25.Сны и явь

Эйвименес глядел в огонь. Плечо распухло и покраснело, плохо помогали даже отвары и перевязки. Элезар спал в палатке, стреноженные кони паслись на соседней поляне.

Эйвименес задумчиво вытащил из костра ветку и снял перевязь. Чересчур чувствительная воспаленная кожа встретила прижигание, мягко говоря, плохо. Зато ледяная вода ближайшего ручья принесла долгожданное облегчение.

  *  *  *

— Парусник третий на сектор "остров".

— Отряд восьмой на сектор "ущелье".

— Парусники один и два на сектор "синяя граница".

— Отряды восьмой и пятый на сектор "плотина".

— Парусники один и два, отряды с первого по шестой на сектор "синий замок".

Эйвименес тоскливо наблюдал как рушится синяя модель замка.

— Ты проигрываешь уже которую партию... Что с тобой?

— Плохо мне, - Эйвименес наклонил голову в сторону больного плеча.

— Лжешь. Ты побеждал, даже когда у тебя было сломано ребро, рука в двух местах, да еще и нога вывихнута. Помнишь?

— Было дело... - он кисло усмехнулся.

— Так в чем же дело?

Всадник вздохнул. Невидимый собеседник отстукивал когтем простенький ритм.

— Где ближайшая граница Империи?

— Двое суток моего лёту.

— Близко, слишком. Нам же придется ее пересечь... Он пропустит?

— Тебе это лучше известно.

— Призрак, может разведаешь, где он сейчас?

— И так знаю. Он контролирует каждый твой шаг, рисковать не стоит.

— Но нам придется делать гигантский крюк! Три недели вместо двух дней!

— Но ты же не хочешь потерять Элезара, как потерял Лайура и Дерель?

Эйвименес отвернулся к ручью. Призрак разбредил только только подзажившию рану.

— Остается вариант с телепортацией...

Эйвименес круто повернулся:

— Телепортация двух человек, да плюс потом дракона, да еще вещи?! Ты что несешь?

Призрак взмахнул крыльями, усаживаясь поудобнее. При этом раздался привычный свистящий звук.

— Тише, не кричи, Элезара разбудишь. - сказал он. — При первом мысленном контакте дракона и Всадника происходит мощный выброс энергии, способной телепартировать на большие расстояния. Если, конечно, успеть энергию направить в нужное русло...

— Призрак, ты гений! Но для этого нужно дождаться Анайсерн. Кстати, как она?

— Плохо. Эрмель находится в двух дневных переходах от Имперской границы, и до хребта будет добраться по Сильвестровой земле. Анайсерн подлизывается то к нему, то к слуге, но видно, что предпочтение отдает Гэирну. Но ситуация пока не критична.

Эйвименес начертил на песке примитивную карту.

— Нам до Разделительного хребта трое... нет четверо дней пути по дороге. Эрмелю до границы двое... Нам до Эрмеля три дня, но потом будет больше.

Эйвименес поднял глаза на невидимого Призрака и покачал головой: им не успеть.

— И что будем делать? - после долгого молчания спросила птица.

— Дерин. Надо найти Дерина. Он же...

— ... занимается кхм... любимой работой в здешних лесах. Только нам нужно поймать какой нибудь обоз, не то мы не найдем ни господина Дерина, ни кхм... его милую зверушку.

Эйвименес хохотнул:

— О, Призрак! Порой ты бываешь интелегентным до безобразия!

— Сам такой же, - обиделась птица.

  *  *  *

Серп растущей луны заливал серебристым светом зыбчатую и подвижную поверхность океана. Где то за спиной исчезал в иссиня черной дымке берег. Весла бесшумно и мерно опускались в сверкающую и живую, манящую и таинственную воду. Не слышно ни звука, даже шепота далекого прибоя. Тишина. Покой. Ночной океан. Легко скользя между звездным Небом и Дном, развернул лодку к маленькому скалистому островку. Океан, живой и ласковый, обнимал и укачивал, наполнял тело трепещущим восторгом  и усыплял. До островка уже не далеко, его уже видно. Вдруг всплеск, изящная тень взобралась на камень. Лодка замерла, слегка покачиваясь.

Еле слышная сначала, песня становилась все громче и громче, далеко разносясь над водной гладью. Медленно лодка подплыла к русалке. На мгновение сирена умолкла, но узнав Элезара, запела с новой силой. Он выбрался из лодки и сел рядом с русалкой. На песню приплыли и другие русалки, они из воды тянули руки к Элезару, он протягивал в ответ, они тянули вниз, а он вверх.

Они пели, смеялись, играли, и Элезару было хорошо. Русалка, которая пела первой, спрыгнула в воду и звала юношу к себе. Он сел в лодку, а стайка сирен поплыла рядом. Русалки протягивали бледные руки и подталкивали лодку. В темной глубине мелькали черные силуэты морских чудищ и зеленые фосфоресцирующие огоньки каких то рыб.

Одна из точек вдруг стала быстро стала увеличиваться, изумрудное сияние в недрах океана стало нестерпимым. Вода будто бы покрылась трещинами, из которых вырывался свет. Что было потом, вспомнить он не смог, только вокруг ничего не было. Одна пустота. И смех. 

  *  *  *

Утром Элезару посчастливилось проснуться раньше, чем на него вылили бурдюк ледяной воды. А может сегодня ему это и не грозило, ведь Эйвименеса нигде не было.

Холодный скудный свет, предшествующий восходу солнца, проявлял из сумерек очертания деревьев. Приглушенно ворчал ручеек, ветер еле еле колыхал листву на верхушках деревьев, да посапывали стреноженные вороные. Элезар пошел к ручью. Влажный песок был испещрен следами сапог и отпечатками крупных птичьих лап.