Глава 25

Утро было покрыто туманом. Лёгкая дымка стелилась по земле, обволакивая лапы и делая мир тихим, как дыхание спящих духов. Лагерь Племени Осколчатого Света просыпался неспешно, будто чувствовал, что день будет пронизан прощанием.

Осколок стоял у края лагеря. Белая шерсть поблёскивала в рассветном свете, бледно-голубой глаз смотрел в небо, а слепой — чуть прикрыт, будто он не хотел видеть, как друзья уйдут.

Крыло подошёл первым. Он молчал, потом осторожно дотронулся до его плеча крылом.

— Ты уверен? — спросил он тихо.

Осколок кивнул.

— Да. Здесь... я нужен. Эти кошки не знают трав, не знают, как исцелять. Я хочу научить. И... я хочу остаться, найти ту, что будет смотреть на меня не с жалостью, а с теплом. — Он выдохнул и добавил: — А может, я уже нашёл.

Подошёл Амфи. Он посмотрел на Осколка, взгляд его был долгий, будто он хотел запомнить каждую черту.

— Ты — лучший друг, какой только мог быть. — Он хрипло рассмеялся. — Даже если иногда был занудным целителем.

Осколок усмехнулся и шагнул вперёд, обняв обоих — по-своему, коротко, но искренне.

— А вы... вернитесь домой. Живите. Я буду за вас молиться Звёздным предкам. И, может, однажды… мы ещё увидимся.

Друзья простились, и Крыло поднял крылья. Последний взгляд — и они взмыли в небо, Амфи вцепился в него, и ветер унёс их к горизонту.

Осколок смотрел вслед, пока их силуэты не исчезли в утреннем небе.

Когда они вернулись в своё родное племя, коты встречали их с радостью, с удивлением, со слезами и объятиями. Все хотели знать, что с ними случилось.

Но когда дошёл черёд говорить об Осколке, Крыло опустил взгляд и сказал:

— Он погиб. Выполняя волю Звёздного Племени. До самого конца остался целителем, защищая жизнь других.

В лагере повисла тишина. Коты склонили головы.

И лишь два сердца знали правду — и хранили её, как тайну, как свет.

Сумерки опустились над родным лесом. Крыло и Амфи сидели на вершине скалы, глядя вниз на родной лагерь, будто не веря, что они снова здесь. Сколько лун прошло с тех пор, как они покинули это место? Всё изменилось и в то же время осталось прежним — запах травы, скрип деревьев на ветру, мерцание звёзд над вершинами сосен.

— Думаешь, они нас простят? — тихо спросил Амфи, не отводя взгляда от лагеря.

Крыло вздохнул.

— Простят. Или не простят. Но мы сделали то, что должны были. Мы спасли тех, кто нуждался в нас. Мы исполнили волю Темнокрыла.

Амфи молчал. Потом вдруг хрипло рассмеялся.

— Мне страшно. Я… у меня была здесь та, кого я любил. А теперь…

— …ты думаешь, всё разрушено, — закончил Крыло. — Но может, нет. Мы вернулись. Мы живы. Значит, всё возможно.

Они спустились вниз. Лагерь встретил их как героев, но в глазах некоторых кошек уже читались вопросы, горечь, страх — и любопытство. Они не спрашивали прямо, но знали: за плечами этих двоих — что-то великое и тяжёлое.

Поздним вечером к Амфи подошла стройная кремовая кошка. Она смотрела на него так, как раньше, — но теперь в её взгляде была тень боли.

— Ты вернулся, — только и сказала она.

Амфи опустил голову.

— Я вернулся. Но не тем, кем ушёл.

Крыло в это время сидел у входа в свою старую палатку. Он смотрел в небо. Там, среди звёзд, горела одна особенно яркая — он хотел верить, что это Звезда Осколка. Не для всех, но для них троих — точно.

И тогда, в тишине, он шепнул:

— Прости нас. Мы не могли иначе.

И звезда будто дрогнула в ответ

На следующее утро Крыло и Амфи собрались у Большого Камня, чтобы поведать Племени свою историю. Все — от котят до старейшин — собрались в полукруге, глядя на них с тревогой и интересом. Лунное сияние только начало таять на листве, и весь лес затаил дыхание.

Крыло сделал шаг вперёд, его голос был спокоен, но в нём слышалась глубина испытаний:

— Мы ушли, следуя зову. И нас вёл путь к Горе, что когда-то говорила с сердцем каждого. Но сердце Горы умирало. И в её гибели мы встретили котов… забытых, брошенных, запертых в вечной тишине. Племя Молчаливых.

Амфи продолжил:

— Мы помогли им спастись. Гора разрушилась, но мы вывели выживших и помогли начать новую жизнь. Мы построили лагерь, обучили охоте, показали им, что значит быть племенем. Мы не могли оставить их в руинах. Не после всего, что они пережили.

Коты слушали молча. Сначала с напряжением, потом — с уважением. Никто не перебивал.

— А Осколок? — вдруг раздался голос.

Крыло опустил взгляд.

— Он… не вернулся. Он погиб, выполняя долг перед Звёздным Племенем. Он остался с ними до конца. Мы вернулись, но его свет остался там, — тихо сказал он, и в голосе прозвучала не ложь, но глубокая тоска.

Племя склонило головы. Звезда исчезла с неба, но имя Осколка навсегда осталось в их сердцах.

Когда кошки начали расходиться, Амфи и Крыло переглянулись. Они не сказали ни слова о своём потомстве. Ни о тех кошках, ни о воле Темнокрыла. Это останется их тайной — для будущего, которое однажды, может быть, само расскажет о себе.

Вечером, когда сумерки окутали лагерь, Крыло и Амфи сидели на вершине валуна, глядя на мерцание звёзд. Внизу лагерь вновь жил своей жизнью: коты делили свежую дичь, играли котята, патруль возвращался с границы.

— Думаешь… они когда-нибудь узнают? — тихо спросил Амфи, не глядя на друга.

Крыло не сразу ответил. Он задумчиво смотрел на россыпь звёзд, ища среди них тот самый свет — того, кого они потеряли и кого теперь должны были скрывать.

— Если узнают, значит, пришло время. Но не сейчас. Мы сделали то, что было нужно, — он глубоко вдохнул, — и теперь должны снова быть частью этого мира. Нашего.

На следующий день они начали вливаться в жизнь Племени заново. Это оказалось труднее, чем они думали. Всё изменилось — котята подросли, наставники сменились, некоторые старейшины угасли, появились новые.

Но труднее всего было встретиться с теми, кого они оставили.

Амфи первым встретил свою бывшую возлюбленную. Она молча посмотрела на него, в её взгляде — боль и облегчение, любовь и обида.

— Ты вернулся, — сказала она. — А я думала, ты не вернёшься никогда.

Амфи только кивнул. Он не стал объяснять, не стал просить прощения. Просто опустился рядом с ней и заглянул в глаза.

— Я скучал, — прошептал он.

Тем временем Крыло столкнулся с той, чьё имя он почти не смел вспоминать. Она подошла к нему прямо, как и прежде — уверенно, сдержанно, и спросила:

— А ты вернулся живым. Без шрамов. Без ответов?

Крыло посмотрел на неё. В его взгляде было слишком многое, чтобы вместилось в слова. Он кивнул.

— У меня есть только тишина. Но если ты готова слушать — я останусь рядом.

И она не отвернулась.

Так начался их новый путь — путь возвращения. Путь молчания, правды и времени. Они больше не были теми, кто когда-то ушёл. И племя это чувствовало.

Но под кожей, под шерстью и костями, били сердца отцов — чьи дети росли где-то далеко, под звёздами, что не могли рассказать о своей крови.

Племя Осколчатого Света.

Склоны утопали в золотистом утре. Над утёсами неспешно пролетали дозорные. Лагерь строился крепче с каждым днём, новые гнёзда плелись из сухих трав и тонких веток. Коты уже не прятались в тени — теперь они гордо носили имя своего Племени.

Осколок шагал вдоль берега ручья, вглядываясь в разноцветные цветы, что росли между камнями. За плечами — тишина. Но внутри него всё бурлило. Он привык быть целителем, привык к одиночеству… но теперь, когда лагерь наладился, котята подрастали, а юная лекарка сама уже собирала травы без него, он чувствовал пустоту.

— Осколок! — раздался голос сверху.

Он поднял голову. С ветки широкого дуба на него смотрела взрослая, крупная кошка. Шерсть её была густой и серо-бурой, с медным отливом, а на спине — мощные, широкие крылья. Глаза — глубокие янтарные, немного грустные, но тёплые.

— Тебе стоит чаще улыбаться, — сказала она, спускаясь вниз.

— Я не умею, — ответил он, опуская взгляд. — Ты ведь знаешь.

— Но я видела, как ты улыбался, когда учил ту малышку отличать хвощ от мяты, — кошка мягко прикоснулась крылом к его боку. — Ты просто забыл, как это.

— Тебе не кажется, что я слишком много думаю? — спросил он глухо.

— Нет, — она села рядом, прижавшись к нему. — Мне кажется, ты слишком долго был один.

Он замолчал. Порыв ветра шевельнул шерсть. Она молча ждала.

— Почему ты ко мне? — спросил он наконец. — Я же сломанный. Не как другие. Один глаз не видит. Я не боец. И я не верил, что кто-то может…

— Потому что ты видишь глубже, чем целые глаза, — ответила она. — И потому что я устала быть сильной. Мне нужен кто-то, кто будет рядом, когда больно. Не герой. Просто ты.

Она наклонилась и тронула его носом.

Осколок долго смотрел на неё. И, впервые за долгое время, он действительно улыбнулся.