Глава 18

Они стояли перед Сердцем. Оно пульсировало — огромный сгусток камня и света, словно живая плоть, укоренённая в горе. С каждым ударом эхом отзывались стены, и их лапы дрожали от ритма, неведомо древнего и пугающе живого.

Крыло вдохнул глубоко.

— Он сказал… только мы трое. Только мы можем это закончить. Если не мы, никто.

Осколок молчал, затем шагнул вперёд. Его глаза блеснули в каменном полумраке.

— Тогда давай закончим. Если уж пришли до конца, глупо теперь отступать.

Крыло повернулся к Амфи. Рыжий кот смотрел на Сердце, нахмурившись. Несколько мгновений — и он кивнул.

— Я с вами. До конца.

Они встали треугольником вокруг Сердца. Гул стал тише, будто само сердце почувствовало угрозу.

Крыло поднял лапу. Шаг.

— Раз… — выдохнул он.

Амфи — другой угол. Напряжён, как натянутая струна.

— Два…

Осколок — последний. Его когти вспыхнули, словно в отблеске далёкой звезды.

— Три!

Удар.

Сердце завизжало. Не воздух — сам камень завопил. Вспышка света ослепила их. Пыль взметнулась ввысь, взрыв силы оттолкнул их назад.

Оно не умерло.

Оно злилось.

Из трещин хлынули сгустки чёрного тумана. Каменные фигуры — древние, хищные, изломанные, задвигались, окружая троих. Не звери — не призраки. Они были памятью.

Началась битва.

Осколок метался среди теней, когтями рассеивая их. Амфи — ловкий, быстрый, бил лапами, уводил удары. Крыло — глаза пылали. Он бил, крылья раскинуты, когти сверкают в бою.

Они сражались, пока дыхание не сбилось, лапы не истекли болью. И в этот момент — второй удар. Слаженно, одновременно.

Сердце снова завыло. Ещё одна трещина. Оно дрожало, пульс становился слабее.

— Остался последний… — прошептал Крыло.

— Сейчас! — рявкнул Амфи.

Трое — в один момент — со всех сторон. Удар, такой сильный, что разошлись волны.

И тогда… всё смолкло.

Сердце замерло.

Оно не разбилось — оно просто перестало биться.

Огонь в его недрах потух. Свет ушёл. Камень стал камнем. Без дыхания, без прошлого. Мёртвым.

Трое стояли в тишине. Под лапами — пыль. Над головой — гул, что растворялся.

Крыло упал на колени, выдохнул, уронив голову.

Амфи засмеялся — тихо, хрипло, почти с облегчением.

— Мы сделали это… — выдохнул он. — Мы убили его. Мы — правда это сделали…

Осколок просто сел, глядя в сторону, будто не веря, что тьма больше не шепчет.

— Всё кончено?

Крыло кивнул.

— Нет. Только начало. Но теперь гора… свободна.

Тишина длилась всего мгновение.

Потом из глубины Сердца донёсся низкий, протяжный хруст — словно гора стонала.

— Смотрите! — воскликнул Осколок, подняв лапу.

По поверхности Сердца начали расползаться трещины. Медленно, как молнии по небу. Сначала одна — затем две, три, десятки. Камень больше не сдерживал то, что скрывал в себе.

Сердце дребезжало, будто в последний раз пыталось биться. Но теперь оно не жило — оно умирало.

— Оно рушится, — прошептал Крыло, глядя на трещины, в которых пульсировал когда-то живой свет.

— Значит… теперь всё, — сказал Амфи. — Всё закончилось.

С громким вздохом, словно гора выдохнула тысячелетний воздух, сердце обвалилось. Каменные пласты осыпались, обнажая пустую, чёрную сердцевину. Ещё недавно она светилась силой — теперь там не было ничего.

Пыль поднялась, заволокла пещеру, но никто не отступил.

Крыло стоял, не шелохнувшись. Глаза у него были полны чего-то великого — не страха, не радости… а понимания.

— Гора… свободна, — тихо проговорил он.

Они сделали это.

Тысячелетняя тьма, заключённая в сердце, исчезла. Предки — Темнокрыл, те, кто жил до них — все, кто пытался, кто знал, кто мечтал, — они бы улыбнулись.

Потому что трое завершили историю.