Ламетта, ель и горячий глинтвейн.

Грей вышел из комнаты, на ходу попивая травяной чай и читая книгу, когда входная дверь распахнулась, и в квартиру протиснулись мохнатые, еловые ветки, припорошенные снегом. Следом за ними с кряхтением показалась рука, прижимавшая бумажные пакеты, а затем и сам Фергус собственной персоной. Он был с ног до головы в снегу и каких-то блестках, его багровый в золотистый ромбик шарф болтался на шее до самых колен, пальто сползло с одного плеча, а волосы растрепались от ветра. Грей глянул в окно кухни - мело с самого утра так, что крыша дома напротив скрывалась в мутно-белой дымке.

— Погода отвратительная! Ощущение, что попал в стеклянный шар со снегом, который трясет ребёнок, а народу столько, будто никто не работает сегодня! - выдохнул Фергус, пробираясь на кухню. Грей посторонился, чтобы он не сбил его елью, затем прошел следом и аккуратно опустил чашку с книгой на стол.

— До Анни Ферия (1) осталось всего ничего. Раньше в Тэйлии всегда было так последние недели декабря. Теперь это время вернулось.

— Всем приспичило закупаться именно сегодня, - продолжал ворчать Грех, скинув покупки на стул и отправившись в прихожую снимать верхнюю одежду.

Грей прихлебнул чай, протянул руку и коснулся пушистой ветки ели, которую Фергус прислонил к стене у столешницы. С неё посыпались мелкие комочки снега и льдинки, сразу же превращаясь в мелкие лужицы. Терпко пахло хвоей и морозом сквозь которые пробивалась нотка острой пряности.

— Нравится? - послышался уже более спокойный голос Фергуса позади, и Грей поспешно отдернул руку, как нашкодивший кот.

— Хотелось бы знать, что ты опять задумал, - ворчливо отозвался Мастер, снова хватая кружку со стола.

— Подумал, что было бы неплохо нарядить дом к празднику.

— Я таким не занимаюсь.

— В этом году этот Грех сделает это за вас, - Фергус скромно опустил ресницы, прижав ладонь к груди в сердечном жесте.

Грею хотелось бы сказать ему, что дело не в том, что ему не хотелось украшать. Он просто не видел смысла делать это для себя одного, поэтому, сколько себя помнил, никогда не покупал праздничную ель, цветные флажки и пестрые, стеклянные шары с гирляндами. Ему это было не нужно. Единственной зимней традицией Грейдена был глинтвейн, который он научился мастерски варить, потому что от него приятно согревало тело и притуплялись боли в ноге.

Грей посмотрел на торчавшие из бумажного пакета цветные уголки флажков, что-то безумное и блестящее, и завернутые в пергамент игрушки, допил чай и отставил кружку, подходя к Фергусу, развязывающему узелки бечевки, стягивающей ветви ели. Он осторожно протянул руку и снял с волос Фергуса кусочек покрытого блестками серпантина:

— Такое ощущение, что ты дрался за эту ель.

Фергус, замерший от прикосновения, расслабился и тихо посмеялся:

— Между прочим, так и было.

— Откуда столько блёсток?

— На соседней улице открылся тот самый нашумевший магазин сувениров. Там столько шаров из стекла и модных в этом сезоне золотых, подвесных монеток. О, а ещё ламетту(2) привезли! - воодушевленно тараторил Фергус, продолжая заниматься делами и освобождая Мастеру пространство для действий.

— Это которая с Джемеллы? Они наладили поставки, надо же, - Грей снял еще несколько блестящих кусочков с волос и одежды Фергуса.

— И даже не подняли цены, что удивительно. Люблю ламетту больше, чем мишуру из олова. Она ярче сверкает.

— Будет дома блесточный взрыв?

— О да! Вы не против?

— Делай, что хочешь, - вздохнул Грейден.

Возможно, Мастер Грейден допустил ошибку, дав Фергусу полную свободу действовать, возможно нет, но к вечеру квартира и правда напоминала блестяще-сверкающее безумие.

Грейден стоял у плиты, помешивая ложкой горячий глинтвейн с плавающими кружочками цитрусовых из теплиц Вальтара и звездочками кардамона с гвоздикой. Он провернул вентиль плиты, выключая подачу газа, и обернулся, чтобы прикинуть масштабы устроенного Фергусом новогоднего переворота. Под потолком была натянута нить с цветными флажками и плетеными из соломки звездочками-амулетами, в углу гостиной горло возвышалась небольшая ель. Её зелено - голубые ветви были усыпаны сверкающими в свете бра и камина золотистыми полосками ламетты и мишуры, вниз свисали хрупкие на вид стеклянные шары-сосульки и золотые монетки с изображением Кадасси. Вдоль стены Фергус так же развесил пушистую ламетту и повесил мохнатый венок с шишками и алым бантом, на камине расставил новогодние подсвечники, деревянные фигурки солдат в камзолах и круглых птичек с красными грудками.

—Ну как вам? - Фергус закончил закреплять на ели последнюю разработку перед Инкурсией - электрическую гирлянду на прищепках в виде уличных фонариков.

— Ты даже гирлянду нашёл, - удивился Грей, оглядывая, как вокруг всё сверкает и блестит.

— Вальтар сказал, у них в особняке на складе очень много всяких украшений. Так что небольшую позаимствовал, - улыбнулся Фергус. Его волосы были собраны в пучок, вместо корсета и шелка он был в простой, домашней рубашке.

Грейден пожевал губами, оглядывая все вокруг. Ему хотелось привычно поворчать на то, что Фергус опять натащил в квартиру кучу всего, но вместо этого он просто налил в кружки горячего глинтвейна и протянул одну Фергусу. Грех самодовольно улыбнулся, прочитав всё невысказанное по жестам.

— Спасибо.

— Надеюсь, ты почувствуешь вкус.

Они одновременно прислонились бёдрами к столешнице, касаясь друг друга локтями, и повернулись, чтобы осмотреть украшенную гостиную.

Мастер Грейден хотел бы поворчать, но в глубине души ему всё очень даже нравилось.

(1)Праздник нового года в Равталии.

(2)Мишура из покрытого золотым порошком олова. Очень распространённое украшение в Джемелле.