Эпилог

Прошло много лун. Ветер, летящий над склонами, больше не нёс запаха страха. Лагерь стоял крепко, утопая в траве и камне, с высокими уступами, где крылатые коты взмывали в небо. Это было Племя Осколчатого Света — новое, особое, упрямо живущее, несмотря на былые раны.

Первыми на свет появились котята от Крыла. Первая кошка родила троих — двое были обычные, третий… с большими мягкими крыльями, свернувшимися на спине. Он пищал громче всех. Её глаза были полны гордости.

У второй, той самой дерзкой кошки с разными глазами, родился один, но крылья у него были серебристые, как у неё. Он был спокоен и смотрел на мир серьёзно — в точности как Крыло.

Лекарь же… её дочка была странной. Одно большое, мощное крыло росло с левого бока, а справа не было даже зачатка. Она шла боком, спотыкалась, но каждый день вставала. Её мать плакала в одиночестве — но лечила и воспитывала, как лучшую из всех.

Дочка Небесных Крыльев родила четверых. Все — с крыльями. Один был особенно крепкий, и на его спине расправились крылья в два слоя, как у орла. Один — с крылом лишь слева. Но летать он всё равно пытался первым. Его мать не отставала ни на шаг.

Амфи был молчалив, когда его кошки рожали. У одной — двое: оба без крыльев, но сильные и гибкие. У второй — одна дочка, с короткими пушистыми крыльями. Она смеётся часто. У третьей родился только один — маленький, хилый, но выжил. Он был копия Амфи, только с зелёными глазами и пятном на груди.

А в глубине лагеря, у ручья, среди папоротников, жила семья Осколка. Его любимая, взрослая крылатая кошка, родила двоих. Один — белый с бледно-голубыми глазами. Второй — с крыльями, серый, и с золотистой полосой вдоль хребта. Осколок был тих, но светился от счастья.

В ту ночь, когда все котята впервые спали рядом, небо было звёздным, и одна звезда вспыхнула особенно ярко. Небесные Крылья поднял голову и прошептал:

— Мы исполнили волю Темнокрыла.

А ветер, пролетевший меж гнёзд, принёс еле слышный шёпот:

Вы справились.