницу пойдёшь? — первый вопрос, который пришёл в голову звуковику после секундной паузы.

      Бен отрицательно мотнул головой.

      — Бля, — хоть Роберт и негромко произнёс это, но всё равно мальчик вздрогнул, поджимая коленки. Красноволосый парень выпрямился во весь рост. — Пойдём.

      Он протянул руку.

      — Куда? — Бен поднял голову. Роберт был просто огромным по сравнению с ним. Настоящий столб.

      — Перекантуешься внутри, пока я смену не закончу — в моей рабочей комнате, — парень прищурился. — Только не шуми, иначе опять выгонят.

      «Блин, по-хорошему, я должен звякнуть в полицию, но пацан и так выглядит, будто для него это не новость уже…» — пробубнил про себя Роберт, пока рука Бена зацепилась за его запястье. Взрослый парень помог юноше встать, после чего тихо провёл к себе…

      «А теперь ты завалил всю мою квартиру каким-то хламом, — прыснул недовольно бас-гитарист. — Ну хоть родители тебя не теряют теперь. А ведь я не подавался в личные няньки — ну что за хрень?»

      Роберт повернул голову в сторону Бена, который всё ещё ковырял стереосистему отвёрткой.

      — О, вышло! — раздался его звонкий голосок, после чего мальчишка привстал, поднимая тяжёлую колонку и протаскивая до розетки. — Сейчас проверю!

      Заиграла спокойная музыка. Без слов. Видимо, был вставлен диск с подходящими композициями — Роберту действительно нравились подобные расслабляющие мелодии. Хоть он и заикнулся однажды перед СиДжеем про пост-рок, но этот жанр слишком депрессивный. Роб редко его слушал, на самом деле.

      — Я пойду магнитолу сбагрю — скоро вернусь! — протараторил быстро Бен. И скрылся.

      Роберт только зевнул. Из-за непогоды спать хотелось неимоверно. Музыку парень не выключал — так и заснул под неё.

***

      Полицейский участок. Архивный отдел. Тодд уже несколько дней пытался отсортировать чёртовы бумаги, но у парня с каждой новой папкой складывалось ощущение, будто это никогда не закончится. Лампа гудела и щёлкала над головой, но Моррисон уже настолько привык к ней, что невольно ловил ритм, напевая под нос.

      «Записи с камер. Записи. С камер. Со звуком. Трэвис может их достать, но, блин, — Тодд цокнул языком, — это дико опасно. Для всех нас. Нет, никаких взломов!»

      Рыжий парень резко отдалился от компьютера. Стул отъехал аж до стены. «Нил, чёрт, почему быть хорошим так трудно?» — Моррисон вернулся обратно за компьютер, набирая сообщение в специальной программе.

      «Какова вероятность того, что нас ждёт грандиозный провал, если Трэвис окажется крысой?»

      Ответ программиста не заставил себя долго ждать.

      «Думаю, если так оно окажется, то мы хотя бы узнаем, откуда всё попёрло».

      Тодд задумался, откидываясь на спинку стула. «Хм, и ведь правда — Фелпсу нет никакого дела до этой всей шушеры на трассе, к тому же он сам стал жертвой, явно не ожидая подобного исхода. Вряд ли бы Трэвис стал калечить самого себя ради показухи».

      Моррисон вернулся к компьютеру.

      «Всё равно я пока не сильно ему доверяю».

      Новое уведомление.

      «У тебя есть ещё первоклассный хакер, милый. ;) Просто нужно пихнуть кое-какую флешку в кое-какой порт».

      Тодд немного покраснел, проводя довольно неприличные ассоциации у себя в голове. Ещё и лампа щёлкнула, будто подстрекая.

      «Ну ты и извращенец, конечно».

      Кажется, Моррисон отдалённо услышал смех Нила. Ответ пришёл через минуту:

      «О чём ты только думаешь! Завтра выходные — я буду весь в твоём распоряжении!»

      Теперь Тодд окончательно зарделся. Какие там мысли о расследовании — у рыжего парня нормального сна не было уже почти неделю. «Как тут вообще люди выживают… — проворчал он под нос. Моррисон мотнул головой, приводя разум в порядок. — Так, ладно. Нужно сосредоточиться…»

      Раздался внезапный звонок телефона, который напугал Тодда.

      — Чёрт! — рыжий резко выхватил сотовый из кармана брюк, сбавляя громкость.

      Звонил Джонсон.

      — Да?! — почти выкрикнул Моррисон в телефон, положив лоб на стол.

      — Ого, какой ты злой! — Ларри басом проржал в динамик. — Работа не в радость, да?

      Тодд готов был выключить вызов и разбить сотовый вдребезги, но понимал, что это всего лишь нахлынувшая паника из-за внезапности. Поэтому только шумно выдохнул ртом, пытаясь успокоиться.

      Джонсон промолчал какое-то время.

      — Вау… — послышалось через паузу. — Я кончил.

      «Я тебя сейчас урою!» — Тодд как никогда понимал мысли Пожарника по поводу раздражительности Патлатого.

      — Боже, Ларри, ещё один подкат с твоей стороны, и я лично отведу тебя в какой-нибудь гей-клуб, — прошипел Моррисон в трубку.

      Парень немного выпрямился, смотря на часы на компьютере. Хотя у него и были наручные. Время обеда. Теперь Тодд мог вздохнуть посвободнее и расслабиться.

      —Ладно-ладно, — со стороны динамика послышалось пыхтение. — Я тебе звоню — ты ж спрашивал про трассу. Ну и мне пришла ответка.

      Моррисон сосредоточился.

      — И что там? — тут же спросил он.

      — Сегодня к семи вечера встречаемся на пересечении Нортвея и Третьего авеню. Это прямо возле круглосуточного кафе, где мы впервые с тобой встретились… ну, на трассе, — Ларри сипло усмехнулся в трубку, после чего низко и хрипловато произнёс: — Я очень рад, на самом деле…

      — Хорошо, я понял, — Тодд решил проигнорировать последнюю фразу Джонсона. — Давай в шесть возле того самого кафе. Я как раз с работы успею освободиться и подъехать.

      — Могу подвезти… — тут же высказался гонщик. — Мне не сложно.

      — Я сам, спасибо, — Моррисон, конечно, ценил своё общение с Ларри, но всё же шутка, как показалось рыжему парню, затянулась. — До встречи.

      Тодд завершил вызов.

***

      Ларри услышал гудки, когда собирался что-то ещё сказать в телефон. Но слова вновь застряли где-то в горле. Джонсон опустил руку с сотовым, печально глядя на экран. На душе какая-то непонятная буря эмоций, почти такая же, что творилась сейчас на улице. И Ларри правда пытался прервать эти чувства, но не мог. «Блять, какой пиздец, — грустно улыбнулся он сам себе. — Ты меня с ума сводишь. Точнее, фантазии о тебе…»

      Время три часа дня. Снег почти перестал падать, но небо абсолютно пасмурное. Сегодня на мотоцикле особо не покатаешься, но Ларри было по барабану на это негласное правило — его байк достаточно морозоустойчивый, а масло он давно сменил.

      В зале послышался шум. «Опять Пожарник разгуливает? Интересно… — Джонсон, прихрамывая, дошёл до двери комнаты и открыл её. — Смотрит телик? Офигеть».

      В большой комнате было темно. Фишер кинул быстрый взгляд на Ларри, на что последний отреагировал лишь замиранием, пока Сал вновь не отвернулся. И только Джонсон собирался было выдохнуть…

      — Я не буду тебя как-то трогать, если что, — раздался внезапный голос гитариста.

      Ларри нервно сглотнул, разворачиваясь обратно. «Да что сегодня с тобой произошло? Тебя подменили? Или ты каждый день меняешь маски — блять, нихуя не понимаю!» — у Джонсона сейчас голова взорвётся от того неимоверного количества вопросов, которые забивались в мозг.

      Сал уселся в кресло своего отца, сгибая ноги в коленях и обнимая их руками. Синеватое свечение от телевизора мерцало, освещая лицо Фишера. Ларри даже загляделся, но зря он это сделал. Сал так медленно развернул голову в его сторону, что Джонсон готов был провалиться под пол. И ещё этот холодный взгляд, словно у мертвеца, окончательно унёс душу в пятки.

      — Да бля-я-я!!! — Ларри резко закрыл дверь, продолжая уже приглушённо орать за ней. — Сука!

      Сал уткнулся в колени и тихо захохотал, пытаясь не спалить себя. «А СиДжей в обморок падал, пха-ха! — вспомнил Фишер. — Отключался прямо на кресле, о-о-ох, как же это было смешно!»

      Потом, правда, гитарист получал нехилые такие тумаки от Азарии и Сиерры за издевательства над блондином. Но Сал быстро поплатился, когда СиДжей всё же смог заставить Фишера вздрогнуть от страха. Схватил за ногу из-под кровати, пока пустая коляска в полутьме со скрипом прокатывалась по коридору.

      Фишер встал, подходя к двери в комнату Джонсона, и уже смеялся вслух, не стесняясь.

      — Ха-ха, чёрт, а-ха-ха! — из-за смеха Сал даже слова выговорить не мог.

      Ларри открыл дверь, злобно шипя на Фишера, пока тот сгибался, ухохатываясь. В итоге, гонщик даже сам улыбнулся, поднимая брови. «Странный ты, жуткий, но, сука, смешной. Хуй поймёшь, какой, короче», — выдал подсознательно окончательную мысль Джонсон.

      — Да ты заёб! — всё же Патлатый не выдержал, скрипя зубами.

      — Фу-у-у-ух, нашёл себе развлечение, — Сал всё ещё издавал смешки, но относительно успокоился, прислоняясь спиной к стене.

      У Ларри сейчас какое-то дурацкое недоумение на лице. «Я тебе домашний хомяк, что ли?» — Джонсон сам не понял, почему сравнил себя с этим грызуном. Просто первое, что пришло в голову.

      — Сначала чуть ли не убиваешь меня, потом играешь на гитаре, сейчас опять угораешь — хватит выносить мне мозг! — выпалил злобно Ларри. Но после резко запнулся, соображая, что немного переборщил со словами. «Ебать, теперь он подумает, что я какая-то истеричная девка, да? Ну, пизда, приехали, блять», — Джонсон снова закипал, плотно сжимая челюсти так, что его уши даже немного шевелились.

      Сал, как ни странно, заткнулся. Всего лишь пытался разглядеть Ларри, но из-за освещения толком ничего не видно — в зале только телевизор мерцал. Тогда Фишер прошёлся вперёд до дивана и свернул направо, ища выключатель. Через секунду комнату озарил желтоватый свет, ослепляя Джонсона.

      — У-у-ух! — гонщик зажмурился, потирая переносицу и облокачиваясь о дверной косяк плечом.

      Сал вернулся к Джонсону. Ларри даже не заметил, насколько близко Пожарник подошёл к нему — лишь понял это, когда Фишер босой ногой коснулся ступни самого гонщика.

      — Ты. Блять. Ебанутый, — выговорил Джонсон, отталкивая Сала подальше от себя. — Читай по слогам — е-ба-ну-тый! Ты!

      — Сал Фишер, двадцать один год, — внезапно и зачем-то сказал гитарист, отходя подальше на пару шагов.

      Кажется, канал на телевизоре настроился. Заиграла ненавязчивая музыка в стиле ретро восьмидесятых. Джонсон чувствовал себя словно в каком-то дурдоме — он ничего уже не соображал. Даже перед глазами немного поплыло.

      — Чё? — только и смог выговорить парень, хватаясь свободной рукой за голову.

      — Произнеси своё имя, — у Сала снова этот приказной тон, который заставлял Ларри леденеть.

      Ещё и у музыки словно пластинка заела — одна мелодия повторилась уже несколько раз. В ушах у Джонсона словно вода стучала по барабанным перепонкам. Голова резко потяжелела, а комната будто исказилась под углом.

      — А? Я… — парень пошатнулся. — Бля…

      Звон в ушах усиливался, а сам Ларри ощущал себя так, будто выпал из собственного тела. Где-то там, будто за кадром, играла мелодия. Почему-то Джонсону казалось, что он словно вырос до потолка, хотя это не так. Голову сдавило по бокам, но боль совсем не ощущалась, а тело шло куда-то вперёд, ведомое кем-то. Кажется, кое-как Ларри всё же почувствовал, что Сал вёл его под руку на диван. И ещё что-то говорил.

      «Нихера не понимаю, — свой внутренний голос звучал будто из какой-то огромной трубы. — Что происходит?»

      Джонсон не понял, как оказался в лежачем положении. Не соображал, почему Фишер смотрел на него обеспокоенным взглядом.

      А потом звук начал быстро возвращаться в норму. Причём Ларри настолько резко его услышал, что аж ухо закололо.

      — Чувак! Боже! Что за херня? — Сал стоял со стаканом воды в руке перед Джонсоном, который ладонью держал собственный лоб, приподнявшись на свободном локте.

      — Ларри Джонсон. Двадцать два года, — выдал гонщик. — Ебать меня вштырило…

      Ему не показалось, когда послышался облегчённый выдох. Фишер действительно немного перепугался.

      — На, держи, — протянул он стакан с водой. — Не хочу выносить труп из дома.

      Ларри кое-как хмыкнул и осушил стакан в два глотка. Сразу стало значительно легче, после чего Джонсон снова устало лёг на диване, прикрывая веки и кладя запястье себе на лоб. «И чё это было? Я испугался? — парень всё же приоткрыл один глаз, наблюдая, как Сал вставал с колен, потирая их, после чего ушёл на кухню. — Я ёбнусь с этим Пожарником, мне кажется. Это всё из-за него».

      Фишер вернулся через несколько минут, но уже не садился рядом с Ларри, а уместился на отцовском кресле, что стояло прямо напротив телевизора. Сал уткнулся в экран, периодически почёсывая затылок с происходящего в клипе, иногда подёргивал носком, если звучала какая-то знакомая ему песня. В общем, развлекался, но к Джонсону уже не лез со своими непонятными замашками. А Ларри только и рад был — наконец-то он смог нормально отдохнуть. Развернулся набок поудобнее, подложил руку под голову и прикрыл глаза.

      То самое кафе, где Джонсон недавно был с Тоддом. Рыжий парень сидел напротив за столиком, а Ларри залипал на столешницу. Остальное пространство только ощущалось, поэтому место не казалось пустым. В этот раз гонщик был одет потеплее.

      — Тодд, ты мне правда очень нравишься, — вспыхнул внезапно Джонсон. — Я не знаю, это так странно! Я же всегда знал, что гей, но ты такой открытый!

      Ларри поднял смущённый взгляд на рыжего парня, после чего мечтательно выдохнул, прикрывая глаза в каком-то блаженстве и просто залипая вперёд.

      — Я не знаю, как ещё это описать, я могу нарисовать… Ах… — уши снова покраснели, а Джонсон аккуратно прикрыл ладонями в перчатках рот. Он продолжил уже чуть тише и мягче, перед этим судорожно вздохнув: — Моё сердце бьётся так быстро, что я сейчас с ума сойду! Я его слышу!

      Ларри не принимал участие в этом монологе, а будто смотрел на всю сцену со стороны. На себя, на Тодда. Другие люди — просто тени, размытые силуэты.

      — Я не знаю, я боюсь. Я боюсь этого! Мне страшно! — Джонсона внезапно охватила какая-то неясная истерика. — Кто-нибудь узнает! Мне пиздец! Ха-ха, мне пиздец!!! Столько хуйни, Тодд, только ты меня понимаешь!

      Глаза Ларри безумно забегали по безмятежному лицу Моррисона. Джонсон встал с места и опёр руки о стол, наклоняясь к Тодду.

      — Но у тебя уже кто-то есть! Ха!!! — нервный смех. У Ларри глаза широко открылись. — Я снова один! Снова с этой хернёй! Я ведь такой неправильный, да?! Почему ты правильный, а я нет? Мы же одинаковые, чёрт побери, блять!!!

      Громкий удар по столу заставил Джонсона вздрогнуть с самого себя. Он охнул, прижимая руки к груди и тяжело дыша. Ошалелые глаза бегали где-то по пространству, брови удивлённо подняты вверх, а рот несвязно бормотал что-то сам по себе.

      — Отец запрещал мне говорить об этом, — Ларри медленно сел на место. — Бил меня по рукам. Мне больно. Нет, не физически. Вот тут, — раскрытые ладони прижались к собственной груди.

      Джонсон глубоко вдохнул, прикрывая глаза. Тодд никак не реагировал, но и не перебивал его, выступая в роли внимательного слушателя, который готов выслушать любую проблему Ларри. Единственный, кто вообще это делал. Даже Лиза не понимала сына так, как Моррисон — ей просто не понять этой ситуации.

      — Она говорила про детей, постоянно, ха-ха-ха. Ха-ха-ха! Мне страшно…

      Дыхание ускорилось.

      — Только ты меня понимаешь, Тодд. Никто не понимает. Девочки такие милые. Хочу их любить, но не могу. Пытаюсь! — вздох. — У меня не выходит! Я приношу только боль, да?! Мне говорили, что любят меня. Папа, мама. Друзья… Друзья?

      Истеричный смешок вырвался изо рта Ларри. Пространство вокруг стало ещё более мутным, но Джонсон пока соображал, где находился.

      — Физическая боль — круто. Раны заживают сами собой. Мне казалось, что я делаю легче себе и другим. Я ещё никогда так не ошибался — мне пиздец стыдно за это…

      Ларри почти склонился над столом, зажмуриваясь и пытаясь не всхлипывать, только сжал ткань дублёнки на груди.

      — Он столько раз мне говорил об этом. Он! Он! — внезапно пространство вокруг стола вспыхнуло ярким синим огнём. — Я не хочу слышать о том, что Он прав! Мой отец никогда не был прав! Моя мать! Ты, Эшли! И Он тоже!

      Джонсон цокнул, чувствуя, как пламя щекочет спину. Оно не было горячим — наоборот, абсолютно холодное, почти лёд.

      — Сал! Этот урод со шрамом на всё ебало и маньяческой ухмылкой — я серьёзно мысленно столько раз выпотрошил его. Но я боюсь его трогать. Мне кажется, что если я убью его, то он меня найдёт и утащит в Ад.

      «Чувак, ты в порядке? — прозвучал голос Фишера где-то отдалённо в пространстве. — Мне не похуй, просто любопытно. Извини. Вот, возьми аптечку, залечи себя. Какую музыку любишь?»

      Каждое предложение звучало словно из разных точек. Ларри поёжился. Бежать некуда.

      Внезапная вспышка и резкая смена фона. Моррисон исчез. Теперь Джонсон находился на каком-то неровном чёрном полу, а остальное пространство было холодного голубого цвета. Постепенно Ларри чувствовал, как проваливался куда-то, а ещё стопы сильно нагревались.

      — Блять! — как только Джонсон поднял ногу, пол, где он недавно наступал, провалился, а под ним оказалась лава. Раскалённая, кроваво-красного оттенка с оранжевыми прожилками. Ларри побежал куда-то, сам не понимая, куда именно. Прятаться некуда — кругом этот пол. Трещины шли с неимоверной скоростью, вскрывая новые потоки. Странно, что дыма не было.

      — Хватит бежать от меня, — голос Фишера раздался по всему пространству. — Я не собираюсь тебя трогать.

      — Пошёл к чёрту! — правая нога неминуемо провалилась в трещину, и стопу сожгло почти до костей, разваливая мясо, превращая его в уголь и пепел. Ларри даже не слышал собственного крика от непереносимой боли — он пытался бежать на обугленных останках, которые медленно рассыпались, из-за чего Джонсон начал хромать.

      — Остановись.

      Резкий вдох. Ларри аж поднялся с дивана, тут же потирая лоб. Только потом он понял, что лицо было мокрое от собственных слёз. «Охуеть, разрыдался во сне», — парню стало дико стыдно, но его потряхивало после кошмара. Стопа немного ныла, но не сильно — просто Джонсон сильно упёрся ей в перила дивана, пока спал.

      Фишера на месте не было. Свет в зале выключен. Да ещё и темно.

      — Чёрт, неужели я отрубился так, что проспал всё? — Ларри вскочил с места, но потом заметил Сала, выходящего из своей комнаты.

      — Ты продрых всего лишь пару часов — сейчас около пяти, — произнёс Фишер.

      Джонсон заметил перемены в его лице. Тот выглядел крайне удивлённым. Даже рот открыл. Ларри уже сжался, готовясь к едкому вопросу или неприятному разговору, но ничего не последовало. Сал заткнулся, нахмурившись, и потупил куда-то в стену.

      — Эм. Я в магазин хотел сгонять, — произнёс гитарист. — В общем, могу забежать в аптеку, если что-то нужно…

      Джонсон снова не понимал Фишера. «Весь день будто на аттракционе каком-то…» — пронеслось в голове.

      Сал полностью развернулся к Ларри, стоя возле входа в коридор. Он то смотрел на Джонсона, задумавшись о чём-то, то отводил взгляд, явно анализируя собственные мысли. Потом снова возвращал глаза на гонщика. Джонсон себя чувствовал каким-то экспонатом в музее или затюканным зверьком в зоопарке. И ощущения эти крайне мерзкие. Ларри поёжился от собственной беспомощности — ему действительно сейчас ужасно неловко перед Салом. Ещё и лицо зарёванное — куда уж хуже.

      «Хочу убежать. Дойти до мотоцикла, а потом уехать нахуй из этого города. В лес. Но у меня нога болит», — думал Джонсон, сильнее опуская голову и смотря на пол.

      Чёлка спала, но едва прикрывала лицо, открывая полностью эмоции. Ларри теперь действительно боялся посмотреть вверх. На Фишера. Боялся увидеть насмехающееся лицо. Нахальный и совершенно ледяной взгляд голубых глаз. Джонсон действительно не знал, к какому умозаключению придёт Сал. Сегодняшний день просто хотелось вырезать из памяти и сжечь.

      — Ну, короче…

      Голос гитариста для Ларри сейчас звучал так, как будто острое лезвие водили по ушам. Джонсон всё же не выдержал, резко срываясь с места и убегая в сторону коридора, сталкивая Фишера немного в сторону. Ларри не поднимал головы, а просто быстро обувался. Молча. Ему было очень стыдно, но страх гнал прочь отсюда.

      — Я с тобой пойду, — произнёс Сал.

      — Отъебись, — тихо проговорил Ларри, сглатывая ком и уже одеваясь.

      Фишер тоже быстро нацепил обувь и куртку с шапкой и шарфом.

      — Мне похуй, что ты там сейчас думаешь, — сказал серьёзно Сал. — Но твой вид суицидника пугает даже меня.

      Глаза Джонсона безумно забегали по стене напротив.

      — Отличная мысль! — парень резко открыл дверь, впуская холод и снег внутрь. Снаружи почти стемнело.

      Сал выбежал за ним, едва успев запереть дом.