Глава 24. Высокая башня

Появление двух драконьих всадников над Староместом переполошило весь город. Деймон видел множество удивлённых людей внизу, слышал их возгласы, но больше всё же наблюдал за гордо сидящим в седле Вермитора дядей. Когда два дракона достигли Высокой башни, Деймон разглядел в одном из верхних оконных проёмов Алисенту, которая помахала ему рукой. И она же затем крикнула:

— Поздравляю вас, архимейстер Вейгон!

Деймон видел, как Вейгон ей кивнул, а потом развернулся и полетел на Вермиторе вниз, к Цитадели. Их совместное путешествие закончилось, и оно оказалось в равной степени плодотворным и приятным. Удалось обрести ценного союзника и родственника, расширить свою семью. Деймон вообще после встреч с Четырнадцатью огнями и наблюдений за ними понял, что желал бы и в своей жизни иметь что-то подобное: собрать вместе очень разных по характеру и возрасту родичей, но так, чтобы при этом они были дружными и стремились к общим целям, укрепляли славу общего Дома дракона.

И он уже начал: женился на подходящей девушке, получил в придачу к ней умного и амбициозного тестя — её отца, теперь обрёл ещё и учёного дядю со взрослым драконом... Ещё имелась юная племянница, поддерживающая и лично его, и их с Алисентой брак. Четверо родичей, пока не родился пятый. Не четырнадцать пока, конечно, но начало хорошее. И останавливаться на этом Деймон не собирался.

Он спешился с дракона и пообещал ему отдых, после чего стал подниматься по ступеням Высокой башни, однако на середине пути встретился с дядей Алисенты Хобертом Хайтауэром.

— Принц Деймон, — остановился и вежливо поклонился тот. — Признаться, мы удивлены. Это же архимейстер Вейгон был на втором драконе, нам не показалось?

— Не показалось, лорд Хоберт. Мой дядя Вейгон Таргариен стал новым всадником Вермитора.

— Удивительное событие. И вы, как мне сказала племянница, сопровождали его на Драконий камень?

— Я ему помог. Теперь он сумеет помочь мне. В нужный час.

Деймон со значением посмотрел Хоберту в глаза, и тот легко уловил суть, выдав чрезвычайно удовлетворённую улыбку.

— Значит, это событие прекрасно вдвойне. Поздравляю с ценным союзником, мой принц!

— Благодарю.

— Мы с женой ждём вас и Алисенту на семейном ужине. У вас будет время собраться, пока я спускаюсь.

— Мы придём, — пообещал Деймон, пропустив хромающего Хоберта мимо себя.

С Хайтауэрами было удобно иметь дело по любым вопросам, касающимся власти. И Хоберт, разумеется, очень быстро осознал, что означает получить на свою сторону всадника на взрослом драконе. Отличное подспорье в любой борьбе за трон.

Деймон и сам был доволен тем, кого совершенно неожиданно приобрёл, но все мысли о власти и борьбе за неё улетучились, едва он переступил порог гостевых покоев. Алисента на него попросту запрыгнула! Повисла на шее, он, конечно же, охотно её подхватил, поддержал и расцеловал, мимолётно порадовавшись, что не один здесь за эти два дня соскучиться успел... И понёс к столу.

— Как же я рада, что ты прилетел! — воскликнула она. — И что у вас всё получилось. Мне кажется, твоему дяде очень подошёл его дракон.

— Вермитор подошёл бы кому угодно, но я рад, что он достался Вейгону, — Деймон усадил жену на стол. — Всё-таки второй по величине дракон королевства. Теперь на нашей стороне.

Алисента наморщила лоб, но сообразила быстро:

— То есть Вейгон готов поддержать на троне тебя?

— Да.

— Прекрасно!

— Я тебе больше скажу: он вообще предложил отправить Визериса на досрочную встречу с богами, как он всех ненужных септонов отправил к ним за этот год. Хотел выдать мне яд. Или подлил бы его Визерису сам... если бы я сказал «да».

Алисента подняла руку и ласково провела ладонью по щеке и шее Деймона, задержала её у него на плече.

— Я рада, что ты не сказал.

— Уверена, что я этого не сделал?

— Конечно. У тебя расстроенный голос — ты будто жалеешь, что не можешь поступить так просто. И сомнения в глазах — а вот это я не знаю, почему...

Деймон вздохнул и опустил голову, взял жену за оба запястья и поцеловал костяшки пальцев, подумав, что она очень неплохо успела его изучить. И заговорил, разглядывая её целые, без всяких ранок ногти:

— Вейгон убеждён, что я недооцениваю Визериса как дракона. Того, кто будет бороться за власть даже с младшим братом и соберёт против меня знамёна, как только поймёт, к чему я иду, — Деймон поочерёдно поцеловал и кончики пальцев на обеих руках. — Ты была его женой двадцать лет. Твоё мнение?

Он вернул обе руки Алисенты себе на плечи и заглянул ей в лицо. Ему действительно было интересно услышать, что она скажет, тем более что она сперва взяла паузу поразмышлять.

Затем вздохнула.

— Я согласна с твоим дядей, Деймон.

— Почему?

— А ты помнишь, как в той жизни Визерис права Рейниры на трон защищал? С какой яростью? Он же был готов уничтожить всех, кто только попытается подорвать её власть, подняв, к примеру, тему бастардов... И это для дочери. Представь, на что он способен для себя?

Деймон подумал, что в словах жены есть резон. Образ брата, который встал чуть ли не со смертного одра ради Рейниры и прав Люцериса на Дрифтмарк и явился в тронный зал на разбирательство, живо возник у него перед глазами. И требования Визериса забыть распри во время ужина — тоже.

— Думаешь, власть ему дороже меня?

— Мне сложно представить, чтобы он отдал приказ тебя казнить, но лишить всего и... не знаю... навсегда изгнать из Вестероса под угрозой смерти может вполне. Ненадолго, правда, как пообещали боги.

— Да, меньше чем на год, и именно Вейгон в этом случае станет инструментом возмездия в руках богов. У него личный покровитель — Джаспер.

— Неведомый?

— Как оказалось. Ему подходит, да?

Алисента впечатлённо покивала:

— О, да... пожалуй. И он действительно производит впечатление человека, которому по силам устроить что угодно. Хорошо, когда такой сражается не против тебя.

— Нет, он за нас. Нас обоих. Ты ему тоже, кстати, понравилась, как и он тебе, так что я уже пообещал ему стать частью нашей семьи и представить детям.

Деймон осторожно провёл рукой по пока довольно плоскому животу жены, задержал её на нём, ощутив тепло через бархатную ткань платья. Ему вообще понравилось, что даже в его отсутствие, находясь в родном доме, Алисента отдавала предпочтение сочетанию чёрного и красного цветов в одежде, показывая всем, чья она жена.

— По-твоему, у нас родится сын или дочка? — негромко полюбопытствовала она.

— Не возьмусь даже загадывать. С богов станется посмеяться над нами и устроить всё наоборот, поэтому пусть родится тот, кто родится. Я любого ребёнка жду.

Деймон не выдержал и опустился перед столом на одно колено, чтобы прижаться лбом к животу жены, поцеловать его и прижаться снова, заодно обхватив руками её бёдра. Он действительно ждал малыша, очень сильно желал, чтобы им оказался сын, но гнал от себя эти мысли, чтобы потом не разочароваться. Главное, чтобы вообще родился.

Ему понравилось, когда Алисента запустила тонкие пальцы ему в волосы и принялась перебирать короткие пряди, попеременно поглаживая также шею и плечи.

«У меня очень уютная жена», — пронеслось у него в голове.

И он был рад тому, что после трёх дней дальних полётов наконец-то может остановиться, закрыть глаза и отдохнуть...

— О чём ещё вы общались с твоим дядей? — после долгого молчания полюбопытствовала Алисента. И тут же добавила: — Если это не тайна, конечно.

— Это не тайна от тебя. Он знает о нашей первой жизни и удивился тому, что мы ведём себя на тот возраст, на который выглядим, без учёта тех лет. Ты вот на сколько себя ощущаешь?

— На шестнадцать, Деймон. Знаю, это не очень правильно, и периодически напоминаю себе, что мне почти в три раза больше, но... Не получается иначе. Первая реакция всегда идёт от шестнадцатилетней девчонки, и лишь гораздо позже я виню за это себя.

— Прекращай и не вини. Я же этого не делаю.

Деймон поцеловал живот ещё раз и встал. Ему захотелось полюбоваться лицом жены, которая к тому же собрала сегодня волосы в высокий хвост, что полностью открыло её белую шею и плечи. Слишком соблазнительные, чтобы не провести по ним кончиками пальцев.

Неожиданно Алисента дёрнулась и охнула.

— Я же тебе до сих пор не сказала! От Визериса вчера вечером пришло письмо для тебя. Очень срочное. Оно вон там...

Проследив за её жестом, Деймон увидел туго скатанную бумажную трубочку на другом столе.

— Ты прочитала?

Алисента почему-то отвела взгляд.

— Деймон, тебя не было здесь, и я не знала, когда ты вернёшься. Вдруг бы понадобилось что-то срочно отвечать, это всё-таки пока король и...

— Алисента, ты открыла? — нетерпеливо перебил жену Деймон. — Да или нет?

— Да.

— Умница.

На её лице возникло удивление.

— Что?

— Всегда так и поступай, если не знаешь, когда вернусь я. Вдруг действительно что-то срочное. Если же я буду скоро, складывай все письма в стопку. Потом почитаешь.

— Ты мне настолько доверяешь?

Деймон взял её за руки и прижал их ладонями себе к груди.

— Моя любимая жена, а кому вообще мне доверять?

Она улыбнулась, солнечно и почему-то растроганно. Деймон не удержался и поцеловал её в губы, мягкие и такие приятные, очень гладкие, желанные... И лишь много после этого, дождавшись появления лёгкого очаровательного румянца на щеках жены, отпустил её руки и предложил:

— Рассказывай, что там написал мой брат.

— Он... Он требует, чтобы мы срочно вернулись обратно в столицу. Для объяснений. До него дошли слухи об изменениях в Вере в Семерых, и он написал, чтобы мы сразу же вылетели обратно. Деймон, он ждёт нас сегодня. Мы никак не попадём в столицу до завтрашнего дня.

— Да, не попадём, — пожал плечами Деймон, внутренне досадуя на то, что отдохнуть от полётов в Староместе не удастся. А жаль. Можно было б ещё раз с Вейгоном пообщаться... — Прилетим завтра, всего на сутки позже.

— И как объясним задержку?

— Скажем, что тебе не здоровилось, а я не стал рисковать тобой.

— О... Да, это подойдёт, — кивнула Алисента и коснулась ладонью живота. — Думаю, нам поверят.

— Поверят, конечно. И кстати, если твоё самочувствие действительно будет неважным, я хочу тут же об этом узнавать. Не имеет значения, на земле мы или в полёте... Говори сразу. Ты поняла?

— Да.

— Точно?

Алисента глаз не отвела и даже заблестела ими.

— Да, Деймон. Я обещаю.

И потянулась руками и губами, Деймон перехватил их на полпути, охотно ответив на поцелуй. Благодарный — он уже научился их различать. Так Алисента целовалась, когда считала, что он проявил заботу. Он, конечно, поступал так не ради благодарности, но жаловаться на признательность жены не собирался...

Трогать, гладить нежную кожу шеи и затем — груди в вырезе платья, чувствовать, как это платье поднимается всё чаще... Отстраниться и увидеть порозовевшие щёки...

— Вейгон считает, что такое твоё желание связано только с твоей беременностью. Оно пройдёт, когда ты родишь.

— Не думаю.

— Почему?

— Я хотела тебя ещё до того, как забеременела. С той самой ночи, когда ты отвёл меня в бордель и впервые доставил удовольствие. После этого мысли о тебе, о твоих руках и не только уже меня не оставляли, — Алисента сглотнула и воскликнула: — Деймон, как тебя вообще можно не хотеть?!

— До борделя ты как-то умудрялась, — пожал плечами Деймон, задумчиво разглядывая жену.

— До борделя я считала, что одних поцелуев с тобой достаточно, чтобы считать очень хорошим мой брак. Даже если мне не понравится остальное. Хотя у меня все равно теплилась надежда, что понравится.

Он коснулся обтянутой тканью груди Алисенты, погладил её кончиками пальцев, обвёл большим пальцем правый сосок через ткань. В вырезе платья на белой коже разлился лёгкий румянец. Дыхание стало ещё более частым.

Деймон поднял и левую руку, чтобы обхватить уже всю грудь, слегка помять и потереть её, наблюдая, как заостряются соски. Он так увлёкся этой лаской, что опомнился, лишь услышав тихий стон.

Алисента сидела, закрыв глаза и кусая губы. Ему показалась совершенно восхитительной эта картина, но покрасневшие губы стало жаль, а потому он их поцеловал и оказался тут же обвит тонкими руками, ощутил ответное нетерпение и явное желание.

«Как тебя вообще можно не хотеть?!» — промелькнуло последнее услышанное в голове. Деймон подумал, что это одно из лучших признаний, которые он вообще когда-либо слышал от женщин. И то, что его произнесла жена, делало эту фразу вдвойне ценной.

Ему стоило громадных усилий отстраниться и отступить на шаг назад... чтобы почти сразу увидеть искреннее недоумение в карих глазах.

— В чём дело?

— Твой дядя ждёт нас для семейного ужина. Мы последний вечер здесь, так что... Мне не меньше тебя жаль.

Алисента моргнула, наморщила лоб... затем виновато вздохнула.

— Точно, он же звал... Совсем вылетело из головы, прости.

Она ловко спрыгнула со стола на пол и одёрнула платье. Начала суетиться, приглаживать волосы перед ростовым зеркалом, поправлять украшения, включая подаренное им из валирийской стали. Деймон лишь наблюдал за этим, чувствуя себя обнадёженным её ответами. Быть может, после рождения ребёнка Алисента и впрямь изменится не так уж сильно. Ответ даст, конечно, только время, но... Его порадовал разговор с ней.

Дождавшись, когда жена удовлетворится своим внешним видом, Деймон светски улыбнулся ей и, вздёрнув подбородок, галантно предложил локоть.

***

Это был чудесный ужин в кругу родни. На этот раз в небольшом зале собралось всего с десяток человек — исключительно дядина семья, но все они вели себя очень доброжелательно с гостями. Куда легче и проще, чем в день их прибытия в Старомест.

Дядя Хоберт щедро делился историями о жизни города и гавани, приправляя их немалым хвастовством, его сын и племянники поддакивали, слуги выносили всё новые блюда и вина, музыканты старательно играли на своих инструментах, создавая неплохой фон... В каменных стенах Высокой башни звонко звучали шутки и громкий смех, на стенах и потолке плясали отсветы от пламени свечей, разгоняя мрак от уже опустившейся на город ночи.

Алисента смеялась со всеми, прижимаясь боком к Деймону, который после того, как оба наелись, уже не убирал своей руки с её спины. Ей нравилось, что и он явно чувствовал себя расслабленно, поддерживал шутки и тосты, время от времени целуя её в висок.

Атмосфера неуловимо изменилась, когда тётя Линесса попросила Деймона рассказать немного о новом драконе Староместа. Алисента ждала ответ в несколько вежливых фраз, но Деймон действительно начал рассказывать. О драконах Вестероса и о драконах в старой Валирии. О их легендарных наездниках и о совершенных на них завоеваниях. О драконах Эйгона Таргариена, Висеньи и Рейнис. О дядином новом обретении — Вермиторе и о своём верном Караксесе...

Тени и отблески пламени всё так же ложились на потолок, но теперь в них угадывались силуэты легендарных существ, пока все присутствующие в зале заворожённо слушали историю принца-дракона. В ней драконы оживали, обзаводились привычками и характерами. Рождались из яиц и умирали в боях или от старости. Казались настолько великолепными, что миру следовало принадлежать именно им — драконам.

Наваждение развеялось, когда один из слуг случайно уронил поднос. Люди за столом зашевелились, сбрасывая оцепенение, но по их лицам Алисента видела, что они все совершенно очарованы её супругом.

— Мы благодарим вас за этот рассказ, принц Деймон, и надеемся увидеть и вас, и нашу племянницу, и ваших детей здесь ещё не раз, — встав, торжественно произнёс дядя Хоберт. — Знайте, Старомест гордится родством с вами. В конце концов, ни одному дракону Таргариену ещё не помешала хорошенькая башня, чтобы надёжно устроиться на ней.

У Алисенты загорелись щёки, когда она уловила двойной смысл слов.

— Дядя!

— Моя дорогая, любому воину известно, что с башен лучше обзор.

Деймон же задорно рассмеялся и кивнул:

— Вы правы, лорд Хоберт. Не скажу за других Таргариенов, но я вашей башней доволен вполне, — Алисента хмуро засопела, поймав его многозначительный взгляд. — Впрочем, я надеюсь, что и для дракона моего дяди Вейгона в Староместе и место, и пропитание найдётся.

— Я за этим лично прослежу, мой принц, — серьёзно пообещал дядя Хоберт. — Собственный дракон в Староместе да ещё и с таким уважаемым всадником — для нас большая честь.

— Очень хорошо. Нам завтра рано вставать, так что попрощаемся с вами сегодня.

— Спасибо за гостеприимство, дядя, тётя, — вежливо произнесла Алисента, затем обняла каждого из них. — Нам с мужем очень понравилось здесь.

— Прилетайте к нам снова! — радушно предложил дядя Хоберт.

— Мы прилетим, — пообещал Деймон, успев сделать несколько шагов к выходу. — Идём, башенка.

Алисента фыркнула и поспешила следом за мужем, который, выйдя из зала, на лестнице подло ускорил шаг, явно спасаясь бегством, так что и ей пришлось прибавить темп.

«Башенка... Нет, ну это же надо так назвать?..»

Донёсшийся эхом хохот дяди Хоберта не прибавил ей хороших чувств, а лишь заставил задуматься о небольшой мести. И что, что Деймон всю её родню обаял? Разве ж это даёт ему право использовать такие ласковые прозвища?

«Ласковые? Нет, я хотела подумать: возмутительные! Да, именно так!..»

Увы, против Алисенты оказалась высота: Высокая башня не зря получила такое название, и к окончанию подъема к гостевым покоям Алисента совершенно выдохлась. Деймон — вот негодяй какой — даже не запыхался! Тренированный воин, ну конечно...

— «Башенка»?! — со всем доступным негодованием воскликнула она, закрыв дверь.

— Но я же любя! — жалобно протянул Деймон, стратегически пятясь за стол.

При этом он состроил настолько умилительное лицо, что Алисента подумала: «Если хоть кто-то из наших детей унаследует такое выражение лица, у меня будут проблемы». Совершенно невозможно же сердиться!

Но все равно на остатках хмурости направилась к тому же столу, стала огибать его.

— И твоему дяде, кстати, это понравилось.

— Ему весь ты понравился, так что теперь? Меня вот так называть? Я тебе что, какая-то там... башня для дракона?

— Не какая-то, а очень красивая.

Она остановилась.

— Красивая?

— Разумеется. Я же не могу не касаться тебя, если ты где-то поблизости. Не заметила? И так, как с тобой, я не советовался ни с одной из своих жён. Ты мудрее их всех.

«Только не растаять свечкой сейчас! Не растаять!» — мысленно приказала себе Алисента. Ей не хотелось упустить такую редкую возможность раскрутить мужа на комплименты, так что она сдержанно попросила:

— Продолжай.

Деймон сузил глаза и опёрся ладонями о стол.

— О тебе не получается не помнить. Не выходит не говорить. И к тебе постоянно хочется возвращаться. Мне досталась лучшая жена, Алисента. Лучшая башня для дракона.

Алисента выдохнула. Пожалуй, этого оказалось даже чересчур много, можно было остановиться на «красивой». А теперь придётся как-то жить со званием «лучшей».

— ...И когда ты вот так сомневаешься в себе, я жалею, что не могу вернуться к прошлому Визерису и хорошенько его отделать. Прекращай это, Алисента. Ни королям, ни богам не удалось бы заставить меня быть с тобой, если бы ты не являлась такой, как я описал.

Он медленно приблизился и взял её лицо в ладони.

— А ещё тебя невозможно не хотеть, — прошептал Деймон и накрыл её губы своими. — Как и меня тебе, — он поцеловал снова. — Я безбожно прохвастался тем, какая ты у меня великолепная, большую часть разговора с Вейгоном...

— Деймон, вот это можно было и не сообщать, — простонала Алисента, тая в его горячих руках.

— Ты задала мне вопрос, я ответил, — поцелуй. — Можешь и дальше... — поцелуй. — Ещё о чём-то... — ещё один. — Спрашивать...

Как будто это было легко! Думать о чём-то, кроме возбуждающе низкого голоса, касаний губ, ощущения крепких мышц под ладонями... Алисента даже не сразу осознала, что успела расстегнуть несколько драконьих застёжек и запустить руки под чёрную ткань камзола. Но поняв это, рискнула зайти дальше и скользнула ладонью по рёбрам и животу до ширинки, накрыла её и слегка сжала пальцы, после чего заглянула мужу в потемневшие от сильно расширившихся радужек глаза.

Он почти сразу зажмурился и издал тихое шипение сквозь зубы. Но не отстранился, лишь опустил руки, так что она приняла это за разрешение продолжать и осторожно погладила его через ткань, чувствуя себя ошеломляюще смелой. С Визерисом ей бы и в голову не пришло ничего такого, как и вообще с каким-то другим мужчиной ещё.

Но с Деймоном исчезали границы и пропадали мысли о приличиях. Настолько сильно, что, когда он открыл глаза и, не сказав ни слова, стал просто на Алисенту смотреть, почти не дыша от очень заметного напряжения, ей пришло в голову, что в это мгновение он позволит ей не только это, и она начала медленно расстёгивать пуговицы на его ширинке одну за другой.

Первая... Он сузил глаза.

Вторая... Сильно сжал губы.

Третья... Ей показалось, что он хочет её сожрать, настолько хищническим стал его прищур, отчего по коже пробежал холодок, но Алисента смело продолжила.

Четвёртая... Он совершенно застыл, что отозвалось у неё сильным напряжением внизу живота и ощущением влаги между бёдер. Она даже переступила с ноги на ногу и мимолётно подумала, можно ли вообще кончить от одного взгляда.

Осталась только одна пуговица на штанах. Алисенту затрясло мелкой дрожью и подавить малодушное желание сбежать ей удалось чрезвычайным усилием воли. Она нащупала её и протолкнула в отверстие. А затем убрала руку и сглотнула.

Время остановилось. Сердце, кажется, тоже. В тишине, когда даже дышать казалось чем-то рискованным, оглушающе громким прозвучал шёпот:

— Повернись.

Алисента очень медленно отвернулась к столу, ощутив холодную струйку пота вдоль позвоночника. Её тело затрясло, шею сзади обожгло горячее дыхание, затем было лёгкое касание губ. А после Деймон резко задрал её юбку и одновременно надавил ладонью между лопаток, вынуждая лечь грудью на стол. Алисента так и поступила, уткнулась лбом в сложенные руки и слегка поёжилась, когда прохладный воздух коснулся её обнажённой кожи, больше не прикрытой даже шёлковой тканью белья. Потом было мимолётное прикосновение пальцев между ног, и дальше Деймон вставил член резко и на всю длину.

Алисента вскрикнула от чересчур острого удовольствия. На мгновение ей даже показалось, что она кончит прямо так, сразу, выплеснет всё напряжение, но Деймон принялся двигаться так сильно и так быстро, что она решила повременить, потому что нужно было держаться за стол.

«Это я его спровоцировала, — билось у неё в голове. — Это из-за меня он так торопится».

Быстрый темп скоро привёл к тому, что Алисента начала стонать, а затем и скулить. Она не привыкла к такому. Она никогда не думала, что ей понравится подобное, тем более после брака с Визерисом. Но сейчас, подаваясь навстречу сильным и резким толчкам, она очень хотела, чтобы это не прекращалось, особенно когда услышала за спиной тихое рычание и неожиданно даже для себя обрадовалась ему.

С её губ сорвалось:

— Продолжай, Деймон!

И он продолжил. Так, будто хотел вколотить её в несчастный стол, по поводу чего она совсем не возражала: ей нравилось то, что с ней не церемонятся. Нравилось получать заслуженное и то, что её настолько сильно хотят. И всем, на что она пустила последние силы, были попытки отодвинуть финал, даже когда на ногах и руках поджимались пальцы.

«Нет, я хочу ещё!.. Ещё продержаться...»

Деймон, кажется, совершенно не уставал, так что Алисента очень старалась не сдаться. Ей казалось, что происходит что-то совершенно сколь чудесное, столь и безумное, настоящее, честное, что она вцепилась всем, чем могла, в один этот момент.

— Ещё, пожалуйста... Ещё!

Её уже трясло, по щекам текли слёзы... В собственном потоке эмоций она мимолётно осознала одну: страх. Что будет, когда всё закончится? Насколько Деймон раздражён? И эта её провокация... чем стала для него?

«Меня не отпускает сейчас именно это!» — пронеслась в голове Алисенты почти паническая мысль. Она даже ссутулилась, невольно сжалась в комок, и тут же услышала:

— Что бы ты себе сейчас не надумала — прекращай.

Она оглянулась. Прекратив двигаться, Деймон смотрел вполне дружелюбно, но глаза потом всё-таки закатил.

— О, Алисента, до этого момента ты отлично трахалась! Не порть впечатление, когда я горжусь тобой.

«Ох».

— Гордишься?

— Ещё как. Поэтому отвернись и отпусти наконец себя. Я тебя потом обниму.

Алисента расплылась в улыбке и выполнила просьбу мужа, попутно подумав, с чего вообще ей пришло в голову начать сомневаться? Это же Деймон! Порочный принц, который водил её в бордель и дал обещание, что они попробуют всё.

«Хотя провокация всё равно получилась отличная», — похвалила Алисента себя, выдохнув, и скоро принялась стонать и просить о большем снова, больше не сдерживая себя ни в чём.

Кажется, за спиной прозвучало:

— Умница.

Кажется, она немного сместилась назад, чтобы было ещё глубже, ещё правильнее, и волна удовольствия от этого в итоге накрыла её с головой.

...Много позже она осознала, что Деймон, как и обещал, её обнял. А ещё перед этим отнёс в постель, раздел, снял ленту с волос и укрыл одеялом. У неё-то сил не осталось ни на что.

Разве что... устало приподнять голову и, заглянув мужу в лицо, спросить:

— Ты...

— Люблю тебя ещё сильнее, — спокойно ответил он.

Ей этого хватило, чтобы умиротворённо уснуть.